Сотканные из дыма

      Абсолютно пустая тёмная комната. Впрочем, не только комната, но и вся квартира. Пустая, тёмная квартира, но от этого не менее уютная. Здесь всё ещё было приятно находиться, даже в полном одиночестве — гораздо приятнее, чем где-либо.       Часы на ярком экране планшета показывали скромные полтретьего ночи. Настя сидела на полу посреди большой гостиной, уже такой знакомой и полюбившейся квартиры, с выключенным светом и внимательно всматривалась в экран. Тишина и одиночество сейчас были как нельзя кстати. Она чувствовала себя опустошённой, но уже не настолько сильно, как буквально ещё каких-то десять часов назад. Последние сутки казались очень длинными. Она ждала, буквально молилась, чтобы часы наконец показали 23:59 и этот чёртов день закончился. Вот он закончился несколько часов назад, но никакого облегчения это не принесло.       Семья Егора ещё поздним вечером уехала, тепло попрощавшись, оставив о себе приятное впечатление, ощущение уюта и спокойствия. Она осталась одна в пустой квартире, наедине со своими мыслями. Казалось бы, сейчас, учитывая всё, что происходит вокруг, последнее, чего стоило бы желать, — это остаться одной и хорошенько подумать. Это и правда было бесполезным занятием. Изменить ничего она не могла, предотвратить то, что уже произошло, тоже. Так зачем мучить себя изнутри? Девушка здраво рассудила, что в этом нет смысла.       Она немного прибралась, хотя всё вокруг и так было чисто — скорее, просто чтобы занять чем-то руки. Сходила в магазин и заполнила холодильник продуктами сама, без всяких доставок, с намерением приготовить что-нибудь завтра. Сегодня, наверно, у неё не было на это ни физических сил, ни настроения. А как известно, если готовить что-то, даже самое вкусное, с отвратительным настроением, блюдо обязательно получится каким-то не таким. Рисковать не хотелось.       Она посмотрела пару серий сериала и, как всегда, забылась с помощью любимых треков. В таких обстоятельствах время, как оказалось, летит очень быстро.       Когда она услышала шорох, даже испугалась. Вытащила наушники из ушей, осторожно убрала их в кейс и прислушалась. Квартира всё ещё оставалась тёмной, единственным источником света по-прежнему был экран планшета. Она повернула его в сторону дверного проёма и почувствовала, как сердце забилось быстрее. Непонятное чувство тревоги охватило её — скорее всего, она всё же была напряжена, хоть и старалась этого не замечать.       Несколько секунд ничего не происходило, а потом она увидела Егора, который старался как можно тише снять кроссовки, не привлекая к себе лишнего внимания. Наверняка он подумал, что она спит.       — Эй... — произнесла она негромко, так, как будто в квартире мог находиться кто-то ещё, и этот кто-то спит и очень не хочет, чтобы его разбудили.       Послышался негромкий грохот — что-то упало.       — Бля, твою мать... Зачем так пугать!? Ты не спишь?       Голова парня показалась в дверном проёме. Он поставил в угол кроссовки и поднял металлическую ложку для обуви, которая с таким грохотом упала. Выглядел он уставшим, она бы даже сказала замученным. Как всегда, идеально выглядящим, но она могла поклясться, что в этой темноте гостиной видела в его глазах такую усталость, какую, наверное, даже словами не описать самой себе. Как же он, наверно, устал от всего этого — от своих проблем, от её, которые всё никак не заканчиваются и сыплются на голову, как из рога изобилия.       — Не-а... Не сплю.       Она не сдвинулась с места, продолжая сидеть в позе лотоса, сжимать в руках планшет и наблюдать за ним. Парень не торопился включать свет, прошёл в комнату и бросил на диван кепку, позволяя волосам рассыпаться. За ней следом упал телефон, кажется, мимо дивана и ударился о паркет. Парень не обратил на это внимания.       — Как ты?       Он замешкался на секунду, не зная, то ли сесть на диван, то ли опуститься рядом на пол. Он оглядел комнату и снова сосредоточил взгляд на девушке. Она помялась несколько секунд, потом, не выключая экрана, отложила планшет в сторону и вздохнула.       — Не знаю. Нормально, наверное. Что здесь ещё скажешь? Мой TikTok за последние сутки набрал почти 15 000 подписчиков. Не знаешь, откуда такая популярность? Наверное, людям очень понравилось, как я танцую...       Она грустно улыбнулась. До этого скромный аккаунт с небольшим количеством фолловеров никому не был нужен. А сейчас он был завален просмотрами и многочисленными комментариями. Некоторые из них, которые ей посчастливилось прочитать, ярко мелькали в голове разноцветными субтитрами. Ей было в целом плевать — это всего лишь люди, их мнение, домыслы, чья-то попытка за счёт происходящего поднять себе популярность. Это всё мелочи. Она не считала это большой проблемой. Всё уже произошло, все видели то, что видели, этого не изменить, и нужно стараться относиться ко всему происходящему хотя бы немного проще. Не отвечать гневно на каждое сообщение, которых тоже было немало — как в Telegram, так и во ВКонтакте, от знакомых и совершенно незнакомых ей людей.       — Прости... Мои люди работают над этим, — Егор тяжело вздохнул и всё-таки опустился на пол напротив неё.       — Да ладно уже, что уж там. Не биться же теперь в истерике, всё равно это никак не поможет. Ты же понимаешь, что никто ничего не удалит, это деньги. Причём немаленькие деньги. Знаешь, сколько мне сегодня предлагали просто за одно интервью?       Она снова поджала губы. И действительно, те деньги, которые предлагали многочисленные личности, писавшие ей в соцсетях до того, как она закрыла все свои аккаунты, были колоссальными. Когда-то они могли бы решить все её проблемы, все до единой проблемы её семьи. И, наверное, даже ещё что-нибудь бы осталось. От этой мысли стало мерзко и не по себе. Даже мурашки побежали по коже.       