Связь , которая не умирает

      Повисшее напряжение за столом было таким густым, что его можно было резать ножом — но даже самая острая болгарка или свирепая пила не смогли бы его преодолеть. В воздухе витала невыносимая смесь затаенной злости и едва сдерживаемого нетерпения. Вороны, гордые и в чем-то ленивые, с ухмылками на лицах смотрели на нервных лисиц. Их глаза сверкающими изумрудными огоньками мерцали, словно они предвкушали неизбежный конфликт.              Мэйсон бросил быстрый, оценивающий взгляд на свою команду, а затем его пронзительные глаза остановились на Натаниэле. Слегка изогнув одну бровь, Мэйсон внимательно наблюдал, как рыжеволосый едва заметно пожимает плечами. Этот незамысловатый разговор взглядами и сдержанными жестами не укрылся от цепких глаз Рико и Эндрю.              На губах Миньярда заиграла насмешливая усмешка, словно светлая искорка, пробивающаяся сквозь облака угрюмого неба. Его взгляд остался заостренным на Кастилио, а тонкие линии уголков рта нежно дрогнули, придавая лицу игривое выражение, полное загадочной уверенности. В то же время, Морияма, стоя в напряженной стойке, прищурил глаза, создает впечатление смертоносной змеи, метнувшей острие своего взгляда в сторону Кастилио, в надежде поймать его в паутину критики и недовольства. Каждый его мускул был натянут до предела, словно он был готов вырваться вперед, чтобы врезаться в те наглые слова, что вертелись на кончике языка.              Однако Мэй, казалось, полностью погрузился в изучение Веснински, его глаза светились от восторга, словно он смотрел на самую настоящую звезду, падающую с небес. Он игнорировал все страстные молнии, метавшиеся из-под напряженных бровей Рико, как будто это не имело к нему никакого отношения. Казалось, весь мир вокруг него исчез, остался лишь он и Натаниэль — они словно повели тихий разговор, наполненный чем-то больше, чем просто словами, чем-то теплым и очень личным.              Интересно.              «Что же связывает этих двоих?» — пронеслось в мыслях голкипера и нападающего одновременно, как эхо в пустом зале. Это почти физическое волнение витало в воздухе, пронзая каждого из них. Каждый думал о своей правде и о том, что именно находится за завесой скрытого. Они оба знали, что глубже, чем кажется, кроется нечто важное, и каждый из них стремился разгадать эту загадку своим методом — одним холодным, расчетливым, другим — с пыловым порывом и страстью.              — А где двойку потеряли? — с озорным блеском в глазах потянул один из Воронов, крутя в руке блестящий бокал с пенящимся шампанским, словно это было не просто алкогольное напитие, а магия, способная разжечь вечер.              — А вас ебать это не должно! — с дерзостью в голосе парировал Сет, поднимая свой собственный бокал, точно так же наполненный тем же сладким зельем. В тот самый момент, когда янтарная жидкость скользнула по его горлу, он почувствовал, как внутри закипает зависть. Дэй, где-то за пределами их раскаленной атмосферы, похоже, наслаждался крепкой водкой, его неподражаемая уверенность и безмятежность только подливали масла в огонь.              Звук звонкого девичьего смеха раздался, словно яркая искра, вспыхнувшая на краю стола, и Лиа, схватившись за губы ладошкой, не смогла сдержать своего веселья. Но даже ее попытки укрыть смех были тщетны, он звучал легко и беспечно, как серебряный колокольчик, наполняя пространство чем-то особенным и жизнерадостным.              — Как мило. Защищаете неродивого Ворона, — произнесла она с игривой насмешкой в голосе.              — Он Лис! — с горделивой интонацией заявил Даниэль, раскрыв объятия для дружеского спора.              — Он не Ворон, — насмехнулся Рико, его голос был полон сокровенного отвращения, словно он воспринимал сам факт разговора как оскорбление.              Капитаны команд, как два перекрёстка жизней, одновременно произнесли свои слова. Даниэль с бравой уверенностью, которая излучала свет, будто отраженность солнечного луча. Рико же, напротив, излучал тёмную тень презрения, словно речка злобного мха тянулась к свету, но не могла к нему подобраться.              Морияма, будто бы находясь в какой-то иное измерении, не изучал ни единой эмоции. Он непринужденно подпер голову одной рукой, в то время как второй медленно и осторожно скользил по рёбрам четвёртого номера. Каждый его жест был похож на танец, полон нежности и таинственного обаяния. Кончик его пальца, словно тонкий штрих художника, оставлял за собой невидимый след, возбуждая мурашки, которые, поднимаясь под тканью костюма, словно искры в ночи, наполняли пространство едва уловимым трепетом.              Натаниэль, неподвижный как статуя, сохранял непроницаемое спокойствие. Но в этом неподвижном выражении скрывалось океан эмоций, бушующих внутри. Его сердце стучало в унисон с тем, как пальцы Мориямы изучали каждую линию его тела, словно искали что-то сокровенное. Тепло прикосновения напоминало мягкий шёпот ветра на закате — нежно, тревожно и волнующе.              — Капитан прав, такое ничтожество, как Дэй, никогда не сможет стать частью нашей команды, — с циничной иронией резко произнес Жан. Его голос, обрамленный характерным французским акцентом, словно остриё ножа, пробивалось сквозь напряжённый воздух, пропитанный предвкушением обострения конфликта. Он прижал ладонь к столу, на котором невольно заколыхалось шампанское.              — Вы, блядь, за все это время даже не удосужился показать хоть каплю таланта! — продолжил он. — Как вы собираетесь играть дальше, если не можете даже выбраться из своей задницы?!              Разговор подогревал смех и шепот других матросов, среди которых раздавалось неодобрительное хмыканье. Каждый знал: Дэй был не только вечно неловким, но и опасно непредсказуемым. Он, наверное, мог научиться чему-то, но его начальная неприспособленность вызывала лишь недовольство.              — Ах, вот оно что! — вкрадчиво вступил Мэтт, его голос был мелодичным, но пропитан поддразниванием. — Как же это мило с твоей стороны, тройка! Ваше величество, сидящий на троне своего французского акцента, разделяет удачи и неудачи других. Наверное, поэтому тебя и держат в команде — лишь для того, чтобы на кого-то было скидывать вину!              В воздухе разлилась напряженная атмосфера, полная молчаливых ожиданий. Удивление на лицах игроков, затаивших дыхание, перемешивалось с недоумением. Когда Моро обрушил на него своего сокрушительного взгляда, хоть небо и не окрасилось вдруг в черное, но понимание пришло, что этот вечер не обойдется без яркого противостояния.              — Гадкий ты, лис, — произнес Грэг, указывая на него пальцем, как будто собирался накликать на него беду. — Думаешь, можешь насмешить всю команду своим бредом?! Безмозглые, уебоки недоделанные!              — Это кто еще из нас, уебоки, ты, пернатый? — грубым и властным голосом прогремел Гордон, как гром средь ясного неба.              — Ты, еблан, — лениво отмахнулся четырнадцатый номер, его голос носил в себе легкую издевку.              — Че ты, блять, сказал! — раздался резкий ответ Сета, который, словно пружина, мгновенно вскочил со своего места. Его глаза полыхнули огнем, когда он уперся обеими руками об стол, на его лице прочертилась линия угрозы. Эндрю лениво перевел на него взгляд, его карие глаза были полны безразличия, однако в глубине души он оценивал, до чего может дойти эта потасовка — драка? Кто знает...              Даниэль, сидевшая неподалеку, напряглась — её сердце забилось быстрее, она понимала, что атмосфера накалилась до предела. Осторожно косясь на Гордона, она искала подходящий момент, чтобы вмешаться, но внутренний инстинкт предостерегал её — не стоит подставлять свою руку под лезвие, когда между тиграми разгорается битва.              — Что слышал, блять! — также вскакивая на ноги, повторил четырнадцатый, в его голосе слышалась нотка вызова, вызывая восторг у его сторонников и недовольство у противников. Он принял идентичную позу Сета, и напряжение в воздухе стало ощутимым, как электрический разряд перед бурей.              Рико, чьи тонкие пальцы до этих пор рисовали на рёбрах Ниэля замысловатые узоры, резко замер. Кисть его руки повисла в воздухе, словно застывшая в немом вопросе. Рыжик, сидевший рядом, со вздохом, полным разочарования, опустил голову. В его глазах, обычно сияющих озорством, сейчас плескалась капля тревоги.              Нат, не отрывая взгляда от Ворона, сжал челюсти. Он чувствовал, как по спине пробегает ледяной ручей неприятного предчувствия. Сезон в самом разгаре, а лишиться одного из своих самых сильных защитников было бы крайне нежелательно.              Морияма, следил за происходящим с хладнокровным спокойствием. Его глаза, подобно хищным птицам, впились в каждую деталь происходящего. Он легким жестом кивнул Моро, давая понять, что в случае необходимости тот должен вмешаться.              — Ребята, давайте успокоимся… — с попыткой вернуть контроль над ситуацией произнесла Уокер, выставив перед собой руки в жесте, призывающем к миру. Однако её слова безжалостно затонули в океане криков и взаимных упрёков, которые сыпались, словно град мелких камней, со стороны игроков. Обстановка вокруг накалялась, как жар в кузнице, от новой вспышки конфликта.              Лис и Ворон, два противника, стремящиеся к победе, лишь зажигали огонь спора с каждым осуждающим взглядом, пересекающим свою цель. Каждое их столкновение имело необходимую искру, искры, которые готовились разгореться в пламя. Они горели, как две звезды на ночном небе, готовые поглотить друг друга. Между тем, несколько игроков из команды Эдгара Аллана пытались вмешаться в драму, однако добавляли лишь масла в огонь. Игроки Пальметто тоже не отставали.              На фоне всего этого хаоса Аарон сидел, словно отрешившийся от всего происходящего, погруженный в своё мироощущение, его пальцы мельчили по экрану телефона, создавая иллюзию полной безмятежности. Эндрю тем временем с ленивым любопытством притягивал к губам свежие красные ягоды клубники, откусывая их одну за другой, но его мысли явно бродили далеко от сладкого вкуса. Он наблюдал, не обращая внимания на словесные атаки, а его фокус был сосредоточен на Натаниэле.              Этот загадочный парень, кажется, был для него настоящей головоломкой. У Натаниэля был взгляд, полный чего-то темного и интригующего: он словно заманивал в свои сети, интриговал каждый раз, когда их взгляды пересекались. Миньярд чувствовал, как по его груди разливается странный жгучий огонь, навевающий воспоминание о чем-то давно забытом. Или нет. Этот взгляд — да, он резко напоминал ему о боли, гневе и обиде, которые когда-то пронзали его душу. Это было знакомое чувство, но откуда? Эндрю не знал, и звук гнева вокруг только подчеркивал его смятение.              Видел.              Внешность — словно мольберт для художника, готовая меняться под рукой искусного мастера. Волосы, переливающиеся как преломленный свет, могут смениться на весенние радужные отцветы, а пальцы, обрамленные кольцами, могут навек запечатлеть момент вечного покоя. Но вот взгляд… Он единственный остаётся неизменным, несмотря на обманчивую маску линз разных цветов, прятки от искренних эмоций. Одна лишь искорка ненависти, пробежавшая в миг по глазам, — и эта память врезается в душу, как гвоздь в плоть. Скрыть её невозможно, даже если попытаться затушевать, как не смыть следы грозы с берега.              Точно видел.                            — In der Nähe ist er noch sexier. — с легким упоением проскочили слова Ники, его голодные глаза, блестящие от любопытства, впились в фигуру Веснински, словно он был обольстительным манящим объектом. Близнецы, немедленно уловили вибрацию его восторга: Аарон сморщил нос, словно уловил неприятный запах, в то время как Эндрю, лениво повернув голову к кузену, облизнув губы, наслаждался кислым вкусом ягодного сока, не заметив, как у четвёртого номера дрогнул уголок губ. Его глаза на мгновение потемнели, что-то мрачное скользнуло по его лицу, оставив след напряжения.              Рико, почуяв перемену в настроении, оторвался от своего размышления о спорах вокруг и мельком взглянул на своего Ниэля, но тот лишь отмахнулся, мол, потом. Чувства в воздухе накалились до предела, и Морияма хмыкнул, словно понимая, что его любопытство рано или поздно должно будет удовлетвориться. Но сколько еще времени нужно будет ждать, чтобы старший удовлетворил себя этим желанием?              — Я тебе сейчас все перья по вырываю..! — прорычал Сет. Он уже было потянулся к Ворону, намереваясь схватить его за грудки, добавляя жизни и ярости в атмосферу. В этот момент на его плечо легла сильная рука — она будто прижала его к земле, сжимая плечо так сильно, что Сет почувствовал, как трещит под давлением его гнев. Человек, которому принадлежала эта рука, заговорил — его голос прозвучал уверенно, как приказ, и в воздухе всплыл резкий запах спирта.              — Тренер сказал не наводить шумиху, она сейчас нам не к чему, — пробормотал Дэй, слегка заплетаясь, когда уселся на стул между Миньярдами.              — От тебя воняет, — произнес младший близнец, его голос был монотонен, едва отрываясь от экрана своего мобильника. На миг он поднял взгляд, и в его глазах блеснула некая безразличная насмешка.              