Сотканные из дыма

      То самое невыносимое чувство, когда ты буквально задыхаешься. Задыхаешься, и ничего не можешь с этим сделать. Беспомощно хватаешься руками за горло в надежде помочь лёгким забрать ещё хоть немного кислорода, но безуспешно.       Та секунда, когда понимаешь — всё. В голове пульсирует, в груди нестерпимо горит, а перед глазами не проносится жизнь — просто постепенно темнеет. Организм пытается бороться, мозг отчаянно работает. Страх, паника, дикий ужас смешиваются, заставляя метаться на одном месте и буквально молить Бога, если он есть, о том, чтобы потерять сознание.       Такова реальность человека, запертого в собственном автомобиле, без возможности его покинуть, глубокой тёмной ночью. Оказывается, всё гораздо страшнее, чем показывают в фильмах, чем рассказывают другие люди, пережившие много всего. Пока ты не окажешься на месте человека, ты никогда его не поймёшь.       Вот так… Егор со всей силы вцепился пальцами в руль, настолько сильно, что руки моментально начали болеть. Зажмурился, стиснул губы настолько сильно, что, кажется, почувствовал на языке привкус крови. Сердце набатом бьётся в ушах всё сильнее, кажется, что вот-вот тело начнёт мелко подрагивать.       Его лёгкие снова пытаются сделать вдох, поймать хоть каплю кислорода. Это выходит, но далеко не с первого раза и не приносит желаемого облегчения. Парень немного отталкивается назад, настолько, насколько это позволяет салон автомобиля. Убирает руки от руля так, словно мог об него обжечься, и силой проводит ладонями по лицу. Щёки как будто онемели, да и руки, наверное, тоже.       Страх никуда не делся, взгляд метается по пустому тёмному салону: ни одной лампочки, никакой луны на небе — оно сегодня, как назло, полностью затянуто тяжёлыми серыми тучами. Не слышно даже сверчков, просто оглушающая тишина, как после мощного взрыва. Тишина с редким звоном в ушах.       Руки на этот раз упираются в колени, он наклоняется вперёд, зажимая голову между ними, и снова делает вдох. Удушающий дым не даёт возможности это сделать. В голове мысли лихорадочно меняют друг друга, и, сука, как назло, ни одной полезной! Вдох, ещё один и ещё. Кажется, следующие были чуть проще, но по-прежнему такие же тяжёлые.       Сколько он так сидел? Абсолютная тишина и темнота, не делая попыток лишний раз пошевелиться. В ушах всё ещё тихо и периодически звенит, лёгкие горят, но не так сильно, мысли успокоились, а страх и ужас, которые овладевали его телом ещё несколько минут назад, кажутся понемногу отступающими.       Молодой мужчина выпрямился только в тот момент, когда понял, что спина и руки затекли настолько, что он их и правда не чувствует. Выпрямился и одним резким движением завёл автомобиль, заставляя громко урчать мотор, разгоняя ночную тишину и темноту. Свет фар осветил пустую дорогу, вдоль которой раскинулся густой лес.       Пальцы быстро бегут по приборной панели, нажимают кнопку, и с тихим звуком все стёкла в машине опускаются, впуская в неё прохладный осенний воздух. Он снова и снова делает вдох, один за другим, ощущая прохладу на коже, мурашки, как ветер треплет волосы. И лучше, и ещё немного — и ему станет лучше. Нужно просто дать себе пару минут, подумать о чём-нибудь хорошем, разогнать эту суету в мыслях, ведь повода для этой паники просто нет, да?       Его голос негромко звучал в салоне любимого Lamborghini. Жаль, ответить на эти вопросы никто не мог.       Совсем один в этой машине и, кажется, на этой дороге. Часы на приборной панели показывали практически 2 ночи. Чёрт, сегодня казалось, время летело очень быстро. Настолько быстро, что он не успевал за ним угнаться. Эти съёмки… кажется, ещё немного, и они его добьют. За эти пару дней поспать выходило хорошо, если по пару часов в день, а со вчерашнего утра ему так и не удалось прилечь. Что же сейчас? Проведя за рулём 2 с половиной часа в попытке вернуться из ближайшего Подмосковья домой хотя бы к полуночи, немного поспать, чтобы утром с новыми силами обратно приехать туда, откуда он так быстро уезжал, он не смог.       Настолько устал. Устал от людей, они окружали его всегда, где бы он ни оказался, от бесконечного шума и суеты. И сейчас, впервые за долгое время, находясь в одиночестве в собственном автомобиле — без охранников, менеджера, друзей, просто людей, которые постоянно что-то от него хотят, — он думал, что почувствует облегчение. Станет проще, если он просто остановится вот так вот на обочине дороги, откинет голову на сиденье и просто позволит себе заснуть на каких-то жалких 30 минут. Так просто, наверно… А нет. Плата за 30 минут одиночества и спокойствия оказалась очень болезненной.       Стоило просто прикрыть глаза, просто позволить себе расслабиться — яркие чёткие картинки замелькали в голове, погружая в сон так быстро и стремительно, что он, кажется, даже не понял, как это произошло. Только чувствовал то ощущение, когда ты вроде как спишь, но находишься на той самой грани и готов вот-вот проснуться, но, чёрт возьми, у тебя это не выходит! Егор чувствовал, как, будто он как беспомощная рыба, выброшенная на песок штормом, метался по салону машины, ударяясь локтями об дверь, цепляясь пальцами за приборную панель и руль. Как тяжело дышал. Как картинки становились ярче, ещё чётче, настолько яркими, что в какой-то момент начали резать глаза.       