Связь , которая не умирает

Япония встретила его, словно вспышка фейерверка, взрывающаяся в тишине. Оглушительный концерт цикад, похожий на оркестр из тысяч крошечных трубачей, заполнил все пространство. Казалось, что сам воздух вибрирует от их неумолимой мелодии, от их безудержного стремления к жизни, к пению под палящим солнцем. Но эта какофония не была агрессивной, она была живой, наполненной ароматом свежести и сладкой меланхолии. Воздух пах влажной землей, пропитанной дождем, и цветочным духом сакуры, чьи нежно-розовые лепестки, словно розовые снежинки, падали на мокрый асфальт. Они усыпали его, как маленькие звездочки, создавая на его поверхности нежный, трепетный узор. Асфальт, словно холст художника, отражал всю эту яркую палитру: синий небесный свод, зелень деревьев, розовую дымку сакуры, блеск мокрых листьев. Он словно впитал в себя все краски жизни, смерти и возрождения, что окружали его, и теперь сам стал художественным произведением, немой историей о красоте и эфемерности мира. Прошло так много времени… Последний раз он видел Японию в шестилетнем возрасте, тогда мир казался ему огромным и волшебным, а сакура пахла сладким медом. С тех пор он уехал и не возвращался. Теперь же он стоял на земле своих предков, и сердце его сжималось от грусти. Его отца, властного главу преступной группировки, поразил рак. Безжалостная болезнь не делала исключений даже для тех, кто жил по своим законам. Отец, чувствуя свою скорую кончину, решил позаботиться о будущем своего старшего сына. Ему было уже двадцать три, и он не торопился с выбором жены. «Заботливый» отец решил взять ситуацию в свои руки, и подбор невесты стал его последним желанием. Он видел в этой невесте не только жену для своего сына, но и наследницу империи, которую он строил всю жизнь. Но Ичиро не хотел этой невесты, он хотел жить свою собственную жизнь, а не быть пешкой в отцовской игре. Воздух был пропитан запахом сакуры, ее лепестки падали на асфальт, словно розовые снежинки. Но для него эта красота казалась тусклой. Он понимал, что его жизнь теперь тесно переплелась с жизнью отца, и от него зависит судьба не только его семьи, но и целой империи. Он был готов принять этот тяжелый груз, но в глубине души Ичиро ясно желал, что он сможет выйти из этой игры с достоинством и сохранить свою собственную жизнь. Сохранить свой выбор и свое мнение. Но, увы, пока действующий глава клана жив ну или хотя бы не отдал бразды правления в руки своего наследника, Ичиро должен подчиняться, должен выполнять. Даже через силу, даже через «не хочу». «Надеюсь, до следующего перелета ты не доживешь». Оставаться в Японии они планировали четыре дня: первый день на отдых после долгого перелета и подготовки к встрече с невестой и ее семьей, второй день — сама встреча, третий… Ичиро и сам не знал, что Кенго планировал делать здесь третий, а затем и четвертый день. «Наверное, сыграть свадьбу и нарожать детей». Улыбка так и хотела вырваться наружу, но он не позволил этому случиться — надо держать лицо, тем более перед отцом. «Тайота» плавно припарковалась у отеля «Булгари», но из машины никто не спешил выходить. Ичиро скучающе смотрел в окно, подперев рукой подбородок. Маленький, нежно-розовый лепесток сакуры прилип к стеклу. — Семья Като очень влиятельная в Японии. Союз с их старшей дочерью Харуми Като будет выгоден для обеих сторон. — Ичиро медленно кивнул, отпихивая раздражение на задний план. Выгода в том, выгода в сем. Будущий лорд и не против извлекать выгоду из всего, чего только можно, но только не тогда, когда речь заходит о любви. Тут Ичиро был готов рвать и метать в душе, конечно, он так и делал, но снаружи не показывал своих истинных эмоций, не перед отцом. Оставалось только таить надежду на скорую, очень скорую кончину нынешнего лорда. — Да, я понял вас, отец, — сказал Ичиро, открывая дверь «Тайоты» и выходя под холодный дождь. Он шагнул в лобби отеля, словно окунаясь