Егор грустно улыбнулся:       — Примерно представляю… — Он протянул руку и коснулся её запястья, заставляя не отводить взгляд. — Ты знаешь, что ты очень сильная, да? Мне жаль, что вся эта херня произошла с тобой, и я всё же попробую избавиться от всей этой дряни настолько, насколько смогу. Просто потому, что не смогу спокойно жить, зная, что я не предпринял ничего, чтобы хоть как-то очистить твоё имя. В целом всё равно, что будут говорить обо мне, они всегда говорили и будут. На каждое моё слово или поступок всегда будет литься хейт, но ты не заслуживаешь того, чтобы к тебе относились так… — Он запнулся.       — Как и ты, — серьёзно ответила она.       — Я к этому привык, в отличие от тебя. Последние… — он задумался, — 12 лет, может, чуть больше, я постоянно в этом дерьме. Со мной происходило столько всего, что мне уже всё равно. А ты… Ты так мечтала танцевать, и всё это может здорово испортить твою будущую карьеру. Люди очень зависимы от мнения других, им всегда нравится навязанная правда, особенно если это какая-то грязь. Они охотно поверят в то, что ты кого-то убила, изменила, предала, но не в то, что ты можешь жертвовать деньги, спасать жизнь или просто уважительно относиться ко всем вокруг. Я не хочу, чтобы с тобой произошло хоть что-то из того, что когда-то пришлось пережить мне. — Он с какой-то обречённостью провёл пальцами по своим волосам, выдохнув.       На какое-то мгновение в комнате наступила тишина.       — Спасибо… — Она улыбнулась, застыла на секунду, а потом прямо по полу подползла к парню, уселась рядом и просто опустила голову ему на плечо.       Всё в той же тишине, в свете всё ещё горящего экрана планшета, они оба сидели, молчали, неизвестно сколько минут. Просто каждый думал о своём, переживал за другого и боролся со своей усталостью.       — Не за что, малыш, не за что… Я узнал, что на вашу квартиру есть покупатель. Твою маму в принудительном порядке попросили добровольно освободить её, — он замолчал, давая девушке возможность обдумать сказанное. Она резко выпрямилась.       — Что? Как? Где она сейчас?       — Всё нормально, я отправил туда пару человек ещё днём. Ей помогли собрать всё необходимое и увезти. Можешь не переживать. Завтра утром поедем и увидимся с ней. Она в моей квартире, где мы ночевали с тобой вчера. — Он протянул руку, обнимая её за плечи, вынуждая вернуться в прежнее положение и опустить голову ему на плечо.       Девушка несколько раз моргнула. И опять он всё решил, опять он помог избежать таких последствий, о которых она даже думать не хотела. Куда бы они пошли? Что бы делали? Где бы провели эту ночь? И вообще, были бы живы, если бы не он? Если бы она когда-то не бросила чёртову бутылку в его лобовое стекло. Сейчас, наверное, хотелось бы поплакать. Но она не станет этого делать. Хватит, хватит плакать! Пусть она не так часто это делала, но обязательно поплачет, выплеснет все свои эмоции наружу тогда, когда вся эта хрень окончательно закончится. Когда ничего не будет угрожать, и она сможет спокойно дышать, жить и заниматься тем, что ей нравится.       — Егор, я… ты… — Ей приложили палец к губам быстрее, чем девушка успела договорить.       — Давай оставим всё это, ладно? Я чертовски устал, если честно. Я знаю… слышишь, знаю, чувствую, так что не обязательно произносить это вслух. — Она почувствовала, как он улыбается, подняла голову и посмотрела ему в лицо. Она так успела соскучиться, хотя не прошли даже полноценные сутки. Но было так невероятно приятно сидеть сейчас на полу, прижиматься к нему, вдыхать уже такой родной и полюбившийся запах парфюма, смотреть в его глаза и осознавать, что всё это, наверное, не настолько и плохо.       Она была благодарна своему отцу и всем этим обстоятельствам только за то, что удалось встретить его. Встретить, не оттолкнуть, и просто раствориться в человеке за какие-то считанные дни так, как будто знала его всю жизнь. Вот оно, то самое чувство, когда тебе кажется, что человек настолько родной, что это нереально.       — Может, я не знаю… может, ты хочешь есть? Омлет с сыром? Или я могу приготовить. — Она улыбнулась.       — Омлет? Неплохо. Я согласен и на омлет, и на овощной салат. Тогда уж сделаем это вместе… А ты чем тут таким интересным занималась? Читала? — Он перевёл взгляд на планшет.       — Ага, читала. Сначала книги, потом фанфики… — Она хихикнула и запустила пальцы ему в волосы.       — Чего? Фанфики? — В его голосе было настолько отчётливо слышно удивление, что она засмеялась практически в голос.       — Ага, про тебя. Решила посмотреть, что там интересного пишут. Знаешь, если бы ты пришёл на полтора часа позже, наверное, тебе пришлось бы потратиться на психолога для меня, — она беззлобно улыбнулась.       — Да ладно? И что там? Мне кажется, мои поклонники очень талантливые, не смей их обижать, — он тоже улыбнулся.       — Ты что, я и не думала. Фантазии некоторым людям не занимать. Я в восхищении, — она подвинула к себе поближе планшет, потом толкнула его в сторону парня. Он приподнял бровь, но взял планшет, чуть-чуть уменьшил яркость и несколько секунд вглядывался в текст, возвращался назад и снова опускался вниз.       — Что, блин? Шаст Арс? Что это? Куда он это засунул? Так выключи это! — Он резко закрыл страницу и для верности заблокировал экран, наблюдая, как девушка уже вслух катилась со смеху.       — Насть!       — Самых популярных направлений: ты, импровизаторы, и интересное времяпрепровождение. Ты почитай, много интересного узнаешь о себе, и не только о себе. О своих друзьях в том числе! Если повезёт, может, и Диму Масленникова встретишь. Мне прям реально интересно. — Стало легче, гораздо легче, и плакать совсем перехотелось.       Через секунду она почувствовала, как маленькая диванная подушка прилетела ей в плечо.       — Э-э-э-й!       — Мне больше интересно, почему ты продолжила это читать, — он поднялся с пола, по пути подняв свой телефон, который оказался поблизости.       — Я же сказала, интересно, — она вытерла набежавшие от смеха слёзы и тоже поднялась. Облокотившись на стену, нашла выключатель и включила пару лампочек, освещая гостиную мягким светом.       — Так, ладно, не хочу ничего знать! По крайней мере, не сегодня. Как только разберёмся со всем этим, почитаем с тобой вместе, а пока что — салат и омлет, — он зацепил резинку на волосах и направился в сторону ванны.       Она улыбнулась:       — Салат и омлет, ладненько.