И сейчас, когда он уже проснулся от этого короткого, но чудовищного сна, его всё ещё потряхивало. Ему казалось, что он избавился от этого: от всепоглощающего чувства страха и ужаса, от паники, которая просто есть, просто приходит, не спрашивая разрешения. Подобного не происходило уже около пары лет. И сейчас эти 15 минут совершенно сбили парня с толку. Он хотел отдохнуть, но вместо этого ещё больше устал. Глаза снова закрывались, но сердце по-прежнему билось быстро, и засыпать было тупо страшно.       Теперь дорога, густой лес вокруг уже не казались такими дружелюбными. Хотелось домой. Наплевать на усталость, надавить на газ и как можно быстрее оказаться в черте города, потом возле знакомого подъезда, и в привычной квартире, в которой безопасно, тихо. Оказаться там, где его ждут. И правда, его ведь ждут дома! А он позволил себе слабость — остановиться и поспать? Это ведь совсем недалеко. Наверно, если бы он продолжил ехать, всего этого не было бы. А может… Взгляд упал на одно из деревьев за окном — оно ярко выделялось, освещённое холодным светом фар.       А может, он просто закрыл глаза прямо за рулём и врезался бы в то самое дерево? Даже думать страшно, если бы это произошло на достаточно большой скорости. По коже снова побежали мурашки, и он провёл ладонями по лицу. Встряхнул волосами, как будто это могло помочь прогнать картинки из головы. Взял бутылку воды и залпом осушил её. Осторожно выехал на дорогу, так и не закрывая окна, и постепенно набрал скорость. Холодный ветер хлестал по лицу, забирался под тонкую футболку, снова вызывая мурашки, но парень, вцепившись в руль, терпел, не сводя взгляда с пустого асфальта. По пути не встретилась ни одна машина. Странно, наверное, хотя какая разница?       — Ну сколько можно? Булаткин, если ты не любишь спать, это не значит, что это распространяется на других людей в квартире! — Настя тяжело вздохнула, натянула подушку на голову, давая понять, что подниматься с тёплой уютной кроватки девушка не собирается. На какое-то мгновение в комнате повисла тишина, потом она почувствовала, как коварная рука резко схватила её за пятку и потянула куда-то… в общем, туда, куда ей явно не надо было в 7 утра.       — Эй, ты так всю жизнь проспишь! Вставай, у нас много дел, — его голос такой тёплый, родной, уютный, но сейчас так бесил! Захотелось запустить в него эту самую подушку.       — Егор… миленький, спать хочу. Какие дела? Может, начнём наши дела с полудня? Или хотя бы в 10? Пару часов, часик? — пробормотала она куда-то в подушку, но рука никуда не делась. Сильная мужская ладонь поудобней ухватилась за её стопу и силой потянула, заставляя скользить по простыням к самому краю. Девушка вцепилась в подушку, как в спасательный круг.       — Не-а, это слишком поздно. У меня съёмка в 9 утра. Хрен знает, когда я вернусь. У нас есть всего лишь полтора часа, а у тебя 30 минут, чтобы собраться.       Она встрепенулась, на секунду перестала вырываться, подняла голову с подушки и повернулась в его сторону:       — Куда? Куда мне надо собираться? — Спросила девушка жалобно и дёрнула ногой, пытаясь вырвать свою конечность из коварной руки. Не вышло. Вместо этого его пальцы осторожно пробежались по её ноге, вызывая мурашки и слегка массируя её.       — Поедем в участок, я ещё раз хочу обсудить планы на сегодняшний вечер. Присутствовать там могу, как ты поняла, максимум до 08:45. Ждать меня никто не будет, да и, как я уже сказал, хрен знает, когда я вернусь. Съёмочный день штука такая, — он тяжело вздохнул. — Я постараюсь освободиться до 11, либо придётся перенести встречу с Алексом. Без моего контроля ты туда не сунешься! А если сунешься… — он угрожающе схватил её вторую ногу другой рукой.       — Продолжай. Я, конечно, периодически веду себя как идиотка, но… — она печально вздохнула, и сон как-то резко пропал. Но вставать с мягкой, тёплой и уютной кровати всё ещё было чертовски лень. Брюнетка бросила взгляд за окно: такое же серое и унылое небо, как вчера, ничего не изменилось, как будто просто прилегла на часик. По карнизу потихоньку стучал дождь — не раздражал, скорее намекал, что нечего делать на улице, лучше ещё немного поспать.— Ладно-ладно, я поняла. Ты занятой, а я бездельница, так что придётся подстраиваться под ваше величество, — произнесла она недовольно, со вздохом откидывая одеяла.       — Эй, ладно тебе. Я тоже тебя очень люблю, не надо мне тут… — он примирительно перестал массировать её ногу, но вдруг присвистнул.— Опа… Нет-нет-нет-нет-нет, я тут подумал: мы можем и в девять свои дела начать. — Он окинул взглядом полностью обнажённую девушку так, что мысль о холоде куда-то испарилась. В комнате тут же стало жарко, как в полдень в Дубае.       — Э-э-э-э, нет, ты так реагируешь, как будто никогда меня голой не видел, — она выгнулась с наслаждением, потянулась и, наконец, со второй попытки смогла отобрать свои ноги. Перекатилась на другую сторону кровати и села, почесав затылок.       — Видел, конечно, но каждый раз как в первый, не поверишь, — на его губах появилась улыбка. Та самая улыбка, которую девушка так любила: яркая и искренняя, вызывающая приятное тепло где-то в груди. Она грациозно поднялась и потопала босыми ногами по всё ещё прохладному полу, схватила пульт от кондиционера и нажала на самую большую кнопку, запуская горячий воздух в комнату. Как-то резко и незаметно подкралась осень — Москва остывала буквально за пару дней, и температура опустилась, заставляя уже не мучиться от жары, но от холода, особенно по ночам. Как всё быстро меняется.       — Лучше скажи, во сколько ты вернулся? Завтракал? Спал? — она тут же принялась засыпать его вопросами, подошла, положила руки на плечи и пристально посмотрела в его лицо: её взгляд пробежал по скулам, губам и остановился на глазах, внимательно вглядываясь, как будто она пыталась что-то найти. И нашла. Тяжело вздохнула.— Сколько спал?       — Эй, малышка, всё настолько плохо? — Он снова улыбнулся, и мурашки пробежали по её коже.       — Выглядишь отлично, — она пробежала пальцами по его взъерошенным волосам. Видимо, он только что вымыл голову, высушил их феном, но так и не уложил.       — Но?       — Но я слишком хорошо тебя знаю. Идём, я тебя накормлю, — она схватила его за запястье и потащила к выходу из комнаты, но тут же была остановлена. Остановлена самым наглым образом: её прижали спиной к мужской груди, а его руки приятно обняли её, сцепившись в замок где-то на обнажённом животе, снова вызывая мурашки. Кажется, кровь медленно начала закипать. Лёгкое дыхание в районе уха, родной аромат парфюма, его волосы слегка щекотали плечи. Она чуть откинула голову назад.       — Вали в душ, с завтраком я как-нибудь сам разберусь. А то ты меня разбалуешь, и что потом с этим делать будем? — Брюнетка прикрыла глаза и слегка улыбнулась. Когда он был таким простым, родным, уютным, она была готова готовить завтраки, обеды, ужины и вообще всё, что угодно. Лишь бы он никуда не уходил.       — М-м-м, тебе можно… наверное, — она тяжело выдохнула, положив руки поверх его.       — Эй, «наверное»? — Наигранно недовольный тон заставил её широко улыбнуться.       — Я подумаю. А сейчас отпусти, иначе я потащу тебя в кровать. И не надейся, не за сексом, а чтобы просто по-человечески поспать. И ты будешь молча лежать и ждать, пока я высплюсь! Понял?       — Э-э-э, опять абьюз? За что? — Его руки невесомыми касаниями подушечек пальцев пробежались по её коже. Она вздохнула. Невыносимый, честное слово.       — Это я ещё не начинала. Ну правда, давай… я кофе хочу. — Она ещё сильнее откинула голову назад и чмокнула его куда-то в район шеи, затем слегка подалась вперёд, намереваясь отстраниться. На этот раз её отпустили, и девушка беспрепятственно направилась в сторону ванной, не переставая улыбаться. Когда всё стало таким? В какой момент всё стало настолько сложным, чтобы перерасти во что-то лёгкое? Удивительно, как обстоятельства в её жизни дополняли друг друга: чёрная полоса переплеталась с белой.

23:17

      Странные ощущение. Настя не могла себе объяснить его. То чувство, когда ты чётко знаешь, что в какой-то момент что-то обязательно пойдёт не так. Что конкретно, когда — непонятно. Но сама мысль о том, что вот оно, где-то рядом, ты тянешься, пытаешься ухватиться пальцами, но не можешь.       Девушка сжала пальцы в кулаки, потом разжала их несколько раз, чтобы заставить себя не дрожать. Сердце билось быстро, несмотря на несколько выпитых таблеток валерьянки, лицо горело, а эти самые мысли не давали покоя.       Она сидела на самой обычной веранде одного из многочисленных неприметных домов где-то в Подмосковье. К вечеру даже луна соизволила вылезти и ненадолго показаться на небе. После утреннего дождя асфальт немного подсох, теперь приятно пахло влажными листьями и свежестью. Темнота, кругом деревья, освещает всё только одинокая лампа на том самом деревянном крыльце, которое превратили в импровизированную террасу с маленьким круглым столиком из красного дерева. Кто-то заботливо поставил на него вазочку с ромашками, а рядом стояли плетёные кресла с яркими зелёными подушками.       В другой ситуации ей бы показалось всё это чертовски милым. Не хватало семьи, тёплых разговоров, детского смеха, запаха шашлыка и сверчков где-то в траве. Тогда бы эта обстановка точно была идеальной. Но не сегодня. Наверное, этот дом никогда и не видел чего-то подобного. Настя буквально ощущала в этом месте запустение. За домом и окружающей территорией явно кто-то следил, но на этом всё — просто механическая работа.       Девушка посильнее укуталась в огромный свитер, засовывая руки в рукава в надежде согреть ладони. И правда, после такой удушающей жары этот холод приносил одновременно облегчение, но также и бесил. А ещё больше бесило то, что время действительно близилось к тому, а Алекс всё ещё не появился. Она ждала его здесь уже почти двадцать минут в полном одиночестве, чего с ней раньше не случалось.       Что за дом? Почему он назначил встречу именно здесь, и самое главное — в чём причина опоздания? Неужели передумал? Или испугался?       Она вцепилась пальцами в край маленького круглого столика, и последняя мысль, которая пришла в голову, ей совсем не понравилась. Может, он что-то узнал? Всё-таки заподозрил? И теперь её ждут большие неприятности?       — Нет, — она встряхнула волосами. Думать о подобном совсем не хотелось.       Девушка снова опустила взгляд на экран смартфона. Уже 23:25. Его всё ещё не было. Она перевела взгляд на пустую подъездную дорожку — наверное, стоило начинать волноваться.       Поднявшись, не в силах больше находиться на одном месте, она начала мерить шагами небольшое крыльцо, считая деревянные доски под ногами. Примерно на тридцатой она услышала звук мотора, а потом перевела взгляд на дорожку, наблюдая, как тёмно-голубой автомобиль, цвета ночного неба, не спеша паркуется.       Эту машину она никогда раньше не видела. Стало ещё больше не по себе, но облегчение пришло быстро, когда брюнетка увидела, что водительская дверь открылась, а из неё выбрался Алекс.       Она вернулась обратно к своему плетёному креслу, опустилась на мягкую подушку и сложила руки перед собой, закидывая ногу на ногу, пытаясь казаться как можно более расслабленной.       — Пунктуальность — не твоя сильная сторона, да? — Главное, чтобы голос не дрогнул.       Мужчина всё так же медленно прошёл по крыльцу, поправил кожаную куртку, одним резким движением застегнул молнию практически до самого горла, оглядел её скептическим взглядом, а потом и округу. Сам себе кивнул, как будто убедившись, что кроме них здесь действительно никого нет. Затем прошёл и сел в кресло напротив, откинувшись на спинку, что заставило её скрипнуть. На секунду в воздухе повисла на удивление не гнетущая тишина.       — Извини, были некоторые дела. Молодым красивым девушкам полезно дышать свежим воздухом, — он улыбнулся. Улыбка была красивой, жаль, что искренности в ней Настя не увидела. Наоборот, кажется, стало ещё холоднее. Или это просто ветер поднялся.       — Пофиг. Итак, я принесла тебе то, что ты хочешь. Разве у тебя могут быть дела важнее, чем ожерелье? Мне казалось, что нет, — она немного печально усмехнулась.       — Ты права, это очень важно, — девушка буквально увидела, как он подался вперёд одним резким движением, а взгляд стал таким жадным, хищным, заинтересованным. Кажется, он следил за каждым её движением: за взглядом, за подрагивающими от холода пальцами, за сомкнутыми губами. Казалось, что он даже чувствовал, насколько часто билось её сердце. Паника в груди нарастала. Насте не нравилось такое пристальное внимание к её персоне. Хотя чего ей бояться? Как Егор и обещал, украшение у неё действительно было с собой.       — Короче, мне всё равно. Я просто хочу быстрее со всем этим закончить, — она нервно покачала головой.       Мужчина только развёл руками в разные стороны:       — Без проблем. Давай его сюда, и можешь идти, — он снова улыбнулся.       Вокруг снова повисла тишина, только шелест ветра, гоняющего туда-сюда опавшие листья. А потом в воздухе разнёсся смех. Громкий, лёгкий женский смех.       — Серьёзно думаешь, что я просто так тебе его отдам и пойду? Где мои гарантии? Завтра тебе понадобится что-нибудь ещё, и я снова должна буду ломать голову, что сделать, чтобы жить спокойно? Нет уж, я принесла то, что ты хочешь, и это стоит баснословных денег! — голос стал серьёзным, от смеха в нём не осталось ни следа. Взгляд пристальный, прямо в глаза. Эти глаза она точно запомнит надолго, в мельчайших деталях. Как и это лицо.       — Гарантии? Умнеешь, похвально. Мне тебе расписку написать? Кровью подписать? Что ты хочешь? Поделиться процентом с продаж? Прости, девочка, не могу, к сожалению, мне самому мало. Сама понимаешь: большие дела требуют больших вложений.       — Он так грустно вздохнул, что девушка практически ему поверила. Она на секунду прикрыла глаза, сделала вдох прохладного воздуха, лицо снова начинало гореть, на этот раз от злости. Всего всегда ему мало — человек, идущий буквально по головам других людей, убивающий подростков, самая настоящая машина для добывания денег, говорит, что ему мало.       Испортил ей жизнь, оставил без отца. Пусть он и не был примерным семьянином, последние несколько лет, но он был человеком. А теперь… Она остановила себя не давая возможности мыслям, разгоняться — сейчас для этого не время.       — Все же. Все, что я от тебя хочу, это чтобы ты оставил меня и мою семью в покое. Найди себе кого-нибудь другого. Мы и так отдали тебе уже слишком много, намного больше, чем могли себе позволить. Ты разрушил нашу жизнь, и на этом украшении все должно закончиться. Моя мать заслуживает спокойной жизни, я заслуживаю! По-моему, это ничтожная плата за то, что ты получишь просто так, не прикладывая вообще никаких усилий.       Она протянула руку, взяла сбоку от себя пакет, уверенным чётким движением, таким, как будто последние несколько минут ожидания она репетировала его. Самый обычный картонный пакет, в таком на день рождения или праздники дарят подарки. Не хватало только ленточкой перевязать. Красный матовый картон без каких-либо опознавательных знаков. Она с лёгким шуршанием открыла пакет и снова дрожащими пальцами — и от холода, и от страха — достала ту самую шкатулку.       Шкатулку, из-за которой произошло столько дерьма не только в её жизни, но и в жизни других людей. Простая шкатулка, деревянная, обшитая кожей, приятного бежевого цвета. На её крышке красовался цветок — бирюзовая роза, выложенная из каких-то камней. Она красивая, переливалась в свете одинокой лампы террасы.       Девушка медленно убрала пакет в сторону, его тут же унесло ветром, а предмет с тихим звуком опустился на круглый столик. Оба замерли. Она не знала, что делать, а мужчина буквально поедал взглядом приз, который он всё-таки получил. То, к чему так долго стремился, теперь было его. Она видела это в его взгляде, в жестах, в том, как его пальцы тоже начали дрожать, пока он тянулся к шкатулке и неуверенно обхватывал её руками, также медленно двигая к себе.       Проводил пальцами по идеально сделанным граням лепестков розы, не решаясь её открыть. Они оба, кажется, задержали дыхание. Секунда, другая, и вот крышка наконец-то откинута. На белой бархатной подушечке и правда лежало украшение. Простое, неприметное, она никогда бы не подумала, что оно стоит настолько дорого. Девушка никогда не была ценителем дорогих украшений, не разбиралась в золоте, огранках, но это…       Оно было и правда простым: тонкая изящная цепочка, выложенная мелкими камушками — они аккуратно были вставлены в некоторых местах в небольшом количестве, также поблёскивая на свету, переливаясь разными цветами, стоило хоть немного пошевелить шкатулку.       