в тихую гавань после долгого морского путешествия. Воздух пах лавандой и чайными листьями, а с высоких потолков спускались изящные светильники в виде лотосов. Стены были украшены картинами с изображением японских садов, в которых словно таились тайны и красота древней культуры. Пройдя мимо стойки с изящно сложенными салфетками в виде лебедей, он оказался на ресепшене. Девушка, одетая в яркое кимоно с вышивкой из сакуры, не сразу заметила его. Она была погружена в считывание иероглифов на тонком пергаментном свитке, касаясь их тонкой кистью, словно рисуя красками небесной лазури. — Youkoso. , — произнесла она, вскинув на него темно-карие глаза, сияющие добротой и умиротворением. Ее голос был спокоен и мелодичен, словно шелест весеннего ветра в бамбуковой роще. — Ana tano heya ha junbi ga de ki tei masu. Koko ni kagi ga ari masu. — она улыбнулась, вручая ему небольшой ключ с тонкой выгравированной сакурой. Он взял его, словно не холодный металл, а нежный цветок, согревающий душу. — Arigatou, — ответил Ичиро, чувствуя, как в его груди рассыпается теплый свет благодарности. Он прошел в лифт, наблюдая, как на его дверях меняются иероглифы, отражая его путешествие к спокойствию и красоте. Двери лифта распахнулись, везя Морияму на десятый этаж. Дверь номера, выкрашенная в глубокий, словно чернила, синий цвет, была украшена тонкой, изящной резьбой, изображающей ветку сакуры с нежными розовыми лепестками. Над ней красовалась лаконичная табличка с иероглифами, означающими «Номер 101». Сама комната была пропитана духом японской традиции. Пол был покрыт мягким, светло-коричневым татами, на котором лежали шелковые подушки и тонкие футоны. Стены были украшены традиционными картинами с изображением гор, бамбука и кипарисов, а воздух наполнял приятный аромат чайных листьев и дерева. В центре комнаты стоял низкий столик с чайным набором, а рядом с ним находилась миниатюрная ваза с несколькими живыми цветами сакуры. Окно было убрано в тонкие бамбуковые жалюзи, которые пропускали в комнату мягкий, рассеянный свет уличных фонарей и огней ночного Токио. Все в этом номере дышало спокоем, красотой и гармонией, отражая дух японской культуры. «Прямо Япония в ее лучших традициях», — хмыкнул про себя Ичиро, снимая черный смокинг и вешая его на спинку стула. Мужчина не торопясь подошел поближе к окну, наблюдая за жизнью за стеклом.

***

Ичиро, словно сошедший со страниц японской легенды, был облачен в черный костюм, ткань которого переливалась мягким блеском, словно черное озеро под лунным светом. Пиджак был сшит по фигуре, подчеркивая широкие плечи и стройную талию. Белая рубашка с острым воротником была застегнута на все пуговицы, как и тонкий черный галстук с нежным узором из бамбуковых стеблей. Черные брюки сидели на нем идеально, подчеркивая стройность ног. На ногах блестели черные туфли из лаковой кожи, идеально сочетающиеся с его строгим образом. В его руках был белоснежный букет роз, словно сотканный из снега и лунного света. Цветы были прекрасны, но не излучали никакого аромата. Их безупречная красота была лишена жизненного дыхания, словно застывшее во времени видение. Этот букет был похож на Ичиро — идеальный, строгий, не лишенный красоты, но и не свободный от некой холодной отстраненности. Черные глаза с легким прищуром смотрели на дверь перед собой. Одного легкого прикосновения хватит, чтобы открыть на вид тяжелую дверь, и за ней уже сидит девушка в ожидании его. Нынешних глав обоих кланов с ними не будет, что было Ичиро на руку. Морияма поудобнее взял пышный букет, толкая дверь перед собой. Зайдя в комнату, он оценил интерьер. Комната была окутана ярким солнечным светом, проникающим сквозь широкое окно. Лучи танцевали на стенках, оставляя за собой искрящиеся дорожки золота. В воздухе витал легкий, успокаивающий аромат зеленого чая с жасмином, чьи тонкие нотки придавали ему нежность и утонченность. Из невидимого источника