Связь , которая не умирает

Шаги. Грохот, оглушительный, раскатывался по ушам, словно гремящий молот по наковальне, оставляя за собой резонирующую волну звуков, которая стучала в висках. Или это звуковая зебра, раскрашенная в черно-белые полосы, недоученная симфония? Глубокий вдох заполнил легкие спасительным кислородом, но его было недостаточно — словно глоток воды в безбрежной пустыне, безжизненной и беспощадной. Боли он не чувствовал. Несколько уколов анестезии и добрая порция обезболивающих прекрасно справились со своей задачей, создавая иллюзию безопасности. Да так, что левая рука, впавшая в ненадежную анестезию, казалась ему частью чужого тела, замершей в пространстве времени. Но это длилось недолго. Теперь, по прошествии трех терзательных часов, пальцы начали еле ощутимо покалывать — едва уловимое напоминание о том, что он еще жив. Благо, правая рука оставалась цела, и хотя бы это его радовало. На его лбу выступили капельки холодного пота, скатываясь вниз, но в комнате не было жарко. Откуда же тогда это неуверенное состояние? По привычке он поднял левую руку, чтобы стереть капли, и в тот момент осознал свою ошибку. Из плеча потекло что-то теплое и липкое, медленно заползая по его коже. «Что-то». Ну конечно. Кровь. И именно в этот момент, когда неопределенность и страх почти переполнили его сознание, врач появился внезапно, как ангел-хранитель, способный унести на себе тяжесть медленной агонии. Его спокойствие и уверенность были как целебный бальзам на рану, а твердая рука — символом профессионализма. Врач, словно знаток старинной ремесленной магии, перебинтовал рану, не допуская лишних движений, обработал ее, зашив каждую ниточку с искусством, о котором могли бы позавидовать лучшие мастера. На губах врача появилась легкая усмешка, возможно, из-за той серьезности, с которой он выполнял свою работу. Почему же именно сейчас в голове всплыли воспоминания о том дне? Он закрыл глаза, желая убежать от своих мыслей, и вдруг был погружен в яркие образы прошлого. В памяти вспыхнула картина, ослепляющая своей точностью: тот самый день, когда он сам пытался перебинтовать рану. Огромная пуля, всаженная в него одной из отцовских «псин», сжигала его воспоминания, как яркий, неугасимый огонь. Он помнил свою панику, адреналин, что разрывал его в клочья, когда руки дрожали от малейшего страха, попытки остановить кровотечение приводили лишь к большему отчаянию. Он вспоминал, как каждая капля крови отражала его растерянность, словно совершенно бесшумный крик о помощи. Как же он тогда боялся — боялся не за себя, а за то, что не сможет справиться, что упадет в беспамятство, как многие до него. Теперь эту панику обогнала уверенность врача, но в каком-то уголке его сознания пламя вернулось, подгоняя его к действию, к жизни, к борьбе за существование. И вот тогда появилась она, его мать, в ярком свете покачивающегося фонаря — фигура с глубоко загорелыми веками и усталостью, притаившейся в ее глазах, словно одна ноша мира. В ее руках блестели две бутылки водки, словно коварные призраки, готовые шептать свои тайны. Одна была для него, и эта свистящая жидкость казалась ей спасением — она протянула ее с решимостью, словно это был последний шанс спасти его от самого себя. — Выпей, — сказала она, и ее голос звучал как грозовая туча, предвещающая бурю. Она заставила его осушить бутылку до дна. Горький жар спирта взорвался в горле, пробирая его до самых глубин. Этот всепроникающий огонь разлился по животу, оставляя тяжелую грузность, словно каменная плита легла на его сознание. С каждой каплей он чувствовал, как исчезает последнее, что удерживало его на плаву, но она не останавливалась. Вторую бутылку она крепко сжала в руке, и он, не в силах опомниться, увидел, как она выливает ее содержимое на его рану. Брызги жидкости раскатились по коже, смешиваясь с кровью, и этот момент был словно замедленное кино, где всё вокруг теряло свои цвета, уступая место яркому шоку. Она сопровождала это действие грубыми словами, которые вырывались из ее уст, как мятежные духи, что, казалось, были способны задеть даже его самые смелые мысли. Эти слова были полны ненависти и страха, а он понимал, что не мог повторить их даже в самых мрачных уголках своего разума, но они резонировали в его душе, оставляя заметные шрамы. От выпитого спирта его повалило в сон, чувствуя, как мир вокруг затухает, как последние лучи заката, пронзающие пространство. Он провалился в беспросветную тьму, которая охватила его, как безбрежный океан, и даже в этом хаосе он не ощущал страха. Усталость накрыла его, и он отпустил себя, сливаясь с темнотой, скрытой от любых взглядов. И вдруг — тряска. Он очнулся уже на заднем сиденье машины, спина прилипла к холодной коже обивки, а в легких оставался легкий запах водки. Эхо прошлого еще звучало в его ушах, как отголосок забытого разговора. Размытые вспышки памяти не отпускали его, мысли перескакивали, как мухи, но он понимал одно: реальность снова настигла его. Где-то впереди двигался мир, который он не мог оставить позади — и, открыв глаза, он ощутил пульс жизни снова, но под ее грузом. Натаниэль мотнул головой, стараясь отогнать ненужные воспоминания, слишком навязчивые и болезненные для настоящего момента. Они были как призраки, которые тенью скользили по его разуму, не давая сосредоточиться на настоящем. Свет слабых светодиодных лент, скатывающийся по стенам коридора Гнезда, отбрасывал на них таинственные тени, делая путь похожим на волшебный лабиринт из другой реальности. Как он оказался перед этой дверью? Перед дверью не в свою с Жаном комнату. Его сердце сбилось с привычного ритма, будто звуча в такт мерцающему свету. Натаниэль поднял руку, чувствуя, как тянет раненое плечо и как каждый мускул напрягается, готовясь к боли. Его пальцы, слегка дрожащие, протянулись к дверной ручке. В этот момент время словно замедлилось. Он мог слышать собственное дыхание и собственное, усиливающееся с каждым моментом сердцебиение. Едва холодные кончики пальцев коснулись металлической поверхности, как рука предательски соскользнула. Веснински инстинктивно прижал ладонь к двери, чтобы сохранить баланс. Негромкий стук разнесся по пустынному коридору, наполняя его неожиданным оживлением. Шаги. Громкие и быстрые, звучащие, как барабанная дробь надвигающегося шторма. Они разрезали воздух, пусть еще и не зримые, но уже неустранимые. Дверь перед ним резко распахнулась, и прежде чем он успел понять, что происходит, Натаниэль потерял равновесие. Весь мир перед его глазами перевернулся, как сверкающие капельки в калейдоскопе. Но вместо обрушения на холодный камень пола, его подхватили сильные, уверенные руки. Кто-то обвил его за талию, прижав ближе к себе. Этот захват, казалось, был одновременно и нежным, и непреклонно крепким. В нос ударил знакомый запах — смесь свежести и чего-то неподражаемо родного, успокаивающего. Его взгляд встретился с темными, тревожными глазами, которые продолжали отражать отблески света из полумрака коридора. В этой молчаливой секунде Натаниэль ощутил целую бурю чувств — облегчение, смущение и, неожиданно, тепло, которое тут же окутало его, словно защитный кокон. Он заметил, как лицо напротив дрогнуло — то ли от беспокойства, то