Споры, крики и голдеж, которые все еще резонировали в воздухе, вдруг стихли, как будто кто-то невидимый нажал на паузу. Обе команды затаили дыхание, притихшие, словно в ожидании грозы. Все взгляды оказались прикованы к Кевину, как будто он стал центром вселенной, в которой столкнулись невидимые силы; интерес, недоверие, ненависть и неприязнь перемешались в каждом взгляде, словно вихрь эмоций, готовый разразиться в бурю.              — А вот и двойка.       Морияма, казалось, стал мрачнее тучи, словно сама атмосфера вокруг сгущалась от напряжения. Капитан, упершись о спинку стула, закинул ногу на ногу с таким видом, будто сам воздух вокруг него замер. Этот жест был немым приказом — часть Воронов, как будто под гипнозом, повторила его позу, создавая некое единство.              Рука Рико медленно, будто нехотя, скользнула по бедру Натаниэля, словно пытаясь прощупать его, ощутить каждый изгиб мышц под тонкой тканью брюк. Его пальцы начали едва слышно постукивать по ткани, выбивая ритмичный, гипнотический узор, будто пытаясь установить связь, почувствовать отклик.              Натаниэль ощутил, как по его коже пробежала волна мурашек, вызванная этим неспешным, изучающим прикосновением. Он замер, будто загипнотизированный, с трудом сдерживаясь, чтобы не выгнуться навстречу этим властным, исследующим ласкам.              Веснински старался не смотреть на Дэя, его внутренний мир был полон смятения и непонимания. Он не знал, что может почувствовать, и не хотел этого знать. Но ощущение тяжелого взгляда заставило его повернуться к Кевину. Взгляд был холодным и безразличным, как будто он смотрел на что-то крайне неприятное — на дерьмо, которое случайно попало под ноги. Впрочем так они и было. Внутри него росло чувство отвращения, и это отвращение обострялось, каждое мгновение когда Дэй смотрел на него.              Алкоголь окутывал Дэя туманом уверенности, словно невидимый щит от реальности. Как еще объяснить, что этот всегда трусливый парень теперь смотрел на Ната с ухмылкой, которая была одновременно провокационной и дерзкой? Эта ухмылка словно вырывалась из него сама собой, как будто он нашел в себе смелость бросить вызов всему миру. Но этот момент длился недолго; стоило только Натаниэлю растянуть губы в улыбке — нет, даже не в улыбке, а в оскале, который напоминал о хищнике, готовом к нападению.              В этом оскале скрывался вызов. Она была наполнена темной игривостью и безжалостной уверенностью — так он смотрел на своих врагов и тех, кто осмеливался противостоять ему. Мгновение задержалось в воздухе, наполняя пространство ожиданием и страхом одновременно. Всë за столом замерло в этом напряженном моменте, когда улыбка Натаниэля стала сигналом к началу чего-то опасного и непредсказуемого.              Миньярд, словно любопытная птица, склонил голову на бок, его глаза, были полны животного интереса, Он внимательно изучал Ворона и бывшего Ворона. Между двойкой и четвёркой явно произошло что-то значимое — что-то, что заставляло его сердце биться быстрее от предвкушения.              «Интересная птичка...» — мелькнула мысль в его голове. Он не мог оторвать взгляда от этого загадочного парнишки, которое, казалось, пронзало его своим проницательным взглядом. Дэй и Кастилио явно знали его судя по всему давно и долго и это только подогревало его любопытство. «А может, и я знаком с ним?» — пронеслось в голове Миньярда, вызывая воображение, полное ярких образов и воспоминаний.              Эйдетическая память Эндрю, как хорошо отлаженный механизм, не могла подводить его. Он никогда не забывал ни лиц, ни мелочей — особенно такую внешность, которая могла бы запечатлеться в сознании любого. Ухмылка Ворона была одновременно игривой и дерзкой, словно он знал что-то важное и не спешил делиться этим. Миньярд чувствовал, как эта ухмылка проникает в его душу, вызывая бурю эмоций — от восхищения до легкого страха.              Прям до дрожи в пальцах.              Взгляд Натаниэля был острым, как лезвие ножа, и в нем таилась загадка, которую Эндрю так жаждал разгадать. Он ощущал, как его собственная уверенность колебалась под напором этого взгляда.              Голкиперу, словно холодную воду вылили, стоило почувствовать цепкую хватку на своём колене. Взгляд его моментально упал вниз, заглядывая за колено, где вцепился Кевин.              Эндрю, вырвавшийся из хватки, резко впился в запястье Кевина своими ногтями, царапая кожу и оставляя на ней темно-фиолетовые отпечатки полумесяцев. Но даже такая боль не заставила Дэя убрать руку.              — Дэй, отпусти. — Прошипел блондин              Миньярд, с нескрываемым гневом, глянул на нападающего. Страх Дэя выдавало только сужение зрачков, бледность лица и мёртвая хватка, которой он держал колено Эндрю.              Кевин, наконец, отпустил коленку, когда торжественная музыка, как волшебный поток, окутала весь стадион. Звуки поднимались ввысь, создавая атмосферу праздника и ожидания, словно сами ноты кружились в воздухе, обнимая каждого зрителя своим мелодичным дыханием. Сердце его стучало в унисон с ритмом музыки.              По стадиону раздавались восторженные возгласы и аплодисменты. В этот момент один из тренеров вышел на сцену, его фигура выделялась на фоне ярких огней и флагов. Он начал свою речь, его голос звучал уверенно и мощно. Слова о том, как он рад видеть всех присутствующих, разносились по стадиону, вызывая улыбки и одобрительные кивки. Но в его тоне была и нотка строгости, словно он напоминал всем о важности момента.              В это время Вороны, цокнули и повернули головы, словно тщательно настраиваясь на происходящее. Они понимали, что сейчас важно не упустить ни одной детали — любое неуважение к происходящему могло вызвать гнев Тетсуи.              Словно в ответ на их осторожность, стадион заполнился напряжением. Вороны наклонили головы чуть ниже. Каждый знал: если кто-то решит нарушить порядок во время этой речи, Тетсуи не простит. Его присутствие было подобно тени над сценой — внушительным и грозным.              —shi ha atode ana ta ni taisho shima su. — Не отрывая взгляда от дяди, ровно произнёс Рико, словно высекая эти слова из камня. В его голосе звучала стальная уверенность, не оставляющая места для сомнений.              Никто из его команды не шелохнулся. Все и так знали кому принадлежат эти слова.              Кевин, наблюдая за этой сценой, замер, словно парализованный. Его сердце колотилось в груди, словно птица в клетке, пытаясь вырваться наружу. Он знал, что Рико не шутит. Он знал, что эта «поздняя беседа» не будет мирной, что в ней будет больше молчаливой угрозы, чем теплоты.              Казалось, что даже воздух стал гуще, тяжелее, пропитанный напряжением, которое исходило от Морияма. Он был как вулкан, внешне спокойный, но внутри которого кипела лава, готовая в любую секунду извергнуться.