В полумраке было тяжело разглядеть, а до этого она так и не удосужилась открыть шкатулку: сначала было плевать, а потом просто страшно. И сейчас, увидев украшения, из-за которого она чуть не потеряла близкого себе человека, из-за которого потеряла отца, она чувствовала опустошение. На секунду даже закралась мысль, что оно не настоящее. Может быть, это такой план? Она тоже должна верить, что вот эта побрякушка действительно оригинал? Она подушечки в красивой шкатулке лежит всего лишь муляж? Снова смахнула волосы. Нет, Егор не стал бы её так подставлять, но она поднялась.       — Всё тебя устраивает? Если ты согласен, то я пойду.       Он ответил не сразу, молчал настолько долго, что девушке показалось, будто он вовсе уже ничего не скажет. Достал украшение, прошёл по нему пальцами, внимательно разглядел, сжал в ладонях, и только тогда посмотрел на Настю:       — Обещаю. Ты можешь жить спокойно, от твоей семьи мне больше ничего не нужно. Прости, расписку всё-таки не напишу, тебе придётся поверить на слово, да и выбора у тебя нет. И ты можешь идти. — Он взмахнул рукой так, как будто пытался отогнать от себя назойливую муху.       Девушка снова бросила взгляд на мужчину, а потом понаблюдала, как тот самый ярко-красный пакет, выделяющийся в темноте ночи, окончательно унесло куда-то в сторону деревьев. Под ногами заскрипели доски, так она и не успела их досчитать. Одна ступенька, другая, ноги ступают на гравий — он приятно шуршит под ногами, прохладный ночной воздух треплет волосы. Один шаг, другой, и что теперь? Нужно просто выйти на дорогу, пройти несколько метров, повернуть направо, пять минут, ещё пять минут — и она будет в безопасности. Сядет в салон автомобиля, согреет руки, выпьет тёплый чай из термоса. И… Она вздрогнула от громкого пронзительного звука, который прозвучал настолько неожиданно, что заставил девушку упасть на колени.        Мелкие камушки впились в тонкую ткань джинс, оставляя порезы на коленках. Она развернулась назад и застыла, поражённая увиденным. Отойти слишком далеко она всё же не успела. Да находилась в темноте, но отлично видела этот маленький освещённый тусклым светом островок крыльца.       Деревянный столик, пара кресел с ярко выделяющимися зелёными подушками, трое полицейских, замерших возле одной из стен с оружием в руках, застыли, словно в замедленной съёмке. Вот-вот готовые сделать шаг вперёд, приставить оружие к голове преступника, надеть на него наручники, посадить в машину.       Рядом на земле, в нескольких метрах от них, валялись по-другому и не назвать, пара мужчин. Наверное, охранники, они точно были живы, наверное, без сознания. По крайней мере, хотелось в это верить. Но это была обычная картина.       А вот то, что она увидела на крыльце… горло сжалось, сердце пропустило удары, начало биться снова. Антон, она знала этого человека. Нет, лично не знала, видела его фотографию в одном из личных дел в полицейском участке, буквально этим утром. Отец подростка, которого Алекс застрелил на глазах у Егора.       Кто он? Адвокат? Юрист? Так вот, сейчас этот самый мужчина дрожащими пальцами стискивал пистолет. Жёлтый свет лампы освещал окровавленные руки, запачканные в крови и ещё не пойми в чём: подушки кресла, стол, деревянный пол.        Мужчина, сделав несколько шагов назад, снова нажал на курок. Первая пуля прошла прямо в затылок; наверное, Алекс даже не понял. Его руки, запачканные кровью, так и продолжали стискивать бежевую шкатулку, которая теперь приобрела розовый или, может быть, даже бордовый оттенок.       Он был мёртв, но, кажется, мужчине, стоявшему за его спиной, было плевать. Он снова и снова продолжал нажимать на курок, оглушая окружающих громкими выстрелами. По его лицу текли слёзы, он негромко завывал. Девушка слышала это даже со своего места. Слышала, смотрела и не могла отвести взгляд. Облегчение, которое накатило, настолько напугало и дезориентировало её, что она забыла, как дышать. Ещё один звук, ещё один выстрел, ещё одна пуля, прошедшая, кажется, насквозь уже и так мёртвого мужчины. Она зажмурилась и легла на землю с тяжёлым дыханием.       Громкие голоса, крики — кажется, полицейские всё-таки очнулись, топот множества ног вокруг, весь мир закружился как карусель, постепенно набирая скорость. Она не помнила, как Егор оказался рядом, как бережно поднял её на руки и куда-то нёс, шёл по пустой тёмной улице вдоль деревьев, до тех пор пока не добрался до машины и не уложил её на заднее сидение. Она плохо помнила, как слышала шорох упаковки от влажных салфеток, который казался громким, буквально резал по ушам, и видела, как одна за другой они становятся розовыми.       Она просто чувствовала облегчение и обжигающие горячие слёзы, которые снова и снова текли по щекам. Слёзы бежали, не в силах остановиться; она захлебывалась и задыхалась в своих рыданиях, хоть и не помнила, когда начала плакать. Его руки бережно обнимали, гладили по волосам, родной любимый голос звучал где-то в голове, заглушая мысли, хоть их и так было там немного. Страх отступал, уступая место сонливости. Глаза жгло, грудная клетка болела, ушибленные места наконец-то начали саднить.       Та самая боль в ногах и голове постепенно, кажется, начала приводить в чувства. Она засыпала, проваливалась в густую вязкость и темноту, просыпалась от собственных рыданий, захлёбываясь в слезах, и снова не помнила, как засыпала, и начинала плакать, снова, снова и снова.

