Сотканные из дыма

      Её пальцы легко скользили по его плечам, груди, торсу. Неспеша переходили на сильные руки, в которых она чувствовала себя так спокойно и легко. Руки, которые, как она была уверена, могли защитить её от проблем внешнего мира. В них было так чертовски уютно, что хотелось никогда не выбираться из их объятий.       Вот так банально, как в каком-нибудь романе, где всё хорошо, и каждый любит своего партнёра настолько, что готов отдать за него жизнь. Вот так банально хорошо.       И, наверное, это и есть счастье: когда подобные мысли приходят тебе в голову, когда ты сравниваешь моменты своей настоящей жизни с придуманным, написанным кем-то романом, когда от прикосновений человека по коже проходит озноб, а потом она же становится огнём, не оставляя поглощающей боли, как это делает ревущее ярко-оранжевое пламя.       Сейчас, стоя под этими струями, она вспоминала тот день, в который всё пошло по-другому. День, когда злосчастная бутылка прилетела в стекло. Или, может быть, тот день, когда она позвала его на своё выступление? Выступление, которое, по идее, никогда не должно было состояться... или день, когда оно всё же состоялось? Когда она впервые ощутила мягкость и напор его губ и начала понемногу сходить с ума. Сходить с ума от человека, который вроде бы так близко, но при этом так далеко от тебя — это что-то особенное, неизведанное и по-своему прекрасное.       Пробегая пальцами по его коже и наблюдая, как пушистая пена падает вниз, разбиваясь о плитку и уходя с водой вместе с тревогами и переживаниями, чувствуя его губы на своих, не думая о сопротивлении, она отвечала со всей жадностью и яростью, на которую была способна в эту минуту. Она была готова забыть обо всём. И действительно забыла, полностью очистив и освободив свою голову от всего ненужного: проблем, переживаний о прошлом и будущем — остались только биение сердца в ушах, шум воды и горячие касания.       Она чувствовала, как губы парня уже переместились на шею, сводя её с ума мелкими поцелуями, заставляя дрожать в его руках, которые вновь обхватили её крепким кольцом. Она выгибала спину, давая ему больше пространства для поцелуев. То и дело открывала глаза, опуская взгляд и наблюдая за ним.       Его губы снова и снова перемещались по её телу, оставляя следы на шее, ключицах, груди, заставляя её подрагивать и часто дышать от ощущения того, как каждая клеточка тела начинает реагировать ярче, а чувства обостряются. Она трепетала от каждого незначительного прикосновения, лёгкого воздушного касания подушечками пальцев, которое разрывало на части.       Когда его губы касались груди, обхватывали чувствительный сосок, втягивая и играя, не спеша сначала с одним, потом с другим — это сводило с ума. Пальцы проходились по талии, щекотали живот, и как-то неожиданно играючи скользили по внутренней стороне бедра, от чего колени девушки подгибались. Если бы не прохладная стена за спиной и её контраст с горячими струями воды, голова точно закружилась бы настолько, что она не устояла бы на ногах.       Вода тёплыми струями текла по телу, назойливо затекала в глаза и рот, заставляя делать глоток. Брюнетка очнулась, резко приходя в себя, всё ещё прижатая к стене сильными мужскими руками в клубах густого пара, которого становилось всё больше и больше.       В голове как будто бы что-то щёлкнуло, словно кто-то нажал на кнопку выключателя: пальцы застыли на коже, с которой потоками воды был давным-давно смыт ароматный гель для душа . Её ноги крепко обнимали бёдра парня, остро ощущая его желание — это тоже сводило с ума. Этот мужчина желал её здесь и сейчас. Это было чем-то невероятным. Невозможно было описать даже в мыслях, чтобы помочь себе лучше запомнить этот момент.       Девушка протянула руку, упёрлась ладонью ему в грудь, чуть поджала ноги, цепляя пальчиками ног резинку его шорт, в которых он, к слову, всё ещё оставался. Потянула вниз, при этом глядя в лицо с жадностью. Разглядывала черты, проводила пальцами по скулам, щекам, носу. Улыбнувшись, наклонилась вперёд.       — Хватит… — прошептала губами, которые совершенно не хотели слушаться. Она даже не была уверена, что её услышат.       — По-моему, я ничего не делаю. Заметь, это ты сейчас непринуждённо пытаешься стянуть у меня шорты, не стыдно? — мужской язык перехватил огромную капельку воды, стремящуюся упасть ей на губы.       — М-м-м? — она потянулась, обняв его за шею, прижимаясь ещё ближе, лениво ёрзая. Проказливо коснулась его губ в поцелуе и буквально сразу же слегка укусила, потянув за нижнюю губу. Почувствовала, как он вздрогнул под её пальцами.       — Я вообще-то хотела сказать… что я тут подумала, — она прикрыла глаза на секунду, как будто собираясь с мыслями или духом. — Что мне хватит бездельничать, — подмигнула и снова упёрлась ладонями ему в грудь, на этот раз уже гораздо увереннее, чуть отталкивая назад, благо на влажной скользкой поверхности это было сделать достаточно легко.       Спрыгнула с его бёдер, довольно отшвырнула в сторону всё той же изящной ножкой насквозь промокшие шорты. Протянула руку, одним движением выкручивая кран на максимум, заставляя струю воды стать более сильной, практически полностью скрывая их друг от друга словно за настоящей пеленой дождя.       Из-за полумрака от густого пара и воды она практически перестала видеть лицо парня, но ей так хотелось глядеть в глаза, что она сделала ещё пару шагов, остановилась и, наклонившись, коснулась губами его шеи, где аромат мужского парфюма ощущался особенно ярко. Его аромат не могли смыть даже горячие струи воды, кажется, под ними только сильнее раскрывались в полную силу.       Пробежала губами по коже без стеснения, лишних мыслей оставляя след, делая один засос за другим, всё там же на шее, довольно обвела языком каждый из них, кажется, даже как-то бережно. Как будто доказывая самой себе, что он не исчезнет вместе с этим паром и не развеется, как только девушка закроет кран. Реальный, настоящий, снова принадлежащий только ей.       Пальцы прошли по груди, спустились вниз по торсу. Как она соскучилась по его телу.       «Кажется, это может превратиться в настоящую зависимость...» — единственное, что пролетело в пустой голове.       