***

      Апельсиновый пунш, яркого солнечного цвета, приятно согревал горло, словно лучи теплого летнего солнца, оставляя после себя кисло-горькое послевкусие, которое нагревало душу. Натаниэль стоял немного в стороне от общей массы, его внимание сосредоточилось на игровой суете. Сердце его с трепетом реагировало на оживленную атмосферу, а глаза ловили каждое движение вокруг.              Вон там, Айла, как трепетная бабочка, извивалась в танце перед парнем из другой команды, с медузой на щеке. Ее смех раздавался в воздухе, как музыка, но вдруг к ней стремительно подлетела Белл. Она с дерзким блеском в глазах схватила подругу за локоть и, с неподражаемым жестом, показала парню средний палец — это было провокационно и забавно. Девушки унеслись в сторону, оставляя за собой шлейф легкости и смеха.              На противоположной стороне зала стоял милый француз, его лицо освещалось завораженным взглядом, словно он любовался шедевром искусства. Нокс, уловив этот искренний момент, с игривой улыбкой послал Жану воздушный поцелуй. Чувства разбушевались, и на щечках Моро расцвели румяна — кокетливый блеск в его глазах говорил о том, что он не остался равнодушен к этой игривой уловке.              Джереми, с комично-серьезным выражением лица, вернулся в круг, где собрались капитаны команд и их тренера. Его появление словно перевернуло игру — теперь всё внимание пришло к нему. Ри, скрестив руки на груди и с угольными глазами, внимательно слушала одного из тренеров, её взгляд оставался неизменным, на его словах не отражалась ни радость, ни недовольство.              И вот их взгляды встретились. Сапфиры Ниэля искрились, словно звезды в темном небе, обжигая его с головой. Он с ухмылкой поднял свой стакан пунша, предлагая невидимый тост, от которого в воздухе повеяло теплом и понимания. Морияма, закатив глаза в знак усталости, вновь погрузилась в разговор, отражая всю многогранность этой беседы.              — Скучаешь? — Веснински сжимал в руке пластиковый стаканчик так, будто он мог бы в любой момент взорваться от напряжения. Одним резким движением он отправил его в мусорное ведро, которое уже переполнилось. Пластик, покачнувшись, нашел баланс, не желая оставаться внизу, словно старался сделать последнее смелое заявление перед тем, как исчезнуть в небытие.              — Не-а, — уверенно ответил Нат, поднимая в руки другой стаканчик, полный яркого, искристого пунша. Веки весело подпрыгнули, когда он сделал маленький глоток, но лицо его мгновенно исказилось — напиток оказался горячее, чем ожидалось, словно он хотел сжечь его снаружи, пока внутри теплые потоки радости стремились к его сердцу. — А ты, Мэйси?              — Аккуратно, горячий, — предостерёг он, все еще сжимая стаканчик. Внутренний смех Веснински, отразившийся в его глазах, словно отблески смутной надежды, пробудил в Кастилио легкую улыбку. — Соскучишься тут с вами, — продолжал он, — то чуть не поубивали друг друга за столом, то чуть не разнесли пол стадиона. —Его смех звучал как мистика — озорной, задорный, словно он делился секретами, которые должны были бы оставаться между ними.              — М-да, есть такое, — поддакнул Нат.              — Хотя, — продолжал Мэй, сведя брови на лбу в попытке понять, — отчасти я понимаю, почему некоторые Вороны так взъелись на Кевина.              В то время как фоновая музыка трещала и хулиганила свои аккорды, Натаниэль вдруг почувствовал, как внутри него разросся холодный ком — опасен, настойчив и изматывающий. «Неужели Дэй им все рассказал? Хотя нет, зачем ему себя подставлять?» — раздавались мрачные мысли, словно грозовой удар в ясное небо, отнимая чувство легкости, которое было не так давно знакомо.              — И почему же? — Осторожно спросил Веснински, поднося к губам стакан с пуншем. Напиток пылал в его руках, как яркое солнце, и, когда он сделал большой глоток, огненное тепло обожгло его нëбо, но внутреннее пламя любопытства было сильнее, и ему стало все равно.              — Потому что Кевин оказался лучше Рико, — Мэйсон проговорил это с такой невозмутимой очевидностью, как будто разоблачал какую-то давно известную тайну. — Он обыграл его один на один и после Рико сломал ему руку из-за гнева..              Словно стало явью какое-то невероятное зрелище, брови Натаниэля поползли к волосам, а глаза распахнулись, как будто он задумал что-то великое. Не веря своему слуху, он несколько раз попытался произнести слова, которые застряли в горле, но лишь бессильно замахал руками, ослепленный новостью.              — Мне не послышалось? — хрипло выдавил парень, весь в шоке устремив взгляд на Кастилио, как будто искал в его глазах подтверждение. Внутри у него что-то защемило, словно он наткнулся на остриё осколка разбитого стекла.              — Нет... — начал было Мэйсон, но его голос неожиданно прервался. Он словно почувствовал, как в воздухе нарастает напряжение, когда увидел, что внимание Натаниэля сменилось на его сжатую ладонь.              — Натаниэль, твоя ладонь! — его слова прозвучали, как удар колокола, заставляя Веснински вернуться в реальность.              Он не заметил, как от ярости сжал пластиковый стакан, горячий пунш, словно живое существо, вырвался наружу, острая боль мгновенно обожгла его руку. Огненный напиток обдал ему кожу, и, казалось, его гнев выплеснулся наружу в виде ярости, сквозь которую пробивалась жгучая досада. Чувства смешались, словно краски на палитре: от усталости до ярости, от удивления до несдержанной печали.              — Блядский Дэй! И тут себя святошей выставил! — выпалил Натаниэль, его голос был полон ярости и недовольства, словно он только что столкнулся с чем-то совершенно абсурдным.              — Нат, Натаниэль! — настойчивый голос Мэйсона прорвался сквозь его гнев, а крепкая хватка на плече заставила его вздрогнуть. Плечо, раненное и болезненное, словно отозвалось на прикосновение, и Натаниэль почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Черт, кажется, кровоточить начало. Только этого мне еще не хватало,» — пронеслось у него в голове.              — Надо срочно под холодную воду, а то ожог еще сильнее будет, — продолжал Мэйсон, его голос звучал решительно и уверенно. Все, что успел сделать Веснински, это запоздало кивнуть и попытаться не сморщиться от боли, когда Кастилио потянул Ната в сторону туалета за — мать его — раненое плечо. Каждый шаг давался с трудом, и Натаниэль чувствовал, как жар поднимается от раны, смешиваясь с гневом.              