Связь , которая не умирает

Сегодняшний день не задался с самого утра, и Эндрю это чувствовал всей кожей. Часов так пяти, когда он ещё только дремал, вокруг раздались оглушительные крики и оры, словно кто-то бесновался в коридоре. Громкие звуки доносились не только из их комнаты — тонкие стены общежития были настоящими передатчиками любой суеты. Каждый стон, каждая реплика соседей резонировали в его сознании, как звуки из далекого, но тревожного сна. Миньярд, сладко поддавшись полудреме, попытался сжать голову в подушку, надеясь, что таким образом сможет заглушить этот шум — но это было бесполезно. Стены, казалось, были настолько тонкими, что он мог бы услышать, как сосед за стенкой переворачивается, вздыхая от усталости, или как кто-то из его сокурсников скрупулезно распаковывает завтрак. Но сейчас все это превратилось в невыносимый симфонический хаос, когда прежде невидимые тени эмоций, гнева и раздражения пронзали его утреннюю тишину. Тонкие стены общежития ну ни как не могли удержать в комнате громкие споры и Миньярд стал их невольным слушателем — Где моя матовая помада?! — раздался пронзительный крик Элисон, и даже Эндрю, пытавшийся остаться в мире своих полусонных мыслей, не мог его игнорировать. Этот писклявый тон можно было узнать из тысячи; она словно сирена, призывающая к себе всех, кого угнетала своей яркой уверенностью. — Эли, успокойся! Моя косичка и так плохо выглядит с утра, не знаю, где твоя помада! — ответила Уокер, её голос был мягким, словно свежий воздух, но в нём уже начинала накапливаться усталость. Она всегда старалась быть хорошей подругой, но сейчас её терпение явно подходило к концу. — О, да ладно, Рене! — Элисон вновь вскрикнула, её голос звучал как капризный звон колокольчиков. — Ты же знаешь, что мне без неё не обойтись. Я не буду выходить на улицу, пока не найду её! Может, ты и не возражаешь носить этот чертов еле заметный макияж, но у меня есть стандарты! — Стандарты? — Эндрю был уверен что Уайлдс сто процентов нахмурилась, — Может, сначала уберёшь из нашей комнаты весь этот бардак, а потом будешь говорить о стандартах? У нас тут не просто помада потерялась, а целая свалка, и причём только из-за тебя! Блондин, лежа на своей кровати, начал чувствовать, как раздражение накапливается в его груди. Каждое слово девочек за стенкой резало его уши, как непрошеные шумные гости, вторгшиеся в его пространство. Он не мог более терпеть этот трёп и решил, что нужно как-то разрядить обстановку. — Да вы не можете просто заткнуться на пять минут? — произнес Эндрю, хотя знал, что этот крик раздастся в пустоту. Ни одна из девушек его не слышала, и это его ещё больше злило. — Ах, это из-за меня тут свалка…— Шипела Рейнольдс, но её слова были пропитаны той же самовлюбленностью, которая заставила бы любого дрожать. Голкипер не стал слушать их дальше. Он устал, утомленный этим ранним утренним театром, где никакая драма не казалась ему настоящей, Эндрю наконец выскальзывает из-под одеяла, потянувшись и стараясь выжать из себя остатки сна. Темные круги под глазами напоминали о бессонной ночи, когда он, укутываясь в теплое одеяло, пытался сбежать от своих мыслей. Вместо этого он сталкивался с реальностью: гулкие голоса, смех и громкие споры смешивались с его собственными мыслями, создавая непрерывный поток раздражения. Он встал с кровати и потянулся к окну, надеясь, что холодный воздух сможет немного охладить его разум. За стеклом обыденная сцена: мимо пробегают студенты, оживленные и полные энергии, а он — как будто за стеклом, наблюдает за жизнью, которая проносится мимо, оставляя его в эмоциональной истощенности. Эндрю выбрался из комнаты, награждая своих соседей — брата с кузеном — мрачным взглядом, словно весь раздражающий шум и утренние споры были их ужасающей заслугой. За кухонным столом, погруженный в свои мысли, сидел Аарон . На фоне яркого света люстры его лицо выглядело изможденным, как будто он не ложился спать совсем. Аарон был сосредоточен на своих записях, а его волосы, ещё не расправленные и не уложенные, говорили о том, что он уже слишком давно не засыпал. —Доброе утро , — произнес Ники, стоя перед большим зеркалом, где его отражение внимательно изучало сочетания рубашек, которые он подносил к оголенному торсу. Он как будто выбирал не просто одежду, а маску, которую наденет на этот день. Эндрю мельком поймал взгляд кузена, и, едва усмехнувшись, вернулся к своим мыслям. Ники выглядел так, будто был готов к чему-то важному, но это совершенно не волновало Эндрю. Миньярд, между тем, не отозвался на приветствие — он просто молча направился в ванную, изогнув бровь в недовольстве. Эндрю еле сдержал раздражение, когда Хэммик, насмехаясь, сообщил: —Там Кевин,— тем самым добавив остроты в уже невыносимую атмосферу. Ему не нужны были добавочные сложности, и это известие только ухудшало его состояние. С пропитанным нюансами досады вздохом он шагнул к холодильнику. Его рука пробежала по холодной поверхности морозильника, и он вытащил баночку с мороженым. Резкий холодок пронзил его, как стая птичек, и в этот момент это было именно то, что ему нужно. Он направился к подоконнику, осторожно поставил баночку на его край и, присев на подоконник, взял рядом лежащие сигареты. Сигарета скользнула между его пальцами, и он закурил, наслаждаясь теплом пламени и щекотанием дыма, который медленно окутал его тело. Пламя, его спасение, помогло избавиться от утреннего мрака. Он знал, что это лишь временное облегчение, но в этот краткий момент он чувствовал себя в безопасности — ни крики Элисон, ни шум из ванной комнаты, ни непрекращающиеся распри с соседями не могли его достать. Этот утренний ритуал, даже такой банальный, приносил хотя бы малую долю покоя в его бурный мир. Сладкий вкус мороженого сочетался с никотином, создавая странное ощущение счастья, которое