Гидра: Последствия

— Мальчик прав, — раздался у входа властный голос высокого седовласого мужчины. После этих слов все резко повернули головы в сторону явившегося в зал Одина. — Всеотец! — воскликнули лекари, после чего склонили головы и отошли обратно к стене, освобождая пространство для царя. — Отец, — произнёс с каплей смущения Тор, ожидая упрёков родителя из-за присутствия мидгардцев в королевском дворце. — Отец?! — удивлённо произнесла Джейн, смотря на, казалось, совершенно не угрожающего мужчину в дорого выглядящих доспехах, никак не похожего на великого воина, как его описывают сказания. Я же не разделял мнение Джейн и, помня, какие эмоции может выдавать лицо Хопкинса, считал, что при желании Всеотец сможет показать не только боевой оскал, но и леденящий душу ужас существа, отнявшего за десятки веков не одну сотню тысяч жизней. — Девочка, подойди, — произнёс Один, посмотрев на Фостер. — Мне вообще-то за… ну, девочка, так девочка, — было неясно, желание ли не афишировать свой возраст или не слишком приязненный взгляд Всеотца заставил Джейн задуматься и не препираться с царём Асгарда, но, к счастью, в итоге она послушно подошла к Одину и позволила проверить себя одному из самых могущественных колдунов девяти миров. — Этого не может быть! — взволнованно произнёс Всеотец, подтвердивший возникшую у него теорию. — Отец, тебе известна зараза, вселившаяся в Джейн? — обеспокоенный реакцией родителя, спросил Тор. — Будь «это» простой заразой, то девчушка бы уже летела по радужному мосту обратно на свою планету, — чуть раздражённо произнёс Один, бросив взгляд на меня, следящего за его предыдущими действиями. — Идёмте, мне нужно вам кое-что показать. Проследовав за царём, троица провела несколько десятков минут в молчании. Тор уже был привычен к подобным моментам в общении с отцом, а я и Фостер просто не хотели гневить правителя этого мира. Один же был поглощён негативными мыслями из-за объявившегося эфира. Ещё несколько минут назад он был счастлив после получения послания от Хеймдалля и, приближаясь к крылу лекарей, он всё больше убеждался, что страж радужного моста вновь не совершил ошибку, признав в молодом темноволосом парне аса королевских кровей. Казалось, удача благоволит царской семье, и он уже был готов оставить своего сына наедине с надоедливой, но пока что терпимой мидгардкой, ради общения с внуком, но ровно до того момента, пока не почувствовал всплеск энергии, которой не должно быть ни в одном из девяти миров. Путь мужей царской семьи и мидгардки завершился у зала с огромным древом, в ветвях которого находились реалистичные проекции галактик, которые изучали учёные асы. — Некоторые реликвии появились ещё до вселенной, — начал свой рассказ Один, заходя в зал. — Камни бесконечности, — негромко произнёс я, заставив Всеотца обернуться. — Смышлён и образован, неплохо, — вновь осмотрев внука, произнёс царь Асгарда. — Именно одна из таких реликвий находится в ней. Но сейчас важно, как именно эта реликвия смогла попасть в Джейн Фостер. Девять миров не вечны. Был у них рассвет, будет и закат, — произнёс Один, подходя к книжным полкам и взмахом руки призывая к себе один, со стороны выглядящий совершенно новым, фолиант. — Но перед их рассветом тёмные силы, Тёмные эльфы, обладали безграничной властью, — открывая главу про одну из древнейших рас, молвил Всеотец. — Порождения ночи бесконечной, Тёмные эльфы, хотят украсть свет навечно, — зачитал строки из книги Тор. — Я слышал эти сказки. В детстве нам их рассказывала мать, — не замечая, каким взглядом его окинул Один, бросил Тор. — Их правитель, Малекит, создал оружие из этой тьмы и назвал его «Эфир». В то время как другие реликты принимают форму камней, Эфир текуч и постоянно меняется. Он превращает материю в тёмную материю. Он ищет организм-носитель и питается его жизненной силой, — рассказывал Один, не обращая внимания на побледневшую Фостер. — Малекит пытался применить силу Эфира, чтобы во вселенной вновь воцарилась тьма. Но после длительного