Тем временем Рико односложно ответил на вопрос о тренировках: он был не в настроении для обсуждений. Морияма, закончив отвечать на вопрос, вновь вернул взгляд на Ниэля, который стоял рядом с каким-то парнем. «Стоп, разве это не нападающий Лисов?» — мелькнула мысль. Да, точно! Этот парень смотрел на Ниэля каким-то странным взглядом ещё за столом.              — Рико Морияма, что ты думаешь о том, чтобы провести неделю тренировок Троянцев? — раздался голос Нокса, но Рико как будто плыл в других мыслях, хмуро и задумчиво глядя на тускло искрящийся свет, что мерцал на стенах. Его внимание невольно перенеслось на Мэйсона, который сейчас говорил с Ниэлем, на лице второго сменялись эмоции с быстротой молнии. Удивление, потом гнев. Стакан, наполненный чем-то горячим, сжимался в руки Ниэля, его элегантная ладонь побледнела, а затем покраснела, словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться. Мэйсон, заметив это, схватил его за плечо — раненое плечо.              — …Капитан команды Воронов? — тихо проговорил тот, стараясь уловить мелодию напряжённого диалога.              Рико пришёл в чувство, когда мозаика боли в его ступне разорвала его мысли, пронзительная трость тренера как бы случайно наступила на его ногу, заставив его вздрогнуть.              — Думаю, это был бы интересный опыт, — монотонно произнес Рико, теряясь в своих размышлениях, наблюдая за тем, как парень ведёт его свет в неизвестное, непредсказуемое будущее. Мэйсон крепко держал Ниэля за плечо, и тот, к удивлению Рико, не оказывал сопротивления, покорно шагая за своим проводником. Внутри Мориямы возникло множество вопросов, словно неумолимо сверкающие звёзды на ясном ночном небе.              В груди, словно раскаленная галька, зашевелилось странное, жгучее ощущение. Неприятно тянуло, как будто изнутри подтачивали какое-то невидимое острие. На душе стало паршиво. Мир вокруг словно померк, окрашенный в тусклые, бесцветные тона. В ушах зазвенели неуловимые звоночки, а дыхание становилось частым и неровным.       Это чувство было незнакомо, но оно несло в себе нечто глубокое и пугающее. Внутри всё сжималось от неопределенности, от непонятной боли, которая не имела ясной причины. Это было как холодный душ в жаркий день, как нежданный удар под ребра. Оно оставило пустоту в сердце, с которой не могло справиться ни одно объяснение.              Почему так?              Сигаретный дым медленно клубился в маленькой кабинке, создавая призрачные завихрения, которые тихо танцевали под тусклым светом. Эндрю, прищурив глаза, уже почти докурил сигарету, его пальцы неуверенно держали тонкий стебелёк, оставляя на губах горьковатый привкус. Это была не первая, и, судя по всему, не последняя сигарета за этот вечер. Он сидел здесь достаточно долго, погружённый в свои мысли, и теперь в голове мелькала одна лишь идея: «Надо бы выйти и проверить, как там Дэй». Наверняка рядом были Эбби и Рене, но кто знает, что ими действительно движет?              Сделав последнюю затяжку, Миньярд с наслаждением почувствовал, как дым наполняет лёгкие, а затем с лёгким вздохом выбросил бычок в мусорное ведро. Он уже потянулся к ручке двери, но вдруг замер на полпути, услышав знакомые голоса.              — Черт, и угораздило тебя же! — прорычал первый голос. Шум открывающегося крана и льющаяся вода наполнили помещение, создавая ощущение спонтанного хаоса.              — Да ладно, все в порядке, — ответил второй голос, его тон был тихим и, вероятно, болезненным, словно он пытался скрыть свою уязвимость.              Эндрю мгновенно узнал первый голос — это был Мэйсон, с которым он играл в команде достаточно долго; не узнать его было бы глупо. А вот второй голос… бархатистый и глубокий — принадлежал Натаниэлю. Словно магия затянула его в этот момент, голкипер прикрыл рот ладонью. Он чувствовал, что если не сделает этого, то не сможет сдержать смех и выдаст себя. А то, что он услышал, определённо было интересным.              Снаружи раздавались звуки воды и разговоров, которые словно оживляли пространство вокруг него. Эндрю прислонился к стене, прислушиваясь к их диалогу. Свет в кабинке стал ещё тусклее, и Миньярд почувствовал, как воздух стал тяжёлым от ожидания.              — Чего это ты так взъелся? Или то что я рассказал... — неуверенно произнес Мэйсон, с тревогой в голосе, наблюдая за напряжением на лице Натаниэля.              Натаниэль, как будто не слыша его, уставился на свою ладонь, где медленно уходил красный след. Боль, до этого яркая , в какой-то момент начала отступать, оставляя вместо себя только легкое покалывание. Он тихо шипел от облегчения.              — Это не правда, — угрюмо отрезал он, не отрывая взгляда от воды, стремительно стекающей по коже, словно очищая не только тело, но и его мысли. Бурлящие потоки убаюкивали его, но воспоминания о том, что произошло, оставались незыблемыми и яркими.              — Неправда что Рико сломал Кевину руку или неправда то, что они играли один на один? — Мэйсон продолжал, словно пытаясь раскрутить клубок, что только запутывался всё больше.              — Второе, — прорычал Натаниэль, что-то внутри него напряглось,              Эндрю за дверью кабинки облизнул пересохшие губы, от которых потянуло будто песком. « Значит первое правда. Тогда какова причина? »              — А что тогда...? — едва начал Мэйсон, но тут же был прерван.              — Не хочу об этом говорить, — быстро перебил его Нат, закусывая губу. В этот момент он вдруг ощутил, как какое-то внутреннее чутье закричало о том, что вокруг дремлет опасность. Чувство тревоги будто пронизывало его насквозь, невидимая паутина страха, сплетающаяся вокруг, но где же та самая угроза?Натаниэль осознал, что его инстинкты отказывались успокаиваться.              — Хорошо, не хочешь говорить — не нужно, — легко согласился Мэйсон. Он, отрывал несколько бумажных полотенец, с хрустом и шорохом .              Веснински, немного помедлив, ощутил необходимость включиться в разговор, поэтому не удержался и спросил: — Как твои дела? Как сестра, долги?              Кастилио усмехнулся, принимая случайную смену темы, словно спасаясь от шторма собственных переживаний. — Клэр нормально устроилась на новую работу, — начал он, его голос, несмотря на легкую иронию, звучал тепло. — Все уши мне прожужжала, что новая начальница такая сука. — Он подмигнул, и эта шутка наполнила пространство легкостью, смягчая атмосферу.              Мэйсон тем временем закрыл кран и, слегка наклонившись, взял в свои руки ладонь Натаниэля, став тихим островком среди бушующих волн их разговоров. Легкие прикосновения полотенца он аккуратно стал промакивать воду с обгоревшей кожи, бережно, осторожно. — Стипендии хватает более чем, а за счет выигранных матчей добавляется ещё и процент, — продолжал Мэйсон, вытаскивая из мусорного ведра мокрые куски бумаги.              