Связь , которая не умирает

Италия. Монте-Изола. Мэри мертва. Пуля пронзила ее бедренную артерию, разорвав плоть и кости, прежде чем погрузиться в ее жизненно важный кровеносный сосуд. Кровь хлынула фонтаном, заливая ее одежду и окружающую землю алым водопадом. Алая жидкость растекалась по пляжу, смешиваясь с дождевой водой, превращаясь в причудливые узоры. Каждая капля была свидетельством насильственной смерти Мэри, каждый след вел к ее безжизненному телу. Вода смывала кровь, но не могла смыть боль и горечь. Она пропитала землю, осквернив некогда мирный остров. Волны разбивались о берег, их монотонный рокот был похож на траурную песнь. Чайки кружили над местом преступления, их крики напоминали стоны скорбящих. Мэри лежала неподвижно, ее глаза остекленели, а рот был приоткрыт в безмолвном крике. Ее тело было всего лишь оболочкой, пустой и безжизненной. Жизненная сила, которая когда-то наполняла ее, исчезла, ее место занял холод смерти. Пуля, оборвавшая ее жизнь, стала символом жестокости и разрушения. Италия, некогда такая прекрасная и безмятежная, теперь была запятнана кровью и горем. Мэри стала еще одной жертвой бессмысленного насилия, а Монте-Изола навсегда будет помнить о трагедии, произошедшей в этот роковой день. Натаниэль сидел в каком-то переулке, отрешённо глядя куда-то вдаль. Он один. Его мать умерла. Человек, который его защищал, умер. На что теперь он способен без нее? Вот так она запросто отдала свою жизнь ради него, если бы не ее паранойя и внимательность, погибли бы они оба. А она загородила его собой. Натаниэль обязан выжить, доказать, что ее смерть была не напрасной.Сидя на холодном и мокром асфальте, Нат делал медленные, но глубокие затяжки. Он даже не чувствовал горечь табака, он вообще ничего не чувствовал. Холод асфальта пробирал до костей, но он не замечал его. Дождь лил стеной, но он не чувствовал его пронизывающей влаги. Все его чувства онемели, оставив после себя лишь пустоту.Одна горячая слеза, не более, скатилась по его щеке и быстро утонула вместе с каплями дождя. Он не плакал. Он не мог плакать. Он был слишком ошеломлен, слишком опустошен, чтобы выразить свою боль. Он думал о своей матери, о ее самоотверженности, о ее любви. Он думал о том, что никогда больше не увидит ее, не услышит ее строгого голоса, не почувствует ее спину за своей спиной. Боль была невыносимой, но он не мог выразить ее. Она сидела глубоко внутри него, разъедая его изнутри. Он чувствовал, как она пожирает его, разрушает его, но он не мог остановить ее.Он сделал еще одну затяжку, пытаясь заглушить боль, но это было бесполезно. Она была сильнее, чем любой наркотик. Она была сильнее его самого.Он сидел там, неподвижно, как статуя, пока дождь смывал его слезы и кровь с асфальта. Он был один, потерянный и сломленный. Ему некуда было идти, нечего делать. Все, что у него было, — это воспоминания о своей матери и боль, которая никогда не исчезнет. Натаниэль прокручивал в своей голове последние слова матери, которые она хрипя пыталась извлечь: «Беги, Абрам, беги. Не останавливайся, слышишь, никогда не стой на месте.» Ее голос был слабым и прерывистым, но ее глаза горели решимостью. «Ври. Ври всем, кому только можно и нельзя. Не говори правду, просто не смей.» Ее слова эхом отдавались в его голове, как набат, предупреждающий об опасности. «Меняй внешность, меняй цвет глаз, волос, истории, имена, местожительства.» Ее голос становился все слабее, но ее слова врезались в его память, как клеймо. «Не доверяй. Доверять просто напросто не-ко-му.» Ее последние слова повисли в воздухе, как тяжелый груз. Натаниэль смотрел, как жизнь покидает глаза его матери, и в его сердце росло жгучее чувство ненависти и решимости. Он должен бежать. Он должен следовать ее последним словам. Он должен выжить. Он никогда никому не будет доверять. Выкинув бычок, Натаниэль пошарил в сумке и извлёк из нее тонкую синюю папку. «Нил Абрам Джостен», — отрешённо прочитал Натаниэль.