ли от скрытого облегчения. — Ниэль, ты цел? — обеспокоено спросил Рико, взглядом ища видимые раны. Натаниэль, едва справившись с хаосом в голове, быстро кивнул, чувствуя, как это движение эхом отразилось по всей доступной части тела. — Да… Я в порядке, — его голос звучал хрипло, но он попытался улыбнуться. Жалкое зрелище. — Врешь. — Спокойно приговорил Морияма, перехватил рыжика получше, а сам наклонился поближе к двери, чтобы закрыть ее. В этот раз на ключ. — В любом случае я успел вовремя. — Рико опустил голову и посмотрел на рыжую макушку, слегка приподняв бровь. — А блять, ты про банкет? — прошипел Морияма, беря Натаниэля под руку. Но мгновенно услышав болезненное шипение, он тут же опустил его руку, как будто натолкнулся на горячий металл. Его глаза сузились, и он с нажимом спросил: — Что с тобой? Натаниэль отвел взгляд в сторону, не желая встречаться с полным непонимания выражением лица. Бурча себе под нос, он произнес: — Да маленькая царапина… Рико, почувствовав, что Нат не собирается раскрывать правду, сжал губы и еще раз внимательно сканировал его, словно пытаясь обнаружить обман под ложным спокойствием. — Сядь на кровать, — строго сказал он, и, не дождавшись ответа, направился обратно в ванную для дополнительных принадлежностей. Натаниэль, чувствуя, как его организм сопротивляется, послушно поплелся к кровати, и правильно расправившись, опустился на матрас. Под тяжестью его веса кровать слегка прогнулась, издав предсказуемый скрип, словно сама Осень предостерегала о грядущих бурях. Он смотрел в потолок, терзаемый внутренними демонами, и понимал, что его ситуация сложнее, чем просто «маленькая царапина». Морияма вышел из ванной, на лице его отражалась суровая решимость, а в руках находилась небольшая белая коробочка — аптечка. Он аккуратно поставил ее на край тумбочки, вдыхая запах дезинфицирующих средств, и лишь тогда заметил, что Натаниэль, осунувшись, сидит с поникшими плечами. «Ну что за наказание?» Японец, словно нежный ветер, подошёл к Веснински, осторожно, как будто опасаясь причинить ещё большую боль. Его кончики пальцев коснулись скулы парня, обрисовывая невидимую линию нежности между ними. Тёмно-синие глаза Натаниэля, наполненные сложными оттенками эмоций, посмотрели на Рико с низкого ракурса, как будто отражая бескрайние океаны чувства и понимания. В них читалось искреннее сожаление и горечь, словно он пытался передать ему всё, что было не высказано словами. «Ри, ну не ругайся», — казалось, шептали его глазные яблоки, полные заботы и тёплого сопереживания. Морияма, зная, что иногда молчание говорит больше, чем тысячи слов, осторожно провёл большим пальцем по нижней губе Ната. Этот жест был одновременно и деликатным, и полным смысла, он звал к нежности, как волны, ласкающие берег. Нат, несмотря на последствия, чуть приоткрыл рот и облизнул кончиком языка палец. В этом мгновении повисла невидимая нить взаимопонимания, которая скрепила их, хоть и немного, но снимая напряжение и облегчая груз сердец. «Ну вот и как тут на тебя злиться?» — мелькнуло в сознании Морияма. Это была пропитанная искренностью мысль, которая проникала в душу, как теплый солнечный луч в облачную погоду. Их взгляды встретились, и на мгновение мир вокруг исчез, оставив только тихое, интимное понимание между двумя парнями, несмотря на все тени, которые пока ещё оставались между ними. Это могло бы продолжаться вечность, никто из них не был бы против, но сейчас была проблема по серьёзный. Рико помог Нату стянуть черный пиджак, и под его движениями выяснилось, что рубашка под ним была темно-красной, местами влажной от крови. Рико стиснул зубы от напряжения, стараясь помочь, аккуратно растягивая пуговицы, будто каждая из них могла быть последней преградой к спасению. И вот, когда рубашка наконец сдвинулась, перед Морияма предстала ужасная картина: на идеальной белизне ткани располагалась зашитая, идеально круглая рана, ровно по центру плеча. Нити швов слегка разошлись, а кровь стекала длинными полосами, впитываясь в черные простыни. Рико вскинул голову, уверившись, что Натаниэль не видит его мрачного выражения лица, и резко втянул воздух. Он сдвинул аптечку поближе, опустился рядом и с трудом сдерживал дрожь в руках, прежде чем вылить на рану перекись. Она зашипела, и в тот же миг Веснински вырвал с губ болезненное шипение, как будто отразив всю свою боль в этом звуке. Морияма с нежностью протер рану ватой, затем намазал обезболивающей мазью, с трудом контролируя свое волнение. На заключительном этапе он положил на рану большой и толстый пластырь. И откуда он у него? — Ниэль, что случилось на этой сраной встрече? — спросил Рико, его голос звучал как гром в тишине. Азиат не пытался скрыть раздражение, как если бы это было нечто естественное для него, но даже если он и пытался, это выходило крайне неумело. Он вглядывался в Натаниэля, ловя каждую деталь на его бледном лице, в смущенные глаза, которые искали ответ, но не находили. В его голосе звучала тревога, перемешанная с гневом — коктейль эмоций, которые рвались наружу, словно вулкан. — Да ничего серьезного… — начал было Натаниэль, пытаясь успокоить ситуацию, но его слова были прерваны резким, пронзительным звуком разбитого стекла, сотрясшего спокойствие комнаты. В этот миг Натаниэль почувствовал, как его тело пронзила волна холода, словно в комнату внезапно ворвался зимний ветер, напоминая о том, что в их мире может случиться что угодно. Он обернулся и увидел, как черная настольная лампа, стоявшая на тумбочке рядом с кроватью, валялась на полу, разбитая на тысячу осколков. Стеклянный абажур раскололся, и из него вытекал неяркий свет, похожий на кровь, медленно вытекающую из открытой раны, оставляя за собой следы тьмы. И вот — комната погрузилась в густую тьму, которая окутывала все вокруг, словно вязкий туман, заполняющий каждую щель. Натаниэль посмотрел на Рико и увидел в его глазах не только раздражение, но и глубокое беспокойство, проявление заботы, которая сразу же стирала с его лица все гневные черты. — Что произошло? — спросил Рико, его голос прозвучал спокойно, но в нём пересекались ноты тревоги, как трепет у стрекозы, пытающейся взлететь. — Рассказывай, — добавил он, присаживаясь рядом с Натаниэлем на кровать. Его движения были осторожными, словно он боялся нарушить хрупкий баланс между ними. Он бережно запустил пальцы в рыжие кудри, укладывая голову Натаниэля к себе на колени, продолжая легонько перебирать кудряшки. Этот нежный жест обволакивал их атмосферу, как теплый плед в морозный вечер. Веснинский закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом, словно это было единственное, что имело сейчас значение. Ри не торопил его, давая время разобраться в своих чувствах, но Нат понимал — долго ждать не придется. Он знал, что вскоре вопрос «Что случилось?» снова прозвучит в тишине. Вздыхая, он открыл глаза и встретился с лицом Рико, нависшим над ним, полным теплоты и понимания. Натаниэль начал шепотом рассказывать, что произошло, его голос был легким, как шепот ветра среди листвы. Каждое слово выходило с трудом, но с каждой фразой Нат чувствовал, как груз с его плеч постепенно снимается, освобождая место для доверительной близости, которой они оба так жаждали.