На его лице застыло сосредоточенное выражение, когда он изучал ладонь Натаниэля. — Думаю, если всё будет так же хорошо, менее чем через десять лет долги будут закрыты.              Натаниэль, почувствовав тепло внимательного взгляда, улыбнулся. Внутри разливалась искренная радость, но она была как путеводная звезда, сверкающая в темноте: за кого он радуется? За друга, знакомого, товарища по несчастью? Поминая все переплетения их судеб, Нат покачал головой, жуя губу, и в конце концов решился:              — Я рад, что у тебя всё хорошо, друг.              Слова эти, как будто пробудили какой-то тихий эхо в весеннем лесу. Глаза Кастилио на мгновение округлились от неожиданности, но почти сразу же он принял прежнее выражение лица — только его улыбка стала мягче, как тень от облака, скользящего по блестящей поверхности воды. «Друг. Просто друг,» — пронеслось в его голове, и мир вокруг приобрёл новые краски, наполняясь светом и пониманием.              — Правильно сделал, что тогда ушёл из этой команды, — почти шёпотом произнёс Нат, его ладони ритмично сжимались и разжимались, в такт глухому бульканью воды в раковине, словно обращаясь к самой жизни.              — А? — не успев усвоить сказанное, Мэй уселся на корточки в другом конце туалета, не слыша мимолетных слов Натаниэля, так как с увлечением рылся в запасах бумажных полотенец. Но Веснински лишь отмахнулся, предаваясь своим мыслям, как птица, улетающая от ненастья.              — Пошли, а то мне уже надоело тут торчать, — произнёс он, стараясь сделать голос более уверенным и непринуждённым, но в его тоне проскальзывало что-то большее, словно он уже предвкушал новые приключения.              Однако если Кастилио не расслышал слов своего друга, это не означало, что их не уловил Эндрю. Глаза голкипера, внезапно расширившиеся от осознания, сверкали, как звёзды на безоблачном небе. Мысли закружились в его голове, молнией вспыхнули воспоминания о том, кто смотрел на него с таким необычным интересом. Нил… Нил Джостен! Внезапно всё встало на свои места, как элементы пазла, наконец нашедшие друг друга. Рот Эндрю чуть приоткрылся, из лёгких вырвался стон — то ли удивления, то ли наслаждения. Как же все это интересно!              Секунда за секундой, он осознавал, насколько необычен этот паренёк, которому они подали незамысловатый урок, оказался гораздо более загадочным, чем казался на первый взгляд..              Руки трясущимися пальцами схватились за волосы, натянув корни с такой силой, что чуть не закричал от боли. «Надо было вести его в Колумбию!» — пронзила мысль как луч света в тёмной пещере. В тот момент Нил не казался таким особенным, наоборот, выглядел как обычный замухрышка, среди которых на планете целая куча, и вся эта беда в маленькой тележке. Но чисто, по-человечески, Эндрю упрекал себя: «Сука, ты же проебался! Потерял такую забавную игрушку, не успев ею толком поиграть!»              Когда шаги, затем голоса смешивания издалека стихли, Миньярд, дождавшись ещё мгновение, как влюблённый, осторожно открыл дверь и вывалился из кабинки. Подходя к раковине, он увидел, что она вся в воде, словно маленькое озеро, отражавшее жизнь, полную неожиданностей. Он выкрутил кран с холодной водой до максимума и, прижимая губы к струе, словно жаждущий в пустыне, жадно глотал воду, наполняя себя свежестью и бодростью. Напившись и отдышавшись, он поднял голову, сверкая глазами, и его взгляд встретился с отражением в зеркале. Прежде всего, он увидел своё собственное лицо, озарённое безумной улыбкой, растянувшейся от уха до уха, как горизонт, полный возможности.              —Скучно не будет, — пообещал он себе, и это звучало как клятва, полная уверенности и предвкушения нового. Этот вечер обещал быть наполненным неожиданностями и открытиями, а Эндрю был готов погрузиться в них с головой.       

***

      Дэвид нагло или, возможно, не совсем осознавая масштаб своих слов, заявил, что у Эбби было всего две бутылки. Но когда он расстегну сумку, из которой доносился сладковатый, опьяняющий аромат, оказалось, что на самом деле их целых пять! Половину медицинского чемоданчика, полного надежды и спасения, пришлось убрать в сторону, затмённую золотым блеском спиртного. Но       того стоило оно или нет — этот вопрос нависал в воздухе, как тяжелое облако, готовое разразиться бурей.              Кевин стоял на ногах, как на краю пропасти, еле удерживаясь, но стена за спиной щедро дарила ему опору. Каждый цвет вокруг казался более насыщенным, огни ярче сверкающими, звук становился громче, словно сам вечер звал его на танец. Кевин , весь состоящий на 80% из водки, чувствовал себя как рыба в воде, и море казалось ему по колено. Пусть здесь будет этот мелкий, до ужаса талантливый Натаниэль, пусть рядом горит свирепым взглядом Рико, его присутствие вызывало дрожь — но сейчас, в этот неистовый момент, Кевин Дэй был готов бросить вызов любому, даже главе мафии!              — Твоей собаки рядом нет, можем наконец поговорить наедине, — произнёс спокойный, как зимний вечер, и до мозга костей холодный голос, который опалил его ухо, заставляя мурашки пробежаться по коже. Кевин медленно оторвал взгляд от мини-бара с его заманчивым содержимым и встретился с чёрно-угольными глазами, в которых таилась угроза, как в тихом омуте.              Дэй наклонился ближе, так близко, что Морияма мог чувствовать едва уловимый запах перегара , который всё ещё витал в воздухе. Не моргнув, он схватил Кевина за грудки, как будто улавливая его слабость, и потянул к выходу. Разбираться с Дэем при всех он не собирался — это могло обернуться плохими последствиями, особенно когда Дэй находился в состоянии, близком к парадизу.              — Что, о своей шлюшке беспокоишься? — вопрос вырвался из уст Кевина, язык его заплетался, но эти слова звучали так уверенно, словно он и не прикасался к алкоголю.              Закрыв дверь за собой, Рико вышвырнул податливое тело на свежий воздух и прижал его к стене. Разница в росте была ощутима. Морияма врезал ему коленом под дых с такой силой, что тот рухнул на колени, задыхаясь и кашляя, словно вся жизнь выбивалась из него.              — Ты лучше о своей шкуре беспокойся, Дэй, пока я тебе вторую руку не сломал, — произнёс Рико, обманчиво нежно поддевая ногой подбородок Кевина. В его голосе звучала угроза, которая была законченным аккордом этой мрачной симфонии, на фоне которой разворачивались события их напряжённой встречи. Секундное замешательство Кевина напоминало о том, что игра только начинается, и ставки высоки, как никогда.       