Пять часов назад.Где-то на другом конце Москвы...

      — Вот, держи, — Лиза с довольным видом сделала глоток вина из бокала, тихо поставила его на стол и выложила две пачки идеально ровных купюр, перетянутых и скреплённых между собой, на стол.       Амина отвлеклась от телефона, сделала большой глоток из своего бокала и с недоумением посмотрела сначала на подругу, потом на пачку наличных. Её глаза округлились.       — Лизок, а это что такое? — она даже немного отодвинулась и задумалась, не померещилось ли ей. Большие пачки купюр казались нелепыми в центре маленького стола на кухне.       — Здесь 400 000. Я думаю, они принадлежат тебе, — подруга пожала плечами, взяла бутылку, не без усилий достала пробку и наполнила свой бокал доверху ярко-красным вином.       На какое-то мгновение на кухне повисла оглушительная тишина.       — А может, объяснишь? — Амина отодвинула в сторону бокал. Пить почему-то перехотелось; её охватило чувство настороженности. У её подруги, конечно, не было проблем с финансами, но не до такой степени, чтобы разбрасываться такими суммами просто так.       — А что тебе нужно объяснять? Подруга, ты меня разочаровываешь, честное слово. Ты думаешь, я к тебе просто так притащилась сегодня посреди рабочей недели с бутылками вина и едой из любимого ресторана? По-моему, у нас есть что отметить, разве нет? — Она довольна отхлебнула из своего бокала, так как содержимое рискнуло выплеснуться на розу и запачкать белоснежную поверхность стола.       — Так а теперь давай нормально. Я думала, мы с тобой просто давно не виделись, а ты оказывается не просто так в гости. Лиз, ну серьёзно, хватит, твоя таинственность меня больше раздражает, чем подогревает интерес. Это был хреновый день, я не настроена разгадывать загадки, — девушка отмахнулась, убрала с лица мешающую челку.       Подруга помолчала несколько секунд, постучала по поверхности стола маникюром и тяжело вздохнула:       — Вот так вот стараешься ради тебя.Ради любимой подруги, а она потом ничего не понимает. Это вот ты мне настроение испортила, Ами… Может, и не надо тогда тебе ничего объяснять, а эти бабки себе оставлю. Моральная компенсация, — девушка поближе подвинула к себе пачки новеньких купюр.       Амина несколько секунд помолчала, потом протянула руку и одним резким движением выдернула деньги из рук Лизы, убрала их подальше, положила в пакет, в котором подруга несколько часов назад принесла доставку, и отодвинула его ногой в дальний угол кухни. Сделала большой глоток вина; оно на мгновение показалось кислым.       — Откуда деньги?       — Всё просто. Твой бывший, весьма популярный парень, готов заплатить неплохие деньги хоть за какую-то информацию, которая поможет заработать. А уж те фото и видео, которые я им предоставила, мне кажется, они стоят гораздо больше, чем какие-то несчастные 400 000 рублей.       Эта секунда тишины длилась вечность. Амина, которая сделала ещё один глоток вина, застыла и некрасивым жестом выплюнула вино обратно в бокал, из которого отхлебнула:       — Что ты сейчас сказала? — Она стиснула пальцами ножку бокала с такой силой, что казалось, он был готов треснуть. Внутри поднялась волна непонимания, негодования, злости. Только девушка и не сразу разобрала, разозлилась ли она на подругу или на то, что сама не додумалась до подобного. Нет, скорее на подругу, да, она была обижена, но подобные подлые поступки ей точно были не свойственны.       — Так, так, это ты? Эти отвратительные фото — это ты сделала? Ну как зачем?! — Она с силой упёрла ладони в стол и устремила взгляд на подругу, которая, похоже, не видела никакой проблемы в произошедшем.       — В смысле, блядь, зачем? А это нормально, что он сначала весь такой хороший, правильный, ухлёстывает за тобой, а потом захотел — бросил, захотел — нашёл другую? А то, что ты несколько дней плакала и чувствовала себя отвратительно, никого не волнует? Почему страдать в этой ситуации должна только ты? По-моему, милая моя, это немного нечестно, тебе так не кажется? — Подруга от негодования сделала ещё несколько больших глотков, практически осушая свой бокал.       — Нет, мне так не кажется. Это отвратительно, Лиза! Отвратительно! — Девушка произнесла последнее слово почти по слогам.       — Ты не понимаешь. Ты просто не умеешь мстить, ты слишком для этого добрая, а я нет. Знаешь, сколько таких придурков было в моей жизни? Вот как раз-таки ты знаешь! Если ты богатый мальчик, это не значит, что тебе всё можно, и играться с хорошими девочками в том числе. Ты просто не заслуживаешь такого отношения, понимаешь? Он с этой девочкой поиграется и бросит её точно так же, а потом будет писать свои песенки, в которых ненавидит каждую из своих бывших. И если ты не плакала и не билась в истерике, как Валя, которая посвятила целый альбом, то это не значит, что так не будет с другой.       Подруга раздражённо допила содержимое бокала, отодвинула его в сторону, не торопясь наливать себе новую порцию. Амина молчала, просто смотрела, пока внутри закипала та же злость и обида. Все эти эмоции были направлены на подругу, спокойно сидящую напротив. Да, она ненавидела его в глубине души за всё, что она испытала, но они были виноваты оба, и не признать это было бы глупо.       