***

      Она открыла глаза дома. В привычной кровати, заботливо укутанная в плед, окна плотно задёрнуты тёмными шторами, за окном, судя по всему, правилф день. Всё тело болело, голова гудела, глаза чесались, и сориентироваться удалось не сразу. На секунду стало страшно, что всё это приснилось, всё то, что промелькнуло в голове сразу же после пробуждения. Но нет, не может быть, сон не настолько реалистичен.       — Эй, как ты? — громкий голос заставил её вздрогнуть. Она резка повернула голову и увидела парня, лежащего на боку. Он подпирал ладонью голову и внимательно наблюдал за ней. Уставший, всё ещё не спавший, чтобы это понять, хватило одного взгляда. Она тут же бросила взгляд на часы на прикроватной тумбе; они заботливо показали 13:42. А она спала? Сколько времени прошло? Чёрт.       — Нормально… наверно, — голос отказывался слушаться, звучал охрипло, еле слышно. Ей даже пришлось прочистить горло. Она опустила голову, окидывая взглядом пол. Голова моментально закружилась, но Настя всё-таки увидела привычные бутылки с водой, стоявшие всегда на одном и том же месте. Схватив одну из них, она принялась жадно пить. Опустошив, закрыла крышку и с негромким звуком бросила бутылку куда-то на пол. Потом уберёт, плевать.       — Точно? Ты не слабо приложилась головой. У тебя лёгкое сотрясение. Может, в больницу? — парень устроился поудобнее, продолжая пристально за ней наблюдать. Настя снова упала на подушки и повернулась к нему. Несколько секунд внимательно смотрела в лицо, не говоря ни слова. Потом тяжело вздохнула.       — Егор, всё правда хорошо. Просто мне нужно полежать. Я не знаю, просто я… прости меня за эту истерику, ладно? Я не понимаю, как так вышло. Я ничего не помню толком. И я… — она запнулась, протянула руку и коснулась его подбородка. Почувствовала прикосновение в ответ. Он молчал, она тяжело вздохнула и просто закрыла глаза. Так они и молчали, неизвестно сколько.       — Не неси бред. Всё это неожиданно. Но, наверное, даже к лучшему… — произнёс он, так и не открывая глаз. Девушка кивнула:       — Ты прав, просто мне не верится. Я хочу спросить у себя: а что дальше? И не могу найти ответ на вопрос, представляешь? — она чуть улыбнулась, подвинулась поближе, обняла его рукой и прижалась к груди, чувствуя как он обнимает в ответ, притягивая к себе вместе с пледом.       —Хочешь, я скажу тебе, что дальше? — его голос прозвучал где-то в районе макушки.       — Угу… — она, довольная, зажмурилась.       — Мы наконец-то начнём жить спокойно. Перестану бояться за тебя каждую секунду, ты сможешь делать то, что хочешь, заниматься любимым делом. А я по-прежнему буду кайфовать, глядя на тебя голую в своей кровати днём и ночью, поедать твои вкуснейшие завтраки и ныть о том, что становлюсь толще, потому что они невыносимо вкусные. — Она почувствовала, как парень засмеялся, и тоже улыбнулась.       Вот вроде и правда слышит всё это своими ушами. Наконец-то это так. Она свободна, они свободны и могут жить свою жизнь так, как всегда хотели. Каждый из них волен выбирать, что ему делать. Не нужно бояться никого и ничего, а просто жить. Оказывается, это сложнее, чем кажется. Вот так вот взять и просто начать жить спокойно. Даже смешно.       — А ведь всё когда-то начиналось просто с любви смотреть на ночной город с крыши, — она вздохнула.       — Крыша объединяет людей. — Она снова почувствовала, как он засмеялся. Чуть откинула голову назад, подняла её, чтобы иметь возможность смотреть ему в лицо.       — И опять мне кажется, что ты ненастоящий. Созданный из моих фантазий, снов. Идеальная картинка, которая вот-вот пропадёт.       — Зря ты так. Я не идеален. Мы все не идеальны. В этом и есть наша индивидуальность, помнишь? — Его пальцы коснулись её волос. Девушка вздохнула и покачала головой, на секунду прикрывая глаза.       — Дурак. Ты точно мне снишься. — Она посильнее укуталась в плед. Егор взмахнул волосами, которые лезли ей в глаза, и брюнетка почувствовала, как объятия стали крепче. Но настолько крепкие, что вынуждали её снова опустить голову куда-то в район его груди, вдыхая любимый аромат.       — Значит, мы оба снились друг другу. Мы оба фантазии друг друга. Каждый из нас соткан из дыма фантазий, снов и желаний другого. И это кайф. Я не хочу, чтобы эта картинка развеялась. Так что этот сон никогда не закончится. Тебе придётся остаться здесь со мной навсегда. Достаточно зловеще звучит? — Она пробежала пальцами по его груди, медленно вникая в слова. Кажется, после выпитой бутылки воды даже голова стала болеть меньше. Или это так его присутствие влияет, или, может, объятия. Чёрт возьми, ещё немного — и это начнёт пугать, пугать настолько, что и правда станет страшно. Как человек может быть настолько родным, близким? Как можно кого-то настолько отчаянно любить и хотеть любить ещё больше? Просто за то, что он есть, присутствует в твоей жизни, просто дышит, улыбается и смотрит на тебя так, что захватывает дух.       