Пальцы с уверенностью, но лёгкостью обхватили его член, медленно проводя по разгорячённой коже. Парень медленно, сквозь зубы, втянул воздух, а она смотрела, наблюдая за ним, не в силах отвести взгляд.       Начиналась новая игра, в которой она придумывает правила, и она же может их отменить.       Чёрт возьми, кажется, она тоже очень азартный человек. Что будет в следующий момент? Загадка. И это нравится — пусть всё так и остаётся.       Пальцы продолжали медленно ласкать. Она наблюдала, как его рука потянулась с намерением схватить её, и брюнетка в момент уклонилась.       Уклонилась и изящным, лёгким движением опустилась коленями на уже совсем не холодный, а очень даже горячий, нагретый потоками воды кафель. Подняла взгляд.Посмотрела снизу вверх, заодно откидывая влажные волосы, по которым всё ещё продолжала течь вода.       Чуть выгнула спину, подалась вперёд лёгким движением, заменяя пальцы на губы. Невесомое касание и снова это ощущение, когда внутри всё переворачивается. Она не отводила взгляда, наблюдая за парнем, не желая пропустить ни единой эмоции на его лице.       Она не торопилась, наслаждаясь тем, что видела. Проводила языком по члену, обхватывая его губами, медленно проходя по всей длине, периодически резко увеличивая темп, а потом снова замедляя. Сейчас хотелось, чтобы он расслабился. Увидеть спокойствие и удовольствие на его лице, почувствовать, как он вздрагивает, и ощутить, как сама буквально сходишь с ума потихоньку.       Разве может быть настолько приятно наблюдать за кем-то? Наверное, раньше она бы сказала, что нет. Но сейчас, когда её руки упирались в его бёдра, ощущая дрожь, когда даже сквозь струи воды она слышала его хриплое дыхание, когда сильные мужские пальцы вдруг зарылись в её влажные волосы, она знала,что может.Настя почувствовала, как он слегка оттянул её назад, заставляя уступить и позволить задать темп. Маленькая слабость, что ему можно.       Она продолжала скользящими губами снова и снова проходить по члену, периодически помогая себе пальцами, с удовольствием наблюдая, как он закипает, как пытается держать себя в руках. Это чертовски приятно: она чувствовала себя свободной, лёгкой, чувствовала, что имеет власть, если не над этим миром, то здесь и сейчас — над этим мужчиной, определённо точно. Девушка хотела, чтобы он кончил сейчас, чтобы расслабился, отпустил всё то тяжёлое, что гложет его в последние дни или месяцы — неважно.       И когда она снова подняла взгляд, слегка приоткрыв губы, её резким движением подняли наверх. Так резко, что она не успела даже вдохнуть. Воздух вышибло из лёгких. Снова окатила горячими струями воды, а её губы коснулись его.       Но это касание продлилось мгновение. Может, показалось, и его вовсе не было. В следующую секунду они поменялись местами: ладони девушки упёрлись в тёплую плитку, нагретую мужской спиной, его руки обняли её за талию. Затем обе ладони с лёгкостью накрыли грудь, бережно стискивая, заставляя её выгнуть спину и откинуть волосы назад.       Она чувствовала, как тёплые струи воды смешиваются с его мелкими поцелуями, пробегая по её спине. Вдоль позвоночника как будто пробежали искорки огня, всепоглощающее пламя, начинающееся где-то там и распространяющееся по венам, впрыскивающееся в кровь с явным превышением дозы. Его голос в самое ухо окончательно добивал. Она не могла видеть лица, только чувствовала прикосновение, щекочущее дыхание возле уха, голос, разливающийся теплом по телу, дополняя уже имеющийся коктейль ощущений.       — Ещё не доросла, чтобы устанавливать свои правила... — девушка почувствовала, как мочку уха прикусили, и из горла вырвался довольный протяжный стон. Это место было одно из тех самых чувствительных местечек, при прикосновении к которому ты буквально сходишь с ума.       Она в ответ, не говоря ни слова, лишь чуть толкнулась бёдрами назад с намерением прижаться ближе, оказаться снова с ним практически одним целым, и это желание, кажется, было взаимным.       Его пальцы снова стиснули грудь, массируя и перебирая подушечками пальцев горошины сосков, заставляя её часто дышать, почти задыхаться, пока воздух из лёгких не будет выбит окончательно. Она ощутила, как его пальцы легко, играючи проходят по внутренней стороне бедра, отпускают грудь и спускаются ниже, легко собирая водяные дорожки.       Они подбираются к чувствительному местечку, медленно лаская клитор, заставляя её снова выгибать спину и выдыхать на этот раз не просто стон, а его имя. Выдыхать так, что голос эхом разносится по небольшой ванной, звуча отголоском в голове. Всё внутри сжимается, щекочущие ощущения заставляют желание набирать обороты.       — Егор… я… прошу… — вот, кажется, она достигла той точки, когда действительно готова его умолять. Готова умолять снова и снова касаться её, целовать, собирать капли воды с нежной кожи. Готова просить обо всём, что угодно, лишь бы он не останавливался ни на секунду.       Не останавливался до тех пор, пока перед её глазами не полетят самые настоящие искры или мушки — в целом, без разницы, до тех пор, пока она не смогла бы громче прокричать его имя. А ей оно очень нравилось, особенно эта буква «Р». Хотелось кричать громче, может, чтобы услышали все, каждый, или чтобы выплеснуть эти эмоции, вызванные невероятными ощущениями, чтобы они просто не разорвали её на кусочки.       Парень, кажется, замедлился, хотя куда уже медленнее? Его касания стали совсем невесомыми, ладонь снова переместилась куда-то в район живота. Она почувствовала буквально кожей, как он вдохнул запах её волос.       Эта секунда, одна единственная секунда передышки — так мало, но на самом деле этого было невероятно много. Эта секунда длилась так долго, что казалось, она вовсе никогда не закончится.       Когда девушка ощутила резкий толчок, и чувство наполненности разлилось по телу приятным теплом.Лёгкие загорелись, воздуха в них не было совсем. Его руки прижали её к себе теснее, её глаза, наконец, закрылись. Каждая мышца в теле расслабилась, пока внутри всё медленно напрягалось.       Она чувствовала твёрдость его члена, который стремительно набирал темп. Вся нежность, которой и так было немного, окончательно испарилась без следа: каждый его толчок, кажется, был быстрее предыдущего, полностью наполняя её, заставляя то и дело содрогаться в его руках снова и снова. Заставляя вдыхать горящими лёгкими и выдыхать стоны.       