Связь , которая не умирает

Будильник зазвонил ровно в пять утра. Не раскрывая глаз, парень рукой шарил по тумбочке. Наконец пальцы нащупали нарушителя тишины. Боковая кнопка выключила ненавистную мелодию. Натянув одеяло и укрываясь им чуть ли не с головой, Натаниэль снова начал проваливаться в мир грёз. Но не тут-то было: будильник снова зазвонил. Скинув одеяло на пол, Нат приподнялся на локтях, сильно жмуря глаза. Проморгавшись пару раз, он все же встал с кровати и, нажав одновременно на две кнопки, ненавистная мелодия наконец затихла. Теперь окончательно. Точнее, до следующего утра. Рыжий покрутил головой из стороны в сторону, разминая затекшую шею. Мда, спать без подушки был не лучший вариант. Встав с кровати, Натаниэль поплелся в ванную, предварительно взяв с собой сменную одежду. Он лишь на пару секунд задержался, глядя на мирно сопящего француза. «Пусть еще поспит». Справив нужду и почистив зубы, Вескински поставил сложенные руки под холодную воду, выплескивая себе на лицо, даже мизерные остатки сна мигом были смыты. Натаниэль помотал головой из стороны в сторону, разбрызгивая маленькие капельки воды по всей раковине. Зеркало тоже попало под мокрую участь. — Твою мать, Жан меня прибьет. — Он начал глазами искать, чем можно было бы вытереть всю воду, которую он разбрызгал. «О, бумажные полотенца, то что нужно». Оторвав сразу несколько штук и сложив их пополам, дабы те были более прочными, Натаниэль начал вытирать воду. Если с раковиной и рядом стоящей тумбочкой было легко, то вот с зеркалом пришлось повозиться. Как назло, разводы оставались после каждого трения. — Блять. — Нат начал тереть еще быстрее. «Вроде нормально». Комкая и кидая бумажку в мусорное ведро, Натаниэль оглядел проделанную собой работу. Подняв взгляд на зеркало чуть выше, он посмотрел на свое отражение. Яркие рыжие волосы. Не просто черные, не кое-как осветленные и даже не коричневые. А рыжие. Как языки пламени, вспыхивающие в солнечных лучах. Они были живыми, словно сами по себе дышали, вбирая в себя энергию и силу. Как у него настоящего. Как у его отца. Темно-синие глаза. Ни карие, ни зеленые, ни серые. А темно-синие. Как глубокое море, таившее в себе тайны и неизведанные глубины. В них было что-то непостижимое, что-то завораживающее, что не давало оторвать от них взгляд. Как у него настоящего. Как у его отца. Лицо. Лицо без синяков и ран. Но на нем были затянувшиеся маленькие, еле заметные шрамы. Они были как штрихи на картине, рассказывающие о прожитой жизни, о преодоленных препятствиях. Кроме явно выделяющегося глубокого шрама на правой скуле. Он не помнил, были ли у его отца раны на лице, но что-то подсказывало, что да, были. Улыбка. Нет, более верно будет сказать оскал. Широкий и пугающий. Таким кого хочешь запугаешь. Точно дикий зверь скалит зубы, прежде чем впиться ими в глотку своей несчастной жертвы. В нем была скрытая угроза, агрессия, которая не давала покоя. Ему