Единственная вещь, которую правда правильно показывают фильмы и описывают в книгах — чувства. Все поголовно называют это любовью? Точно, кто-то говорит, что она пройдёт через три года, кто-то — что она вечна. Тут, конечно, спорный вопрос, но то, что она чувствовала, наверное, даже не подходит под слово «любовь». Этому ощущению, просто нет названия. А самое главное, Настя видела, видела в его глазах то же самое, что и в своих, глядя в зеркало. И это просто напрочь сносило крышу. Слышала в голосе, чувствовала в прикосновениях. Боги! Нереальная реальность — вот как это называется.       — Мы с тобой сотканы из дыма, получается? Звучит как название какой-нибудь книги. И совсем не зловещей… — Она улыбнулась.       — Книги? Интересно. 100 лет не читал книг. — Он вздохнул.       — У тебя времени на поспать нет. Какие книги? — Она чуть засмеялась.— Так я надеюсь, ты не охранял меня, а хотя бы поспал? Иначе я тебе тресну, клянусь! И вот это уже будет самый настоящий абьюз! — Она слегка толкнула его ладошкой в грудь.       — Я на это согласен. Пока что. Но не привыкай. Не парься, я проснулся за несколько минут до тебя. А что касается книг, может, будущая известная танцовщица станет популярным автором? Напиши роман, о том, как завоевала сердце главного холостяка страны. Кажется, девочки любят такое читать, нет? Мне кажется, будешь популярной похлеще, чем я. — Он засмеялся, а она, потянувшись, закрыла глаза и протянула руку, запутавшись в его волосах.       — Э-э-э, это ты зря! Вот теперь возьму и напишу! И только попробуй не прочитать, понял? Я всё напишу, про тебя, про твой характер вредный и… — Она заткнулась, договорить девушке не позволили. Его пальцы бережно схватили её за подбородок, а такие любимые, родные тёплые губы коснулись её. Перечислять недостатки как-то перехотелось, да и говорить вообще в целом тоже. Тепло, уют, безграничная лёгкость окутали за мгновение.       — Напиши. Я обязательно её прочитаю… — Его голос опустился, стал еле слышным. Как же она любила его таким, любым, просто чёрт возьми, любила! Она болела им, дышала, такое чувство, как будто так будет всегда. Интересно, так ли это?       — Вот договорились. А теперь можно я ещё немного посплю? — прошептала она прямо ему в губы. Голова и правда окончательно прошла, хоть и немного пульсировали виски, и как-то резко опять потянуло в сон. В ответ раздался негромкий, немного хриплый смех.       — Кто бы сомневался. Можно. Сегодня, можно. — Он улыбнулся, а она снова пропустила его волосы сквозь пальцы.       — Угу. А у тебя разве не съёмка в кино? — Прикрыла глаза, а потом снова открыла, глядя как-то испуганно. Остаться одной, пусть в такой привычной родной квартире, совсем не хотелось.       — М-м-м, послал их на хер до завтра. Так что не переживай, я никуда не денусь. Ненавижу спать, ты права, но моему организму это необходимо. Так что я тоже ещё немного подремлю с тобой, потом мы закажем еды и что-нибудь посмотрим. А теперь спать! Ты слишком много разговариваешь. — Он показательно закрыл глаза, брюнетка кивнула, улыбнувшись, и последовала примеру Егора, поудобнее устраиваясь в его руках.       Все это она ещё раз обдумает завтра, обязательно обдумает. Примет решение, что делать дальше, чем стоит заняться в первую очередь. Снова и снова прокрутит в голове воспоминания этой ночи: каждый кадр, каждую деталь, чтобы в следующий момент забыть это всё и никогда больше не вспоминать! Но это будет потом, через несколько часов, а сейчас…

***

      Проснулась девушка резко и неожиданно. Вроде бы ничего не снилось, и чувствовала она себя неплохо, но что-то всё равно было не так. Голова болела, опять. Всё-таки, наверное, нужно было выпить вместе с водой таблетку.       Она лежала, не шевелилась, прислушиваясь ко всему, что происходит вокруг. Было страшно открыть глаза от мысли, что яркое солнце может ослепить, было как-то не по себе. Мозг отказывался просыпаться, хотелось спать, как будто она не ложилась, по меньшей мере, последние пару суток. Ещё было холодно.       Наверное, холод и головная боль и были причиной такого резкого пробуждения. Неплохо бы встать, включить кондиционер посильнее, заставляя тот гонять тёплый воздух. Нет, не тёплый, наверное, даже горячий. Да и посмотреть на часы не помешает.       Она надеялась, что прошло не больше пары часов, сейчас только-только наступил обед. Мысли медленно вращались в голове, и вдруг в ней что-то щелкнуло. Девушка резко села на кровати, распахнула глаза и автоматом устремила взгляд в сторону тумбы, на которой уже привычно стояли часы. Вздохнула и замерла в шоке.       Протёрла лоб руками и вцепилась в волосы. Единственная мысль, которая крутилась в голове именно в эту секунду, это вопрос: «Который сейчас час?» Она проспала весь день? Нет, нет, нет, нет, не может быть такого. Но почему так темно? Закрыты шторы?       Она повернула голову и снова провела руками по лицу. Ничего не изменилось: кромешная темнота, густая, холодная, пугающая темнота. Кажется, она не видела очертаний кровати, дверного проема или хотя бы полоску света, привычно горевшую где-то в коридоре. Ничего!       Брюнетка в панике протянула руку, коснулась противоположной стороны кровати, но там было холодно и пусто. Она находилась здесь совершенно одна.       — Егор? — голос дрожал, он, кажется, эхом отдавался от стен. А в ответ — тишина. Такая же угнетающая, пугающая тишина. Дыхание участилось, вместе с ним и сердцебиение.       