Пальцы брюнетки с силой вцепились в его запястье, где-то на своей талии. Возможно, даже эти сильные пальцы оставили там следы, но это всё такие незначительные мелочи, на которые совсем наплевать.       Она стискивала его руку, пока вторая упиралась в стену, чувствовала пальцами, как напрягаются мышцы.Ощущала его в себе и подавалась на встречу с упоением, с жадностью, пытаясь подстроиться под его ритм. Густой дым мужского аромата, движение двух тел в небольшой уютной ванной комнате, погружённой в полумрак, освещённой лишь лёгким светом от зеркала — всё это кружило голову.       Егор сходил с ума. Её тело дурманило его. Запах её волос отключал голову напрочь. Сейчас, пробегая пальцами и поцелуями по её телу, входя в неё до упора, он чувствовал жар по всему телу. Если бы он мог допустить хоть одну мысль в свою голову, он, наверное, подумал бы, что был счастлив в этот момент. Абсолютно свободен и совершенно точно счастлив. Счастлив так, как не был уже очень давно, может, даже и не был вовсе. Это утро было одним из волшебных моментов, которые точно не хотелось никогда забывать.       Её забота заставляла сжиматься сердце.Желание, которое она пробуждала внутри, закипало, бурлило и требовало выхода наружу. Кто он такой, чтобы себе отказывать? Она его. Да, девушка не вещь, она никому не принадлежит, но нет. Как бы это ни звучало даже просто в его голове, она совершенно точно «его»! Она часть его, и от этого уже никуда не денешься. Слишком поздно, наручники застёгнуты, ключ выброшен куда-то в неизвестность.       Сейчас, ощущая её хрупкое тело в своих руках, вдыхая запах волос, чувствуя, как бешено бьётся сердце, а горячие струи стекают вниз по плечам, он хотел поставить момент на паузу. Хотел, но, к сожалению, не мог. Её стон сменный с его именем окончательно заставлял терять рассудок каждый раз, когда он снова и снова звучал, отдаваясь эхом от стен небольшой ванной. Просто присутствие этой девушки отключало голову снова и снова.       Когда волны огня пробежали уже в который раз, заставляя задыхаться, захлёбываться водой до ощущения горящих лёгких, ему показалось, что он взлетел. Не нужен никакой алкоголь или никотин, чтобы испытать это восхитительное ощущение свободы и лёгкости. Ощутить, как каждая мышца в теле напрягается, как девушка в твоих руках содрогается от наслаждения, точно так же, как и ты сам.       Он замер, запоминая каждую секунду, каждое мгновение, пока продолжало биться сердце, пока остатки огня ещё лениво гуляли по венам, а он держать её в своих руках, и не думая отпускать. С тяжёлым дыханием снова и снова, невольно глотая горячие потоки воды, льющиеся с потолка. Несколько раз моргнул, опустил взгляд на хрупкий женский силуэт, блестящий от воды, которая продолжала рисовать на коже причудливые узоры. Улыбнулся, потянулся пальцами снова, собирая капли, и наклонился напоследок, всё ещё ощущая лёгкие отголоски наслаждения, коснулся губами хрупкого изящного женского плеча. От внезапно накрывшего оргазма всего считанные секунды назад, стоять на ногах получалось плохо. Девушка пыталась отдышаться, и это давалось с трудом. Благо, крепкая мужская рука всё ещё продолжала удерживать её. Она несколько раз поморгала, сделала пару глубоких вдохов, наконец-то, лёгкие перестали гореть.       Настя застыла, просто слушая шум воды с прикрытыми глазами, и только через несколько минут, когда дыхание действительно успокоилось вместе с сердцем, повернула голову в его сторону немного лениво. За это время никто из них ни на сантиметр не подумал сдвинуться с места. Улыбнулась, косаясь его носа своим:       — Смотри, я могу и привыкнуть к такому завтраку. Что тогда делать будешь? — опять решила дать о себе знать. Вроде бы и правда совсем негромко произносила его имя. Или, может, из-за шума воды казалось, что негромко? Ну, вот.Стоило эйфории чуть отступить, в голову опять лезут куча назойливых ненужных мыслей. Ладно, такие глупости — это ещё ничего.       Он улыбнулся, слегка потёрся своим носом об её, склонил голову, и на его лицо упало несколько мокрых прядей.       — По-моему, это я должен задавать тебе этот вопрос, тебе так не кажется? Всё-таки ты совсем другая… — он кивнул, как будто сам себе подтверждая сказанные им же слова.       Девушка чуть рассмеялась, протянула руку и всё-таки уменьшила поток воды. Потом чуть пошевелила плечами и многозначительно взглянула ему в лицо, всё ещё не отворачиваясь, и опустила взгляд на их всё ещё сплетённые тела:       — Ну, не знаю, ты не спрашивал, а я не успела придумать ответ, так что, может, отпустишь, ну ?Мне все ещё нужно помыть волосы. — Она не удержалась, снова наклонившись, легко коснулась его губ.       Егор застыл на какое-то мгновение, потом медленно отпустил её и аккуратно развернул к себе лицом, довольно кивнув:       — А-а-а, точно. Да? А я думал, ты сказала это специально, чтобы затащить меня в душ. — Он схватил тюбик с шампунем, выдавил его себе на ладони, но не спешил коснуться её волос. Наклонился к лицу и посмотрел в глаза с интересом. На губах снова появилась заразительная, любимая улыбка. Как же она любила его улыбки: они такие светлые.       — Ну-ка, котёнок, расскажи-ка мне, откуда такие навыки? Это я такой хороший учитель? Ты так быстро учишься, м-м? — Ей тоже хотелось улыбаться; она моргала невинно:       — Ты хочешь сказать, что я только что получила награду «лучший минет десятилетия»? — Она чуть засмеялась. —Надо сказать подруге, что наши с ней переписки в попытках улучшить свои навыки прошли не зря. — Она снова чуть засмеялась.       — Переписки? — Его брови с удивлением взлетели вверх, а ладонь всё-таки коснулась волос, намыливая.       — А-а-а, да, забей. Я пошутила. Ты хороший учитель. — Она протянула руку и коснулась кончиком пальца его носа и довольно прикрыла глаза. Всё тело так приятно расслабилось от горячей воды.       — Понял… что ничего не понял.       — Может, поймёшь, когда кровь поднимется от члена обратно в мозг. — Она снова звонко и заразительно засмеялась, наблюдая за ответной улыбкой парня.