струилась легкая мелодия, похожая на шелест ветра в бамбуковой роще. Она была спокойной и умиротворяющей, словно приглашая к разговору и расслаблению. Все в этой комнате было пронизано чувством комфорта и красоты, словно оно было создано специально для этого первого свидания. Казалось, что даже солнечный свет и аромат чая слились в гармонии, чтобы создать идеальный фон для того, чтобы сердца начали биение в такт. Ичиро, ощущая на себе чей-то взгляд, перестал рассматривать обстановку вокруг, медленно переводя взгляд на сидевшую в комнате девушку. Каково же было его удивление, когда он увидел, что на него уставились две пары глаз. Двойняшки. Двойняшки, словно вылепленные из одного куска нежной глины, были удивительно похожи. У обоих была кожа цвета теплого оливка, словно отполированного солнцем, и пухлые, нежно-розовые губы, которые казались готовыми к поцелую. Глаза у них были темно-карие, словно два глубоких озера, но в них скрывалась разница. У девушки глаза были спокойные и мягкие, отражающие тихую красоту японской природы. В них таилась тайна и нежность, словно в лепестках цветущей сакуры. А вот у парня... У парня глаза горели ярким огнем, словно звезды на ночном небе. В них была страсть и неутолимая жажда жизни, словно в пламени восходящего солнца. Он был как будто оживший воин из старых легенд, готовый к любым испытаниям. Несмотря на сходство, их глаза рассказывали разные истории. Она была нежной и чувствительной, он же — страстным и непокорным. И вместе они создавали гармоничный дуэт, словно две стороны одной монеты. И как же Ичиро захотел заполучить эту страсть, эту непокорность себе. Запереть где-то глубоко в сердце, а лучше держать рядом, в каком-то тайном уголочке, где до этой непокорности не сможет добраться никто. Чтобы только он был хозяином и владельцем этой страсти. — А... Господин Ичиро Морияма? — скромно спросила девушка, заправляя прядь волос за ухо. Ичиро быстро моргнул, сгоняя с себя пелену. — Да, я, а вы, должно быть, госпожа Харуми Като. Приятно познакомиться. — Морияма подошел поближе к девушке, вручая в руки букет роз. Та сдержанно улыбнулась, но букет не приняла. "Неужели..." — У моей сестры уже есть избранник, поэтому этот букет можешь з... — Парень положил свои руки на плечи сестры, легонько сжав их. — Харуки! — Возмущенно крикнула старшая Като. — Будь вежливее. — Она слабо ударила Харуки по руке, тот замолчал, но продолжил недобро глядеть на Ичиро. "Харуки... Весеннее дерево... Сакура". — Ох, извините его, пожалуйста. Мой младший брат очень за меня переживает. — Ничего. Я всё понимаю. — О, Ичиро понимал, ещё как понимал желание защищать своих старших, в его случае — младшего. Совсем недавно ему удалось договориться с Тетсуи, дабы дорогой дядюшка не трогал Рико. По лицу Тетсуи явно было видно, что он не желает исполнять приказ ещё НЕ лорда, но дядя не был настолько глуп, прекрасно понимая, что Кенго не жилец и если он и дальше хочет тренировать "Воронов", да и вообще жить, то должен подчиниться. — Ваш младший брат сказал, что у вас уже есть избранник. Харуми коротко вздохнула, глядя прямо в глаза Морияма. В них уже не было той нежности и чувствительности, были только холод и решимость. — Да, у меня есть любимый, и он появился задолго до предложения вашего отца о помолвке. — Тогда позвольте узнать, почему вы согласились на встречу? Ичиро заметил, как младший Като уже набрал полные воздуха лёгкие. — Харуки, молчать. — Парень послушно закрыл рот. — Мой отец сразу после вашего рождения предложил вашему отцу заключить брак между старшими детьми, но господин Кенго отказался по неизвестным причинам. Но сейчас, когда почему-то сам предложил, мой отец как одержимый сразу согласился. — На последнем предложении её голос дрогнул, младший брат сжал её плечи в немой поддержке. — Вы мне не нравитесь, и я более чем уверена, что вам я тоже не по нраву, поэтому давайте разойдёмся на нейтральной ноте. Если