      ***

      Мягкий шаг тонул в вихре общей суматохи. Праздничное мероприятие постепенно подходило к своей кульминации, как опьяняющий коктейль, который, скользя по горлу, оставляет сладкое послевкусие. Столы, заваленные изысканными блюдами, были аккуратно убраны, а стулья, словно застывшие в ожидании, стояли друг на друге, как неуклюже свернувшиеся солдатики, готовые вот-вот упасть. Громкая музыка постепенно затихала, превращая танцы в затянувшийся сон, в то время как игроки, уставшие от веселья, начали собираться по небольшим кучкам, обсуждая последние события которые удалось выявить за время проведённого банкета.              Капитан Воронов остановился у главного выхода, опершись спиной о холодную стену, скрестив руки на груди, как будто защищая своё сердце от охватившегося волнения. Его глаза, полные ожидания, начали плавно искать своих игроков. И вот Моро нашелся сразу. В самом дальнем углу, укутанные в спокойствие вечерней атмосферы, он заметил этих двоих, которые обнимались. Джереми, словно получивший от жизни редкий дар, беззаботно устроился на груди француза. Его присутствие создавалось коконом тепла и уюта, в котором время будто остановилось, и мир за пределами исчез. Моро с легкостью, переходя от одной пряди волос к другой, словно рисуя невидимые узоры на голове Джереми, восхищенно наклонялся, чтобы оставить нежные поцелуи на его макушке. Каждый такой жест излучал бесконечное тепло, наполняя атмосферу счастья и нежности.              Рико, укрытый в тени, наблюдал за этой сценой, как за живой картиной, полной эмоций и чувств, но внутри него бушевала буря противоречий. Сердце стучало, как бешеный барабан, охваченное смесью умиления и заглянувшей в душу зависти. Он испытывал острое желание быть на месте Моро, чувствовать ту искреннюю связь, которой не хватало в его собственной жизни. В его воображении возникали образы — он и Ниэль: они сидят так же близко, разделяя эту магию момента, смеются и шепчут друг другу что-то интимное, укутанные в мягкие объятия.              Рико тихо вздохнул, ощущая, как волна тоски накрывает его. Если бы он только мог пережить тот же трепет, что и Моро, почувствовать сладость такого близкого общения. Это было не просто желание; это была жажда, потребность в том, чтобы кто-то ценил его так, как француз ценил Джереми. Секунды тянулись, а его мысли кружились в этом круговороте страсти и одиночества, словно он стал сторонним наблюдателем в жизни, которую бы сам хотел прожить.              Еслиб он только мог наплевать на всех вокруг.              Девушки тоже быстро нашли друг друга в этом хаосе. Лиа, подобно заботливой матери, держала за талию Айлу, которая, похоже, совсем напилась, так что едва могла держать равновесие. Белл, не уступая даже самой бурной стихии, металась, звеня громкими репликами и жестами, оставляя за собой вихрь безумия.              Остальные Вороны тоже были в зоне видимости, но Морияма не мог найти Ниэля. В животе вновь возникло то незнакомое, но до ужаса неприятное чувство, заставляющее разум рисовать смутные, тревожные картины. Одна из них так угнетала его, что Рико старался отогнать её от себя подальше, словно это было ненужное бремя. Мысли о Ниэле приходили и утихали, как волны на пляже, но внутри него, в его сердце, жила невыносимая тревога — неведомая, как тень в свете фонаря, вызывала рябь в душевных водах, и он предпочитал не думать об этом.              — Что, маленькую птичку найти не можешь? — раздался насмешливый голос, будто остриё ножа, остро и в то же время игриво, резонируя в ушах Рико.              — Смотри, чтобы твой недо-лис нашелся, — пробормотал он сквозь сжатые зубы, не в силах скрыть раздражение. Морияма, с напряжённым лицом, вперился взглядом в каждого из игроков, словно чертёжник, ищущий в хаосе линию, которая соединит его с исчезнувшим Натаниэлем. Сердце Рико стучало учащённо, как будто в его груди пряталась крошечная бьющееся крыло.              — Ну-ну, смотри, чтобы твой птенец не улетел из Гнезда точно так же, как и сбежал из норы, — пропел Эндрю, его голос пел словно весёлый жаворонок, но в его тоне проскользнула коварная нотка. Он поймал последний взгляд Рико, в котором читалось смятение и злость, удовлетворённо хмыкнул, словно осознав величие своей иронии, и исчез за дверью, в поисках сраного Кевина. В сердце Рико кипела буря эмоций: гнев, отчаяние, нежность. Каждая шутка, каждый упрёк были словно кислота на ране.              Вдруг, с конца поля, как искорка, мелькнула рыжая кудрявая макушка, чарующая и живая. Голова энергично крутилась туда-сюда, словно искала кого-то в бескрайних просторах. И когда синие глаза, насыщенные восторгом и невидимой искренностью, наконец нашли Рико, Натаниэль, лучезарно улыбаясь, активно помахал рукой, несмотря на раненое плечо. Этот невидимый свет дружбы заполнил пространство, поднимая настроение, как яркий фейерверк в ночном небе.              Веснински, включив свой турбо режим, словно стрела, менее чем через минуту оказался рядом с Рико, его шаги были полны решимости и радости.              — Ри, а я тебя ищу! — Хихикая пролепетал Нат, голос его звучал как мелодия, наполняя воздух легким весельем.              — Кто еще кого тут ищет? — Скупо ответил Морияма, но в его ответе уже живей наплывала тень счастья, как солнечный луч, пробивающийся сквозь облака. Он опустил руку в яркие рыжие кудряшки и притянул парня ближе к себе, нежно кладя его макушку на свою грудь. Это было именно то, чего он жаждал долгое — по его меркам — время; в этот момент всё вокруг будто замерло.              — Ри, что-то случилось? — Тихо спросил Натаниэль, его голос звучал почти шёпотом, когда, прикоснувшись кончиком пальца к подвеске на шее Морияма, он нежно провёл пальцем по гравировке «N.W.» В этом моменте было что-то магическое, что-то, что заставляло сердца биться в унисон, словно мир вокруг них расцветал новыми красками.              — Ты случился. — Односложно ответил Рико, климат менялся, как только они обменивались взглядами, — его манера быть сдержанным прятала внутреннее пламя, которое разгоралось от простой присутствия Натаниэля. Он, взяв парня за руку, повёл его к выходу, а другой рукой показал смотрящему на них Жану раскрытую ладонь, словно даря команду, чтобы они стояли перед автобусами через пять минут. Его жест обозначал твёрдую уверенность: если кто-то опоздает, уедут без него.              