***

      Через примерно ещё 20 минут они оба, завёрнутые в полотенца, стояли возле зеркала, которое сейчас было открыто, и созерцали с интересом содержимое шкафа. Оно было многочисленным: куча вешалок с футболками, худи и майками висели тут и там.       Только вот мужскими футболками и майками.Женской одежды здесь не было совсем никакой, а у Насти не то, чтобы было что надеть, помимо комплекта белья.       — Э-э-э-э-м… кажется, у нас проблемы. — Она посмотрела на Егора, который собрал волосы в небольшой пучок. Потом он потянулся на самую верхнюю полку и достал оттуда белоснежный пластиковый чемодан.       — Не-а, нет у нас никаких проблем. Скажи спасибо Полине.Её вещи просто повсюду. Каждый раз, когда приезжает в Москву, она таскается по магазинам, покупает кучу всякой хрени, а потом оставляет её у меня дома, потому что слишком много всего тащить с двумя пересадками до Лос-Анджелеса.       Он бросил чемодан на кровать и с громким звуком открыл молнию. Внутри оказалось несколько прозрачных запечатанных пакетов, в которых были аккуратно сложены вещи, и несколько брендовых, узнаваемых, помятых пакетов, тоже доверху набитых какими-то шмотками. Егор взял первый попавшийся пакет и вывалил его содержимое на кровать.       На одеяло тут же посыпались несколько комплектов белья с бирками, самых разных цветов: от простых чёрных до ярко-розового и кораллового. Он скептически оглядел, подцепив лямку одного из ярко-розовых лифчиков и покрутил его в пальцах:       — Ты права, у нас правда проблема. Он будет тебе маленький.       Он с уверенностью отшвырнул в сторону деталь гардероба и схватился за другую, которая оказалась совсем такой же. Цапнул лёгкие кружевные трусики и скептически их разглядел. Девушка наблюдала за ним с интересом и любопытством. Он был как ребёнок, которому разрешили распаковать новогодние подарки, и он нашёл в них кучу непонятных и очень интересных игрушек. За этим было достаточно забавно наблюдать.       Она помешкалась несколько мгновений, а потом тоже взяла сначала один, а потом другой пакет. Аккуратнее, чем парень, просто выложила на кровать, стараясь, чтобы вещи так и оставались сложенными. Пробежала по ним пальцами и схватила наугад первое попавшееся: обычные джинсовые шорты, совершенно чёрные с несколькими цепочками. Взглянула на размер и удовлетворённо кивнула.       — Бля, и этот тоже маленький. — Егор вздохнул, отбрасывая чёрный бюстгальтер в сторону. Схватил следующий, но девушка выдернула его из рук:       — Хватит мучить несчастные кружево. Оно не заслужило подобной участи, бережнее. — Она с любовью погладила тонкую невероятно мягкую ткань. Страшно даже было узнать, сколько это чудо стоит.— Пройти по улице без лифчика — не трагедия, если ты не знал, — заметила она, снова опуская взгляд на чемодан.       Она достала оттуда короткий белый топ и огромную оверсайз-рубашку, наверное, мужскую, тоже белую. Довольно подпрыгнула и, схватив первые попавшиеся чёрные кружевные трусики, тут же залезла в них. Они, слава Богу, почти оказались по размеру. Не критично, вполне сойдёт.Дальше надела шорты и топ.        Всё это время наблюдали:Егор откинулся на кровати прямо поверх всей этой кучи, болтал ногами и, склонив голову в её сторону, смотрел, как будто это кино. Только чашки с попкорном не хватало, ей Богу. Настроение у парня явно было отличным.       — Ты хочешь сказать, что я спокойно смогу ходить с тобой по улице, зная, что ты… — Он стрельнул глазами в сторону кучи белья.       Девушка осторожно поправила грудь в топике, убедилась с помощью зеркала, что выглядит неплохо, несмотря на отсутствие пушапа, и бросила взгляд на Егора через отражение:       — Ну, я же не голая пойду. Хотя… — она отмахнулась, довольная, окинув взглядом рубашку, прикидывая, насколько она помятая, и стоит ли заморочиться с тем, чтобы достать отпариватель.— Для тебя мысленно всё выглядит именно так. Даже не сомневаюсь.       — Э-э-э-э…       — Ага, давай уже поднимай свой зад и пойдём. Мороженое хочу. Жарко всё-таки… — Она принялась аккуратно складывать обратно в чемодан разбросанные на кровати вещи.       На улицу они вышли далеко за полдень, а в парке оказались ещё позднее. И угораздило же сесть в машину и отправиться к центру города как раз в тот момент, когда все люди начинают только возвращаться с работы, создавая невообразимые пробки на шоссе.       Не то чтобы это их огорчило, все по-прежнему пребывали в восхитительном настроении. Пара больших бокалов прохладного мохито со льдом, перехваченных в ближайшем кафе, открытые окна, тёплый летний воздух, любимая музыка, играющая на всю громкость. И снова никаких мыслей и проблем. Они просто позволили себе быть теми, кем не были уже так давно. Жаль, что всё и правда не может быть всегда хорошо. Может и может, но точно не в этой вселенной, ну или не на этой планете.Что происходит, что-то неладное, все поняли сразу. Но первым оказался Рома — вот что значит долгие годы работы в личной охране.       В парке они оказались после 16:00, когда куча людей после работы вместе с детьми просто прогуливаются или катаются на самокатах и велосипедах, наслаждаясь свежим воздухом и хоть какой-то природой в большом душном городе. Прогулка по набережной — такое банальное действие, которое никто из них ни разу не делал, живя в Москве.       Эти двое чувствовали себя как туристы, которые взахлёб пытаются познать что-то новое за короткое время. Ухоженные аллеи, величественные высотки Сити — они прошли пешком, кажется, не только целый парк, но и полгорода. И когда ноги уже гудели от усталости, несмотря на попытку вести здоровый образ жизни, было съедено две огромные ярко-голубые сладкие ваты и пара ведёрок мороженого.        Рома наконец решился нарушить их идиллию. Мужчине было явно не по себе; Настя могла это сказать по его выражению лица, когда он остановился перед ними, сидящими уже на скамейках перед прудом и наблюдающими за утками.       