Эндрю так долго не испытывал. Грохот, доносившийся из ванной, словно гром, разрушил ту хрупкую радость, которую Эндрю успел поймать с помощью сигареты и мороженого. Миньярд, изогнув брови и нахмурив лоб, с недовольным упреком смотрел в сторону двери, как бы пытаясь сжечь её взглядом. В воздухе повисла непередаваемая напряжённость, будто он мог телепатически заставить Кевина выйти и извиниться за эту гремящую как будто в небо бессмысленную драма. Хэммик, лишь на мгновение оторвавшись от застегивания своей розовой рубашки — кто бы сомневался, что он выберет именно её в этот утренний хаос — повернулся к шуму, его лицо так и светилось любопытством. В отличие от него, Аарон оставался поглощённым своими записями, словно этот грохот был всего лишь фоновым шумом для его ученической жизни, не стоящим ни единой его мысли. — Подскользнулся что ли? — с насмешкой протянул Ники, вновь поворачиваясь к зеркалу. Его отражение спокойно смотрело на него, но глаза с любопытством весело искрились. В этот момент он выглядел как артист, представляющий комедию перед усмехающейся публикой. — Надеюсь, он убился, — парировал Эндрю, опуская палец на баночку с мороженым, тщательно подбирая слова, как будто это было не простое выражение желания, а высший уровень сарказма. Тон его голоса был полон дразнящей лёгкости, но в то же время скрывал за собой внутреннюю усталость. Он вдруг осознал, что забыл ложку, и придется есть мороженое в таком странном положении — что придало ему только дополнительную степень отчаяния. — Может и так, — весело отозвался Ники в привычной своей манере, словно это было не эмоциями, а игривой фразой, которая просто отражает его характер. Его смех зазвучал, легкий и воздушный, напоминал Эндрю, что жизнь, несмотря на все крики и грохоты, всё ещё продолжается. Со содранных костяшек медленно образовывалась кровь, маленькими капельками капая на покрытую налётом раковину, но почти сразу же исчезая под потоком воды из ржавого крана. Кевин, глядя на своё отражение в зеркале, видел лишь безумные зелёные глаза — зрачки у него были расширены точно как под кайфом крекерной пыли в Колумбии Каждый вздох напоминал о страхе перед Рико и ярости, направленной на Натаниэля. Внутри у него происходила настоящая битва: "Может разбить голову об кафель? Тогда уж точно не придётся ехать на банкет." Эта идея, как ослепительный огонь, манила его, но с ней приходила мысль о потерянных тренировках и игровом сезоне — чем-то, чего он себе позволить не мог. "Может, поехать, но по приезду закатить истерику?" Тоже звучало неплохо, но он знал, что это приведёт к бесконечным сеансам с Би. "А может..." Настойчивый стук в дверь вдруг оборвал его погружение в тьму мыслей. — Дэй, блять, вылазь нахуй отсюда! — раздался пронзительный голос Миньярда, словно выстрел, разрывающий бесконечный круг идеаций. Кевин быстро умылся под холодной струёй, стараясь смыть не только воду, но и груз эмоций, которые давили его как тяжёлые цепи. Он чувствовал, как ржавый вкус воды заполняет его рот, щекочет горло, и чем больше он пытался от него избавиться, тем сильнее оседал он в его сознании. Собрав остатки острого стыда и страха, Кевин толкнул дверь и вышел из ванной. Но, не ожидая, что на пороге окажется Эндрю, он чуть не столкнулся носом в нос с ним. Обострённые чувства Кевина взметнулись, и он мгновенно затормозил , Эндрю был сосредоточен и насторожен, его взгляд – острый, как лезвие. Миньярд в этот момент заметил сбитые костяшки Кевина, но вместо того чтобы задать вопросы, просто толкнул его, открывая себе путь в ванную. В узком коридоре, и без того заставленном игроками, теперь было еще теснее. Все они толпились в ожидании, словно стая перепуганных лисят, их возбуждение и нетерпение пролетали в воздухе, как электроника перед грозой. Бурные споры и обсуждения о том, как их образы должны изменить представления о них, создавали атмосферу настоящего взрывного праздника. На каждом из них красовалось украшение в виде лисы: у Даниэль и Рене весело сидели ободки с лисьими ушками, их яркость притягивала взгляды, словно капли дождя на солнечном свете.У Мэтта и Сета на щеках красовались наклейки с лисьими лапками, как будто они буквально впитали в себя дух леса. Аарон и Кевин, поддаваясь общей волне, тоже не остались в стороне — их щёки украшали те же наклейки, это добавляло легкости и непринужденности в атмосферу. Но Ники, похоже, решил не мелочиться и нацепил на себя ободок, а наклейку с лисий мордочкой приклеил прямо на лоб, вызывая смех. — Эндрю, тут остался ободок и наклейка, что выбираешь? — энергично произнесла Уорек, поворачиваясь к Миньярду, которая стояла рядом с ним. Он кивнул на наклейку, его отвращение к этой «космической» ерунде не скрылось, но Рене уже начинала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, предвкушая его ответ. — Сам или можно мне приклеить? — с игривой серьёзностью спросила она. Эндрю молча кивнул, соглашаясь на наклейку, хотя внутри него рождалось противоречивое чувство. Рене с улыбкой приклеила ему эту лисью лапку на щеку; он старался не обращать внимания на неприятное ощущение липкого материала на коже. — Да ебаный в рот, долго они там еще? — недовольно прошипел Сет, его внимание металось от одной закрытой двери к другой; его раздраженность была почти осязаемой, как напряжение натянутой струны. И в тот самый момент, когда напряжение достигало своего пика, дверь открылась — Мэйсон вышел, запирая её на ключ. Он выглядел решительно, но, поддавшись лёгкому настроению команды, его лицо расцвело в смущённой улыбке. — Мэй, у нас остался только ободок, — сразу же подбежала к нему Рене, её голос звенел от нетерпения и ожидания. — Ничего, — ответил Мэйсон, снимая с головы свой черный берет и одевая ободок с лисьими ушками, придавая ему вид немного комедийного персонажа. Он сам себе казался