***

Кажется, он ошибся. Нет, не так — он блять жестко проебался! «Конечно, я буду помнить все наставления матери, конечно, я буду врать всем и вся, конечно, я буду скрываться ото всех, но блять…» Экси Звуки детской игры эхом отдавались в памяти Натаниэля, словно несбыточная мечта. Он с упоением вспоминал, как тяжесть клюшки отзывалась в его руках, как скрипела обувь по каучуковому покрытию. Картины прошлого оживали перед глазами: он вместе с Рико бежал к воротам, забивая гол, а Жан, словно каменная стена, не пропускал соперников. Маленький Натаниэль запрыгивал на спину Мориямы, и они втроем праздновали свою маленькую победу, такую незначительную для остальных, но бесценную для этой троицы. Но в тот же миг эти нежные воспоминания разбивались о резкий ледяной взгляд Кевина. Натаниэль не мог понять, чем заслужил такую ненависть со стороны Дэя, но догадывался о причинах. Натаниэль был быстрее. Натаниэль был ловчее и проворнее. Натаниэль был лучше Кевина. Кевин всегда стремился задеть, оскорбить, сломать Ната, видя в нем своего злейшего врага. Его бесило, что на выполнение некоторых команд, техник и тактик он тратит так много времени, а этому рыжему мальчишке стоит лишь мельком взглянуть на упражнение, как он тут же выполняет его почти идеально. Натаниэль словно излучал какой-то особый свет, который раздражал и слепил Кевина. Его талант был очевиден, и Кевин не мог этого вынести. Он воспринимал Натаниэля как угрозу своему собственному превосходству и не мог смириться с тем, что кто-то может быть лучше него. И вот в один из таких дней… Натаниэль не хотел вспоминать тот переломный день. Ему было мерзко от самого себя. Ему было… Ему было одиннадцать…

***

— Ну и чего молчишь? — вырвал его из детских воспоминаний мужской голос. — Что?.. — отрешенно сказал Нил. Его взгляд был прикован к зеленоглазому парню, который высокомерно смотрел на него в ответ. — Хаа. — испустил усталый вздох мужчина. — Команда «Лисов» Государственного университета Пальметто. — Нил перевел на него взгляд. — Мы хотим взять тебя к нам в команду. — В который раз он уже это повторяет? — Я отказываюсь. — Мгновенно отрезал Джостен. — Ты даже не дослушал меня. — раздраженно рявкнул тренер этих самых «Лисов». — А что еще тут слушать? Я не вступлю в вашу команду. — Почему? — подал голос Кевин. — Тебе не нравятся экси или что? По твоей игре этого не скажешь. — Нет, не в этом дело. — Тогда в чем? Нил отвел взгляд. Он не хотел говорить Кевину настоящую причину, так как сам Кевин и являлся этой причиной, но тот не отступал. — Мы блять ехали в этот ебучий Милпорт не для того, чтобы ты тут свой характер показывал и в итоге отказал. Ты поедешь с нами в любом случае. Нил вздохнул. Надо было слушать мать. В который раз убеждался в этом он. — И какой это должен быть случай, чтобы я поехал с вами? Кевин посмотрел на него как на идиота. — Дай нам шанс. — Вмешался тренер. — Позволь нам доказать свою ценность. Нил раздирался между рациональностью и отчаянным желанием рискнуть. Мысли о матери и ее предостережениях боролись с зудящей потребностью дать возможность команде «Лисов» доказать свою ценность. Его разум взвешивал за и против, но в сердце пылал пламень решимости. Желание сорваться с места и бежать переполняло его, как бурная река. Каждая клеточка его тела кричала об отказе, умоляя придерживаться безопасного пути. Однако вспышка чего-то еще, более дикого и неугомонного, удерживала его на месте. Это была надежда, что он сможет дать шанс не только Кевину и «Лисам», но и самому себе. В конце концов, вопреки здравому смыслу и здравому рассуждению, он решился. Сердце его стучало так сильно, что, казалось, хочет выпрыгнуть из груди. Пот выступил на лбу, но в его глазах загорелся упрямый огонь решимости. Онемевшими губами он выдавил из себя эти чертовы два слова: — Я попытаюсь. — Блять. Он проебался. Опять.

