Я влюбился в солнце

Когда он нежно целует его мягкие, тёплые и влажные от слюны губы под лучами июльского солнца, заглянувшего ранним утром в их спальню, он ненароком представляет, как откусывает кусочек спелой, сочной вишни, чей сок сразу же небрежно стекает маленькими ручьями по подбородку. Оттого неистово хочется укусить нижнюю губу возлюбленного, а затем ласково чмокнуть маленькую ранку, где появится капля алой крови. Вкус пухлых губ Цветичанина также сладок, как кубик сахара, который он часто любит добавлять в утренний кофе. А послевкусие, которое остается от страстного поцелуя, больше напоминает его любимый виски. Такой же горький, но в то же время столь опьяняющий. Его хочется отпить ещё. Ещё, ещё и ещё… Крису хочется целовать Бояна всё утро. Всю ночь. И никогда больше не останавливаться. Он бы расцеловал его румяные щёки, чмокнул кончик носа, уголки рта, подбородок, а затем плавно перешёл к шее. Выбрал бы то самое тёплое место, где учащëнно бьёт пульс, и оставил там чёткий багровый след. А затем тысячи. Чтобы каждая похотливая поклонница знала: его божественным телом обладает кто-то другой. Кто-то, кто сидит сейчас на его выразительных и плотных бёдрах, ощущая соприкосновение его твёрдого возбуждения со своим. Кто-то, чью талию под тонкой белой футболкой он крепко сжимает в своих сильных руках, оставляя по бокам красные царапинки. Робкий стон Криса, вызванный удовольствием разносится по комнате, въедаясь в стены. И с каждым новым приятным прикосновением Цветичанина, становится более неконтролируемым. Так хочется отдать тому больше любви, больше ласки. Сделать что-то, что вызовет дрожь в теле Бояна и заставит маленьким пупырышкам показаться на его коже. Что-то, что ему безумно понравится, побудив издать, хотя бы один негромкий «М...». Гуштин нарочно разрывает сладкий поцелуй и с нежностью целует пылающую щëку. Плавно переходит к другой, оставляя на ней тот же тëплый след, наполненный любовью. В то время, как пальцы зарываются в шелковистых волосах, которые всегда почему-то так приятно пахнут корицей. Всего на секунду Крис задерживается над лицом Бойчи, чтобы полюбоваться его карими и слегка красными от недосыпа глазами. А следом дарит маленький поцелуй в кончик милого носа, и тот словно котёнок, зажмуривает глаза. Он возвращается к зацелованным до фиолетового оттенка губам и ощущает на своих жар приятного дыхания. Цветичанин дышит часто, жадно всасывая воздух, будто каждое прикосновение обжигает его до невыносимого. И, кажется, его сердце вот-вот остановится, сразу после этих слышных ритмичных «тук-тук». Он облизывает губы, ждëт, что Крис снова прижмётся своими но… Тот с осторожностью касается подушечками двух пальцев его подбородка и слабым напором заставляет прикрыть рот. И Боян не отпирается, лишь наслаждается. Оставляя два ласковых поцелуя в уголках прекрасных уст, Крис опускается немного ниже. Щекотит губами мягкую кожу, достигая того самого тёплого места, где чуть плотнее прильнув губами, чувствуется резвый пульс. Крис со звуком оставляет на нежной коже ярко-бордовую отметину и слышит тихий вздох, обжигающий его ухо. Рядом он оставляет ещё одну и ещё, пока влажные ладошки Бойчи не отсанавливают его, обхватив лицо. — Не нужно, — задыхается. Сам хочет большего, но почему-то останавливает их обоих. Но сможет ли устоять этому умоляющему взгляду напротив? — Ты же ведь знаешь, что нельзя, — неспеша убирает золотые пряди того за уши и продолжает. — Пожалуйста, не смотри на меня так… — Как?! — эти слова лишь льстят ему. И яркая ухмылка поневоле тянется к самым ушам. — Так мило… — отвечает Цветичанин и, любуясь ещё минуту прекрасными чертами, целует Криса. Не отрывается, даже когда парень пытается прервать и произнести: «Не уходи от темы, Бойчи». Он только крепче притягивает его к себе. Сменяет положение, позволяя оказаться под ним. Одной рукой не больно обхватывает точенную шею, а другой скользит вниз по животу, пока не достигает тёплой и плотной выпуклости под боксёрами. Ладонью он ощущает влажность от выделения смазки, а затем слегка массирует твёрдое возбуждение, заставляя Криса робко всхлипывать. Цветичанин действует с напором. Он настойчиво заглушает звуки из уст Гуштина, прижимаясь к его губам ещё плотнее. Он не торопясь оттягивает резинку нижнего белья, и от приятных до дрожи прикосновений его мальчик лишь сильнее