казалось, что он стоит и смотрит в свое отражение целую вечность. Последний раз, когда он вот так в открытую смотрел на себя, было в квартире у Мэйсона. Тогда он бежал от шавок отца и наткнулся на этого парня, который, к слову, тоже бежал. Натаниэль легонько провел кончиками пальцев по щеке, потом медленно, царапая ногтями кожу, спустился вниз. На щеке появились три длинные, ярко-красные полоски. Вздохнув полной грудью, он развернулся и направился прочь из ванной. Время будить Жана. Подойдя к кровати друга, Натаниэль увидел, что тот еще спал, что было логично: будильник он отключил, а сам не разбудил. Присев на корточки перед лицом француза, Вескински услышал размерное дыхание, длинные и черные ресницы слегка подрагивали. Нат слегка улыбнулся. — Hé, cher français, il est temps de se lever. — Жан что-то невнятно пробурчал и перевернулся на другой бок. —Je voudrais dormir maintenant, mais nous devons nous entraîner, puis étudier. — Увидев совершенно ноль реакции на свои слова, Натаниэль вздохнув встал с карточек, опираясь руками на колени.– Eh bien, si… Сначала Жан почувствовал лишь легкое прикосновение прохлады, будто кто-то легонько подул на него холодным воздухом. Но мгновение спустя — бах! — и миллион ледяных иголок града обрушились на его еще теплое тело, словно злой волшебник взмахнул своей ледяной палочкой. Холодные капли, пронизывающие, как тысячи маленьких иголочек, мигом впились в футболку, проникая на кожу, а то и вообще под кожу, оставляя за собой ледяной след. Моро вскочил так резко, что на несколько секунд мир перед глазами погрузился в темноту, а потом словно взрыв ярких красок, поплыли цветные круги. Пару раз быстро проморгавшись, Жан вернул себе зрение. Первым, что он увидел, было доверчивое, усыпанное веснушками лицо, которое нависало над ним с самым невинным выражением. Из уголка губ, как ручеек, текла маленькая струйка воды. Рыжий, смутившись, быстро вытер ее тыльной стороной ладони. И вот тут Моро стало понятно, как именно его «разбудили». В воздухе еще висели капли града, а он уже чувствовал, как ледяная дрожь пробегает по всему телу. «Ну, ты и молодец, рыжий!», — подумал он, сдерживая злость. — Tu es enfin réveillé. Bonjour chignon mignon. —Пропел Натаниэль и резко отскочил от кровати третьего, Жан хотел ухватиться за край футболки этого надоедливого создания, но тот оказался куда проворнее и быстрей. — Веснински твою мать, что за хуйню ты выкинул. —Недовольно бурчал Моро неотрывно следя за рыжей проблемой дабы тот еще чего-нибудь не выкинул. — Французик у тебя на всё про всё осталось менее двадцати минут, давай иди мой своё прелестное личико, а иначе на завтрак не успеем. — Совершенно не обращая внимания на бубнеж старшего пролепетал Натаниэль. Жан вздохнул покачав головой. — Mon mal de tête. — Но всё же послушав совет встал и побрёл в ванную. Натаниэль тем временем застилил свою кровать сверху мокрой стороной наверх кладя одеяло Моро.