***

— Отъебись от меня! — Сжав кулак, Нил почувствовал, как костяшки пальцев вонзаются в мягкую плоть носа. Хрящ треснул под его ударом, моментально вызвав острую боль. Глаза Ники расширились от шока, когда из его носа хлынула кровь. Нил смотрел, как алая жидкость стекает по его лицу, окрашивая рубашку в темный красный цвет. Теплая, липкая кровь покрыла его руку. Нил почувствовал ее металлический привкус на губах, когда он облизнулся. Адреналин бурлил в его жилах, заглушая любую жалость или раскаяние. Взгляд Хэммика был полон ненависти и боли. Но Нил не отводил глаз. Он смотрел, как тот хватается за сломанный нос, пытаясь остановить кровотечение. Нил ощущал силу и власть в этот момент. Он сломал этому человеку нос и заставил его истекать кровью. И он знал, что мог бы сделать еще хуже. Но он этого не сделал. Вместо этого он развернулся и ушел, оставив того корчащегося от боли. Он был в этой команде неделю и уже желел о своем решении. Вечно приставучий Хэммик со своими шуточками и едкими комментариями. Ладно бы он просто пиздел, но нет, ему обязательно надо было распускать свои руки. Вот как и сейчас, когда Джостен просто шел с тренировки, тот шлепнул его по заднице, за что и получил сломанный нос. «Заслужил.» — пронеслось в голове у Нила. Аарон бесил меньше, тем что хотя бы не трогал его. Кажется, что этому близнецу было кристаллически похуй на все происходящее вокруг, хотя и от колких комментариев он тоже не отказывался. Кевин… Ох, блять, этот Кевин. Как же он заебал со своим бубнежом — и днем, и ночью, и днем, и ночью. Мало того что ворчал, так еще и гонял Нила по всему корту. Это было ожидаемо, что Нила как «неопытного» игрока будут гонять только так, но знаете, как трудно делать упражнения, которые ты умеешь выполнять идеально? Тем более когда эти самые упражнения были точно такими же, которые он выполнял десять лет назад в Гнезде. А еще Нил понял, какой истеричкой стал Дэй. Он орал по поводу, а если того самого повода не было, то находил его откуда-то и опять орал. Эндрю, второй близнец, еще прозванный как «Монстр». За что непонятно, ведь по мнению Джостена тот не делал ничего из ряда вон выходящего, ну или же пока не делал… О нем было немного информации. Нил успел узнать, что тот пьет какие-то таблетки, из-за чего у него и сносит крышу, носит везде с собой ножи — если ты практически вырос с ножом в руках, то догадаться было не трудно — и бегает за Кевином хвостиком, словно сторожевой пес. Ники, Кевина и близнецов старшекурсники прозвали «Монстрами» или, как еще их изредка называли, «Компания Эндрю». Хах. Забавно. Нил шел по коридору, погруженный в свои мысли, как вдруг кто-то схватил его за руку. Он обернулся и увидел Аарона, который смотрел на него с ухмылкой. — Эй, Джостен, — сказал Аарон. — Нам нужно поговорить. — О чем? — спросил Нил. — О том, что ты сделал с нашим Хэммиком. — Я дал ему то, что он заслужил, — равнодушно ответил Нил. — Возможно, да, — согласился Аарон. — Но он все равно наш кузен. — Мне плевать, — пожал плечами Нил. — Он тронул меня, и я отреагировал. — Ты понимаешь, что так тебя могут выгнать из команды? — сказал Аарон. — Мне все равно. Да и вы выгнать меня не сможете. — Почему это не сможем? Нил посмотрел на Аарона. Он увидел в его глазах проблеск любопытства. И в этот момент Нил понял, что Аарон не такой, каким кажется на первый взгляд. — Потому что, — сказал он, — вам нужен десятый игрок, чтобы выйти на поле и играть с другими командами. — Незаменимых людей нет, Нил, — усмехнувшись сказал Миньярд. — И все же я здесь. — Он не стал дальше продолжать беседу и пошел в общежитие. — «И все же я здесь.» — Повторил голос за спиной Аарона, когда Нил уже ушёл. — Какого он большого мнения о себе. — Рядом с Миньярдом-который-нормальный встал Миньярд-который-не-нормальный. — Надо опустить малыша с небес на землю. — Сказал Эндрю, глядя в точно такое же лицо.