забавным и неподражаемым, и это было единственное, что имело для него значение в этот момент. В этот самый момент из комнаты также вышла Элисон. Все взгляды мгновенно обратились к ней, когда она шагнула в коридор, словно солнечный луч, осветивший фоновую гамму серых лиц. Её яркий оранжевый макияж привлекал внимание, а на концах аккуратных стрелок были нарисованы маленькие лисьи лапки, создавая удивительно стильный образ. На её голове красовался ободок с лисьими ушками, подтягивающий всю композицию вместе. Однако Эндрю, следя за ней, заметил, что на её губах не было привычной матовой помады — вместо неё красовался только ярко-розовый блеск, который, по его мнению, смотрелся отвратительно, как будто она только что вышла из какого-то смешного «школьного спектакля» о моде. Но Элисон, казалось, не предавала этому никакого значения, её уверенность озаряла пространство вокруг. — Ну что, уходим? — произнесла Дэн , и, собирая вокруг себя команду, повела их вниз по коридору. Ярко-оранжевый автобус, словно огромный огненный монстр, рычал мотором, ожидая когда Лисы уместят свои задницы на сиденьях. Его краска переливалась на солнце, как бушующее пламя. Ваймак, стоял рядом с раздвижными дверями, сигарета, горела в его губах. Глазами он прищуривался от солнечного света, а губы его были сжаты в твердую линию, создавая загадочное выражение лица. Эбигейл, словно птичка, сбежавшая от заботы, беспокойно порхала вокруг него, её голос с лёгкостью пронзал воздух, щебеча о чем-то совершенно незначительном. — Шевелите булками, засранцы! — пронзительно крикнул Дэвид, словно злой пастух, который изо всех сил загонял стадо в загон. Его голос звучал как гром среди ясного неба, резонируя с невидимой энергией вокруг. Команда не слишком активно брела к автобусу, словно пыталась оттянуть этот миг, задерживаясь в своих мыслях. Кевин шёл в самом конце, его шаги были такими медленными, что казалось, он увяз в собственных размышлениях, а если бы не Эндрю, который с каждой остановкой подталкивал его в спину, тот, возможно, вообще бы не шел. Лисы, словно невидимые призраки, проскальзывали мимо Дэвида, который, осматривал каждого из них с пристальным вниманием. Он проверял, соблюдаются ли установленные рамки одежды, чтобы так или иначе они подчеркивалась их идентичность в обязательной атрибутике. — Хэммик, мать твою! — вскрикнул он, поймав Ники за локоть, словно непослушного щенка, который сбился с пути. — Быстро снял с себя эту хрень, — прошипел тренер, указывая подбородком на наклейку с лисьей мордочкой, прикреплённую на лбу защитника. — Ну блин, тренер, она так мне идет! — хныкал Ники, его лице отразилось легкое упрямство, но, понимая всю важность момента, он уступил; наклейка, с выпученными глазами, как будто поднимала руки к небу, была приклеена на дверь автобуса, оставляя свою метку на этом мимолётном моменте. — Что о нас подумают, если увидят это на таком серьёзном мероприятии? — произнёс Ваймак, отпуская Ники, который поспешил занять себе место. Его голос звучал серьёзно, словно в нём не оставалось места для веселья — он настаивал на правилах, которые создавали основу команды. — Всё, что можно о нас уже подумали, — парировал проходящий мимо Сет, его взгляд был холоден и бесстрастен, как у хищника, который уже не задумывается о мнениях окружающих. Эта фраза, как нож, резанула атмосферу, добавляя каплю реализма в легкомысленный настрой. Когда Кевин тяжёлыми шагами поднялся на ступеньки автобуса, его движения напоминали грузный корабль, увязший в своих собственных мыслях. Он занял предпоследнее место, его тяжёлый вздох словно поднимал всю вагонную атмосферу. Миньярд, стоя на шаге ниже, зевнул, зевок звучал притягательно и почти заразительно. Остановившись, он удивлённо уставился на руку тренера, преградившую ему путь. — Прошу тебя, не создавай проблемы, — произнёс Дэвид, его голос звучал настойчиво, с лёгким оттенком усталости, словно он уже измотался от постоянного контроля над командой. Миньярд поднял одну бровь, недоумевая, о чём идёт речь. В ответ ему пришла лёгкая волна веселья: — От меня и проблемы? Тренер, да это невозможно! — с широкой улыбкой, открывшей до тридцати двух зубов, сказал Эндрю. Дэвид покачал головой, его выражение лица переходило от строгости к лёгкому недоумению, он убрал руки, освобождая Миньярду путь. Ступив вперёд, тот с облегчением проскользнул мимо, а сам тренер, не теряя времени, направился к водительскому месту. Он открыл дверь и залез в кабину, погружаясь в рутинные обязанности. Последней в автобус вошла Эбби, её спина поднималась, словно небольшая волна, наполненная энергией. Дверь с лёгким щелчком закрылась, заключая их всех внутри автобуса, словно секретное укрытие. Эндрю, ощущая невыносимую тягу к спокойствию, направился к самому дальнему сиденью. Устроившись, он прислонил голову к холодному стеклу, забывая о времени на мгновение. Закрывая глаза, он надеялся на краткий сон, но смог заснуть только на долю секунды. Эффект от таблеток бурлил в его голове, создавая вихрь эмоций. Вместо расслабления его охватила жажда активности — он хотел смеяться и радоваться, ощущать себя живым. — Не хочешь немного поболтать? — прервала его размышления знакомая мелодия голоса Рене, сидящей на соседнем сиденье. Изумлённо Эндрю резко повернул голову к ней. Она была как вспышка в этом уединённом моменте. — О зомби-апокалипсисе? — с ухмылкой, полностью поворачиваясь к ней и положив макушку на окно, спросил Миньярд, в его глазах заискрилось игривое упрямство. — Можно и о нём, — она ответила с лёгкой усмешкой, её глаза блестели от идеи, словно в воздухе уже витала их весёлая беседа. Эта простая реплика разрывала рутинную тишину автобуса, и каждый из них чувствовал, как ветер перемен начинает дуть в их сторону. Утренний свет, проникая через стекла, создавал теплую атмосферу.