***

На корте царила атмосфера полусонного ожидания. Большая часть Воронов уже лениво разминалась, словно просыпаясь после долгого сна. Но все, несмотря на сонливость, выполняли движения, заданные тренером и заученные давным-давно. Кто-то крутил головой, с хрустом поворачивая шею. Кто-то зевал, широко раскрывая рот, показывая ряд белых зубов. Другие сонно моргали, будто пытаясь стряхнуть остатки сна с глаз. Конечно, были и те, кто с легкостью выполнял упражнения, ведь вчера они не захотели или же побоялись сделать себе мини-выходной и отдохнуть, проведя прошлый день по старому графику. Один из Воронов, высокий и широкоплечий, растягивал спину, поскрипывая позвонками. Рядом с ним молодой парень, скорее всего его напарник с веснушками на носу, пытался сделать глубокий вдох, но зевал так сильно, что упал на корточки, склонив голову на колени. Но все они были Воронами, и в их глазах была искра спортивного азарта, которая вот-вот должна была вспыхнуть ярким пламенем. — Ils ont même l'air à la maison confortable. — Протянул Натаниэль, зажимая одну руку изгибом локтя, отводя ее в сторону. — Ils ont profité de la journée d'hier. — Жан повторил упражнение за младшим. Буквально минут через пять на разминку пришла остальная часть команды. Спустя немного времени к команде присоединились капитан и тренер. Сначала Вороны, услышав их голоса, сразу же построились по своим номерам. Натаниэль уловил нотки раздражения в голосах обоих. Тетсуи что-то недовольно шипел на племянника, Рико лишь со всей силы сжимал губы. Веснински мог с точностью сказать, что Рико явно хотел ответить своему дорогому дядюшке, но по какой-то причине сдерживал себя. Капитан, выходя на поле, угрюмым взглядом окинул сокомандников, те невольно съежились. Морияма, цокнув, закатил глаза, вставая рядом с Жаном. Рядом. Он не оставил пустой промежуток между ними для второго номера, а встал с Моро бок о бок. Француз в удивлении распахнул свои глаза, его брови поползли наверх. Где-то с краю послышались вздохи удивления и тихое «что… ого… ахуеть». Капитан, как могло показаться, не обращал внимания на удивление своих подопечных, лишь с безразличием смотрел куда-то в никуда перед собой, но рыжеволосый заметил, как у Рико нервно дергался уголок губы. Нат плавно перегнулся через Жана, легонько касаясь защитной формы первого номера, быстро проводя кончиками пальцев по боку японца, тот на мгновение открыл рот, судорожно вздохнув. Глаза привычно прищурились, и он медленно перевел взгляд на четвертого номера, слегка опрокидывая голову назад, дабы встретиться с блестящими синими глазами. «Это было сильно, Ри» — одними губами прошептал Натаниэль, но Рико понял, что сказал его нападающий, судя по тому, как уголки губ медленно поползли вверх. — Восемь кругов вокруг поля, бегом! — Крикнул Тетсуи со своего места. Первый номер выпрямился, разворачиваясь боком, начиная плавно бежать. Остальные последовали за ним. А вот и первая расплата за вчерашний выходной.