***

Возвращаясь в общагу, Нила никак не хотело покидать плохое предчувствие. Он отогнал от себя эту мысль как какую-то надоедливую мошку. Двери лифта перед ним открылись, пропуская парня внутрь. Он нажал на кнопку третьего этажа, и подъемная машина повезла его вверх. " Наверное, я останусь, пока моей жизни ничего не угрожает. Не угрожает ведь, да? Ну, Ники за угрозу я не считаю, ещё пару-тройку раз ударить — и всё, тот отстанет. Кевина я потерплю, но нет гарантии, что он меня не узнает. Интересно, что за реакция у него тогда будет… Близнецы, по сути, не трогают, если их не трогать. Эндрю уж точно. А вот Аарон любит наколить пыл и так срущейся везде команды.Старшекурсники… Даниэль — обычный капитан, в ней нет ничего стоящего. Она хочет побед и сплочения команды, но что-то у неё это хреново получается, как и команду объединить, так и побеждать. Элисон — типичная блондинка, о нет, она не глупая, далеко не глупая, скорее такая же стерва, как и любая единственная дочь богатеньких родителей. Какого она только забыла в этой команде? Может, из-за Сета? Скорее всего, но и сладкой парочкой их не назовёшь: то ругаются похуже бабок в автобусе, то трахаются как в последний раз. Рене — девушка-загадка, может мило улыбнуться и так же мило пырнуть тебя ножом всё с той же улыбочкой. Видно, тоже нахлебалась дерьма. И Мэтт. Кажется, он парень Уайлдс. Да, точно. Обычный добрый здоровяк, бывший нарик, походу, если судить по шрамам на венах.» Пока Нил думал об каждом Лисе, лифт тем временем привёз его на нужный этаж.

***

Следующие пять дней прошли относительно спокойно. Нила никто не досаждал, что радовало и одновременно настораживало. Даже Ники к нему не лез, хотя все так же посылал недвусмысленные взгляды, таившие в себе возбуждение, желание овладеть и унизить. Сегодня день тоже не предвещал ничего плохого. Как обычно: тренировка утренняя, тренировка дневная и вечерняя. После вечерней тренировки Нил, как всегда, вышел самым последним из душа в пустую раздевалку, никто его не ждал, и это было к лучшему. Капли воды стекали с его мокрой шевелюры, оставляя дорожки на загорелой коже. Нил взглянул в зеркало, проверяя, не отросли ли ярко-рыжие корни. Нет. Затем переодел натренированное тело в растянутую футболку и потертые серые спортивные штаны. Неприятное чувство терзало его разум, с которым он уже успел сродниться. Одинокая фигура вышла на пустую парковку стадиона. Под покровом ночи Нил неспешно направился к общежитию, его шаги эхом раздавались в тишине. Также пустынно и холодно было у него на душе.