вам нужен наследник, я дам вам его. ЭКО ещё никто не отменял. Но если нет... Тогда я не понимаю, почему мы ещё ведём сей разговор. Ичиро не был удивлён историей с браком, скорее он был более поражён решимостью девушки. "Нужен наследник — будет наследник". Что ж, это ему ещё предстоит обдумать. — Помнится, вы сказали, что ваш отец был одержим идеей этого союза... — Это на что ты там намекаешь?! — Харуки вышел из-за спины Харуми, прикрывая её своим плечом. Только сейчас Ичиро заметил сильные руки младшего — такими и задушить можно. — Я что тебе сказала? — Строго воскликнула старшая. Харуми недовольно цокнул, но всё же встал на прежнее место. — Я ни на что не намекаю, младший господин Като, всего лишь хочу сказать, что вряд ли наши многоуважаемые отцы согласятся с нашим мнением. — Харуки цокнул. — Да в этом и загвоздка... — Значит, нельзя дать им повода подписать контракт. — Но как? — спросила девушка. Ичиро не сразу ответил. Он смотрел на Харуми, обдумывая свои слова. — У моего отца рак, — повторил Ичиро, слова его звучали хладнокровно, словно он говорил о погоде. Харуми вздрогнула, словно её ударили током. Она не знала о болезни отца Ичиро. Её глаза расширились от удивления. — Но… как? — спросила она, голос не дрожал, в нём не было ни сожаления, ни сочувствия, только холодная надежда. — Неважно. Важно то, что он слаб. И мы можем этим воспользоваться. — В глазах Ичиро зажглись не злость, а хитрая улыбка. — Вы имеете в виду… — Харуки с недоверием посмотрел на него. — Да, — Ичиро кивнул. — Мы можем подмешать ему что-нибудь в лекарства. Он и так слаб, а это ускорит процесс. Брат посмотрел на свою сестру взглядом, пытаясь найти ответ в её глазах. Харуми не сразу смогла ответить. Её душа раздиралась между страхом и холодным расчётом. Она была впечатлена планом Морияма. Да и если надо она и сама не прочь убить своего. — Это как вариант, но звучит ужасно, — прошептала она. " Что ответишь на это юный Господин? " — Но необходимо, — отрезал Ичиро. — Только так мы сможем избежать этого брака. А когда мой отец уйдёт… — он сделал паузу, и в его голосе появился ледяной тон. — … Я стану главой клана. Он смотрел на Харуми, ожидая её реакции. Она почувствовала, как по её телу пробежал холодный озноб. " Серьёзен.." — Но ведь он ваш отец, не жалко человека, который вас растил, — прошептала она. Если вспоминать всё, что делал Кенго с Ичиро, а тем более куда отправил маленького Рико, то нет, ему было совершено не жаль этого человека. — Он был мне отцом только на бумаге, — ответил Ичиро, его глаза были холодными и бесчувственными. — Он всегда считал меня пешкой в своей игре. Теперь настало моё время играть по своим правилам. — Что ты думаешь? — спросил младший Като, не оборачиваясь. Харуми закрыла глаза. Она понимала, что план Ичиро может сработать. — Я… — она не могла произнести ни слова. "Если соглашусь, мы с Харуки автоматически станем соучастниками этого ужасного плана. Но как же хороша идея..." Она вырвалась из своих мыслей, когда её плечи сильно сжали. Девушка обернулась и встретилась взглядом со своим братом. Глаза напротив так и горели, а в них отчётливо читалось, что младший целиком и полностью согласен с идеей господина Морияма. Харуми не знала, какое решение принять. Её сердце разрывалось на части. Она любила своего брата и не хотела, чтобы он тоже страдал. Но она также знала, что если она не примет его план, то их жизнь может оказаться в опасности. Так как они уже услышали его идею. Она была в ловушке между своей любовью и страхом за младшего. И она знала, что ей придётся сделать выбор. И она знала, что брат её не осудит. — Мы в деле, — сказала она, голос её был тихим и неуверенным. Ичиро повернулся к ней. Его глаза были полны триумфа. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе прозвучал не только холодный расчёт, но и некая печаль. — Тогда давайте перейдём к обсуждению. В Японии мы пробудем ещё два дня...