***

Автобус медленно въезжал на стоянку, его мощные фары прорывали осеннюю темноту, как прохладный ветер, проносящийся через усталые деревья. Хотя время было всего шесть часов, уже наступила тёмная пора, унося с собой последние лучи дня. Кевин, как ошпаренный, вскочил со своего места, его сердце колотилось в груди от волнения. Он приник к окну, глаза искали что-то в сгущающемся мраке, его внимание было приковано к нечто важному. Когда он наконец заметил то, что так настойчиво искал, его руки мелко задрожали, а дыхание участилось, как будто он оказался лицом к лицу с чем-то ужасным. Чёрные автобусы Воронов, стоящие в отдалении, выглядели как зловещие кляксы на белом полотне, завуалированные тенью, отбрасываемой уличным фонарём. Стена света сверкала на их металлическом корпусе, подчеркивая величие и угроза, исходящие от каждой из этих машин. Огромный темно-красный круг на боку одного из автобусов с изображением ворона в размахе крыльев и подписью «Эдгар Аллан». В это мгновение зрачки Кевина сузились, как будто он оказался под пристальным взглядом самого Ворона. Лицо побледнело, и внутренний холод обнял его, как ледяная рука. Страх сжимающий сердце, накрывал его, и он не мог избавиться от ощущения, что что-то ужасное вот-вот произойдёт. Будучи полностью окутанным своими страхами и нервозностью, Кевин не заметил, как их собственный автобус остановился. Он не заметил, как его товарищи не спеша начали выходить на улицу, разминая затекшие конечности, погружаясь в вечерний воздух. Его мысли кружились, как листья, уносимые ветром. И лишь когда он почувствовал, как кто-то сзади схватил его за волосы и силой отвёл от окна, его мир рухнул. Эндрю с ухмылкой наблюдал за страхом Кевина, словно хищник, наблюдающий за своей жертвой. Он видел, как тот дрожит, как на его лице плескалась паника. Миньярд, уловив взгляд Дэя, поймал его страх, натянув волосы ещё сильнее, заставляя его притянуться ближе, наполняя салон напряжением. И вот в тишине, нарушенной только звуками доносящимися из стадиона в котором проходил сам банкет, послышались стремительно приближающиеся шаги. Как будто сама судьба приоткрыла перед ними двери, магнетически маня их к неизбежному. И в этот момент перед лицом Кевина, вошедшего в мир напряжённого ожидания, появилась бутылка водки, сверкающая, как призрачный обман — искушение могло оказаться спасением, или же шагом в бездну. — Пей, — твёрдый голос Ваймака прорезал напряжённое молчание, как резкий порыв холодного ветра. — У тебя есть ровно десять секунд, и время пошло. Кевин, словно находясь на краю пропасти, выхватил бутылку из рук, как будто в этом жесте заключалась вся его жизнь. Сердце стучало в унисон с его дыханием, он с трясущимися руками открыл крышку и мгновенно начал заливать горячий алкоголь в себя, каждый глоток становился последним, отрывным и освобождающим. Он прерывался лишь на быстрые вдохи, насыщая лёгкие холодным воздухом, затем снова опускал голову, принимая часть этой огненной жидкости, которая мгновенно разогревала его от прикосновения к горлу. Всё происходило так быстро; он успел выпить бутылку менее чем за десять секунд, как будто убегая от реальности. Но в конце концов он почувствовал, как голова тяжело опустилась вниз, словно сама жизнь вылетела из него вместе с содержимым бутылки. Эндрю, уже не держащий его за волосы, отпустил его, и Кевин с трудом открыл глаза, сердечно вздохнув. Его взгляд упал на бутылку, выскользнувшую из рук — теперь она каталась по полу автобуса, будто сама не веря в произошедшее. — У Эбби в аптечке есть еще две, — равнодушно заметил Дэвид, его голос был таким же холодным и безэмоциональным, как и сообщение. — А теперь марш на выход, — закончил он, будто бы приговаривая Кевина к ещё одному испытанию. Двери автобуса закрылись с глухим щелчком, холодный ветер ударил в лицо Эндрю, врываясь, как недобрый гость, и тот глубоко вздохнул, пытаясь собрать свои разбросанные мысли. Он осмотрел своих братьев. Ники уже завёл разговор с каким-то парнем из другой команды, его голос звучал непринуждённо и весело, словно сейчас у них была задушевная беседа. Миньярд наблюдал за тем, как Ники приобнял соперника за плечи, не скрывая своих намерений: шутливые фразы, подмостки, комплименты — возможность быстрого перепихона. Его близнец, опершись спиной на автобус, быстро печатал сообщения, и в этом было что-то неуловимое. Щёки его слегка покраснели, и Эндрю был уверен на все сто, что причина этого вовсе не холод. Вероятно, его девушка снова прислала ему интересные фоточки, пытаясь заставить его не скучать на этом, безразличном мероприятии. На старшекурсников Миньярд принципиально не обращал внимания, словно они находились в другом измерении: писклявый смех Элисон, к которой прижимался Сет, не пробивался сквозь его защитные механизмы, а Даниэль, занятая своим монологом, только добавляла к общей картине ненужного фона. Бойд кивал как верный пёс, слишком уверенный, что его преданность обязательно будет оценена. С Уокер он просто не хотел иметь дело — общение с ней в автобусе было более чем достаточно. Но его внимание привлёк Кастилио. Парень стоял с сосредоточенным выражением лица, расправив плечи и приподняв голову, будто искал кого-то среди вечерних теней. Мэйсон же, как всегда, был в своей стихии: он внимательно рассматривал автобусы пернатых, поднимая взгляд всё выше, словно искал в небе знаки надежды. «Четвёрку высматривает», — догадался Миньярд, складывая руки за головой. Он подошёл ближе к парню, ловя ветер перемен. — На пташек засматриваешься? — прошептал Эндрю снизу вверх, его голос был полон игривости, как будто он пришёл за провокацией. — Я по-моему уже