За эти пару-тройку часов, сколько времени прошло, она точно не могла сказать, к ним никто ни разу не подошёл. Это при том что Егору на всё сегодня было максимально наплевать. Единственная маскировка, которой он придерживался, — это чёрные очки, сквозь которые не было видно его глаз, что периодически её раздражало, и кепка. Для истинных поклонников такая защита — просто насмешка. Люди узнают его силуэт в чём бы он ни был и неважно, насколько далеко находился. При таком большом скоплении людей и в такое время отсутствие поклонников действительно было удивительным.       — Егор Николаевич, простите, что отвлекаю, но… — охранник замялся, и, когда они отвлеклись от разговора, уже обратили на мужчину всё своё внимание, заставляя его чувствовать себя ещё более неловко.       — Ну-ка, ты чего такой серьёзный? Мороженое будешь? Или кофе? Ты сегодня вообще спал? — протянул Егор запечатанный пластиковый стакан с мороженым в сторону сурового мужчины. Тот замешкался на секунду, но принял угощение, всё ещё не отводя взгляд.       — Спасибо, я отдохнул, не беспокойтесь. Маша оборвала мне телефон.Вы не берёте трубку и не отвечаете на сообщения. Боюсь, если вы сейчас не перезвоните, она приедет сюда. И настроение у неё… — мужчина распаковал мороженое и воткнул в него деревянную палочку.       — Во-первых, а чего, собственно, случилось? Если она беспокоится о презентации, я помню, у меня ещё есть… — парень достал телефон из кармана и посмотрел на часы, напрочь игнорируя огромное количество пропущенных звонков и уведомлений. — У меня ещё есть как минимум почти три часа. Всё ок. — он спокойно убрал телефон обратно.       Охранник, зацепив кусочек мороженого и закинув его в рот, наблюдал за утками и снова опустил взгляд на начальника со вздохом:       — Нет, она не об этом… Вы читали новости? — он подошёл, сел рядом, не переставая периодически оглядываться по сторонам. Привычка уже скорее, чем надобность, сейчас. Хотя, кто знает?       — Новости? Я эту ерунду не читаю.Для чего это мне? — он взмахнул рукой и снова достал телефон, который как раз начал звонить в эту секунду. Сбросил вызов, не обращая внимания, и замешкался на несколько секунд, не зная, куда зайти. Всё-таки открыл Telegram: там новости разлетаются с бешеной скоростью, быстрее, чем где бы то ни было.       Он не любил читать новости о себе, статьи, интервью, которые всегда выглядели совсем не так, как он себе представлял или как это должно было выглядеть. Все хотят просто заработать. Дать громкую новость, заголовок, чтобы привлечь как можно больше людей. Насколько информация является правдивой и вообще имеет отношение к артисту, в его случае — вообще неважно.       Так что сейчас парень чувствовал негодование. Этот день был замечательным, восхитительным, единственным таким за долгое время, и он не должен был отвлекаться на какие-то новости, даже если они касаются его. Плевать! Каждый день десятки пабликов пишут всякую ерунду, и всегда найдутся те, кто в это поверит и начнёт осуждать снова и снова— это не стоит его внимания.       — Я знаю, но думаю, вам стоит это увидеть. Просто, чтобы вы знали. — Мужчина снова взял мороженое, а Егор пролистал кучу каналов, на которые подписан, и остановился на одном из пабликов. Открыл, промотал ленту, подмечая мельком новости про коллег, и застыл. Замер так, как будто превратился в каменное изваяние. Пальцы так сильно сжали телефон, что экран, покрытый мелкими трещинами со вчерашнего дня, отчётливо захрустел.       Захотелось взять телефон и выбросить его в тот самый пруд, возле которого они сидели, да, уток жалко. Он не сомневался, что от злости, охватывающей его сейчас, он точно попадёт в одну из них. Огромный пост привлекал внимание, заставляя читать строчку за строчкой, впитывая информацию как губка.       «Ну что, девочки, вы можете начинать плакать? Или, может, вы уже отписались от Instagram Егора Крида? Что такое, спросите вы? А мы вам ответим!       Кажется, холостяк больше не холостяк. Его сердце занято, а вот кем? — вопрос открытый, и ответа у нас на него нет. В интернете развернулась целая дискуссия по этому поводу: преданные фанатки певца пребывают в состоянии шока и непонимания. Девушки, которые долгие годы следят за жизнью кумира, понятия не имели о его интрижке! И о том, что она, кажется, может оказаться серьезной.       Может, наконец, мы скоро услышим громкие заявления? Сам артист пока не даёт никаких комментариев по этому поводу, но думаю, мы обязательно узнаем подробности в ближайшее время! Так что подпишитесь и оставьте включёнными уведомления, чтобы быть первыми, кто узнает всю самую актуальную информацию!»       Текст закончился, а под ним аккуратно разместились яркие чёткие фотографии и видео. И только за эти фотографии, плевать на текст, на мнение фандома, за фотографии хотелось убить.       От хорошего прекрасного настроения, которое сегодня, кажется, не могло испортить ничего, осталось как раз то самое «ничего».       На фото были изображены они вдвоём. Самозабвенно целующиеся жарким летним утром в бассейне, не замечая ничего вокруг. Обнажённая девушка, которую предусмотрительно должны были заблюрить, но не сделали этого, обнимала его, прижималась и выгибалась в его руках. И вокруг ни одной живой души. Жаркое дубайское солнце, голубая вода, и они вдвоём.        Если бы не все эти обстоятельства, эти фото показались бы красивыми. И, может быть, он бы даже сохранил их себе в телефон, но сейчас пальцы дрогнули, воспроизводя видео. Всё то же самое: они не замечают ничего вокруг, наслаждаются друг другом, обнимают, целуются, проводят пальцами по коже и волосам. Кажется, о чём-то говорят.       Егоров вздрогнул.Это видео могло быть снято на 5 минут раньше или на 10. Страшно было представить, что на нём могло бы оказаться. Хотя есть ли разница? Стоит ли называть это попыткой слить порнушку? Скорее да, чем нет! Оператор немного опоздал. И это, наверное, должно радовать.Но девушка. Её лицо, обнажённая грудь, выгнутая талия, его руки, которые с лёгкостью блуждают по этому телу, заставляют всё внутри сжиматься. И только один вопрос в голове, вместе с ярко-красной пеленой:       Кто? Кто эта тварь? Найти и задушить собственными руками! Он не хотел поворачивать голову в сторону девушки, боясь представить, что он там увидит. Всё-таки повернул телефон экраном вниз, как будто надеясь, что она не увидела то же самое, что увидел он. Хотел защитить, не дать возможности снова сломаться. Поздно, конечно, поздно, и отмотать бы время назад. Хотя чего уж там, время отмотать? Уже поздно.       