***

Вороны еле как плелись в раздевалки. Утренняя тренировка прошла жестоко, и это мягко сказано. Тренер сегодня как с катушек слетел, удвоив все их обычные упражнения почти в два раза! Приседания вместо пятидесяти — восемьдесят, отжимания вместо тридцати — семьдесят. Ещё и так по полю гонял и придирался ко всему, к чему только можно и нельзя, а где нельзя находил и все равно придирался. — Я не пойду сегодня в колледж. — Хныкал двадцатый номер, стягивая с себя защитную экипировку. — Только попробуй. — Строго ответил ему Жан, заправляя свои мокрые от пота волосы назад. — Злой француз! — Моро на эту реплику повернулся к двадцатому, вопросительно выгнув бровь. Парень сначала посмотрел на него, потом бросил быстрый взгляд на рыжую макушку. — Нати может тебя так называть, а нам нельзя? Да и тем более тебе это очень подходит. — В раздевалке раздались смешки, а кто-то даже кинул слова подтверждения. Жан устало вздохнул, беря полотенце и идя в душ. — Называйте, если вам так будет легче. — Буркнул на ходу Моро. Натаниэль не обратил внимания на такое сокращение своего имени, уже привык. Его и до этого так назвали, но это были только несколько человек, а тут почти разом вся команда. Нет, это было неприятно, скорее, это было непривычно. Веснински закинул своё чёрное полотенце себе на плечо, идя в душевую. Наверное, в этом он немного завидовал Лисам, ведь у тех были кабинки, что можно считать роскошью. В Воронах же не было даже перегородок, просто чёрная кафельная плитка, водостоки и двенадцать душей. Повесив полотенце на крючок рядом с собой, парень крутил краны, настраивая для себя более оптимальную температуру. Провозившись с ними менее чем минуту, он наконец почувствовал удовлетворение, опрокидывая голову назад и позволяя каплям воды смыть пот, увы, но не усталость, так как день только начинается. Натаниэль потянулся к небольшой полочке, на которой были общие шампунь, гель для душа и мочалка. Не хочешь пользоваться общим — покупай своё, благо деньги на карманные расходы им, как ни странно, выделяли. Насколько Нат понял по рассказам старших, выделять деньги стали относительно недавно, но жаловаться на это было грех, ведь ещё каких-то пару лет назад Воронов не выпускали даже на улицу. «Смена власти приносит за собой новые правила», — подумал рыжеволосый, беря в руки баночку с шампунем, общим шампунем. Жан всё говорил и говорил, что надо купить всё своё, и это не столь расточительная трата, и с ним была согласна половина команды, другая половина хрен на всё это клала, тратя деньги на что-то более нужное по их мнению, и Натаниэль был с ними отчасти согласен. Выдавливая шампунь себе на раскрытую ладонь… Не выдавливался. Надавив с силой ещё пару раз, результат оказался тем же — пусто. «Блять, закончился. Ну ладно, гелем помою, какая разница». Нат поставил пустой флакон на место — пусть для другого это тоже будет приятный сюрприз — и уже было потянул свои ручонки до геля, как почувствовал, что его кто-то чем-то легонько ударил в плечо. Натаниэль, повернув голову, уставился на протянутый ему флакончик шампуня и только потом посмотрел на того, кто подал ему этот самый шампунь. Кадык нервно дёрнулся вверх-вниз, с губ сорвался тихий стон, то ли неожиданности, то ли наслаждения. И когда Рико Морияма появился рядом с ним? Или это наоборот Натаниэль не заметил, как встал рядом с ним? Рыжий как заворожённый глядел на азиата, рассматривая его и подмечая каждую деталь, каждую каплю. Капли воды, словно сверкающие бриллианты, струились по его телу, соединяясь и превращаясь в более крупные, тяжелые капли. Одна, особенно большая, стекала с острых ключиц, медленно и неумолимо прокладывая себе путь к его крепкой, мускулистой груди. Его грудь, бледная и на ощупь скорее всего гладкая, словно мрамор, отливала перламутровым блеском. Соски, нежно-розовые и упругие, выступали, как драгоценные камешки, обрамленные ореолами более темного оттенка. Встречаясь с другой каплей, она ускоряла свой бег, сливаясь с ней в единый, непрерывный поток. Широкая капля скользила по рельефному торсу, обвивая каждый кубик пресса, словно нежный шелк. На мгновение она задержалась на крепких бедрах, прежде чем с оглушительным звуком рухнуть вниз, разбиваясь о холодную кафельную плитку. — Ниэль, я бы с удовольствием остался так стоять пред тобой хоть целую вечность, но время поджимает. — Наклоняясь ближе к веснушчатому лицу, горячо прошептал Морияма. Натаниэль, казалось, не слушал его вовсе, сосредоточив свой взгляд на более интересном зрелище. Шея, грудь, руки и пальцы, торс, бёдра и член. Он как ошпаренный вынырнул из потока своих воспоминаний, подпрыгивая на месте и чуть не визжа от неожиданности, когда холодная вода градом обрушилась на его разгорячённое тело. Быстро прильнув к крану и закрыв холодную воду, Нат глубоко вздохнул, зубы слегка бились друг об друга. Брови нахмурившись, парень резко повернулся к тому, кто это сделал. — Ох, не смотри на меня так. — Улыбаясь, пролепетал Рико. — Держи. Потом поставишь в мой шкафчик, пароль тот же. — Повязывая полотенце вокруг бёдер, сказал Морияма. «Чтоб ты подскользнулся», — мысленно бросил ему в след Веснински. Но Рико был прав: времени оставалось не так много, поэтому, быстро выдавив небольшое количество шампуня себе на ладонь, парень начал быстро втирать его в волосы.