говорил, что это не твоё дело, — с холодным презрением, будто отталкивая назойливую муху, ответил Кастилио, наощупь рассматривая своего собеседника сверху вниз. — А я все равно узнаю— ответил Эндрю, его злоухмылка смотрелась как предупреждение. В голосе Миньярда сквозила грубость, как стежок лоскутного одеяла — неуместный, но всё же запоминающийся. Кастилио, не желая отступать, выпалил в ответ: — Просто не лезь не в своё дело, — его глаза холодно блеснули, пронзая Эндрю, как два метких стрелы. — А то я тебе рот заткну. — О, вот как? — хищно улыбнулся Эндрю, шагнув вперёд, словно собирался атаковать. — Посмотрим, кто кому рот заткнет! В воздухе повисло напряжение; другие члены команды, прерывая свои разговоры, начали бросать взгляды на разгоревшуюся сцену. В этот момент они оба заметили, как Ваймак появился у них за спиной. — Эй, хватит! — произнёс он с резкостью, словно могла разразиться буря. Его глаза искрились гневом, когда он, резко повернувшись, жёстко взглянул на Мэйсона. — Что ты там ищешь, Мэйсон? — Ничего, — холодно произнёс парень, его голос словно был окутан ледяным туманом. Взгляд его метнулся по обстановке, как будто он ожидал, что от обычной обстановки может исходить какая-то угроза. — Пойдёмте, а то ждать будут только нас, и это будет не очень хорошо. Его слова отразили нервозность, царившую в воздухе, и команда вздохнула, ощутив тяжесть ожидания. Настроение моментально изменилось: в воздухе витала атмосфера трепета, которой так не хватало. — Мэй прав, мы и так тут задержались, — уверенно произнесла Даниэль, её голос внезапно зазвучал как мелодия, способная разорвать гнетущее молчание. Она уверенно сделала шаг вперёд, словно родилась для того, чтобы вести за собой. В её движениях была такая решимость, что все вокруг невольно последовали за ней. Она была как свежий порыв ветра, приносящий надежду и уверенность. Лисы остановились на входе, и вокруг них разгорелось волшебство момента. Весь стадион напоминал праздничный фанфар, яркие цвета стола и флаги, развевающиеся на ветру, притягивали взгляд. Но сейчас все внимание сосредоточилось на Дэвиде, который с привычной решительностью и серьёзным выражением лица протянул охранникам документы. Охранники, строгие и серьезные, внимательно изучили бумаги, словно на их плечах лежела ответственность не только за безопасность, но и за судьбы всех, кто собирался войти. В воздухе ощущалась напряжённость, как будто сами стены стадиона затаили дыхание в ожидании. Пока Дэвид общался с охранниками, Лисы общались между собой, их смех и разговоры напоминали мелодию, стараясь добавить ещё больше жизни в атмосферу. Наконец, охранники, кивнув, распахнули двери, как будто приглашая внутренний мир стадиона принять их с распростёртыми объятиями. Лишь мгновение, но кажется, что в этот момент вся длина времени замерла — Ваймак шагнул вперёд, и в тот же миг команде показалось, будто они вошли в другой мир. Свет, веселье и музыка заполнили воздух. Лисы, жадно вдыхая атмосферу волнения, шагнули в этот новый, яркий мир. Внутри стадиона доминировали эмоции, подобные волнам морского прибоя. На длинных столах, как на великолепном пиршестве, развивались скатерти в цветах команд: фиолетовая рядом с ярко-жёлтой, белая контрастировала с насыщенным синим, а оранжевая добавляла тепла и солнечного яркого света в контракст с... — Эбби, дай мне вторую бутылку! — быстро протороторил Кевин, его голос был полон тревоги и настойчивости. Его лицо стало окрашиваться в нежный зелёный оттенок. — Скорее! Эбигейл, заворожённая ситуацией, бросила взгляд на Дэя, а затем на команду, которая с интересом наблюдала за развитием событий. — Надо куда-то зайти, не при всех же… — произнесла она, её голос звучал чуть напряжённо. — Там, за поворотом, есть зона отдыха, — добавил Ваймак, скрестив руки на груди и всматриваясь в шумную группу, собирающуюся за столами. — Можешь отдать Кевину водку там, а мы пока займём наши места. Эбби кивнула, её решимость, скреплённая заботой. Она взяла Кевина за локоть и тихонько потащила его туда, куда указывал Дэвид. — Не пойдёшь за ним? — спросил тренер, наблюдая, как Дэй и Эбби скрываются за поворотом. — Неа, — ответил Миньярд, облизывая губы, его голос звучал с легкой ироничной ухмылкой. — Там ничего веселого не будет. В этот момент Дэвид, собираясь развернуться и аккуратно усадить свою команду за стол, вдруг услышал, как его окликнули. — Тренер Ваймак! Тренер Ваймак, можно вас на минуточку! — Да твою мать, — процедил Дэвид сквозь стиснутые зубы, ощущая, как его терпение начинает иссякать. — Дэн, за главную. Он нацепил на себя профессиональную улыбку, стараясь скрыть недовольство, и подошёл к мужчине, позвавшему его. Каждый шаг казался ему значительным, а вся атмосфера вокруг — триумфальной. — Пойдёмте, — сухо бросила Уайльдс, едва махнув рукой в призывном жесте, словно настраивая свои товарищи на серьёзный лад. В её голосе звучала решимость. Лисы, обмениваясь взглядами, не спеша следовали за капитаном, позволяя себе немного задержаться, чтобы рассмотреть окружающую обстановку. Когда команда остановилась напротив команды Воронов, вокруг повисла напряжённая тишина. Прямо перед ними стояли соперники, их фигуры излучали мощь и уверенность. Воронье, облеченные в строгие черные и темно красные костюмы, а девушки в платья таких же цветов, с нескрываемым презрением смотрели на Лисиц, их спины гордо расправлены, словно крылья, готовые расправиться в полете. Лисы, будто ощутив давление, нахохлились: широкий оперенный спинной включил инстинктивное желание защититься, создать вокруг себя утешительную оболочку. Их тела стали чуть коренастее, а взгляды — более сосредоточенными