***

Натаниэль еще раз оглядел себя в зеркале и не мог сдержать улыбки. Его черный пиджак обтягивал стройные плечи, брючный костюм был идеальной длины — не слишком длинным и не слишком коротким, а галстук элегантно обвивал шею, подчеркивая утонченность его силуэта. Белая рубашка, начищенные до идеального блеска лакированные туфли — классика, в которой он выглядел безупречно, словно сошел со страниц модного глянца. Но единственным элементом, который придавал его образу бунтарскую нотку, были растрепанные рыжие кудряшки. Натаниэль ухмылялся, вспоминая, как стилисты Морияма проделали с его волосами невероятные усилия за этот час: они и гель для укладки нанесли, и фиксирующий лак пшикали, но результата это не дало. Словно волосы имели собственное мнение, по прошествии пары минут один локон, а потом и другие начинали торчать в разные стороны, как капризные побеги растений, стремящиеся к свету.Девушки, занятые его прической, чуть ли не рыдали от счастья, когда Ичиро, в конце концов сообщил, что «так тоже пойдет» — их облегчение было почти осязаемым. — Господин Веснински встреча начнется через четыре минуты, Господин Морияма просил Вас позвать. — Без эмоционально оповестил его один их представленных ему охранников от Ичиро. Натаниэль коротко кивнул и разгладив несуществующие складки на итак идеально выглаженном пиджаке направился на выход вслед за мужчиной. Клава клана стоял перед дверью напряженно постукивая носком ботинка об пол. — Волнуетесь Господин Морияма? — Веснински встал слегка впереди Ичиро немного закрывая его своим плечом. — Теперь нет. — Натаниэль ухмыльнулся на наручных часах Морияма стрелки остановились ровно на восьми часов вечера дверь перед ними раскрыли охранники Ичи с противоположной стороны сделали тоже самое впуская в протсроное помещение четыре человека. Обе стороны договорились что будут только представители кланов с одним из своих самых ближних подчинённых. Двери распахнулись, и в помещение вошли два представителя немецкого клана. Первый из них был высок, около 190 см ростом, с широкими плечами и крепким телосложением. У него была гладко выбритая голова и строгие черты лица, подчеркнутые острым носом и проницательными зелеными глазами. Его звали Феликс Штрасс, и его костюм сидел на нем безупречно, идеальные линии подчеркивали его статус. Второй был чуть короче, около 180 см, с светлыми волосами, зачесанными назад, и добродушным, но хитрым лицом. Его звали Кристиан Ланц. Хотя они оба выглядели внушительно, между ними ощущалась дружеская связь, подкрепленная многолетним сотрудничеством. — Здравствуйте, господа, — сдержанно, но уважительно произнес Морияма, аккуратно протянув руку для приветствия. — Здравствуйте, господин Морияма, — ответил Феликс, сжимая руку Натаниэля с силой, которая намекала на его уверенность и размеры. Кристиан, стоявший чуть сбоку, лишь кивнул, его глаза блестели хитрыми проблесками. Тем временем, в умах немцев уже зрела планировка дальнейших действий. Кристиан, с легкой усмешкой на лице, обернулся к Феликсу и тихо произнес на немецком: — Dieser Typ sieht mehr wie ein Kind aus, als einen Mann von Bedeutung. Феликс усмехнулся, явно разделяя мнение товарища. Он даже не догадывался, что Натаниэль понимал каждое их слово — фраза была сказана с такой непринужденностью, будто речь шла о погоде. — Теперь будем говорить по делу, — с деловым выражением на лице продолжил Кристиан, переключаясь на английский, — нам нужно, чтобы господин Ичиро поставил печать от всего клана. В этот момент Натаниэль, почувствовав, что их предложение несет в себе угрозу, резко вмешался: — Прежде чем мы продолжим, не хотите обсудить, как ваши дела в Мюнхене? Ходят слухи, что там ситуация немного накаляется. Отвлекаясь на вопрос, Феликс шепнулся с Кристианом на немецком, не подозревая, что Натаниэль слышит каждое слово: — Was für ein kleiner Schlaukopf. Glaub nicht, dass wir unser Ziel aus den Augen verlieren. Натаниэль, ощущая нарастающее напряжение, не стал вести себя так, как будто не слышал их. В его голосе проскочила уверенность, когда он снова обратился к немцам. — Послушайте, господа, давайте не тянуть кота за яйца, а по быстренькому решим наш с вами вопрос, — деловито начал Кристиан, на этот раз с сосредоточенным выражением лица. — Sonst wäre es schade, so eine Süße zu töten. — Его взгляд был прикован к Натаниэлю, словно подчеркивая, что игра только начинается. — Зачем торопиться? У нас ведь есть время, чтобы поговорить, — произнес Нат, стараясь увести беседу от угрожающих тем. Он знал, что если они решат действовать, это может обернуться бедствием. Феликс, заметив это, тихо проговорил на немецком: — Glaub nicht, dass er uns täuschen kann. Но Кристиан уже вернулся к разговору. — Нам нужно, чтобы Господин Ичиро поставил печать от всего клана, и мы ждали этого момента слишком долго, — прорычал он, его глаза метали искры напряжения, подчеркивая, что терпение уходит. Натаниэль, почувствовав, что они пытаются угнетать Морияма атмосферой давления, резко повернулся к своему боссу. Он использовал момент, чтобы отвлечь внимание и схватил Ичиро, резко перевернув его за спинку дивана. Это движение получилось столь неожиданным, что Натаниэль сам задевал плечом край мебели. Крики и хриплые слова посыпались, когда началась перестрелка. Всего за несколько мгновений воздух наполнился глухими звуками выстрелов и параллельным лязгом о металл. Натаниэль инстинктивно уклонился, позволяя первым пулям пролететь мимо. Феликс, с яростью в глазах и пульсирующим адреналином в венах, прицелился в Натаниэля, как будто его рука была зафиксирована в одном положении, готовая следовать каждому порыву ненависти. Он знал, что именно этот момент решает все, и знал, что проигрывать не собирается. — Ты расплатишься за это! — прорычал Мужчина, , его голос уныло отражал накопленную ярость, и он нажал на спусковой крючок. В тот самый миг, когда крик раздался, Натаниэль почувствовал взрыв внутреннего спокойствия. Он инстинктивно отпрыгнул в сторону, в то время как пуля, унося с собой глухой звук разрывающейся тишины, пронзила воздух и вонзилась в его плечо. Огромная волна боли пронзила его, похожая на разрывающую молнию, разрывая сознание на части. Вспышка горячего металла глубоко ощущалась, словно в его теле заседали шипы. Нат, не позволяя боли взять верх, моментально среагировал, активируя свой пистолет. Этот импульс, рожденный от страха и гнева, был его единственным спасением в этом аду. Тяжело дыша, он выставил оружие и выстрелил, уверенно целясь в ногу Феликса, не позволяя страданиему и злому лицу противника сбить его прицел. Пуля срезала воздух, оставляя за собой трескучий след, и вошла в плоть Феликса с глухим звуком, наподобие удара молота о металл. С тихим вскриком, воплям агонии, немец потерял равновесие. Его нога подломилась, и с неистовством он попытался удержаться, но промахнулся. Оружие выскользнуло из его рук, упало на пол, где затихло, отразив искры — глухой звук, как удар сердца, который взмыл в страхе. Узкая струйка крови начала стекать по его бедру, казалось, каждый капля расписывала на полу живопись их противостояния. Феликс осел на пол, его лицо искажалось от боли, но в его глазах все еще горело пламя ненависти. Он посмотрел на Веснински с некой жалостью, смешанной с удивлением, как будто уже понимая, что его время истекло. Боль, которую