***

Натаниэль уже двести раз успел пожалеть, что выбрал этот гребанный китайский. Язык ему в принципе нравился, да и запоминал он все иероглифы на ура. Писать эти странные закорючки ему тоже нравилось: вот казалось бы, один и тот же иероглиф, но добавь сверху небольшую чёрточку — и это будет совершенно другое слово, а то и гляди, целое предложение. Вот написал он раз слово «управлять», ну как ему казалось, но забыв дописать одну единственную чёрточку сверху, у него получилось слово «плавить». Кошмар да и только! А эти тоны, вот зачем они нужны? Сказал чуть грубее — и всё, вместо «Здравствуйте», получается «Пошёл нахуй». Ну да ладно, это тоже всё фигня, иероглифы можно и получить получше, благо память позволяла, тоны подкорректировать, но вот дотошного препода он никак не исправит. — Веснински, опять не понятно о чем думаешь? — Натаниэль медленно моргнул, отрываясь от созерцания облаков и переводя взгляд на мистера Чжао. Мистер Чжао Бао был сухим стариком, на вид лет ста: лысая голова, узкие глаза, на которых было не так много ресниц, бровей у него, кажется, тоже не было, весь в морщинах. Короче говоря, старый и вредный китайский дед. Может из-за того, что мистер Чжао и сам был коренным китайцем старой закалки, он и требовал от студентов идеала в произношении и не только, а может он просто и на самом деле был вредным старикашкой. — Повтори, что я сейчас сказал. — Нат вздохнул, вставая из-за парты. — rénshēng de yìyì bù shì huó dé chángjiǔ, érshì huó dé shēnkè. — Даже когда он был погружен в свои мысли, он всё равно слушал то, что происходит вокруг. Еще одна привычка, доставшаяся ему от матери. Мистер Чжао смерил его каким-то непонятным взглядом, а после продолжил свой рассказ на китайском. Натаниэль сел за парту, поворачивая голову к окну. Неожиданно, словно из ниоткуда, к окну прилетел маленький воробушек. Он был размером с ладонь, с пухлыми боками и коротким хвостиком. Черные глазки-бусинки блестели на солнце, словно два черных алмаза, отражая всю окружающую красоту. Он сел на подоконник, осторожно перебирая лапками, словно танцуя на тонкой грани между небом и землей. На стекле ползала зеленая гусеница, медленно и уверенно продвигаясь вперед. Воробей склонил голову на бок, словно размышляя, и пару раз открыл свой желтый клювик, как будто пытался уловить запах добычи. Он подпрыгнул ближе к стеклу, с нескрываемым аппетитом взглянув на гусеницу. В один момент он ухватил ее своим клювом, повернув голову и быстро проглотив целиком. Удовлетворенный уловом, воробей еще пару раз постучал клювом по стеклу, как будто прощаясь. Затем, взлетел в небо, стараясь слиться с небесной синевой, и исчез из вида. — wǒ xīwàng nǐ xǐhuān tā xiǎoniǎo. —Пошептал парень, глядя в след улетающей птице. Резкий звон оборвал скучный и безэмоциональный монолог преподавателя. Студенты быстро оживились, собирая свои вещи: кто в рюкзаки, кто в сумки. Натаниэль последовал их примеру, пихая учебники с тетрадями в свой черный рюкзак с принтом черной вороны на темно-красном круге. На крыльях птицы был его игровой номер с его инициалами «N.A.W». — Домашнее задание: написать сочинение на тему «Смысл жизни». На следующем занятии выборочно спрошу нескольких человек. Что-то подсказывало Натаниэлю, что он войдет в список этих самых выборочных человек. Что ж, придется писать сочинение, а как не хочется.