и настороженными. В эту минуту напряжения между командами даже музыка замерла, будто затаив дыхание, ждала, что произойдёт дальше. Каждый из игроков чувствовал, как внутренние батареи заряжаются адреналином, наполняя кровь ритмом ожидания. Эндрю, пытаясь улучшить обзор, наклонился в бок, прячься за высоким Мэттом, будто за крепостной стеной. Вокруг него бурлила атмосфера банкета, который проходил прямо на стадионе. Повсюду мелькали яркие огни, стены и трибуны были украшены сверкающими гирляндами, похожими на звездное небо, отражающее радость и ожидание. Звуки смеха, радостных речей и звон бокалов смешивались в единую симфонию, создавая неповторимую атмосферу праздника. И вот, в этой яркой мозаике, взгляд Миньярда столкнулся с пугающей прямотой темно-синих глаз — глазами, которые мгновенно наполнились презрением и ненавистью. Эти глаза, словно две холодные глубокие бездны, сжигали его целиком, разжигая внутренний огонь мощным контрастом с общей праздничной обстановкой. "Что ж ты так смотришь на меня?" — мелькнула мысль у Эндрю, и он почувствовал, как его сердце пропускает удар, почти заставляя его забыть о шуме банкета и ярком свете гирлянд. Но четвёрка тут же отвернулась, словно их встреча глаз была чем-то незначительным. Миньярд слегка повернул голову назад, его выражение лица стало более сосредоточенным. В этот момент его внимание привлекли глаза Мэйсона, сверкающие, как огни гирлянды, развешенной по всему периметру стадиона. Эти глаза горели страстью и решимостью. Сияющие гирлянды сверкали мягким светом, создавая дружескую и тёплую атмосферу. Они были повсюду: на столах, на стульях, даже огибали балконы трибун. Огоньки, как маленькие пульсирующие сердца, переплетались с зелёными веточками и праздничными лентами. Капитан команды Воронов, слегка мотнул головой — это движение было почти незаметным, как шёпот ветерка перед бурей. Но для его команды оно стало сигналом. Как по команде, игроки стали по очереди не спеша идти к своим местам. Каждый из них, словно бы зная свою роль, подошёл к своим стульям с той же строгой походкой, что придаёт уверенности и неподражаемого шарма. Первый, третий, четвёртый, пятый...— их действия были отточены до автоматизма, как одна большая машина, где детали идеально слажены. Спины их были прямыми, как будто каждый вбирал в себя аромат победы, а головы высоко подняты — это символ гордости . Руки прижаты к туловищу, кисти нежно касались стола. Они соблюдали все правила этикета: порядок, статность, отсутствие лишних слов. Их лица были сосредоточены, но в глазах читалась отвага, которая давала уверенность в своих силах. Капитан команды Лисов, не останавливалась на достигнутом. Словно бы обретая мужество из самой атмосферы, она быстро заняла своё место за столом, её движения были спонтанны, но полны внутренней силы. За ней последовали остальные игроки, но они не стремились к такой же грациозной строгости: кто-то плюхнулся на стул, кто-то уселся на край, обмякнув, как будто только что выбрался из водоворота событий. Каждое их движение свидетельствовало о более лёгком и свободном подходе, о внутренней неразберихе, которая еще присутствовала в команде. — А где двойку потеряли? — раздался вопрос из уст одного из Воронов, когда он, обводя глазами зал, начал лениво крутить в руках бокал с шампанским. Его голос был лёгким, как дуновение ветра, но в нём слышался намёк на озорство и непосредственность. Смешанные чувства искреннего интереса и лёгкой иронии пронеслись в его словах.

***

За несколько часов до

— Shi no ko, meosamasu. — Ласковый голос словно тепло одеяла окутал Натаниэля, он почувствовал легкое прикосновение к своей голове, и, наконец, открыл глаза. Вокруг царила полумгла, но суета автобуса пробивалась в его сознание, мешая сном. — Скоро будет остановка, сходим в аптеку за обезболивающим. — Остановка? — Зевая, он потянулся, растягивая каждую мышцу, словно утренний кот, пробуждающийся от долгого сна. — Как так старик согласился? — Интерес Натаниэля был искренним, в его голосе звучала легкая ирония, а в глазах — любопытство. Рико, с уголками губ, предвкушающе изогнутыми в усмешке, неопределенно пожал плечами, как будто сам не мог поверить в эту неожиданную уступку. — Долго нам ещё ехать? — Часа три, — произнес Морияма, глядя на свои наручные часы с характерной сосредоточенностью. Их металлический циферблат блестел в тусклом свете, напоминая о времени, которое медленно тянулось в этом замкнутом пространстве. Вдруг автобус остановился, двигатель затих, словно сердцем автобуса стало нечто более чем механика. Двери распахнулись, пропуская в пространство яркий свет. Вороны, словно привидения, быстро поднялись со своих мест и начали выходить, но правила игры внезапно изменились. По замыслу, первым должны были выйти Рико и Жан, однако Морияма, словно бунтарь, игнорировал эти условности, удобно устроившись на заднем сиденье рядом с Натаниэлем. Натаниэль, потянувшись, ощутил, как холодный ветер обнял его лицо, заставляя рыжие кудряшки весело колыхаться, как маленькие флаги, символизирующие свободу. Ветер приносил с собой свежесть, и каждый его порыв напоминал о жизни, полной неожиданностей и возможностей. Небо над головой было ярким. — Ниэль... — начал было Рико, но его голос прервался на полуслове. Тёмные глаза сузились. Натаниэль, чувствуя напряжение в воздухе, слегка повернул голову назад. Его брови нахмурились, когда он встретил взгляд Тетсуи, который, манил Рико пальцем, вызывая у Натаниэля легкое беспокойство. — Постой тут, я сам схожу в аптеку, — скомандовал Морияма, его голос звучал уверенно. Он слегка замер, когда почувствовал легкое прикосновение кончиков пальцев по