Она закрывала и открывала рот, часто моргала, снова и снова вглядывалась в экран смартфона, пытаясь убедить себя, что всё это галлюцинации. Сейчас как никогда хотелось, чтобы это были грёбаные галлюцинации! Но нет, сколько раз не моргай и не отворачивайся — собственные фотографии, откровенные, можно даже сказать грязные, учитывая, что они были сделаны тайком, выбивали весь воздух из лёгких. Вот так? Значит, всё должно было быть вот так? Теперь она официально шлюха?       Смешанные чувства, смешанные эмоции — это было настолько неожиданно, но, может, можно было предсказать что-то подобное? Их запросто могли сфотографировать сегодня в парке, причём не один, а десятки людей, и они явно не были похожи на тех, кто просто прогуливался рядом. Это тоже могло бы породить кучу слухов и вопросов, но это были бы всего лишь вопросы, безобидные милые фото двух людей с стаканчиками мороженого или сладкой ватой, гуляющих по парку. Тысячи фотографий знаменитых и не очень людей в интернете в подобных ситуациях. Просто друзья, парочка, которые старательно скрывают отношения от публики, дабы не подставлять их под огласку.       Но это… Как будто это жестокость людей вызывало мурашки. Её лицо, обнажённое тело, эмоции — всё было как на ладони. Увеличивать, не надо, чёрт побери, эти грёбаные фото, чтобы разглядеть хоть что-то. Яркие, сочные, как будто на фотосессии. Только вот они её не заказывали. И было горько, хорошее настроение исчезло, все люди вокруг показались какими-то враждебными, даже злыми, готовыми вот-вот скинуть, если не их двоих, то девушку точно в этот самый пруд, возле которого она так и продолжала сидеть, открывая и закрывая рот.       Несмотря на шум детей, взрослые разговоры, уток и воду, всё как будто погрузилось в тишину. Одним разом кто-то выкрутил звук на минимум, оставляя оглушительную пустоту. В голове звенит от непонимания и незнания, что делать с этой информацией, внутри неприятно горит от боли, обиды и очередной несправедливости. Причём они оба испытывали абсолютно одинаковые эмоции.       — Егор… — она повернула голову и со злостью бросила недоеденное мороженое в ближайшую мусорку. О сладостях не могло быть и речи сейчас. Да и не хотелось их уже совсем.       — Я разберусь! Дай мне пару часов, и я разберусь с этой хернёй, ладно? — Он резко приподнялся со своего места так, что даже покачнулся и чуть не упал, если бы Рома, подорвавшийся следом, не схватил его за плечо. У того, кстати, на скуле был синяк, и Настя гадала, как он его получил. Так сказать, нашла на что отвлечься, чтобы не заплакать прямо здесь и сейчас. Это из-за неё? Ему тоже пришлось влезть в драку, чтобы её спасти? Или, может, что-то похожее? Чёрт, скольким людям она вчера доставила проблем! Так от этих мыслей тоже было как-то не очень. Блядь, одно хуже другого! Середины здесь, кажется, нет.       — Ты уже ничего не сделаешь… Это повсюду! Я даже не сомневаюсь, что это повсюду. Походу, только смириться. Глупости предлагает, вот точно же предлагает глупости! Ну а что? Куча людей скачали эти фото, сделали скриншоты, поделились с друзьями, скинули ссылку на охренительную новость и паблик, число подписчиков в котором, наверно, растёт с каждой минутой. Этот процесс не остановить: всё, что попало в интернет, навсегда остаётся в интернете. И этого не изменить никаким способом. Кого бы вы ни пытались найти и заставить ответить, это не изменит того, что уже произошло.       — Они это удалят! Иначе я к херам оторву голову каждому придурку! И подам в суд на каждую сволочь, пока не буду уверен, что твоих фотографий нет нигде! Мне плевать! — он сжимал кулаки всё сильнее.       — Но ты… — он втянул тяжело воздух, запрокинул голову к небу на секунду, а потом перевёл уверенный взгляд на охранника и развернулся, не забывая схватить её за руку. Судя по всему, теперь всё, что касалось её, вообще плевать. Они потопали по тротуару в сторону парковки, где оставили авто.       — Егор… — она запнулась и быстро пошла следом, стараясь не отставать.       — Тише! Сейчас он — Егор кинул взгляд в сторону охранника, который доставал ключи из кармана. — Отвезёт тебя домой, там родители Полина, ты не будешь оставаться одна, и я буду знать, что ты в безопасности. К тебе домой, пока я не могу тебя отпустить, по крайней мере одну. Я вернусь, как только кое-что проверю и закончу дела бренда. — Его голос звучал сосредоточенно, даже холодно и немного отстранённо. Побежали мурашки, но совсем не такие приятные, как раньше, от его улыбки или тёплых взглядов. Что ж, всё как всегда — порадовались и хватит. Лавочка закрыта.       Но она открыла рот, но потом закрыла его обратно, не решаясь спорить. Просто села в машину и откинулась на спинку сидения, как будто убегая от тяжёлых мыслей, которые её душат. Они всё равно найдут её и настигнут ещё больше, чем собирались прежде. Вот тебе и жизнь. Обидно. Что она сделала? Кому? Кому настолько плевать? Хотя о чём это она думала — всем наплевать! Всем всегда наплевать! Сам о себе не подумаешь, никто не подумает. Деньги вот что важно. За деньги люди готовы сделать всё что угодно. Давно пора перестать задавать глупые вопросы даже самой себе.       Машина ехала по городу, периодически останавливаясь и подолгу стоя на светофоре. Не все пробки ещё разъехались, и в некоторых местах продолжали стоять толпы автомобилистов, громко недовольно сигналя друг другу, как будто громкий гудок заставит пробку магическим образом разъехаться и все быстрее окажутся дома. Машина была погружена в тишину. Никакой музыки, весёлых разговоров, только урчание мотора и громкие сигналы других автомобилистов на соседней полосе и впереди.       Девушка закрыла глаза, зажмурилась силой, сжала кулаки так, что костяшки хрустнули, потом закрыла лицо ладонями и с силой провела по нему, чувствуя лёгкое онемение.       Рыдать она не собиралась; слезами тут точно никому не поможешь, а вот заставишь Егора чувствовать себя паршиво — это точно. Она не сомневалась, что это банальная хрень, которая периодически срабатывает.       Прислушивалась к звукам города, считая биение своего сердца: тук-тук, тук-тук, тук-тук.