***

Раздевалка погружалась в полумрак, словно затягивалась в бархатную ткань ночи. Черные кафельные стены, отражая тусклый свет красной ленты, казались бесконечными, словно глубокие пропасти, готовые поглотить все окружающее. Темный пол, сливаясь с ними, усиливал это впечатление, создавая иллюзию бездны, из которой не видно выхода. Единственным источником света была красная светодиодная лента, проходящая по краю потолка, словно тонкая ниточка крови, протянутая по черному небу. Ее яркий свет, напоминающий раскаленный металл, падал на лица команды, затемняя их черты, превращая в призрачные силуэты. В этом красном свете лица казались нереальными, словно вырезанные из бархата, с мягкими, размытыми контурами. От яркой ленты на стены и пол падали причудливые тени, то растягиваясь в длинные теневые нити, словно невидимые паутинки, то скручиваясь в странные формы, как будто в раздевалке танцуют невидимые призраки. Эти тени были живыми, изменчивыми, то напоминая уродливых монстров, то превращаясь в призрачные силуэты людей, застывших в таинственных позах. В этой атмосфере полумрака, красного света и причудливых теней раздевалка становилась не просто местом для переодевания, а некой загадочной и неприветливой реальностью, где грани между фантазией и действительностью размывались, и каждый мог увидеть в тенях что-то свое, необычное и завораживающее. Все игроки решили задержаться в раздевалке. Все, кроме первого, третьего и четвертого номера. — Я же не один заметил, что с приходом этого рыжего, обстановка… м-м-м. Немного изменилась? — нарушил молчание чей-то голос. — Немного — это еще мягко сказано, — вторил ему другой голос. — Начали обсуждать без нас? — дверь медленно распахнулась, и в мужскую раздевалку зашли три невысокие фигурки. — Епт твою Бога мать, напугали. — Бля, девчонки, а вдруг мы тут голые стоим? Одна из девиц со вздохом закатила глаза. — Да что мы там не видели? — Могу поспорить, — возразил один из парней. — Так, блять, мы не для этого здесь собрались, — разводя руками между парнем и девушкой, тем самым останавливая их перепалку. — И то верно. — Ну, так вот. С приходом этого Натаниэля Гнездо поменялось. Появился непонятно как, непонятно откуда, но сразу же был принят в команду и в основной состав. Даже несмотря на то, что ему семнадцать, поступил в колледж. Капитан на нас почти не срывается, а если и начинает, то стоит этому рыжему на него посмотреть или еще лучше прикоснуться, сразу же остывает. Тренер своей ебучей тростью нас не так пиздит. — Он стал заменять телесное наказание на более сильные нагрузки, — раздался щелчок пальцев. — Точно, — согласились остальные. — Так к чему вы все клоните? — все взгляды были направлены на парня, тот съежился под таким вниманием к своей персоне. — Мы это к тому, — начала объяснять девушка, — что когда рядом Натаниэль, все становится намного спокойнее, даже если рядом с ним Рико. Взять хоть случай из столовой или когда Нати предложил всей командой посмотреть фильм, все тут же согласились. Да, не спорю, возможно, кто-то и правда хочет более сплоченную команду, а возможно, некоторые побоялись, что если они не придут, капитан потом их отругает, или чего хуже… — она пару раз кашлянула в кулак. — Мы смотрели фантастический триллер. Но Рико ненавидит фантастику. И я думаю, что… — Рико втюрился в Натаниэля?! — кричавшему тут же закрыли рот рукой. — Тише, идиот, а если он услышит?! — Я думал, что Морияма не способен на такое чувство, как л-любовь… Но отрицать не буду, что с появлением четверки стало жить немного легче… В раздевалке воцарилась тишина, одна единственная мысль летала в воздухе, и каждый понимал, какая. Только вот произнести ее вслух не решался никто. Если сказать это напрямую, то придется принять тот факт, что… — Пока Нати в хороших отношениях с Рико, у нас есть шанс на более-менее нормальную и спокойную жизнь в гнезде. «Возможно даже получше узнать капитана, стать не только игроками на поле, но и товарищами. А еще лучше друзьями…» Это вслух не произнес никто, слишком нереально бы звучали эти слова, слишком много надежды, слишком большое желание, слишком невыполнимая цель, слишком неосуществимая мечта. Но чем черт не шутит? Особенно когда этот черт с ярко-рыжими волосами, темно-синими глазами и с россыпью веснушек на всем лице и теле.