чувствовал Натаниэль, сковала его плечо, но не смогла подавить его настойчивости. Контраст между их состояниями — Феликс, который истекал кровью, и он, готовый снова встать на ноги, создал атмосферу ожидаемой катастрофы. Кристиан, увидев, что его компаньон повержен, отчаянно бросился в укрытие, но Веснински быстро сориентировался, целясь прямо в него. Пуля, выпущенная с легкой искрой алчности и решимости, пробила бок Кристиана, попадая в область, которая не была смертельной, но тревожила его, заставляя его рухнуть на пол с невыносимой болью. Кристиан заполз назад, охваченный адреналином и страхом. Каждое его движение было мучительным, он понимал, что такая рана без немедленной помощи может оказаться фатальной. Крик боли раздался из его уст, когда он схватил свою руку, кровь уже медленно начинала вытекать, образуя маленькую лужу на полу. Перестрелка продолжалась еще несколько минут. В голове Натаниэля проносились воспоминания, ощущение страха и решимости выводило его на новый уровень готовности. Каждый выстрел, каждое уклонение казались продуманными. Он знал, что, если она продолжится, кроме них, никому это не нужно. — Неужели это всё, что у вас есть? — бросил он, на мгновение останавливаясь, чтобы поскорее оценить ситуацию. Феликс уже не мог подняться. Он стянул с себя рубашку, стараясь остановить кровь, которая продолжала заливать его пальцы. Время бежало, словно в вихре, и Натаниэль понимал, что следующая секунда может стать решающей. Охранники Ичиро уже были на подходе, их шаги уже слышались на фоне, но пока они не оказались в комнате, Натаниэль понимал, что это их последний шанс. Он сконцентрировался, сосредоточив все свои мысли на Кристиане и Феликсе. Это была не просто игра, это была борьба за жизнь, и он не собирался проигрывать. Натаниэль бросился вперед, рванувшись к Кристиану, который с трудом пытался встать. Он прекрасно понимал, что даже если Кристиан не был прямой угрозой в этот момент, опускать его с прицела было бы ошибкой. — Держись! — закричал он помимо воли, пересиливая себя. В глазах Кристиана отражалась боль и невыносимое отчаяние. Натаниэль прицелился, но в тот момент, когда натянул курок, он увидел отражение своего лица в взгляде противника — там, где дрожал страх. — Постой! — внезапно выдавил Кристиан из себя, поднимая руки. — Я готов говорить! Но Натаниэль, не желая терять время, знал, что нельзя останавливаться. Он свел прицел и выстрелил, нацеливаясь не на сердце, а на бедро, зная, что попадание в эту область не приведет к смертельным последствиям, но остановит Кристиана в его стремлении к нападению и позволит ему выжить. Пуля пронзила его ткань, и он снова рухнул на пол, истекая кровью, его лицо покрыло буйство боли. — Ты это сделал! — Струна в голосе Феликса проскользнула нарастающим гневом. Он, пытаясь освободиться от болевого шока, заскользил на пол, чтобы дотянуться до старого пистолета. Натаниэль осознал, что все еще не закончил. Он метнулся к Феликсу, пытался его остановить, но тот, истекая кровью и выживая на эмоциях, обнажил оружие, которое не находилось под контролем. Снова раздался выстрел, но Нат, уже знающий повадки своего противника, уклонился в сторону, отшвырнув его пистолет с волосатой рукой. С полным напряжением и вспышками адреналина, ему удалось сломить последний порыв Феликса — тот, не в силах освоиться с ситуацией, просто выронил оружие, и оно блескнуло на полу, будто выжженный метеорит. — Это все?! — с вызовом ответил Веснински, сейчас стоя на ногах, держа в напряжении свое оружие, обращаясь к несостоявшемуся врагу. — Это вся ваша сила? Феликс, сжимающий раненую руку, только с ненавистью посмотрел на Натаниэля, на лице померкло какое-то яркое пламя дней, как будто он снова оценивал ситуацию. — Ты не знаешь, с кем имеешь дело, — произнес он, его голос дрожал от боли, но в нем все еще оставалась тень угрожающего спокойствия. — А ты не знаешь, что стало с твоей жизнью! — Натаниэль противостоял Феликсу, его сердце колотилось в груди, охваченное борьбой за выживание и нуждой в правде. — Чудеса внутри труда! Пол был завален остатками ошибки, рваного и обстрелянного реквизита. Но если бы у него была возможность выбрать, он бы и не подумал о том, каким образом завершить это неравное сражение. Внезапно нахлынувшее на него осознание: они все еще были в опасности. Его охранники, все еще попеременно сменяющие позиции, наклонялись над Кристианом, который медленно терял сознание. В эту чертовски мимолетную секунду, когда гнев Феликса все еще бурлил, стало очевидно, что между ними с Натаниэлем осталась лишь одна из ярких частей их единого пути. Заключение было на шаге близости, но кто знает, как все закончится? В этот миг, в время замедлилось, где каждый новый звук может стать финалом, где каждая деталь ведет к неожиданному завершению. Напряжение пронзило всю комнату, и Натаниэль осознал, что теперь нужно было действовать, чтобы всё завершить окончательно, прежде чем они потеряют все. Рыжеволосый, прижавшись к полу, стремительно присел перед Феликсом на корточки. Сосредоточение на лице выдавало его намерение — он начинал обыскивать карманы своего противника, его руки нервно шевелились, словно искали спасение в потерянных вещах. И вот, наконец, он извлёк из глубины одного из карманов то, что искал: небольшую печать, изящно украшенную инициалами «К. Л.». Она переливалась в низком свете, как это артефакт из давних времен. — У него её нет, — спокойно произнес Ичиро, вытирая руки об свои брюки так, словно избавлялся от какой-то невидимой грязи. Его уверенный голос звучал как передышка в буре, и в той тишине, повисшей вокруг, все взгляды устремились на него. Натаниэль, как будто ударенный молнией, вскочил с места, игнорируя пылающую боль, разрывающую его плечо. В этот момент для него больше не имело значения, как сильно жжет рана или как трудно двигаться. Боярства и решимости, вдруг переполнившие его, были намного сильнее любой физической боли. — Ичи, вот, — сказал он, протянув Морияма печать. Каждая секунда сейчас была на вес золота, и, чувствуя, что время уходит, он не мог допустить ни одного медленного движения. Сзади послышались ругательства на немецком, однако Натаниэль не счел за нужное их переводить. Все его существо было сосредоточено на моменте, связанное с печатью, с надеждой на то, что следующее действие определит шансы их выживания. Японец с решимостью взял печать в руки, и его лицо стало сосредоточенным. Он подошёл к Кристиану, который уже истекал кровью и был на грани потери сознания. Ичиро, не теряя ни секунды, обманул печать в крови противника, благо той было более чем достаточно. Каждый штамп, отпечатанный на документе о полном прекращении прошлого договора, звучал как финальная нота в весомом симфонии их борьбы — завершение одной главы, с надеждой на новую. Когда печать была оставлена, Натаниэль почувствовал, как вес сошёл с его плеч. Он был тем, кто выполнил свою задачу на все сто. Ичиро, взглянув на Натаниэля с одобрением, произнес: — Ты справился со своей задачей на все сто. Иди, на выходе тебя уже ждет врач. Он зашьёт твою рану и достанет пулю из плеча. Эти слова звучали как путеводная звезда в неведомой тьме, на обочине его боли и страха. Натаниэль оценил этот жест — в нем была благодарность, за проделанную им работу. Слабо улыбнувшись, он кивнул Морияма и направился на выход.