А сейчас страдала девушка, которая вообще ни в чём не виновата! Она снова подумала о том, что могло бы быть, если бы эти фото и видео были бы другими. Если бы на них оказалась она сама. Эта мысль, как и прежде, ужаснула. Ни одной конкурентке, что в отношениях, что в работе, она никогда бы не пожелала подобной участи. Это надолго испортит репутацию, мнение людей о тебе. Бедная девочка теперь буквально шлюха! Да, может, у себя в голове она позволила себе назвать её так, но это было бы только в её голове. Её мысли, о которых никто никогда не узнает и не услышит. А вот это вот всё! Грязно, мерзко, неправильно. А они просто разные люди, она не для него, он не для неё, и на этом эта история должна закончиться. Без этих всех фото, видео и грязных статей.       — Лиза, а Лиза, как? Вот скажи мне, как нахрен ты это сделала! — Подруга спокойно кинула взгляд, явно обрадованная, что наконец-то её готовы слушать, а не только просто негодовать.       — В смысле как? Мы с тобой договорились встретиться. Прихожу я, никого нет, пустота, тишина, все дрыхнут. Ну, я подумала, если я рано приехала, можно и поплавать. Пока все проснутся, позавтракаю и бла-бла-бла. А на улице пипец как жарко. Ну, иду я себе, никого не трогаю, а там — опана, спектакль! Как я могла такое пропустить!? Вот ты бы пропустила? Хотя о чём я, ты, может быть, и пропустила бы, а я нет. — Она вздохнула, схватила дольку лимона, посыпанную сахаром, и с хрустом закинула в рот.       Амина буквально почувствовала этот кислый вкус на языке, без кусочка сладкого сахара. Она даже глотнула.       — Лиза… Мне кажется, тебе пора, — она поднялась со своего места. — В смысле?       — В смысле, тебе завтра на работу, у меня съёмка сниппета, так что тебе пора! — Девушка схватила ту самую бутылку, из которой подруга несколько минут назад наполняла свой бокал, и сделала несколько больших глотков прямо из горла.       — Ами-и-и…       — Вон!       — Но да, ты совсем с ума сошла?       — Лиза! Домой! Сейчас!

***

      — Не-не-не-не-не, только 10 утра, так что можно мне хотя бы на пару штук поменьше! Я вас прошу, давайте не будем делать меня толще.       Егор улыбался, глядя на светящуюся женщину возле плиты, которая методично, очень осторожно выкладывала на тарелку аккуратно свернутые ароматные блинчики с творогом и ягодами. Заботливо всю эту гору она установила перед ним и своей дочерью на стол, вместе с чайником чая и сковородкой с пышным воздушным омлетом с помидорами и зеленью. Ароматы в воздухе стояли такие, что кухня вдруг казалась роднее и уютнее, чем его привычная квартира.       Ирина, непривычно бодрая, в джинсах и одной из футболок с его мерчем ярко-розового цвета, настолько розового, что периодически рябило в глазах, выглядела очень мило и непривычно. Сегодня женщина была гораздо собраннее, чем раньше, с идеально собранными в хвост волосами и даже, кажется, с каким-то макияжем на лице. И это всё в 10 утра.       — Нет уж, ничего не знаю. Ваши диеты, правильное питание. Со всем этим стрессом надо нормально есть! Так что пока вся эта тарелка не будет пуста, ни один из вас кухню не покинет! — Она, одной рукой облокотившись на столешницу, а другую сурово поставив в бок, зыркнула так, что оба покорно переложили себе в тарелки побольше тех самых блинчиков.       Вот уже как полтора часа Егор с Настей сидели на кухне, пили чай, наблюдая за тем, как женщина суетится над завтраком, и просто болтали. Просто разговаривали, не заходя на опасные повороты и не поднимая серьёзные темы. Всем им нужна была эта маленькая передышка. Нужно было просто почувствовать себя спокойно и хоть немного отдышаться.       — Мама, ты главное на улицу в этой футболке не выходи, ладно? — Девушка откусила большой кусочек от блинчика и довольно улыбнулась.       — Это ещё почему? Мне не идёт? Да видимо, я всё же слишком стара для всех вот этих ваших... — Она взмахнула руками и накрыла сковородку крышкой.       — Не-е-е, просто этих футболок было ограниченное количество, и их настолько быстро купили, что не осталось ни одной. Так что боюсь, на улице кто-нибудь её снимет принудительно. — Девушка улыбнулась, понаблюдала, как на лице матери меняются эмоции, и наткнулась на вилку с большим кусочком омлета.       — Ой, да ладно тебе, ты преувеличиваешь. Всё не настолько страшно... наверное. — Егор наблюдал за ней, не отводя взгляда, забывая о том, что сам тоже должен есть. Так что вилка с аппетитным кусочком омлета оказалась возле его губ, и он с удовольствием его съел. Чёрт, какой же вкусный кусочек.       — Ладно, окей, я поняла. Хватит вам уже, такие милые, что глаза слепит. — Женщина улыбнулась, выключила плиту и, всё ещё держась за столешницу, осторожно опустилась на стул напротив. Она наполнила свою чашку чаем, медленно поставила заварник обратно и вздохнула.       — Итак, вы же явно не просто так пришли поболтать, да? — Она взяла ножик, методично разрезала блинчик на своей тарелке на несколько частей, наткнулась на вилку и посмотрела сначала на дочь, потом на парня. Все как-то одновременно стали серьёзными. Егор положил руки на стол и вздохнул. Женщина была права, этот разговор рано или поздно должен был состояться. Да и говорить тут особо нечего.       — Я начну с того, что вам не надо переживать, и вы можете оставаться здесь столько, сколько будет нужно. Пока мы не разберёмся со всем этим... извините... в общем, со всем, что происходит. — Он сделал глоток чая, ромашка — то, что нужно, чтобы успокоиться.       — Спасибо… Что касается моего мужа… — Ирина запнулась.       — Здесь выбор за вами. Сегодня вам придётся съездить в полицию и пообщаться со следователем. Ему положен бесплатный адвокат, но если хотите, я могу предоставить вам хорошего специалиста. Но вы знаете, что я не хочу этого делать, и все мы знаем, что он виноват. И как бы хорошо вы ни относились к этому человеку и сколько бы хорошего он когда-то для вас ни сделал… — Парень запнулся, стараясь подбирать слова, хотя, судя по всему, выходило это паршиво. — Он мог вас убить.       — Я понимаю… Это больно, но у меня было достаточно времени, чтобы подумать, не беспокойся. Когда-то я полюбила хорошего человека и до сих пор не могу понять, в какой момент что-то пошло не так. Когда я упустила, что он… что он перестал быть самим собой. Иногда я думаю, может, мы виноваты в этом? Или я. Может, ему надоела эта жизнь, тянуть на себе семью. Мы стали родителями слишком рано, не каждый готов к этому, когда тебе едва исполнилось 18. Нам пришлось многое пережить, и… — она вздохнула.       — Мам, даже не вздумай себя винить ни в чём! — Настя с возмущением отодвинула кружку с чаем.       — Я понимаю, и это тоже понимаю, дочь. Просто я хотела бы знать ответ. А он вряд ли скажет хоть слово правды. Да, если сам знает ответ, конечно. — Женщина отвела глаза в сторону.       — В общем, это всё прошлое, а вы пришли сюда, чтобы поговорить об украшении? — При этом слове, кажется, все вздрогнули. Желание пить чай быстро пропало. Вот тебе и завтрак называется.       — Да. Оно у тебя правда есть? — Дочь посмотрела на мать с таким удивлением и непониманием, что женщине захотелось отклониться в сторону.       — Нет. Сейчас нет. Но формально оно действительно принадлежит мне… — Она отвела глаза и, кажется, прикрыла их на мгновение. Снова вся кухня погрузилась в тишину.       — Я могу спросить как? Ты… это же… — Девушка запнулась и сама не заметила, как крепко сжала запястье Егора под столом. На мгновение снова стало страшно.       — Это долгая история, я не думаю, что это настолько важно. Просто… — Женщина перевела взгляд сначала на одного, потом на другую, поставила руки на стол и зарылась пальцами в волосах, испортив свой идеальный хвост. Резинка соскользнула и упала на пол.       — Мам… — Девушка протянула руку, коснулась одной из прядей волос матери, не зная, как выразить свою поддержку или показать то, что она сейчас чувствует. Как бы там ни было и что бы ни произошло в прошлом, она не осуждала свою мать ни за что. Она просто её любила, ведь она была тем единственным человеком, который на протяжении всех этих долгих и мучительных лет искренне заботился и любил её, пусть иногда своей больной любовью. Просто потому что женщина сама не знала, что делать дальше, как жить, как уберечь себя и дочь и остаться при этом в безопасности.       — Мы с твоим отцом познакомились, когда были действительно слишком молоды. Мне было 17, а ему далеко за 20. Он казался недоступным для меня, чем-то безумно интересным, но таким далёким. От этого и интересным. Такой амбициозный парень, для меня, прожившей всю жизнь во Владивостоке и никогда не бывавшей за его пределами, он был ещё удивительнее. Москва, Питер — это всё было так далеко. Ни денег, ни возможности посетить хотя бы один из этих городов у меня не было. А он обещал показать мне каждый из них. Тогда это казалось чем-то удивительным, словно мне обещали весь мир на ладони, как в сказке.       К тому же я так мечтала танцевать, казалось, что надеть коньки и встать на лёд — это то, что действительно нужно, что сделает меня по-настоящему счастливой. Я с самого детства занималась фигурным катанием, я дышала этим, и мне хотелось попасть на большую сцену, участвовать в шоу, чтобы меня знали люди, чтобы меня любили, участвовать в соревнованиях, добиваться успеха. Для семнадцатилетней меня это казалось чем-то нереальным и далёким, но вполне осуществимым в той далёкой Москве, в которой мне не суждено было когда-то оказаться.       Но я оказалась, как ты когда-то сказала, бросила всё, забывая о семье и учёбе, и просто отправилась в неизвестность за практически незнакомым парнем, в надежде, что из этого что-нибудь получится. — Она замолчала и изменила положение так, чтобы было видно её лицо. Глаза, кажется, отводить перестала, только периодически поглядывая в окно, как будто погрузившись глубоко в свои мысли.       — Следующие три года были сложными. Отец много работал, учился в университете, я продолжала учиться и параллельно пошла на лингвиста. Мне казалось это интересным, я ведь хотела объездить много стран. Казалось, что когда ты фигуристка, которая смогла добиться успеха, это неотъемлемая часть жизни.       Три года показали мне, что твой отец, наверное, тот человек, с которым я хочу провести всю свою оставшуюся жизнь. Он поддерживал меня, никогда ни в чём не упрекал. В целом, наверное, просто любил. Он пропадал на работе, я на репетициях, а потом у меня по-настоящему начало получаться хоть что-то. Я дни и ночи проводила на льду, забывая про сон и еду. И это было восхитительное время.       Меня начали показывать по телевизору, брать интервью. Я начала летать в Париж, Лондон, Испанию. К 22 годам у меня было столько денег, о которых я раньше не могла мечтать. Мы смогли позволить себе снять неплохую квартиру, летать на отдых и просто быть счастливыми. И в одной из таких поездок на свой 23-й день рождения я познакомилась с Адамом.       Мы были в Париже, и я расстроилась, что не смогу вернуться домой и отметить праздник с твоим отцом. — Она застыла, и пальцы женщины начали мелко дрожать. Чтобы занять себя хоть чем-то, она потянулась и наполнила кружку дочери чаем.       — Он был красив, обаятелен, галантен. Первый раз я увидела его на своём выступлении. Его взгляд, то, как он смотрел, я не могу забыть до сих пор. Такое восхищение в свой адрес я, наверное, не видела никогда. А потом он подарил огромный букет ярко-розовых пионов. Я так любила пионы, как будто он знал об этом. — Женщина тепло улыбнулась.       — Мне казалось, он обычный парень. Да, значительно старше меня, но весёлый, задорный. В его компании было приятно просто отдохнуть. Он так легко вписался в нашу компанию. Мы просто смотрели фильмы, гуляли по достопримечательностям, ходили в кафе, и всё это казалось таким обычным и обыденным. Он был моим другом, я так думала. Потом я увидела его в Лондоне, в Испании, в Германии, Турции. В каждой своей поездке я видела Адама. Мы всегда просто проводили время, я с удовольствием принимала его подарки. Иногда, когда мне было тяжело, мы просто могли часами говорить по телефону, и это казалось нормальным. Я воспринимала его как друга, наверное. — Она всё-таки отвела глаза.       — А в какой-то момент всё стало слишком сложным. Мы стали видеться настолько часто, что… я ждала его приезда в Москву. Правда, ждала и скучала по нему, по его шуткам, по его лёгкости и непринуждённости. И в момент, когда я оказалась сломлена, он оказался рядом. И, наверное, это был тот момент, когда что-то пошло не так, или я не знаю, как это назвать.       В мой 24-й день рождения я узнала, что я беременна снова. До этого за несколько лет было три прерванных беременности. И я боялась, что это станет такой же. К сожалению, так и произошло. Твой отец так сильно хотел детей, хоть мы оба считали, что, несмотря на возраст, сейчас мы не особо готовы к этому. Но мне было больно от того, что я снова не могу ему дать того, чего он так хочет, того, чего он заслуживает.       Он так много работал, так много делал для меня. Но в тот момент, кажется, всё рухнуло. Я сломалась, а он, наверное, тоже сломался. Даже не удивился этой новости, воспринял её как что-то должное. Как что-то, что точно должно было произойти. От этого было ещё более неприятно. Он отдалился, стал холоднее, мы перестали вечерами проводить время вместе. Он всё больше и больше работал над своей карьерой, а я всё больше проводила времени с Адамом. Он всё чаще приезжал в Москву, всё также мало рассказывал о себе, да мне это было и неважно.       И так прошёл ещё год. Год в одиночестве, но не одной. Это странно, но я так себя чувствовала. Мы были знакомы так давно, но вместе с этим это время пролетело так быстро. Он пропал. Ни сообщений, ни звонков, ничего. Я всё ещё ездила в Германию и Турцию, но его не было ни на одном моём выступлении. Он испарился, как будто Адама и не существовало.       И в тот момент, когда я снова была беременна тобой, находясь уже на достаточно позднем сроке, он объявился. И тогда я узнала, что он входит в список самых богатых людей Дубая. Даже не так — он из династии аль Мактум, из тех, чьи предки основали тот Дубай, который вы сейчас видите. Его отец приближен к власти, так же как и он сам. Никогда бы не подумала, что этот молодой человек мог быть кем-то подобным.       Он просто появился внезапно, по щелчку пальца, и предложил стать его женой. Он был готов, по его словам, бросить всё, остаться в Москве или уехать во Францию, Америку, куда угодно, если я соглашусь. Сами понимаете, какой был ответ. Я беременна, у меня есть муж, которого как будто подменили, мы оба наконец были счастливы. И всё это было очень не вовремя. Я отказала ему. Адам пообещал, что будет ждать, и подарил то самое колье, попросив меня, если я передумаю, просто надеть его на одно из своих выступлений.       Это украшение долгие годы пылилось в шкатулке, до тех пор, пока...       