***

— Апчхи! — парень, шмыгнув носом, продолжил писать сочинение. «Вспоминают что ли кто?» — подумал он, аккуратно выводя еще один иероглиф. — Будь здоров, — сказал ему первый номер, смотря матч «Техасцев», с которыми у них должна быть игра через три недели, и записывая все плюсы и минусы игры команды в клетчатый блокнот. — Спасибо, — не отрываясь от домашнего задания, поблагодарил его парень. — Кто заболел?! — дверь из ванной комнаты с хлопком открылась, и оттуда выбежал раздраженный Жан. — Ниэль, ты что ли? Рыжеволосый вздохнул, поворачиваясь на стуле лицом к Моро. Ему дадут доделать домашнее задание или как? — Да, я просто чихнул, Жан, всё со мной в порядке. — Твое «я в порядке» может означать все что угодно, от «я слегка порезал палец» до «мне оторвало ногу», — бубнил француз, садясь рядом с Рико. — Смотри мне, заболеешь на осенний банкет, я тебе по жопе надаю… Eh bien, ou pas moi, mais un beau japonais. — Морияма, выгнув бровь, посмотрел на Моро, лишь краем глаза замечая, как у Ната покраснели щеки. — Что еще за осенний банкет? — быстро разворачиваясь назад к своим каракулям, хрипло выдавил Натаниэль. Рико с Жаном переглянулись. — Ты ему не рассказал? — Я думал, что ты его уже оповестил. — Француз покачал головой. — Осенний банкет — мероприятие, где собираются все тринадцать команд первого дивизиона, чтобы поздравить тех, кто проходит дальше в зимний и весенний чемпионат. А также это последняя возможность повеселиться тем, кто дальше не проходит. — О, отлично, я не пойду… — Обязаны быть все, — строго сказал Морияма, недовольно глядя на Веснински. Тот жалобно застонал, опуская голову на стол. — Так же одеться надо прилично, понимаешь, Тыковка? — встрял в разговор француз. — Твои джинсы с футболками сотого размера не подойдут. Нужен деловой костюм, — задумчиво протянул Жан. — У меня нет костюма, всё, я не иду, — поднимая голову с довольным выражением лица, сказал Нат. — Значит, завтра же идем по магазинам, — парировал Рико. Рыжая макушка со стуком упала на стол. — Синяк набьешь. Дописывай и иди к нам. — Натаниэль, взяв в руки шариковую ручку, начал дописывать свое сочинение. Когда последнее предложение было закончено, Нат прочитал его еще раз, проверяя на ошибки: 「生命的意義不在於长生不老，而在於帶著美好和快樂生活 Убедившись, что он не пропустил ни одной черточки, парень встал из-за стола, задвинув под него стул, и направился к своей кровати, на которой сидели старшие. Плюхнувшись рядом с Рико, он положил свою голову ему на плечо. Японец моментально запустил свои пальцы в рыжие кудри, массируя кожу головы. Натаниэль довольно зажмурил глаза, того гляди и замурчит. — Закончил? — Да-а, — не открывая глаз, ответил Веснински. — Если старый китаец не поставит мне высший балл, то я его на сашими пущу. — Фу, Ниэль, так японскую кухню еще не оскорбляли, — младшие тихо рассеялись. Натаниэль раскрыл глаза, в его голову ненароком влезла мысль, что все идет хорошо, даже слишком.

*****

В кабинете висела такая гнетущая тишина, что казалось, ее можно было разрезать ножом, а если бы у тебя хватило смелости, то и голыми руками. Люди, стоявшие перед своим господином, замерли, словно окаменевшие статуи, даже не смея дышать, чтобы не навлечь на себя гнев могущественного лорда. Глава клана Морияма, Ичиро, в который раз перечитывал договор, который он собственноручно подписал. Подписал, блять, сраный договор, который был ему не выгоден с какой стороны на него не глянь. Отдавать 90% своего дохода немецкой мафии! Мало того, что процент был считай в два раза больше положенного, так ещё и вклад в этот проект был полностью от Морияма, немцы же ни копейки не вложили. И он, как идиот, взял и поставил свою печать. Благо хоть свою личную, а не всего клана. И теперь был обязан идти на такие траты, а всё из-за того, что переводчика с немецкого на английский подкупили. — Ебанные предатели! —Зло зашипел Ичиро, откидывая бумажку в сторону и потирая виски. "В идеале? Французский, Немецкий, Итальян..." — Японца словно осенило. — Натаниэль — "Точно, он же говорил, что знает в идеале эти языки". Губы Ичиро растянулись в хищной улыбке, такой, что стоявшие склонили голову ещё ниже. Морияма махнул им рукой, дабы те шли прочь отсюда. Подчиненные, не став медлить, мигом скрылись за дверью. Ичиро потянулся до коньяка, наливая янтарную жидкость в стакан. Да, он сказал, что Натаниэль станет его правой рукой, но это было не больше, чем формальность, или, правильнее будет сказать, иллюзия, дабы отвести подозрения от своей настоящей правой руки. Тот, по определенным причинам, находился далеко, выполняя другое поручение от Ичиро. "Тебя так не хватает, моя сакура..." - думал Морияма, делая глоток обжигающего алкоголя. Взяв свой телефон в руку и быстро найдя нужный контакт, он нажал на кнопку вызова. Через два коротких гудка трубку взяли. — Да, господин? — На следующую встречу с немцами я возьму с собой Натаниэля Веснински. На том конце провода повисло секундное молчание, а потом раздалось краткое: — Я поняла вас, господин.