***

— А потом врач зашил мне рану, Ичи предложил остаться в отеле, но я не согласился, потребовав, чтобы меня отвезли к тебе… Завтра банкет, я же обещал… — говорил Натаниэль, и его голос был окрашен усталостью, когда он приближался к финалу своей мысли. Но слова постепенно стихли, и, всматриваясь в лицо своего рыжеволосого чуда, Рико увидел, как веки Ната медленно смыкаются. В этом безмолвном моменте между двумя ними возникло волшебство, словно бы мир вокруг них рассеивался, оставляя только их двоих в этом уютном пузыре. Тихое сопение Натаниэля, его дыхание, напоминало мелодию успокаивающей колыбельной, разносившегосей по комнате. Каждый вдох и каждый выдох звучал для Рико как обещание того, что они всё равно вместе, даже когда ночь накрывает их своим покровом. Это наполняло его душу теплом, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь утренние облака. Собравшись с мыслями, Морияма медленно наклонился к нему и поцеловал Натаниэля в лоб. Он почувствовал, как от теплоты его губ по коже пробежал легкий шёпот пара, исходящего от спящего, — эта простая близость наполнила его сердце трепетным восторгом. «Горе ты моё,» — прошептал он про себя с нежной улыбкой, глядя на рыжие волосы, которые были слегка влажные. Рико потянулся за одеялом, укрывая Натаниэля, словно завершая обряд защиты, закрывая его от всех невзгод этого мира. Этот жест был наполнен любовью и заботой — они говорили о том, как глубока его привязанность к этому светлому человеку, который занимал важнейшее место в его жизни. Полуразвалившись на кровати, азиат ощущал, как напряжение, сковывающее его тело в течение долгого дня, постепенно уходит, растекаясь теплом под одеялом. Каждое мгновение, каждое воспоминание плавно соединялось в его сознании, создавая палитру новых впечатлений и чувств, которые переполняли его. Он понимал, что именно этого он и ожидал — покоя, близости и…любви, которая делает нас сильнее. Его ноги были усталыми, и он уже чувствовал, как утром будет болеть каждая мышца — от плеч до ступней. Но это не имело значения. Важным было лишь то, что рядом был Натаниэль. Его Натаниэль, его свет. Одно только присутствие, Ниэля как бальзам, мгновенно успокаивало, примиряло вечные муки жизни. «Правильно сделал, что не закрыл комнату,» — пронеслось у него в голове, и даже крошечная частица сомнения, которая могла оставить след в сердце, растворилась, как утренний туман, постепенно поднимающийся над горизонтами. Его внутреннее «я» трепетало от счастья — то ли от чувства ответственности, то ли от нежной заботы, словно бы вся боль, что она принесла ему за этот вечер, теперь покинула его, оставляя только светлые моменты. Закрыв глаза, Рико прислушивался к ритму дыхания своего света, погружаясь в нежные звуки ночи, которые напоминали ему о том, что они вместе, здесь и сейчас. Остатки напряжения покидали его, унося всё вдаль, как уходит тихая волна, оставляя лишь спокойствие и умиротворение.

***

Натаниэль проснулся от резкой, недовольной брани на японском. Словно кто-то громко и беспощадно швырял слова, полные гнева и раздражения. — Kyoudai, kore ha kade suka?! Na ze niru ha kata ni dangan o mochi tte modo tte ki tano desuka? — — Звуки гнева его Рико пронеслись сквозь облака сна, вырвав его из уютного кошмара. Судорожный вздох Морияма казался слишком громким для этого утра. —… Kare ha mochi ro n shi ni gen tsu ta. Shika shi, ana ta haana ta ga atsui de kare o toru koto ha nai to yakusoku shi ta! После этого стало тихо, и Натаниэль почувствовал, как Ичиро, вероятно, пытается осмыслить происходящее. Но разговор явно дошел до критической точки — Хрен я больше его тебе отдам. У тебя уже есть своя сакура, вот с ней и ходи на такие встречи! — судя по всему младший Морияма сбросил трубку чтоб не слушать ворчания старшего. Натаньель, потирая глаза и сгоняя с себя остатки сна, сел на кровати. На мгновение он окинул взглядом комнату и увидел будильник, на котором показывало девять утра. Глаза его распахнулись от испуга, и он, словно потеряв рассудок, закричал: — Блять! Резкий крик раздался в комнате, и Морияма, стоя к нему спиной, слегка вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он заметил рыжика, который, словно перепуганная птица, пытался выпутаться из одеяла, в котором каким-то образом застрял. — Ты чего? — с приподнятой бровью в недоумении спросил Рико, глядя на бедственное положение Натаниэля. — Я проспал! — с отчаянием в голосе произнес Веснински, в конце концов освободившись от пут одеяла. — Куда? — Азиат повернулся к нему, скрестив руки на груди, и его взгляд был полон любопытства и легкой иронии. — На тренировку! — Натаниэль уже направился к выходу, но его здоровую правую руку уверенно перехватили. — Скажи, свет мой, какая нахуй тренировка? — произнес Рико, стараясь сохранить серьезность в голосе. — Ну… Обычная? — Нат попытался произнести это по-птичьи, склонив голову в сторону, но Морияма не был тем, кто легко попадался на подобные уловки. Японец развернул рыжика к себе, прижимая его макушку к своей шее. — Угомонись, Ниэль. — Голос Рико стал мягким, но в то же время настойчивым. Он разместил свой подбородок на голове Натаниэля, как будто пытался передать ему всю свою защитную силу и спокойствие. — С твоей раной ближайшие две недели забудь о тренировках. Сначала послышался возмущённый вдох от рыжика, который тут же был смягчён недовольным бурчанием, будто всё в порядке, и он может играть… — Три недели? — строго спросил Морияма, и этого было достаточно, чтобы Натаниэль замолчал, так как осознание их разговора и реальности решительно окрасило его гнев в удивление и подчинение. В этой маленькой сцене, полном смеси эмоций — раздражения, заботы и принятия — между ними всё равно витала искра. Рико будучи удовлетвореным смирением Ната довольно хмыкнул. — Выезд через два часа, девушки попросили чтобы за час ты зашёл к ним с вещами которые мы купили вчера. — Хорошо. —Томным шепотом промурлыкал Веснински в шею Морияма и ухмыльнулся наблюдая как у сатрешего дрогнул кадык. — Но сначала я бы хотел помыться. — Отстраняясь от Рико сказал Нат. — Можешь помыться в моей ванной.