***

По приходу в общежитие Нил мечтал лишь об одном — завалиться спать. Сегодня Дэй и Дэн словно сговорились: гоняли всех по полю как одержимые. Ноги гудели, да и все тело ныло. Нил поплелся к комнате, которую они делили вместе с Мэттом и Сетом, не обращая внимания ни на что. А зря. Дверь в комнату «Монстров», которая всегда была закрыта, сегодня оказалась слегка приоткрыта. И в дверном проеме зло сверкнули зеленые глаза. Проходя мимо этой самой двери, Нил внезапно почувствовал, как на него накинулись. Кто-то схватил его за шею и закинул в комнату. Нил не ожидал такого подлого нападения, он так услал что вовсе и не заметил как сзади к нему подкрались. Нил инстинктивно рванулся назад, но было уже поздно. Апонент был намного сильнее его, и он легко затащил Нила в комнату. Джостен извернулся, сумев тем самым разглядеть нападавшего — это был… Кевин? Но почему? Не время об этом думать. Нил вот подвернулась отличная возможность. Возможность укусить Кевина за руку выпала Нилу потому, что тот не ожидал такого сопротивления. Дэй был уверен, что Нил будет дезориентирован, но Нил не собирался сдаваться. Он боролся за свою жизнь, и он был готов на все, чтобы выжить. — Сука! — взревел Кевин и ударил Нила по лицу. Но Нил не сдавался. Он вцепился в руку Кевина зубами и не разжимал челюсти. Кевин бил его, пинал, но Нил не отпускал. Наконец, Кевин не выдержал и отшвырнул Нила в сторону. Тот упал на пол и закашлялся. — Ты больной ублюдок блять, — прошипел Кевин. — Эндрю! Я на такое не подписывался. — Упс, загвоздка, — тут же ответил ему веселый голос. — Иди к Эбби, пусть выпишет тебе укол от бешенства, а то мало ли что. — Миньярд начал медленно подходить к ничего не понимающему Нилу. — Делайте с ним что хотите, главное чтобы он завтра смог пойти на тренировку, — и с этими словами Дэй вышел из комнаты. Эндрю остановился перед Нилом и стал изучать его взглядом, предвкушая веселье. В его руках он крутил нож, лезвие которого блестело в тусклом свете лампы. Нил почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал, догадывался, что Эндрю опасен, и что он не пощадит его, если захочет причинить ему боль. В этом Джостен был уверен. Но Нил не собирался сдаваться. Он посмотрел на Эндрю в ответ, его глаза горели вызовом. — Ну что, кролик, — сказал Эндрю, — поиграем? Нил бросился на Эндрю, пытаясь выбить нож из его рук. Но тот был слишком быстр и ловок. Миньярд приблизился к Джостену, и лезвие ножа коснулось его шеи, прочертив тонкую струйку крови. Нил вздрогнул, но не отступил. — Ты убьешь меня? — с ухмылкой на лице прошептал парень. Эндрю усмехнулся. — Нет, это было бы слишком легко. — Он усилил давление на нож, и кровь потекла сильнее. — Я хочу поиграть с тобой. Десятый номер не успел опомниться, как кто-то со спины ударил его по голове чем-то тяжелым. Нил рухнул на пол, и Эндрю с торжествующим смехом отступил. — Ночь только начинается, кролик. — Он бросил на Нила последний взгляд и пошел к окну, закуривая по пути сигарету.