Холодный ночной осенний ветер, шуршащий опавшими листьями, заставил Натаниэля зажмуриться. Стадион, где еще недавно царила бурная энергия банкета, теперь казался заброшенным и пустым, наполненным лишь звуками ночи. Тепло разгорячённого тела парня стремительно уступило место пронизывающему холодному воздуху, который обнял его, как старый знакомый, но с неприкрытой жестокостью. По спине пробежала холодная дрожь, оставляя за собой шлейф нежных мурашек.              Морияма, крепко сжав его руку, будто бы знал, куда ведет, и Натаниэль не задавал вопросов, просто следовал следом за Рико. Сердце его бешено стучало в груди — он чувствовал, как страсть и волнение смешиваются в одном вихре, поднимая его на волне адреналина. Каждый шаг отзывался в душе, словно бунтарский зов, и он готов был отдаться этому ощущению без остатка.              Рико, будто предводитель в непредсказуемом танце, вел их за угол, пряча в тенях стадиона их тайное приключение. Прижав Веснински к холодной стене, он уверенно поставил колено меж бёдер парня, заставляя того тихо ойкнуть. Этот звук был полон удивления и неожиданности, как будто мир вокруг растворился, оставив только их двоих, замерших в этом мгновении.              Морияма, наклонившись ближе к тем губам, которые манили к себе, словно магнит, заполнил пространство между ними пульсирующим напряжением. Он затянул Натана в страстный поцелуй, и в этот миг всё вокруг будто вспыхнуло — яркое соединение их тел и душ, где холодная осень исчезла, уступая место жарким эмоциям. Ветер, как будто осознав всю мощь этого момента, затих, позволяя им запечатлеть эту интимную связь в сердцах. Каждый удар сердца, каждый вздох становились частью этого безумного танца, в котором не было ни начала, ни конца — лишь нескончаемое желание, уносящее их вдаль от всего мира.              — Весь гребаный вечер мечтал сделать это, — тяжело дыша, прохрипел Рико, его голос дрожал от возбуждения, когда он спускался к шее Натаниэля. Каждое прикосновение его губ нежно ласкало кожу, оставляя на ней темно-багровые следы, словно это были маленькие доказательства их безумства. Натаниэль выгнулся навстречу ласкам, его слегка ударенное сердце отозвалось протяжным стоном, который раздался из глубины его груди. Он тоже не желал отставать, наклоняя голову Морияма чуть ниже, позволяя ему оставить свой маленький, но такой важный засос за ухом.              Рико рыкнул, в этот момент он опустил ткань костюма ниже, оставляя на ещё тёплой ключице своего партнёра отпечаток своих зубов. Каждый новый след был как громкий зов страсти, ставший знаком их взаимного влечения и желания.              — Ссс, ай Ри, больно — прошипел Натаниэль, его слова звучали как невольное признание, полное волнения. Будто извиняясь за свои действия, Морияма стал аккуратно зализывать место укуса, его горячий язык поцеловал нежно и успокаивающе, скользя по коже.              — Рии, мне кажется, или мы задерживаемся? — почти на одном дыхании выпалил Веснински, его голос отдавался трепетом, когда он ещё сильнее выгнулся, тянувшись за чёрные волосы Морияма.              Рико, облизнув влажные губы, прильнул к Ниэлю с ещё одним требовательным поцелуем. Это было не просто прикосновение — это была буря страсти, накрывшая их обоих. Каждое движение наполняло воздух электричеством, и мир вокруг них рассыпался в прах. В этот момент время потеряло свое значение, и они были лишь двумя душами, погруженными в исследование друг друга, где каждое касание было обещанием, а каждый вздох — откровением.              — Ты прав, пойдем, — произнес Рико с огненным азартом в голосе, который звонко отразился в сердце Ниэля. Нежно облизнув щеку младшего, Рико оставил за собой след, как будто на коже осталась капля золотого воска, сверкающего на солнечном свете. Этот влажный отпечаток мгновенно окутал воздух вокруг, вызывая жаркий ветерок, который словно танцевал по коже Ниэля, провоцируя целый шквал мурашек и заставляя его сердце заколотиться быстрее, как побежденное в буре.              — Советую поскорее заснуть в автобусе, потому что, когда мы приедем в Гнездо, — произнес Рико, наклонившись ближе, его теплое дыхание легонько затрепетало возле уха Ниэля. — Я не дам тебе заснуть.— Эти слова звучали, как загадочная мелодия, полная игривости и тайны.              Подмигнув с задорным весельем, Рико отстранился, но, не отпуская руки Ниэля, крепко переплёл их пальцы. Это прикосновение стало словно заклинанием, соединяющим их миры, его тепло и нежность растопили все барьеры, заставляя окружающий мир исчезнуть. Рико с большим удовольствием подтянул Ната ближе к себе, и между ними воцарилась искренняя близость, такая нежная и трепетная, что её можно было ощутить в каждом дыхании.              Он потерся своим носом о нос Веснински, тихо смеясь над их собственным безумием, его смех раздавался, как мелодия колокольчиков в весеннем лесу. В конце концов, он оставил легкий поцелуй на кончике носика Ниэля — такой хрупкий, но в то же время насыщенный волной чувств. Улыбка Рико была обжигающей, как солнечный свет, пробивающийся сквозь облака.              В этот миг всё вокруг словно замерло, и они оказались в собственном мире, где не было ни времени, ни забот. Сердца их бились в унисон, наполняя пространство атмосферой тепла и доверия. Ветер, играя с листьями деревьев, донёс до них шёпот природы, словно она благословляла их мгновение. Каждый взгляд, каждый жест были пропитаны чем-то большим, чем просто дружеские чувства — это была искра, способная зажечь огонь.              — Я всегда мечтал о таком моменте, — произнёс Ниэль, его голос звучал мягко и уверенно. — Когда мы можем просто быть собой, без масок и условностей.              Рико кивнул, его глаза отражали всю палитру эмоций, которые он испытывал. Они знали, что в этом мире, полном суеты и бесконечных ожиданий, такое мгновение — настоящее сокровище. И пока они были вместе, ничто не могло их разлучить.