20:49

      И опять всё повторяется! И опять он торопится, как будто частично переживает вчерашний день. Так когда же это всё кончится, мать вашу! Единственная мысль, которая спустя несколько волн злости проносится в голове. Костяшки снова сбиты об стену от невозможности выплеснуть эмоции, а они просто хлестали через край.       Через 20 минут он должен быть в центре города, где собралась огромная толпа людей, которая опять ждёт его. А он, а что он? Вместо этого снова игнорирует вечно вибрирующий телефон. Следовало бы доплатить Маше, которая потратила нервы за последние пару недель гораздо больше, чем кажется за всё время, что они вместе работают. Девушка то и дело пытается до него дозвониться, дописаться, о чём-то договориться, уточнить какие-то детали, а он вечно игнорит. Как ребёнок, которому надоели бесконечные звонки мамы во время прогулки.       Сейчас он шагал по одной из веб-комнат компьютерного клуба, в котором раньше частенько зависал с друзьями или приходил постримить. Сейчас это место было скорее необходимостью, чем желанием оказаться здесь. На небольшом диване и нескольких стульях за компьютерами сидели его друзья. Люди, которым он искренне доверял, с кем мог отлично провести время и плодотворно поработать. Он обводил взглядом каждого из них, застывая, пытаясь придумать хоть одну причину, почему кому-то из них понадобилось сделать то, что было сделано.       Дима, с которым он был знаком так давно, что уже и не помнил, сколько лет прошло. Они вместе пережили так много, как и с остальными ребятами. Хотя ты можешь пережить что-то ужасное с человеком, вы будете близки, а потом в какой-то момент просто потеряетесь или разойдётесь, как будто никогда не были знакомы. Но нет, он даже головой помотал. Его друг — один из тех, кто всегда оставался, пока другие приходили и уходили из его жизни.       Все они здесь были теми, кого он знал так долго, и последние 25 минут, которые он так тщательно засекал, глядя на наручные часы, он пытался понять мотив каждого. Пытался и не находил. Заставлял обижаться, тратить время впустую их, и тратил своё.       Взгляд снова упал на девушку. Обвинять её безосновательно не хотелось, да детский сад. Не сложилось, они были знакомы так давно, ещё до совершеннолетия. Они играли вместе в игры, круто проводили время, неплохо общались, разговаривая по телефону длинными тёмными ночами или зависая за интересной перепиской. Ему и правда когда-то было интересно в её обществе, как и потом, после долгой встречи спустя четыре года полного затишья.       Четыре года, вроде бы, как даже в собственной голове звучат внушительно, на самом деле эти годы пролетели так быстро и незаметно. Она повзрослела, стала гораздо увереннее, они не поняли друг друга. Она не для него, он не для неё, всё просто. Им просто нужны разные люди. Но ведь пока ты не попробуешь, ты не можешь знать наверняка, твой ли это человек.       И заниматься таким детским садом просто из обиды — он знал, Амина обижена, как и в глубине души был обижен он. Но мужчина ведь не должен обижаться, да? Все обиды в основном только на них. Он забыл об этом.       Та боль, которую девушка принесла ему с расставанием, и его причины потихоньку забывались, растворялись в новых событиях и эмоциях, тонули без следа, пока он погружался в нового человека. Пока он заново уже с разбитым несколько раз сердцем влюблялся. И настолько его поглотила всё это, что он не заметил, когда всё стало вот так. Он смотрел, смотрел и вздыхал.       Собрать всех их здесь в какой-то другой день было бы просто непосильной задачей. У всех свои дела, график, работа. Зачастую большинство из них чаще всего находится в других городах или странах, на съёмках собственного контента, в поисках идей, новых знакомств и так далее.       Сегодня, когда он лично набрал номер каждого, или иным тоном попросил встречу, нет, потребовал встречу, хотя никогда раньше не позволял себе подобного, никто не отказал. Он всегда просил, но сегодня он не мог просить! Не хотел, просто чувствовал, что должен разобраться с этим быстрее. Знать, с чего начинать и чем закончить.       Обвинять друзей глупо. В конце концов, на территорию самой обычной виллы мог пробраться кто угодно — журналисты, папарацци, ещё и не на такое способны. Это вообще не должно удивлять. Но исключать собственных друзей, при том что кроме них там правда не было никого, было глупо. Бросаться обвинениями нет смысла, просто ненавязчиво поинтересоваться.       Ненавязчиво, конечно, не особо получалось, эмоции мешали, но он пытался, правда пытался. И видел, что каждый встревожен и удивлён ничуть не меньше, чем он сам. И это снова загоняло в тупик.       Даже Амина, к лицу которой он то и дело возвращался взглядом, была удивлённой. Она никогда не умела врать и притворяться, всегда была лёгкой с ноткой детской непосредственности, её ложь распознать было слишком просто. И сейчас, когда она сжимала телефон наманикюриными пальцами и пристально смотрела в глаза даже с каким-то вызовом, он не мог уличить её во лжи.       Через 15 минут, когда все покинули комнату, он сел за один из компьютеров и снова открыл браузер. Зачем? Наверное, чтобы злость достигла какого-то своего предела, хотя её и так уже некуда было девать. Пару раз прогнал официанта, который пытался предложить то воду, то безникотиновый кальян, который он так часто любил покупать себе на этом месте. Сегодня было не до чего. Друзья ушли, ничего нового он не узнал, только лишь напрасно потратил полчаса драгоценного времени.       