— И предвещая следующий вопрос сразу же ответил. — Одежду дам тебе свою. Натаниэль, задумавшись над словами Рико, наконец, смирился и кивнул. Он встал и направился в ванную, чувствуя, как остатки утренней дремоты уступают место стремлению к свежести. Тем временем Морияма подошёл к своему шкафу, открывая его двери. Он начал выбирать свою одежду, беря футболку и шорты, которые были идеальны для предстоящего утра. Вдохнув, парень снова вспомнил о Ниэле, о том, как тот последовал за ним с таким неохотным, почти игрушечным смирением. Его сердце слегка затрепетало, и он не удержался от лёгкой улыбки. Рико открыл дверь в ванную и застыл на месте. Внутри царило мерцание яркого света и пар. Сквозь стекло душа он увидел Натаниэля, который стоял под струёй воды, капли которой текли по его спине, пробегаясь по каждому позвонку и стекаясь ниже, обрамляя упругие ягодицы. Каждый изгиб его тела был охвачен легкой влажной дымкой, и Рико почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он медленно положил одежду на полку рядом с зеркалом, делая шаг вперёд. Подойдя ближе к своему свету, Рико почти вплотную встал к нему. Его пальцы, словно трепетные бабочки, провели по влажной спине Натаниэля, и он заметил, как тот уперся в грудь старшего. Будто невзначай, рыжик слегка повёл бедрами, создавая между ними интимное напряжение, которое наполняло ванную теплой атмосферой. Морияма усмехнулся, прикусив мочку уха младшего, и нежно повернул его голову к себе, эти мягкие движения были полны чувств. Затем, их губы встретились в неторопливом, томительном поцелуе. Вода, падая с Натаниэля, стекала и на Рико, но в тот момент это не имело значения. Вся его концентрация была сосредоточена на Нате, на его сочных губах, которые мягко прижимались к его губам, как будто мир вокруг них растворялся. Этот поцелуй был полном смысле слова, несущим искру нежности и страсти, каждая секунда казалась бесконечной. Морияма не знал, сколько длился этот момент — всё вокруг исчезло, оставляя только их двоих в этой ванны, наполненной паром и каплями воды. Он находился в состоянии полнейшей гармонии и умиротворения, счастья и…любви? Открыв и слегка прищурив глаза его взгляд скользнул вниз, задерживаясь на полутвёрдом члене Натаниэля, выглядывающем из-под одеяла. Губы Рико растянулись в хищной улыбке. Он опустил руку, обхватывая ствол твердым пальцем. Морияма провел пару раз по головке, словно на пробу. Нат застонал, вызывая легкую вибрацию губами. Рико чувствовал, как тело Натаниэля напрягается, как он пытается удержать стоны. Морияма довёл орган Веснински до полного стоячего и резко отстранился, наблюдая за раскрасневшемся лицом Ната. Он увидел, как глаза Натаниэля заблестели от желания, как его дыхание становится частым и неровным. Рико провел по пухлым губам слегка липким пальцем, оставляя на них солоноватый привкус спермы. Он увидел, как Натаниэль зажмурился, как его губы слегка приоткрылись. — Одежда на полке. И не засиживайся слишком долго, Натаниэль, — прошептал Рико, его горячее дыхание коснулось губ Натаниэля, вызывая легкое дрожание в воздухе. Ухмылка на его лице становилась шире, словно он наслаждался не только моментом, но и реакцией своего друга. Нат, чувствуя, как его лицо заливалось краской, кинул в Морияма взгляд, полный искр и укоризненного упрека. — Не сегодня, свет мой, не сегодня, — со смехом произнес Рико, легонько отстраняясь и зажимая дверь ванной. Каждый его шаг был полон игривости, а смех звучал как музыка. Когда он закрыл за собой дверь, в тот же миг раздался оглушительный звук — будто что-то с треском врезалось в древесину, добавляя неожиданности в эту веселую сцену. Этот момент, полный эмоций, оставил за собой вихрь веселья и лёгкого напряжения, подчеркивая оттенки их отношений. В воздухе осталась нота ожидания, и оба они понимали: это лишь начало чего-то более глубокого и увлекательного. Через двадцать минут шум воды из ванной стих, и тишина окутала комнату. Спустя еще несколько мгновений дверь распахнулась, и на пороге появился Натаниэль, его яркие рыжие волосы влажно переливались в свете. Он моментально привлек взгляд Морияма, который был удобно устроен на своей кровати с телефоном в руках. Рико взглядом обвел стройную фигуру, его широкие шорты, почти достигающие колен, и длинную, свободную футболку, небрежно свисающую с худого тела, открывая линию изящной шеи. Когда Морияма поднял взгляд, он встретил нахмуренные брови Веснински и расцветающее торжество на его лице, которое, похоже, было красным не только от горячего душа. Надежда и недовольство боролись в глазах рыжика, словно он собирался высказать свои мысли, но что-то останавливало его. — Что-то тебя не было слышно, — с ухмылкой произнес Рико, отодвигая телефон в сторону. Слова вызвали у Натаниэля новый прилив румянца на щеках, розовый оттенок работал на него, когда он недовольно взглянул в ответ. Не выдержав этот напряжённый момент, Веснински, как стрела, выскочил из комнаты и с глухим щелчком закрыл за собой дверь. — Скажи Моро, чтобы обработал твою рану! — крикнул ему в догонку капитан, сквозь смех и легкую иронию. «Надо бы тоже собираться,» — пронеслось у азиата в голове, и он встал с кровати, направляясь к шкафу. Однако, остановившись на мгновение, он развернулся и подошёл к своему письменному столу. Открыв нижний ящик, он ловким движением вытащил небольшую матово-черную коробочку, аккуратно сдувая с нее пылинки, которые осели на поверхности. Белый бантик изящно обвивал коробочку, словно храня ожидание чего-то особенного в себе. Жан сидел перед зеркалом, сосредоточенно укладывая свои вьющиеся волосы, как будто это было искусство, которому он отдал предпочтение среди всех своих забот. Он слегка пихнул рукой по банке с гелем, и та с громким шлепком оставила отпечаток на стене, медленно скатываясь вниз, как будто шутила над его вниманием. Внезапно шум за дверью заставил его вздрогнуть — одна небольшая рыжая бестия, Натаниэль, буквально влетела в комнату, словно торнадо, разметая всё на своем пути. Через зеркало Моро наблюдал, как Нат, с выражением полной решимости на лице, подошел к шкафу и без церемоний перевернул его вверх дном. Вещи разлетелись по комнате, начиная от пола и заканчивая кроватью Жана, поражая его тем, как беспорядочно наводил порядок его друг. «Он не в своих вещах,» — мелькнуло в голове французу, который продолжал следить за движениями Веснински. Внезапно, как если бы в воздухе возникла искра, рыжий нашел то, что искал, и, одним ловким движением, стянул с себя шорты. Моро не ожидал такого поворота и на миг зажмурил глаза. Конечно, он видел Ната и не только голым, но в тот момент как-то отстранялся от всего, стараясь не придавать этому значения. Но сейчас неожиданное поведение Веснински застигло его врасплох, и он впал в лёгкий ступор. Когда Жан открыл глаза, он увидел, что Натаниэль уже был одет, но почти сразу же снял футболку, обнажив свое плечо, на котором сверкал большой заживляющий пластырь. Края упорно отклеивались, словно кричали о помощи. — Да что творишь? — в сердцах бросил Жан, его привычная сосредоточенность накрылась медным тазом. Натаниэль обернулся к нему, и в голосе его прозвучало что-то, что заставило сердце Жана дернуться. — Поможешь? — произнес он с легким упреком, и только теперь Моро наконец заметил рану на его плече. Внутри у него всё затрепетало — такая легкомысленная жизнь Ната внезапно показалась ему хрупкой. — Поможешь? — спросил Натаниэль, и только сейчас Жан заметил раненое плечо друга. На нем красовался большой заживляющий пластырь, края которого, намокнув, начали отклеиваться. Это вызывало у Жана чувство тревоги, и он мгновенно встал с стула. — Где тебя хрен носил? — бурчал Жан, уже вставая со стула, чтобы направиться в ванную. Его жест был четким: он показал другу занять место на кровати, чтобы тот не утомлялся, пока он искал аптечку. Моро сделал глубокий вдох, его пальцы уже искали необходимые предметы, и он с готовностью готовился поправить всё, что пошло не так. Жан вскоре вернулся с аптечкой в руках, его лицо не выражало ничего лишнего, только сосредоточься, но в глазах читалась забота. Аккуратно, с почти хирургической точностью, француз протянул руку к краям намокшего пластыря. Он