***

Дневное солнце, словно огромный янтарный шар, поднималось ввысь, окрашивая небо в яркие краски рассвета. Токио купался в этом жёлтом свете, его высокие здания отбрасывали длинные тени. Ветер, пропитанный ароматом сакуры и чайных листьев, нежно раздувал волосы Ичиро, приятно щекоча ему лицо. Он вышел из здания, где только что, можно сказать, приобрёл двух сообщников, и направился к чёрной тайте, стоящей на парковке. Но он не успел сделать и шагу, как сильные руки схватили его за талию, прижав к стене здания. Он не успел даже вскрикнуть, как почувствовал холодное дыхание в своей шее, а в уши проник шёпот: — Если всё пойдёт по пизде, не смей втягивать в это мою сестру. Он пытался вырваться, но его хватала железная хватка. Он почувствовал, как от напряжения забилось сердце. Кто это? Зачем они его захватили? Он поднял глаза и встретился взглядом с темными глазами своего захватчика. В них не было злости или ярости, только холодный расчёт и некое странное желание защитить. — Она только недавно узнала о ребёнке, а тут вы, блять, нарисовались, — голос его был тихим и спокойным, но с явными нотками раздражения. Ичиро пытался отвечать, но слова застряли в горле. Он понял, что попал в ловушку, и ему не избежать опасности. Чего стоит только гнев этих глаз... Стоп. Ребёнок? Недавно? — Получается... — он, стараясь держать голос спокойно, не успел договорить. — Да. Она беременна, но об этом не знает никто, кроме меня и теперь уже тебя, — ответил захватчик. — Поэтому если ты не сможешь воплотить свой план в жизнь, не смей, слышишь, не смей втягивать Харуми, ей и так тяжело. Вместо неё всю ответственность возьму я. — А она знает, что ты жертвуешь собой? — прошептал он. — По ней было видно, что она готова защитить тебя любой ценой. — Конечно, не знает. Сестра бы не позволила... Вообщем, ты меня понял? — Нет. — Глаза собеседника напротив расширились, явно не такой ответ Харуки ожидал услышать. — Просто так нет. — Чего ты хочешь? — осторожно спросил тот. Морияма облизнул пересохшие губы. И действительно, чего он хотел добиться своим отказом? Они всё ещё могли отказаться от предложенного им плана или по крайней мере сдать его. Отказ был рискован, но... — Потом. — Парень напротив склонил голову набок в немом вопросе. — Я скажу тебе потом, что мне нужно, а сейчас будь добр, уйди с дороги, у меня ещё дела. Оттолкнув державшего его Харуки, Морияма, не оборачиваясь, пошёл к ждущей его машине, затылком чувствуя прожигающий насквозь взгляд.

***

Вечером того же дня

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые тона заходящего дня. В просторной гостиной, наполненной ароматом сакуры и благовоний, собирались гости на вечернюю чайную церемонию. Харуми, в изысканном шелковом кимоно цвета распустившейся сакуры, и Ичиро, в строгом костюме, с уважением поприветствовали отца Ичиро, Кенго, и отца Харуми. Харуми, с изысканной грациозностью, отдала почтение Кенго. Её глаза, словно зеркала глубины её души, отражали благодарность и некоторую застенчивость. — Кенго-сан, — произнесла она, её голос был нежным и мягким, словно лепестки сакуры на ветру. — Спасибо вам за ваше гостеприимство. Ичиро оказался очень хорошим человеком. Она нежно погладила шёлковые лепестки букета роз, который ей подарил Ичиро. — Я рад, что дети сдружились, — ответил Кенго, его голос был холодным, словно лёд. В его словах слышалась фальшь, а каждое слово отдавало холодом. — Мы хотели бы сыграть свадьбу через месяц, — сказал Ичиро, его глаза блестели недобрым блеском. "Скоро..." — Отлично, — согласился лорд семьи Като, его лицо осталось бесстрастным. — Мы готовы поставить свои подписи. В комнату вошли официанты, одетые в традиционные японские костюмы. Их одежда, яркая и изящная, отличалась нежным оттенком синего, украшенного золотыми узорами. На их головы были надеты традиционные шляпы, а пояса были сделаны из изысканного