Пальцы забегали по клавиатуре, колесо мышки яростно крутилось. Он открывал одну статью за другой, менял браузеры, социальные сети, и везде находил фото. Где-то их всё же замазывали, только потому что не имели права выкладывать в общий доступ подобное — их просто заблокируют, и статью не прочитает никто. В отличие от Телеграмма, все и каждый могли прочитать и посмотреть всё, что угодно. Как и некоторые группы ВКонтакте с таким же немаленьким количеством подписчиков — что также угнетало.       Когда на спинку стула легли чьи-то руки, он вздрогнул и практически подпрыгнул. Повернул голову и увидел Амину, которая, кажется, ушла или не ушла — он не заметил.       Идеально прямые тёмные волосы теперь были собраны в пучок, она тревожно смотрела на него, а ногти впивались в искусственную обивку спинки кресла.       — Егор… это правда не я. — Она смотрела ему в глаза, и он кивнул. Затем снова перевёл взгляд на монитор и поспешно закрыл все ссылки, которые успел открыть до этого. Так быстро, словно хотел, чтобы девушка не увидела ни текста, ни фото, хотя это было глупо. Все они уже давно видели это, и от этого было горько и противно.       Противно от того, что всего этого могло не произойти, будь он осторожнее, внимательнее, возможно, чуть менее беспечным, и обеспечил бы себе охрану даже на отдыхе. Часто его осуждают за это, бросая громкие рассуждения о том, что он не настолько знаменит и популярен, чтобы даже на прогулку в парке выходить с несколькими охранниками. А теперь, видимо, даже принимать ванну стоит под пристальным наблюдением личной охраны.       — Мне всё равно, я просто хочу знать: «кто?» — Голос был бесцветным. Он устал, так устал, как будто перед этим и не было этих восхитительных нескольких часов счастья и лёгкости. Хотя, наверное, если бы их не было, сейчас ему было бы ещё хуже.       — Я… я, может быть, смогу чем-то помочь? Я правда не знаю. Да, мы с тобой разошлись хреново, но… — Она поморщилась, пальцы сильнее вцепились в спинку кресла. — Но это ужасно и неприятно. Подобные фото я представить не могу. У меня случилась бы настоящая истерика, и без вызова скорой здесь точно бы не обошлось. Я бы не стала так поступать с девушкой, которая не виновата ни в чём. Она просто есть, ты просто выбрал её…       Она отвела взгляд, вымученно вздохнула, резинка соскользнула с её волос, заставляя их рассыпаться по плечам.       — Амина, я понял, расслабься. Не грузи меня, ладно? Мне всё равно. Я рад, что это не ты, если так. Мне надо знать, кто это сделал, и попытаться закончить всё это. Я опаздываю. — Он окончательно выключил компьютер, повернулся, оттолкнулся ногами, отодвигая стул, и встал со своего места. Схватил очки, не надевая их, а просто цепляя на голову. Обошёл девушку и быстро направился к выходу. Остановился и обернулся, наблюдая, как она всё ещё стоит на месте, просто повернув голову в его сторону и буквально провожая взглядом:       — Аккуратнее… На улице темно. — Он вздохнул и окончательно вышел, схватившись руками за голову.       Девушка всё так же продолжала цепляться пальцами за спинку кресла, которая всё ещё хранила его тепло. Она слушала быстрые и чёткие шаги и прикладывала ладонь к горячей щеке. Не она ведь виновата, но почему так гадко? Гадко, противно, неприятно, как будто она в чём-то виновата перед ним. Виновата перед ними обоими. Отвратительное чувство, заставляющее скатываться вниз резко и неожиданно, как будто кто-то толкнул.       Она была виновата, она не идеальна, он не идеален, но, наверное, если бы она вела себя по-другому…       Девушка вздрогнула от мысли, что в этой статье могли оказаться её фото. В его постели была бы она, дай ей сердце. Может, если бы она была и осталась в его сердце, эти фото и не казались бы такими жуткими, неправильными и отвратительными, даже если бы на них была изображена сама Амина. Хотя…       Она резко отпустила кресло, и оно уехало в другой угол с громким звуком, врезаясь в стену.       Хотела ли она быть в его сердце? Определённо хотела! Нет, точно хотела! Тогда, почти год назад, она хотела. А вот собиралась ли она там остаться? Скорее нет, чем да. Себе-то она могла сказать честно. И вот это как раз сыграло с ней злую шутку.       С ним было кайфово, но она хотела свободы, самостоятельности, независимости, а он как будто ставил рамки.       Или она так считала? Уже всё равно. Она была в его сердце… и в глубине души гордилась этим, ведь всё-таки захотела и получила. А что с этим делать потом? Может, выбор был неправильный. Но он уже сделан, прошлого не вернуть и не изменить. Теперь она не там, теперь всё это не её проблемы. Он теперь чья-то другая проблема.       Она выдохнула, стёрла набежавшие на щеки слёзы тыльной стороной ладони, посмотрела на свои руки, испачканные в косметике, и поспешно направилась к выходу, громко закрывая за собой дверь, как будто оставляя что-то только ей известное в абсолютно пустой комнате с огромным количеством мониторов. И все они, как её чувства к этому мужчине, были выключены.       Мониторы когда-нибудь включат, чтобы поиграть или поработать, а она… Она всё ещё обижена — на себя и на него, понять бы только за что. Просто обида клокочет в груди. Егор — хороший парень, который заслуживает любви. Но не она. Он не тот. Он слишком сложный… слишком чужой.       А сейчас она пройдёт в туалет, поправит косметику, методично заново аккуратно нанесёт макияж, и никто никогда не догадается, что эта девушка несколько минут назад плакала. Плакала от того, что прошлого не изменить, собственных ошибок не исправить, а встречу с людьми не отменить. Пойдёт, будет улыбаться и делать вид, что ей всегда весело.       Всё-таки он её научил многому. Самому главному — научил тому, чего Амине так не хватало: делать вид, что у тебя всё прекрасно в тот момент, когда жизнь — дерьмо. Потому что так нужно им всем, тем, кому на тебя плевать… и они только и ждут, когда ты споткнёшься и упадёшь.       — Спасибо, Егор Булаткин, — прошептала она, громко закрывая за собой дверь в уборную.