знал, что этот момент будет болезненным, но постарался сделать всё быстро. С первым лёгким нажатием, когда края пластыря слегка скользнули по коже, Натаниэль не сдержался и зашипел, простая реакция на острое ощущение. — Быстро, — шепнул Жан, прикладывая к голосу всю успокаивающую интонацию, на которую был способен. — Дыши. Он потянул пластырь ещё немного, стараясь быть как можно более аккуратным. В этот момент в голове у него пронеслись мысли о том, как важен каждый миг, когда он может позаботиться о Натаниэле. Чувства крепли, как резкие ноты музыки в спокойной симфонии, когда одна составляющая вдруг выходит на первый план. Пластырь наконец оторвался с небольшим щелчком, оголив кусочек кожи, который ещё сохранил отпечаток боли и страха. Жан на мгновение замер, его сердце забилось быстрее, когда он увидел небольшую, но смутно красную рану. " Идеально круглая. Пуля что-ли? " — Всё, просто капля антисептика и новый пластырь, — произнес он, запуская руки в аптечку. Внутри его голос звучал зорко, как если бы он был в операционной, и каждый его шаг имел значение. Он аккуратно обработал ранку антисептиком, движение было плавным и нежным, словно он лечил не просто кожу, а что-то гораздо более важное. Натаниэль стиснул зубы, но его взгляд встретился с глазами Жана, и в этот момент он поняли, что рядом брат, который готов поддержать. Когда Моро накладывал новый пластырь, то чувствовал, как в его груди растет что-то теплое, сплетающее их связью, сильной и неразрывной. Он остерегался взгляда Натаниэля, но в глубине души понимал, что подобные моменты — это то, что укрепляет отношения, превращая простое взаимодействие в нечто большее. — Всё готово, — наконец произнес Жан, поднимая голову и улыбаясь, словно завершил важную работу. — Теперь ты в порядке. — С усмешкой сказал француз Натаниэль выдохнул, его плечи расслабились, и в напряжении, что возникло мгновением ранее, теперь не осталось и следа. — Девочки… — начал было француз, как его тут же бесцеремонно перебили. — Да-да, знаю, просили зайти к ним с вещами, — Нат посмотрел на пакеты на своей кровати, которые были нетронутыми. Веснински встал, подходя к своей кровати, попутно надевая футболку. — Как круассаны? — Спросил он, беря в руки два пакета. — Было вкусно, спасибо. — Ответил ему Жан, подходя к стене, на которой остался длинный влажный след от геля. Взяв из пачки влажную салфетку, он принялся старательно отстирать желейную субстанцию. — Bon milai Jean, ne te distrait plus, apporte la beauté à ton Empire! — И с этими словами выбежал из комнаты под недовольное бурчание француза. На удивление, Веснински, направляясь к комнате, где его должны были ждать девушки, ни с кем не столкнулся. Мысли его скользнули в сторону: «К банкету, что ли, так старательно готовятся?» Остановившись перед нужной дверью, он постучал два раза, и дверь распахнулась с таким напором, что легкий ветерок взъерошил его волосы. — Да ты заебал, я тебе сейчас яйца… Ой, Нати, привет! — Гневная триада Белл резко сменилась на доброжелательное приветствие, ее лицо расцвело ухмылкой. — Чего как не родной, заходи-заходи, — манила она его пальцем. — Ага, и вам привет, — отозвался Натаниэль, чувствуя, как веселье наполняет воздух. — Так отлично, сейчас мы из тебя сделаем конфетку! — пропищала Айла, выхватывая из его рук пакеты. Она выглядела как настоящая фея, сверкающая в своем черном платье, которое идеально подчеркивало её фигуру. Этот наряд обнимал её силуэт, акцентируя внимание на изящных изгибах. Длинные рукава, словно перчатки, имели вырезы для пальцев, создавая образ элегантности. Короткие каштановые волосы были ровно уложены, и одна из прядей была заколота заколкой в виде вороны, переливающейся всеми оттенками черного в свете лампы. — Ого, она даже не помялась! — восхитилась Айла, покачивая в руках черную рубашку, которая выглядела изысканно и безупречно. Ее глаза сверкали, и выражение восторга наполняло комнату. — Такая ткань не мнется, — ответила Лиа, крутя свои длинные черные волосы на плойку. Ее наряд был просто сногсшибательным: темно-красный костюм с черным корсетом, искусно украшенным красными нитями которые переплетались в силуэт ворона. Она была как небесная богиня в окружении пламени, и даже ее уверенность в себе казалась искрящейся. — Шуруй в ванную и переодевайся! — скомандовала Белл, отдав один из пакетов обратно Натаниэлю вместе с рубашкой и обнаженная лишь черную майку и спортивные штаны, которые подчеркивали её энергичный характер. Она выглядела непринужденно, и всё же в ее глазах просвечивала решимость создать нечто удивительное из всей этой суеты. Воздух в комнате наполнился бесконечным ожиданием, а каждая деталь одежды девушек, от блеска ткани до аккуратных финишных штрихов, словно вместе создавали атмосферу праздника, приглашая Натаниэля окунуться в этот мир стиля и красоты. Веснински послушно опять принял пакеты в руки направился в ванную закрыв за собой дверь. Поставив пакеты на полку он принялся аккуратно доставать одежду как и сказала Лив ткань не помялась, но Нат все равно старался с максимальной аккуратностью надевать на себя одежду. Белл, которая давно сняла с себя черную майку и спортивные штаны, стояла перед зеркалом, туго затягивая черный пояс с вороной на темно-красном платье. Это платье словно обнимало ее, создавая пышные волны из легкого шелка, которые струились и вихрились вокруг. Его ткань была мягкой, отливающей разными оттенками, от глубокого рубинового до малинового, в зависимости от угла света. Платье подчеркивало ее талию и плавно раздвигалось ниже, создавая эффект балетного костюма, который уводил взгляд в бесконечные просторы. Волосам Белл был придан мокрый эффект, они блестели, как капли росы на утреннем солнце. Каждая прядь эффектно ложилась на плечи, подчеркивая ее нежные черты лица. Она выглядела не просто великолепно — она выглядела, как олицетворение жизни, красоты и уверенности. — Не затягивай так сильно, а то дышать не сможешь, — бросила в её сторону шутку Айла, нанося на губы матовую помаду, переливающуюся гранями насыщенного цвета, как спелая вишня. В ответ на её слова Белл изогнула бровь, игриво приподняв уголок губ. — Ха-ха, очень смешно, — с сарказмом произнесла она, но в глазах светился азарт. Внезапно обе девушки повернулись и смотрели на свою подругу, которая, стоя напротив двери ванной, с нескрываемым восторгом присвистнула. Как по команде, они синхронно повернули головы в ту же сторону, чуть не визжа от увиденного. — О, мой Бог, Нати… — выдохнула Айла, а лицо её озарилось искренним удивлением. — А я говорила, что этот наряд ему идет! — выпучив грудь с гордостью, самодовольно ответила Белл, её голос звучал как гимн победы. Она трясла головой, как будто подтверждая свои слова, и наряд при этом волновался, как тихий океан. — Щас ещё чуть глазки подчеркнем, вообще красавцем будешь! — подхватила Айла с уверенностью, словно она воскрешала в своем воображении дивного принца, который полон шарма и элегантности. Эта легкость и веселое духо наполнили комнату, и каждая деталь этого мгновения казалась яркой и запоминающейся, как страницы непрочитанной книги, обещающей невероятные приключения.