своей ладони — это было так неожиданно и нежно, что на мгновение он потерял дар речи. Внутри него разгорелось тепло, и он инстинктивно обернулся к Натаниэлю, словно искал в его глазах поддержку и понимание. В этот момент мир вокруг них словно замер: солнечные лучи играли на поверхности асфальта, отражаясь в глазах , а ветер нежно трепал волосы. — Капитан! — раздался радостный крик сзади. Но Рико, погружённый в свои мысли, не обратил на него никакого внимания. Его внимание было полностью сосредоточено на Натаниэле и том мгновении, которое они делили. — Тут есть пекарня, можно мы туда заедем? — спросил кто-то первый номер , махнув рукой мол « Делайте что хотите». Он бросил ещё один взгляд на Веснински и снова развернулся, быстрым шагом направляясь к тренеру. В этот момент Натаниэль почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он поймал себя на мысли, что этот миг мог стать началом чего-то большего. Проследив, пока Рико не скроется за дверями аптеки вместе с тренером, Веснински подошел ближе к автобусу, ощутив, как холодный металл касается его спины. Ближайшие здания, окрашенные в серые и бежевые тона, кажутся призрачными, словно тень того, что произошло только что. Погружённый в свои мысли, он, словно замедленная съемка, достал из кармана пачку сигарет. Рука немного дрогнула, когда он торопливо вытащил одну, попутно разглядывая ее поверхность — такая гладкая . Сжав сигарету двумя пальцами, он поломал кнопку с ментолом, и в воздухе мгновенно вспыхнул свежий, острый запах мяты. Поднося её к губам, он разобрался с зажигалкой, её искра рассекает тьму вокруг, как искра надежды. Вздохнув, он втянул в себя густой табачный дым, который обдала его ноздри теплой волной. Сигарета приятно щипала горло, внося в его сознание своеобразный покой посреди бушующего хаоса мыслей. " На кой черт старик позвал к себе Ри? " подумал он, стряхивая дым в воздух, который взлетел с сигареты, как бы освобождая его от ненужных вопросов. Мысли метались в голове, словно когда-то давно оставленные в пустом коридоре. "Что ему от него надо? " " Какого... " — Ну привет, шлюшка капитана, — Вдруг его размышления прервал голос рядом.Натаниэль резко открыл глаза. Он не заметил, как кто-то подошёл, полностью погруженный в свои мысли. — Что? — Веснински выгнул бровь, а его голос был полон недоумения и раздражения. Он знал этого парня: блондин, с нахальной ухмылкой и взглядом, полным презрения. Пятикурстник Джон. — А то, — Джон наклонился, ловко выхватив сигарету из полуоткрытого рта Натаниэля. Рыжие пряди волос упали ему на лоб, когда он прищурился, и его глаза блеснули злым огнем. — Ходишь тут вокруг него, весь такой из себя прелестный. Рико тебя и пальцем не трогает — видать, и вправду твоя дырка хороша. Натаниэль почувствовал, как внутри него закипает гнев. Он сжал кулаки, а взгляд стал холодным и острым, как лезвие ножа. — Что за хуйню ты несёшь? — проговорил он сквозь зубы, стараясь не выдать своего смятения. Внутри него разгорелся пожар — от унижения и ярости. Словно кто-то подкинул дров в костер его эмоций. Джон усмехнулся, медленно поднося сигарету к губам, и затянулся с явным наслаждением. Дым вырвался из его рта, словно он пытался показать свою власть над ситуацией. — Да ты не обижайся, — произнес он с легким налетом насмешки. — Просто смотрю на тебя и не могу понять: что ты вообще делаешь рядом с ним? Ты же знаешь, как все это выглядит. Ещё недавно Морияма был злой сукой, но с твоего прихода все как-то слишком резко изменилось. Расслабляешь его по полной, да? Натаниэль почувствовал прилив адреналина. Он шагнул ближе к Джону, его голос стал низким и угрожающим: — Ты даже не понимаешь, о чем говоришь. Рико — это не твое дело. Джон лишь усмехнулся в ответ, его лицо было полным самодовольства. — Ой, да ладно! Все видят, как ты за ним бегаешь. Это выглядит... комично. Веснински стиснул зубы так сильно, что чувствовал, как челюсти сводит судорога. Он хотел сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто посмотрел на Джона с таким презрением, что тот на мгновение замер. — Ты не знаешь меня и не знаешь Рико. Так что лучше убирайся с моего пути, пока я не решил сделать тебе плохо. Джон приподнял бровь и сделал шаг назад, но в его глазах все еще светился вызов. — Ха! Ты думаешь, что можешь меня запугать? Натаниэль почувствовал, как сердце колотится в груди. Он понимал, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет. Но в то же время его гордость не позволяла просто так отступить. — Если ты хочешь выяснить отношения, я готов. Но имей в виду: я не собираюсь стоять в стороне и позволять тебе говорить со мной так. Джон хмыкнул и бросил сигарету на землю, потоптав ее ногой. — Посмотрим кто кого. С этими словами он развернулся и ушел прочь, оставив Натаниэля одного с его мыслями и гневом. Нат глубоко вдохнул свежий воздух, стараясь успокоиться. Внутри него все еще бушевала буря эмоций, но он знал: сейчас ему нужно сосредоточиться на более важных вещах. Желание курить пропало как и желание делать что либо ещё. Он развернулся и зашел в автобус на своё место. Звук стучания трости об асфальт резонировал в воздухе, словно удар молота о наковальню, проникая в самую глубину сознания . Каждый удар отзывался в его голове, создавая ритм, который подчеркивал напряжение момента. Он шагал слегка позади Тетсуи, глаза его были устремлены вперед, но мысли метались в хаосе, не позволяя сосредоточиться. — Почему Веснински не было на тренировке? — прорычал тренер, его голос был холодным и строгим, как зимний ветер. Он не спрашивал о Рико — тот был ему неинтересен. Важно было лишь отсутствие Натаниэля. — Я не выпущу его на поле с таким