Она снова запнулась, сжимая кружку. Её содержимое немного пролилось на скатерть:       — Пока я не получила травму… ту, из-за которой больше никогда не смогу танцевать. Спустя столько лет, кажется, десять, я снова его увидела. Уже совсем другого, взрослого мужчину, но всё такого же. В нём удивительно сочетались беспечность, веселье и серьёзность. Он снова появился, как по щелчку пальца, как в сказке. Всё в жизни пошло наперекосяк опять. Тебе единственный, кто теперь может зарабатывать деньги в семье, это твой отец. Найти работу лингвисту без опыта сразу очень сложно, учитывая конкуренцию в этой сфере. И диплома у меня совсем не красный. Тогда я и попросила Адама забрать это украшение. В тот единственный день, когда мы увиделись, я поняла, что мне слишком больно его видеть, слишком больно раз за разом говорить ему, как мне жаль. Я попросила его забрать это украшение и больше никогда не появляться в моей жизни. Я была благодарна этому человеку, и из-за моей любви к нему мне не хотелось давать ему ложные надежды, потому что всё и так было чертовски сложно. Но он сказал, что не взял его… — она замолчала, и тишина заполнила кухню.       — Месяц назад его брат прислал мне письмо. Его человек просто оставил конверт под дверью. Адам умер. Там был номер телефона, я просто позвонила на него. Он... он толком ничего не сказал. Сказал лишь, что всё, о чём Адам просил, это в случае его смерти просто оповестить меня. Ничего не передавать, не говорить, просто поставить в известность. — Женщина поджала губы.       — Это была… настолько больно, и я не могла видеть эту шкатулку. Твой отец всё больше сходил с ума, и мне не хотелось, чтобы эта вещица оказалась в его руках. Я попросила его семью забрать это ожерелье. Забрать навсегда в надежде, что станет легче. Так было безопаснее и, наверное, правильно. — Она закрыла лицо руками.       Девушка, находясь в смешанных чувствах, встала и обняла женщину сзади, прижимаясь к ней, позволяя той тихо заплакать. Тихо, не громко, она просто стояла и обнимала, поглаживая по волосам в попытке разделить боль. В голове было столько мыслей и вопросов, и чувство горечи было настолько отчётливым, что хотелось сделать несколько глотков воды. Хотела ли она не слышать эту историю? Определённо да.       И сейчас было плевать на то, что украшение, которое так нужно Алексу, утеряно. Об этом она думала в последнюю очередь, точнее, не думала совсем. Сейчас было важно то, что женщине больно. Но настолько больно, что она не может представить, и уж точно больнее, чем та пытается показать. Мамочка, мамуля… Все эти долгие годы она была одна. Её отец когда-то был хорошим человеком, может, любил её мать, и её тоже любил всё детство настолько чистой любовью, насколько он мог. Но кажется, её мать он всё же любил не настолько сильно, как мог бы или хотел. И она всегда была одна. Отвратительное чувство, когда вокруг тебя есть люди, которым кажется, не безразлично, но ты всё равно один. И всё это длится настолько долго, что привыкаешь, приходишь к мысли, что смирился, и просто продолжаешь жить и плыть по течению.

Вечером того же дня

      — Итак, что у нас есть? — Егор стоял в ванной под душем, намыливая волосы, и наблюдал за девушкой, которая пыталась совладать с тюбиком зубной пасты перед запотевшим зеркалом, которое она уже устала протирать.       — Да твою… Что у нас есть? Ничего у нас нет. Моего отца посадят, наверное. Украшения для Алекса нет, Денис затаился и не появлялся, денег я ему не вернула, так что хрен. — Девушка выдавила щедрую порцию пасты на щётку, засунула её в рот, поморщившись от слишком мятного вкуса.       — Денис не проблема, у меня большая беда. — Девушка повернула голову.       — А что? Он выжал из нашей семьи всё, что можно. Квартиру он продаст, деньги оставит себе, всё, что можно было вытащить и продать, мой отец продал. С нас нечего больше взять, он просто должен отвалить. Только это чёртова украшение. Но его нет.       — Вот именно, его нет. Учитывая, сколько оно стоит, ты думаешь, он так просто сдастся? Не думаю. Вот это меня и напрягает. Кто знает, на что он способен ради такой огромной суммы. Я уверен, если понадобится, он будет копать землю, не своими руками, конечно, но будет. И делать он это будет исключительно через тебя. Либо попытается добраться до твоей мамы, что тоже херня.       — Угу… И что делать? — Она нанесла щедрым слоем гель для умывания на лицо и повернулась к парню, выжидая необходимые 60 секунд. Она понаблюдала, как по его телу стекает струя воды, и немного улыбнулась — хоть что-то сегодня приятно.       — Честно, хз, но мы что-нибудь придумаем. Жаль, что я не могу запереть тебя в четырёх стенах. — Он вздохнул, делая воду горячее, и в ванной комнате заклубился пар.       — Даже не сомневалась, что ты скажешь именно так. — Она подошла к раковине, смыла лицо и вытерла его бумажным полотенцем, собрав влажные волосы в хвост на затылке.       — А чего я ещё должен сказать? Когда ты так на меня смотришь, я мог бы предложить не выпускать тебя из кровати, но, к сожалению, мой график в последнее время этого не позволяет. Ещё эти съёмки в кино, чёрт бы их побрал! — Парень закрыл воду и схватил полотенце с вешалки со вздохом.       — Да ладно, разберёмся. Мы на финишной прямой, не? — Она улыбнулась.       — Наверное, мне нравится твой оптимизм. Кстати, слушай… — Он бросил взгляд на зубную щётку, которую девушка сполоснула и поставила в подставку.       — Есть предложение… — Парень улыбнулся и подошёл, коснувшись её подбородка.       — Ого, ничего себе, мистер главный холостяк страны, руку и сердца, я надеюсь? — Она довольна улыбнулась, не отводя взгляда от его лица.       — А хотелось бы? — Он подался ближе, практически касаясь её губ. Вокруг медленно оседал горячий пар, сердце стучало в ушах.       — Эй, я… Я просто… — Она на секунду растерялась.       — Сделаю вид, что я не заметил, как ты меня проигнорировала. — Он снова улыбнулся. Боже, эта улыбка. Вот почему её сердце бьётся так быстро.       — По-моему, вся эта ситуация и так очевидна. Так что нужно съездить за твоими вещами. — Он всё же коснулся её губ, пока девушка медленно загружала информацию где-то у себя в голове.       — Это ты мне так переехать предлагаешь? Ты же не надеешься, что я включу скромницу и откажусь, да? — произнесла она тихо, почти не слышно, перед этим коснувшись его губ в ответ. Она протянула руки и обвела его влажный торс, наслаждаясь прикосновением.       — У тебя нет выбора, мне нравится просыпаться с тобой. — Она почувствовала, как его губы коснулись уха.       — Подлиза… — Она прикрыла глаза, расслабляясь и чувствуя, как бьётся его сердце.       — Да, Егор. Хорошо, Егор, мы завтра едем за вещами, Егор? — снова где-то негромко у её уха. Он напоминал ей кота, который поймал добычу и не хочет отпускать. И как же ей чертовски нравилось быть этой самой добычей. Хотелось улыбаться, несмотря на весь этот пиздец. Хотя, может, всё и правда не так плохо. Наверное, когда рядом есть кто-то вот такой родной и уютный, с кем просто хорошо.       — Да, Егор, завтра мы едем за вещами, Егор! Хотя они и так формально в твоей квартире. — Она чуть засмеялась, поцеловав его в район шеи. За эти моменты, за эти секунды она была готова простить всех и людей, и вселенную за все эти сумасшедшие обстоятельства. В какой раз эта мысль приходит в голову и кажется нормальной? За что только они встретились? В её жизни происходило много кошмарных вещей, но неужели она заслужила подобного человека рядом с собой после всех этих долгих дней страданий? Определённо стоило мучиться, чтобы чувствовать себя такой расслабленной, чувствовать, как тебя оберегают и заботятся. Вот так вот просто, не прося ничего взамен и не упрекая в проблемах.       Сейчас они просто включат YouTube, выпьют по чашке горячего чая и улягутся на кровать, прижавшись друг к другу, просто наслаждаясь этим вечером, чтобы с завтрашнего утра начать новую борьбу. И это просто прекрасно без лишних слов. Засыпать и просыпаться, понимая, что весь кошмар закончится, а на его место придут такие короткие минуты безграничного счастья и спокойствия. Как долго это продлится, неважно, хотелось бы, чтобы никогда не закончился этот момент наедине с ним, чтобы эти эмоции по-прежнему были яркими. Но всё имеет свойство в этой жизни заканчиваться. Время, чувства, жизнь. Но жизнь — это ведь всё равно что казино, нет? Можешь выиграть, а можешь и проиграть. Стоит лишь надеяться, что вселенная осыпет тебя несколькими щепотками везения, и тебе их окажется достаточно.

05:37

      Ирина открыла глаза от громкого звонка телефона. Женщина не сразу поняла, откуда исходит звук, но, когда поняла, с тревогой посмотрела на экран смартфона. На нём высвечивался совершенно незнакомый номер, и поднимать трубку в 5 утра от незнакомых номеров совсем не хотелось. Но, похоже, обладатель этого номера был весьма настойчивым — на экране было уже четыре пропущенных звонка.       Сев на кровати, она заметила, что на улице начинался рассвет. Ирина проплакала всю ночь в подушку, как никогда раньше, и её душевное состояние было ужасным. Всё, что случилось в тот день, будто выжило из неё последние силы, заставив вспомнить прошлое так детально, как если бы оно произошло вчера. Сейчас она чувствовала себя разбитой и опустошённой. Вздохнув, она решила, что нужно как можно быстрее завершить этот разговор, подняла трубку и приложила смартфон к уху, затаив дыхание и прислушиваясь. Она была готова в любой момент нажать кнопку завершения вызова и продолжить спать в надежде, что при пробуждении самочувствие станет немного лучше.       — Ирина Викторовна? — серьёзный мужской голос на том конце провода немного отрезвил её, и сонливость, как рукой сняло.       — Слушаю…       — Вас беспокоит младший следователь Самойлов. Простите за столь ранний звонок… но нам необходимо, чтобы вы как можно быстрее приехали.       — Простите… прямо сейчас? — в голосе женщины прозвучало удивление.       — Чем быстрее, тем лучше. С вами хотят поговорить, это срочно. Также мне не удалось дозвониться до вашей дочери, она тоже должна присутствовать.       — Что-то случилось? — Ирина крепче прижала телефон к уху.       — Мне жаль… жаль это сообщать… но ваш муж был убит в собственной камере несколько часов назад…