шёлка. — Это чай из лепестков сакуры, — прошептала официантка, её голос был тихим и спокойным. Она поставила перед отцами Ичиро и Харуми чашки с чаем. Девушка бросила мимолётный взгляд на чашку чая Кенго, потом искоса поглядела на Ичиро. "Неужели и вправду отравит..." Её губы слегка дрогнули, но почти сразу же на них расцвела нежная улыбка. Кенго, с достоинством сидящий на традиционном татами, поднял к губам чашку с чаем. Аромат лепестков сакуры, тонкий и нежный, заполнил его ноздри. Он сделал медленный глоток, чувствуя, как тёплая жидкость проходит по горлу, оставляя после себя приятное послевкусие. Но вот в этом послевкусии появилась странная нотка, нечто необычное, отдаленно напоминающее горькую миндальную отраву. Кенго наморщил лоб, но отмахнулся от этой мысли. Наверное, это был просто особенный сорт чая. Он не придал этой неприятной мелочи большого значения. — Прекрасно, — произнёс он, его глаза блестели от удовольствия. — Давайте подпишем контракт. Ручка уже висела над документом, готовая оставить чернильный след на белом листе, закрепляя соглашение. Отцы Ичиро и Харуми держали перья, их лица были напряжены, словно в ожидании чего-то неизбежного. Вдруг рука Кенго дрогнула, перья выпали из его бессильных пальцев, упав на столик с глухим стуком. Кенго закашлялся, звук был хриплым, словно ржавый гвоздь скребёт по железу. Он закрыл рот рукой, но кровь, яркая и алая, всё равно просочилась сквозь пальцы, оставив на его бледном лице красно-черный след. — Отец! — воскликнул Ичиро, его голос звучал обеспокоенно. Он подскочил к отцу на помощь. — Кенго-сан! — испугалась Харуми. Отец Харуми схватился за телефон, его рука дрожала от внезапно наступившего холода. Он набирал номер скорой с неподдельным беспокойством, его глаза бегали от бледного лица Кенго к дрожащей руке, держащей трубку. — Скорую! — крикнул он в трубку, но его голос звучал слабо, как будто его душили. — Срочно! Кенго сделал ещё один тяжёлый вздох, его глаза закатились, и он откинулся назад, как обременённый невидимым тяжелым грузом. Отец Харуми выронил телефон из рук, его лицо покрылось потом, он смотрел на Кенго с немым ужасом. Десять минут пролетели как вечность. Ичиро напрасно пытался поймать дыхание отца, напрасно сжимал его руку, напрасно звал его по имени. Кенго не отвечал. Он не дышал. "Ну же, давай быстрее... Давай сдохни!" Мир замер вокруг них. Трагический финал развернулся в тихом саду, в окружении нежных цветов и благоухающего чая. Кенго ушёл, оставив за собой только тишину и пустоту. — А... А как же брак?.. — Отец Харуки был взволнован больше вопросом бракосочетания, нежели только что умершим на его глазах человеком. — Очень жаль, но похоже этому союзу не суждено случиться, — медленно проговорил Ичиро, наблюдая за реакцией собеседника. — Сама смерть против этого брака, — холодно произнёс новый лорд клана Морияма, доставая из нагрудного кармана телефон и набирая чей-то номер. План Ичиро прошёл просто идеально. Оставалось подержать возле себя тело ещё минут двадцать, дабы цианид полностью метаболизировался в организме и врачи списали смерть отца на злосчастный рак. — Не могли бы вы выйти? Я хочу попрощаться с отцом... — самым жалким тоном, на который только мог быть способен, прохрипел Ичиро. Нынешний глава семьи Като быстрым шагом молча выбежал за двери. Харуми неспеша встала, отряхивая подол своего платья от несуществующих пылинок. — Соболезную вам, господин Морияма, — голосом, лишённым всяких эмоций, сказала она, вставая и идя следом за отцом. Всё прошло идеально. Ичиро сдержал грустную маску, глядя на закрывающуюся за Харуми дверь. Его сердце ликовало. Он победил. Он избавился от препятствия на пути к власти и обрёл ещё одного союзника в лице семьи Като. Только витающий в воздухе аромат чая нарушал царившую тишину. Ичиро прикрыл глаза, вдыхая его с наслаждением. Запах триумфа был сладок, как никогда раньше.