плечом, — отозвался Рико, оглядываясь назад. Его сердце сжалось от беспокойства. "Джон… Какого черта он забыл рядом с моим светом?" Мысли о том, что кто-то может причинить вред Натаниэлю, вызывали в нем бурю эмоций. — С каких пор ты решаешь, кого выпускать на поле, а кого нет? — Тетсуи произнес эти слова с насмешкой, его голос звучал как острый нож, готовый разрезать натянутую нить терпения Рико. — За всех нет, за Ниэля — да. Он мой, и я никому его не отдам, — произнес капитан, не отводя взгляда от того места, где только что стоял Натаниэль. "Куда он там свои руки тянет… к губам?!" Рико наблюдал за сценой у автобуса, когда внезапно ослепляющий свет отражений стеклянной двери аптеки отвлек его. Он не заметил, как стук трости затих, и в этот момент его тело столкнулось со стеклом. Резко отскочив назад, он начал потирать лоб, чувствуя, как адреналин бурлит в венах. "Шишки быть не должно. Блять, только синяка мне не хватало," — подумал он с раздражением. — Твой Ниэль, — произнес Тетсуи с презрением, как будто произносил имя мусора. В его голосе звучала злоба и недовольство, словно он пытался принизить то, что Рико считал важным.— До добра тебя не доведет, — добавил тренер, открывая дверь аптеки и входя внутрь. Рико в последний раз обернулся назад, но вокруг уже не было ни Натаниэля, ни Джона. Пустота окружала его, словно холодный ветер выдувал все теплые воспоминания из сердца. В этот момент Рико почувствовал, как страх и беспокойство переплетаются в его душе с решимостью. Он знал, что должен защитить то, что ему дорого, даже если это означало противостоять всем вокруг. Два из трёх автобусов Воронов уже гудели, их моторы ревели, как дикие звери, готовые к продолжить путь. В воздухе витала смесь запахов — масла и резины. Но несмотря на готовность к отъезду, никто не спешил покидать место. Все ждали тренера и капитана. Натаниэль сидел на своём месте, упёршись коленями в обивку сиденья. В его руках был синабон — сладкий, с корицей и глазурью, который он жевал с явным удовольствием. Нежные слои теста таяли во рту, наполняя его сладким вкусом, который был так контрастен с холодным воздухом за окном. — Скоро встретишься со своим ненаглядным, — с ухмылкой произнёс Нат, протягивая синабон ближе к рту Жана. Его голос звучал игриво, словно он сам был частью этой сладкой выпечки. Моро откусил кусочек, зажмурился от удовольствия и задрал голову вверх, хмуря брови и смотря на рыжика. — Может даже нас посадят за один стол, — добавил Веснински с задорным блеском в глазах. На этих словах глаза француза заблестели, как звёзды на ночном небе. Он снова откусил кусочек синабона и мечтательно произнёс: — Может... — Что может? — неожиданно спросил Морияма, садясь рядом с Веснински. Он лишь хмыкнул, но его интерес был очевиден. Когда он хотел уже ответить, резко повернулся к Моро, перегибаясь через спинку сиденья так сильно, что казалось, будто он сейчас свалится. — Жан, куда ты впихнул в себя всю мою булку?! — Француз произнёс что-то с набитым ртом, его слова смешивались с хрустящей корочкой синабона. Он слегка наклонился вперёд от лёгкого подзатыльника рыжика. Рико закатил глаза на это ребячество, его терпение иссякало, но он не мог не улыбнуться про себя. Пусть развлекаются, пока есть возможность — в этом была своя прелесть. Он наблюдал за тем, как его младшие смеялись и дразнили друг друга, словно дети на перемене, и в этот момент его взгляд скользнул по губам Ниэля. Они были такими мягкими и притягательными, что Морияма невольно задержал на них взгляд, будто искал в них что-то недосягаемое, что-то, что могло бы объяснить всю эту непрекращающуюся суету вокруг. В его голове всё ещё отчетливо стояла картина: Джон, будь он проклят, тянется своими руками к этим чудесным губам Ниэля, словно они были магическим магнитом, притягивающим его. Рико почувствовал, как внутри закипает смесь гнева и раздражения. — Ниэль, на выпей таблетку, — произнёс Морияма, доставая из кармана упаковку обезболивающих. Нат посмотрел на таблетки его губы слегка приоткрылись, и Рико заметил, как они искрятся в свете ламп автобуса— такие же мягкие и манящие. В этот момент он ощутил острое желание подвинуться ближе, взять его руку и сказать ему что-то важное. Но вместо этого он остался на месте, словно прикованный к сиденью невидимыми цепями.

***

Натаниэль стоял на месте, как будто замершая статуя, и внимательно рассматривал то, что когда-то было полем для экси. Воспоминания о натянутых сетках и беге по ярко-зеленой траве заполняли его голову, но сейчас это зрелище вызывало лишь недоумение. На месте потоков энергии, страсти и волнения теперь возвышались огромные столы, ухоженные и нарядные, словно гуляли по свету коктейли на шикарной вечеринке. Гирлянды, весело увивающиеся вокруг стульев, трепетали от легкого ветерка, а флаги с яркими цветами команды реяли над полем, словно воинственные знамёна. Каждый из них носил символ пчелы — крошечное, но мощное создание, символ сплоченности и командной работы. В глазах Натаниэля это выглядело как насмешка над теми, кто сражался здесь, на зеленом поле, за победу и славу. Вокруг него начинало нарастать ощущение странной ненастности, как будто буйный океан вдруг стал спокойным, а волны затихли. — Да ну нахуй... — протянул один из Воронов. Нат увидел, как, услышав его слова, бóльшая часть команды повернулась в его сторону и, казалось, каждый из них тоже начал осознавать абсурдность происходящего. Ворон пальцем указал на длинный стол, на котором черная скатерть с резким контрастом переплеталась с оранжевой, словно тёмные облака над ясным днем. "Ну пиздец," — подумал Натаниэль, и, кажется, половина команды тоже.