***

Рико стоял, скрестив руки и опираясь на стену напротив двери, в которой готовились девушки. Сердце его билось в такт ожиданиям — выезд был всего лишь через двадцать минут, но ему хотелось, чтобы момент задержался. Он не раз ловил себя на мысли, как непросто ждать, когда в десяти шагах от него находится тот, кто заставляет его забывать обо всем на свете. Взгляд Морияма скользнул к своим наручным часам, и он внутренне вздохнул, желая провести эти последние минуты рядом с Ниэлем. И вдруг дверь распахнулась, и из комнаты вышла Лиа, её лицо было слегка ошарашено, когда она увидела его. — Капитан, здравствуйте! — заторможенно поздоровалась она, явно не ожидая, что он будет стоять под дверью, как загадка, ожидающая своего решения. — Долго ещё? — спросил он, прерывая молчание. — А?.. Нет-нет, всё готово, — ответила Лиа, обворожительно улыбнувшись, а затем, повернувшись на пятках, крикнула в комнату: — Девчонки, пошлите в автобус! Сразу же из комнаты выбежали остальные девушки, дружно приветствуя капитана, и заскользили к выходу, каблуки звонко цокали об пол: цок-цок-цок. Рико, оттолкнувшись от стены, вошел в комнату, перекрыв за собой дверь. И вот в этот момент его внимание привлекло явление, способное поразить: перед ним стоял Натаниэль. На нем была черная рубашка, растегнутая на три пуговицы, открывая взгляд на его шею и ключицы, а цвет кожи зажигал нечто таинственное. Едва заметный, почти скрытый шрам лишь добавлял ему загадочности, словно он скрывал историю, которой не спешил делиться. Длинные и широкие брюки, зауженные в области талии и бедер, шикарно облегали его фигуру, а черный ремень делал талию Натаниэля еще уже, как будто упрямо утверждая его мужественность. Темно-красный, почти кровавый пиджак, который завершал этот образ, струился по нему, заканчиваясь выше колен, придавая ему вид загадочного аристократа. — Ничего себе.Этот наряд тебе очень идет, — произнес Рико, чувствуя, как его сердце стучит в унисон с эмоциями, которые накатывались на него. Он не мог отвести взгляда от своего света, его голос звучал искренне и восхищенно. Натаниэль, слегка смутившись, ответил: — Спасибо, но и ты совершенно красив. У тебя костюм цвета вороньего крыла, — он оценил каждую деталь. Морияма был в пиджаке, который мягко обнимал его плечи, полностью подчеркивая утонченную фигуру. Его волосы были уложены назад с пробором сбоку, создавая образ уверенного лидера, в котором сочетались грация и решительность. На шее у него сверкала тонкая цепочка с вороном из платины, добавляя последний штрих, делая его еще более загадочным. Рико, привлеченный этой комбинацией стиля и харизмы, аккуратно притянул Веснински к себе за талию, чувствуя волнение в каждом прикосновении. Их взгляды встретились, и мир вокруг будто замер. Поцелуй, который последовал, был полон чувств: он начался нежно, словно утренний туман, а затем наполнился страстью, как раскаленное солнце. Рико закрыл глаза, погружаясь в моменты, когда губы обоих светились от жизни и эмоций, создавая волны тепла и безмолвных обещаний между ними. Запах его одеколона переплетался с нежным оттенком Натаниэля, и этот поцелуй затянул их обоих в мир, где существовали только они — забыв о времени, выезде и всех остальных обязанностях. Это был тайный момент, который они будут беречь в своих сердцах. После того, как поцелуй, полный нежности и страсти, наполнил комнату, воздух вокруг словно замер, а сердца Натаниэля и Рико продолжали стучать в унисон, еще полные эмоций и волнения. Натаниэль, тяжело дыша, попытался вернуть умиротворение в эту атмосферу: — Ри, будет не хорошо, если ждать будут только нас. — Его голос непривычно звучал, кажется, в нем смешались и волнение, и настоятельная необходимость вернуться в реальный мир. — Знаю, — угрюмо ответил Морияма, внутреннее напряжение накрывая его, словно тяжелая занавеска. Словно он пытался вытянуть себя из этого сладкого сна, он отодвинул край своего пиджака и достал небольшую черно-матовую коробочку, протянув её Натаниэлю с искренним намерением и мягкостью. — Что это? — с любопытством спросил Веснински, осторожно беря в руки коробочку, её поверхность была холодной и гладкой, почти как его настроение после того поцелуя. Он внимательно рассматривал вещицу, заметив, как свет отражается от её матовой поверхности, создавая маленькие блески, и почувствовал прилив тепла. — А ты открой, — шепнул Рико ему в самое ухо, его голос был тихим, но полным напряженного ожидания. Он чуть покусывал губу, и в его тоне слышалось предвкушение, словно это было что-то большее, чем просто подарок. С трепетом Натаниэль потянулся за бантиком. Бант поддался, и крышка коробки медленно открылась, как цветок, распускающийся под первыми лучами солнца. Внутри, окруженная мягким бархатом, сияла платиновая цепочка. Она была такой же, как у Рико, и ослепительно сверкала, как звезды на ночном небе. Бережно взяв цепочку в руки, он провёл кончиками пальцев по изящной фигурке птицы, выполненной с мастерством, словно она готовилась в полете. Перевернув цепочку, он обнаружил на задней стороне изящный, словно выведенный с любовью, каллиграфический почерк, который тихо шептал ему: «R. M». Натаниэль открыл рот в удивлении, его сердце забилось быстрее от нахлынувших чувств. В этот момент Морияма, почувствовав волнение младшего, уже показал ему свою точно такую же цепочку, только с инициалами «N. W.». Они встретились взглядами, и мир вокруг окончательно растаял. Эти маленькие символы, блестящие в тусклом свете, стали олицетворением их связи, их совместного пути. Они были связаны гораздо больше, чем просто чувствами; между ними была невидимая нить, плетущая надежду и поддержку. Взгляд Натаниэля заполнился нежностью, словно светлое утреннее небо, последний штрих перед восходом солнца, и он с мягкой улыбкой обратился к Рико. В это мгновение его сердце сделало сальто, наполнившись потрясающим теплом, будто яркие лучи солнца нежно касались его лица. — Повесишь её на меня? — прерывисто шепнул он, голос звучал особенно трепетно, как будто каждое слово было тщательно вырезано из сердца. В его глазах зажглись искорки ожидания, которые мгновенно отразились в глазах Рико, заставляя его сердце биться быстрее. Морияма, не сдерживая улыбки, молча взял цепочку, ощутив её прохладу в своих руках. Обойдя Натаниэля, он с легкостью и грацией подошёл к нему сзади, к этому моменту их разделяло лишь несколько дюймов, и это расстояние казалось наполненным невидимым электрическим напряжением. С ловкостью, присущей только тем, кто знает каждое движение своего партнера, Рико застегнул платину на нежной шее Натаниэля. Это было как ритуал, момент, когда на них легла магия момента, и всё вокруг исчезло, оставив лишь их двоих в этом маленьком, но важном мире. В тот миг, когда застегнулась цепочка, Натаниэль почувствовал, как сердце заколотилось, будто платинá стала частью его самого. — Вот теперь точно можем идти, — тихо произнёс Морияма, проводя кончиком носа по щеке младшего, оставляя за собой лёгкое прикосновение, из которого исходила искорка тепла. Его голос был наполнен весельем, как будто сам воздух вокруг заряжался их эмоциями, сочетая лёгкое смущение и радость от момента. Натаниэль не смог сдержать хихиканья, это было словно вырвавшееся из его груди облако счастья, которое осело в его душе. Он почувствовал, как удовольствие и уверенность окутали его, и даже окружающий мир, казалось, потускнел, уступая место этому особому мгновению. Их взгляды встретились, и в этом взгляде читалось понимание и связь, которые не требовали слов. В этот момент всё, что им было нужно, это быть рядом — два сердца, два духа, два самых ярких друг для друга света.