***

— Хааа, малыш Нил, ну же посмотри на меня. Боль пронзила его тело, когда он получил удар в солнечное сплетение. — Ты решил его добить, Ники? — раздался насмешливый голос сбоку. Ненависть клокотала в его душе, когда он услышал эти слова. — Он там коньки не отбросил? — повторил тот же мерзкий голос. Страх сковал его тело, когда он подумал, что может умереть. — Да вроде дышит, но это не точно, — хрипло рассмеялся Хэммик. — Не молчи, Нил, а то мне станет скучно, — проговорил он, придавая своему голосу грустные нотки. — Ты так и продолжишь молчать? Отчаяние охватило его, когда он понял, что никто не придет ему на помощь. В этой комнате находилось трое человек, не считая самого себя, подумал Нил. Какая разница? Ему все равно было одиноко. — Ну раз так… Чёткий удар в солнечное сплетение заставил его издать нечленораздельный звук. — Эй, ребята, там старшаки уже фильм начали смотреть. — Да блять, опять вы с этим дерьмом возитесь. Резиньяция охватила его, когда он услышал безразличный голос Кевина. — Вот и славно. — В проходе появился высокий зеленоглазый юноша с римской двойкой на левой скуле. — Пойдёмте. — Эх, извиняй малыш Нил, похоже, что мы с тобой сегодня не развлечёмся, ну ничего, в другой раз. — Ой-ёй, Ники, поаккуратней, а то ненароком ещё сломаешь нашего Драгоценного нападающего. И с каждым словом, которое он слышал, боль, ненависть, одиночество и отчаяние разъедали его душу. Они вышли из комнаты, захлопнув за собой дверь. Комната погрузилась в темноту, освещаемая лишь лунным светом, проникающим через большое окно в стене. Нила оставили одного. Боль пронзала его тело, каждая клеточка кричала о пощаде. Он попытался встать, но боль была настолько сильной, что он рухнул на пол. Он лежал на холодном полу, свернувшись в клубок. Боль волнами накатывала на него, заставляя его скулить и извиваться от агонии. Каждое дыхание давалось ему с трудом, и он чувствовал, как сознание медленно покидает его. В темноте он слышал звуки своих мучителей, их смех и голоса, отдаляющиеся по коридору. Он знал, что они оставили его умирать. И в этот момент Нил понял, что он одинок. Совершенно один в этом жестоком мире. Никто не придет ему на помощь, никто не спасет его. Он был обречен. И с этим осознанием боль стала невыносимой. Закрыв глаза, Нил почему-то вспомнил... Рико? Да, точно его, но почему именно сейчас? Это что, намек вселенной, что он поможет? Хах, и каким же интересно образом? Он еле как смог встать: голова кружилась, тело болело, глаз пульсировал, и так до бесконечности можно было перечислять те места, где было больно. Чертыхнувшись и чуть опять не свалившись на пол, Нил побрел на выход из комнаты, как вдруг его взгляд зацепился за телефон. Кажется, он был Кевина... Постойте, Кевина? Может, там сохранились номера Жана или Рико? Да, было глупо надеяться, что тот не удалил их номера из телефонной книжки, ну а вдруг? Надо хотя бы попытаться. Джостен неровной походкой подошел к столу и дрожащими не то ли от волнения, не то от боли руками взял телефон и разблокировал его. Пароля нет, уже повезло. Зайдя в список контактов, Нил вбил в поисковую строку "Рико", но та лишь показала, что ничего не найдено. Оставалась последняя надежда. Он трясущимся пальцем нажал на список заблокированных номеров и... Чудо... По-другому это было никак не назвать: на первой же строчке красовались четыре спасительные буквы "Рико". Нил нервно вздохнул, он оглянулся по сторонам, ища что-то, чем можно было бы записать номер. Черный спиртовой маркер — отлично, просто превосходно! Быстро переписав номер себе на руку, Нил, насколько это было возможно, быстро вышел из этой чертовой комнаты. Похоже, Монстры и старшекурсники собрались в комнате девушек, так как именно оттуда до него доходили обрывки фраз и смеха. Бесшумно открыв дверь, проскользнув в комнату, в которой он когда-то жил, Джостен кинулся к тумбочке, на которой он предварительно поменял замок, да на такой, что простой отмычкой не получилось бы взломать, даже если очень захотеть. Ключ был только у него. Поэтому провернув замочную скважину, он резким рывком достал свою изрядно потрепанную спортивную сумку и кинул в нее несколько вещей, благо их было немного (спасибо матери за столь полезную привычку). Нил уже было так же бесшумно хотел покинуть комнату, как вдруг острая боль снова дала о себе знать. Недолго думая, он заскочил в ванную и достал из навесного шкафчика аптечку, вынул из нее три таблетки обезбола, быстро запил их водой из-под крана, и все-таки на всякий случай прихватив аптечку с собой, бесшумно покинул комнату, а затем и само общежитие.

***

"Ну же, ну. Ответь!" Отчаянный голос эхом разносился в пустоте. Звуки гудков, повторяющиеся вновь и вновь, подобно пыткам, пронзали сердце. Пальцы в бессильной агонии впечатывались в одну и ту же кнопку, задаваясь мучительным вопросом: "Неужели я сбился с цифрами? Неужели я все испортил..." Очередная волна гудков сокрушилась на плечи, словно тяжелый груз, выбивая из легких весь воздух. "Сука!" - вырвался крик, пропитанный болью и отчаянием, каждый слог которого отдавался раскатами грома в замершем оцепенении. Снова и снова палец дрожал на кнопке вызова, не желая отпускать последний лучик надежды. "Пожалуйста, возьми трубку. Пожалуйста..." - шептал голос, умоляющий о спасении. Наконец, оглушительные слова словно хлестнули по лицу: "Да блять, что надо?!" Этот голос, полный раздражения резанул по ушам оглушительным звоном.