сжимает плоть любимого в своих руках. Как только Боян собирается обхватить налившийся кровью член, их неожиданно прерывает телефонный звонок. Он разрывает поцелуй. — Блять… — солист смотрит на дисплей телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, и видит имя «Наце». — Я когда-нибудь выброшу свой телефон в окно, чтобы меня больше не доставали звонками, — выдохнув, он садится на край кровати и отвечает на звонок. — Привет. — Ты где? — на другом конце линии звучит низкий голос с довольно серьёзным тоном. — В каком смысле, где? — Цветичанин старается скрыть свою неуверенность и дать себе время отдышаться после долгого поцелуя. Но одно слово заставляет холодному поту маленькими капельками показаться на его лбу. — Репетиция… — Да, я помню… — отвечает Боян, нервно потирая переносицу. — Но мы же договаривались на 11:00… Позади слышится шёпот: — Уже 11:00, — это Крис. Он тихо подсказывает Бояну, пока сам не торопясь надевает штаны. А вслед и Наце повторяет ту же фразу, только ещё громче, и кажется, он недоволен. Цветичанин волнуется. Как он мог забыть? Но сам твёрдо проговаривает: — Хорошо, я сейчас буду. И как только решает завершить вызов, слышит вопрос: — Крис с тобой? — Цветичанин снова замирает, глядя на гитариста, который уже почти оделся. — Нет… Нет, он сказал, что ему нужно помочь папе, поэтому он опоздает. Перекинувшись парой фраз с Наце, Боян завершает звонок и подрывается искать свою одежду. — Блять, почему ты ничего не сказал? — возмущается он и находит футболку. Точнее, грязную футболку… Гуштин равнодушен. У зеркала он спокойно убирает лишние ниточки и ворсинки с рубашки, спрашивая: — А я должен был? — Ты мог бы напомнить, что у нас репетиция. Он впервые останавливается и бросает удивлённый взгляд на бегающего по комнате Бояна: — Я забыл? — иронично отвечает он и продолжает рассматривать рубашку. — Мы не можем прийти вместе. — отрывает Боян, не смотря на то, что тот уже готов к выходу. Он надевает грязную, пропитанную потом футболку, джинсы и накидывает куртку. — Я оставлю тебе ключи, придешь позже. — Серьёзно? — спрашивает Крис. — А в чëм дело? — Для тебя это так важно… — Важно что? Крис подходит к порогу и облокачивается о стенку, скрестив руки на груди: — Что подумают Ян, Наце, Юре… — и обиженно выплёвывает. — Фанатки… — Боже, Крис, не начинай. Только не сейчас, — Боян старается побыстрее завязать шнурки, чтобы наконец выйти из дома или всё же хочет убежать от разговора? Но Крис продолжает: — Думаешь, они ещё не догадались? — «ДуМаЕшь оНи еЩë не дОгадАлиСь?» — каверкает Цветичанин. — Крис, мне не важно, догадываются они или уже знают. Я не хочу лишних обсуждений и вопросов. — Например, таких, как «Почему у тебя засосы на шее?» О, или «Кто их тебе поставил?» — Да, именно. Почему у меня на шее… Что? — Боян снова задерживается. Не снимая обуви, он проходит обратно в комнату и будто специально задевает плечом Криса. Но не извиняется. Впрочем, как и всегда. Он смотрится в зеркало и в удивлении произносит: — Твою мать… — когда видит в отражении три заметных сине-бордовых отметины на своей шее. Он проводит по ним кончиками пальцев, а в голове в этот момент ненароком проносятся воспоминания о том, как Крис нежно оставлял эти следы, заставляя его стонать от удовольствия. Ну не ожидал же Цветичанин, что всë это останется на его коже. — У меня единственная рубашка с воротником, и та в стирке, — разочарованно говорит он, поправляя джинсы от того, как снова там становится тесно. — Я могу дать свою, — шутит Крис из-за стены. — Это не смешно. Гуштин делает пару шагов и становится рядом с Бойчи, смотрясь в зеркало. — Да в чëм проблема просто пойти так? — спрашивает он абсолютно размеренным тоном. — Кому какая разница, с кем ты спишь? Боян глядит в зеркало и мысленно соглашается. Он знает, что никто не полезет в его личную жизнь и уж тем более не осудит, если только он сам не позволит. Вздохнув, Цветичанин всë же уступает и поворачивается к Крису, протягивая ему ключи: — Сильно не опаздывай. Не хочу объясняться за это один… — указывает он на свою шею. Крис улыбается и закатывает глаза. Неужели Боян впервые не стал спорить до последнего или, может, это заслуга Криса — что он решил постирать все рубашки Бояна именно сегодня? — Хорошо, — выдыхает Гуштин. Прежде чем уйти, Боян в последний раз целует Криса в губы и покидает дом.