Всё ещё хотелось спать, всё ещё болела голова, но мозг явно начал работать быстрее. Она снова и снова проводила руками по лицу, резко поднялась на ноги с кровати и тут же ударилась бедром о тумбочку, которую никак не могла разглядеть в темноте.       От неожиданности упала обратно на кровать. Кажется, все конечности дрожали, подступала паника, она не могла понять, что происходит. Захотелось подойти к окну, резко распахнуть шторы и увидеть огромную белую луну на ночном небе.       Или, может, подбежать к выключателю, резко нажать на него, позволяя яркому свету осветить всё вокруг. Но подняться снова почему-то было страшно. Девушка упёрла ладони в колени и принялась мысленно считать в надежде успокоить свой пульс и дыхание.       Просто она спала, очень много спала, она встанет и включит свет, и это гнетущее чувство сразу же пройдёт. В темноте нет ничего страшного, никаких монстров или чего-то подобного, темнота — это просто темнота.       Снова сделала глубокий вдох, поднялась на ноги и на ощупь по стене не спеша направилась в сторону выключателя. Один шаг, ещё один, вот она, цель. Гладкая, глянцевая поверхность пластика, дрожащие пальцы уверенно нажимают на кнопку, щелчок, который кажется оглушительным, и ничего. Совсем ничего!       Девушка снова нажала на кнопку, ещё раз, и ещё, но безрезультатно. Что за нахер! Настя прижалась спиной к стене, часто так дыша, что перед глазами полетели разноцветные искры. Но больше ничего. Темнота так и оставалась неизменной.       — Егор! Егор!! — в голосе уже преобладала паника. Она медленно осела на пол и прислушалась к тишине. А что если она одна? Что если он уехал и оставил её? Одна минута, другая — ничего не происходит, а потом всё-таки девушка услышала шаги в коридоре. Но открылась дверь, и снова в комнату не проникло ни единого луча.       — Я здесь. Эй, ты чего кричишь? Что случилось? Эй. — родной привычный голос прозвучал рядом, над самым ухом. Она повернула голову в его сторону, и сука не увидела ничего! Всё ещё эта словесная темнота! Истерика, ждавшая внутри, кажется, достигла своего предела.       — Я... я… Егор? Ты где был?! Сколько время? — Она вцепилась в его руку на ощупь, при этом так и продолжая сидеть на полу. Холодный паркет обжигал кожу, но девушка не обращала на это внимание. Она казалась вся горела буквально изнутри.       — Э-э-э-э, малышка, ты чего? У меня стрим, тс- с… — она почувствовала, как парень медленно присел рядом, прямо напротив.— Мы с учётом ужастик смотрим. Время Эм, около 5 вечера вроде. Что такое? У тебя что-то болит? Тебе плохо? Ты чего, Насть? — в его голосе столько непонимания и растерянности. Она сглотнула и вцепилась в него второй рукой с такой силой, что боялась, будто парня вот-вот отберут или он просто провалится через этот чертов пол — исчезнет. И она останется здесь совсем одна, в этой непонятной густой холодной темноте.       — Егор… я ничего не вижу! — голос всё-таки сорвался, переходя буквально в истерический крик. На мгновение в комнате повисла тишина.       — Не понял.       — Егор! Я, мать твою, ни хрена не вижу! Буквально… — его руки напряглись, девушка почувствовала это, он силой сжал её запястье.       — Не видишь? Ты меня не видишь? — она отчётливо услышала в его голосе панику. Она появилась резко и внезапно, заставляя воздух в комнате стать ещё тяжелее. Дышать было уже буквально невыносимо.       — Я… не вижу ничего, ты слышишь? Здесь темно! Егор… мне страшно… помоги мне…       — Настя… я…       — Егор! Я умоляю тебя! Помоги мне. Здесь, здесь так темно, и я… я… — она снова с отчаянием сжала его руки, вцепилась пальцами в его запястье, почувствовала на щеках не брошенные слёзы. Непонимание, страх — эти эмоции преобладали. Сейчас для них было не самое лучшее время, но девушка ничего не могла с собой поделать.       Её громкое дыхание, перемешанное с всхлипами, казалось, заполнило всю комнату. В ушах звенело, голова гудела, сердце бешено стучало в груди. Невыносимо холодно и страшно. Брюнетка даже не слышала, не понимала, что говорит Егор. Разобрать его слова казалось так сложно. Да и разве сейчас важны какие-то слова? Она одна в этой темноте. Совсем, совсем одна.       В непонятной густой темноте. Когда ты сладко засыпаешь с мыслями о том, что завтра или может даже через пару часов всё точно будет лучше, потому что так надоело жить только в худшем, не ожидаешь проснуться и понять, что ты можешь не увидеть то самое лучшее, которое так долго ждала всё это время.       Можешь услышать любимый голос, но так и не увидеть глаз цвета ясного неба, любимых тату на руках и груди или вообще день. Не увидеть проклятое солнце, от которого постоянно щуришься, прячешься в тени или за стёклами солнечных очков. Вот так вот просто сесть на полу посередине. Полная темнота перед глазами, и, захлёбываясь в собственной панике, чётко осознать, что сейчас, в эту минуту, ты в ней одна целиком.       И как долго это продлится, непонятно. Из-за чего, ещё больше вопросов. Вместе с пониманием паника становится сильнее. Темнота и ты — вы одно целое. Вселенной наплевать, насколько тебе это не нравится. Видимо, не только у нас есть планы на будущее, но и у этого мира на нас тоже есть свои планы.