кровопролития мой отец, Бёр, одержал победу и установил мир, который длился тысячи лет, — с гордостью произнёс царь Асгарда. — Как ему это удалось? — с интересом и лёгким восхищением спросила Джейн. — Он всех убил, — кратко ответил Один, заставив девушку вздрогнуть от проявившегося на лице правителя холодного взгляда бывалого воина. — Ты уверен? Это точно? — одновременно задали вопросы двое Мстителей, из-за чего показались на мгновение Всеотцу крайне похожими, чем даже подняли ему настроение. — Эльфы истреблены, — уверенным голосом ответил Один. — Но тут также сказано, что Бёр уничтожил Эфир, хотя любому магу, знающему хоть немного об осколках бесконечности, понятно, что уничтожить их нереально. Максимум можно развоплотить на короткий срок, используя силы нескольких других камней, — отметил я несостыковки истории под молчаливое согласие Тора. — Если бы Тёмные эльфы ещё были живы, то они давно проявили себя, и до меня бы дошли слухи, — произнёс Один, недовольный тем, что его слова ставят под сомнения. — Но что, если у них не было причин проявлять себя? Они потеряли последний шанс на погружение мира во тьму и не считали самоубийственную атаку логичным ходом, — привёл я логичный и, что более важно, происходящий прямо сейчас вариант событий. — К чему ты клонишь? — спросил Царь, нахмурив брови. — Допустим, если Малекит и правда как-то ответственен за нынешнюю форму осколка реальности, то не будет ли у эльфов способа понять, когда реликвия вселенной вновь окажется в девяти мирах? — спросил я, пытаясь подвести Всеотца к мысли повысить боеготовность Асгарда на пару пунктов во время нахождения Эфира в царском дворце. — Это слишком маловероятный исход событий, — ответил Один, не слишком серьёзно относясь к словам своего внука. — В вашей книге не написано, как извлечь его из меня? — наконец решилась вступить в разговор Фостер, перейдя к наиболее волнующей её теме. — Нет. Не написано, — спокойно произнёс Всеотец, повернувшись к мидгардке. Пока Джейн не знала, что и делать, а Тор медленно осознавал безвыходность ситуации, Одина заботили другие вещи. Царь Асгарда понимал, что Эфир никуда не денется из его царства, а после довольно скорой кончины девушки его можно будет перепрятать вновь или найти достаточно надёжного хранителя. Сейчас Всеотца волновало другое. В девяти мирах уже отметились три из шести камней бесконечности, и, выйди эта информация за пределы его владений, то не избежать войны. Многие галактические империи пали, хотя в их руках были сразу два камня из шести. И хоть Асгард является могучим царством, а каждый его воин сойдёт за пару сотен самых сильных представителей иных рас, но численность войск не равна, и без применения Гунгнира шансы асов не велики. Царь помнил неписаное правило всех развитых галактических миров. Многие наделённые властью личности могли закрыть глаза на владение одним камнем, ведь он хоть и давал огромные силы, но также оставлял лазейки, с помощью которых погибали многие десятки пользователей заёмной силы вселенной. Но в тот момент, как кто-то получал в свои руки два камня, все империи ополчались на его владельца и выступали единым фронтом против таких личностей или объединений планет. Ведь каждый понимал, что получи хоть одно существо доступ к силам трёх камней, то собрать оставшиеся не станет для него проблемой и тогда все, не важно, какой они расы, пола и социального положения, падут перед существом, равным по силам целестиалам. Прекратив на время думы об осколках вселенной, Один обратил взор оставшегося глаза на мальчишку, не ведающего о своей причастности к величайшему роду девяти миров, породившего самых великих правителей, воинов и воительниц. Последние всколыхнули в сердце царя память о своей запертой дочери, которая не упускает ни одного шанса на освобождение и изо всех сил пытается пробить завесу между Хельхеймом и местом, являющимся её домом, которого она недостойна. Смотря на Пирса, Всеотцу на секунду померещился облик его дочери из детства, когда она, как и нынешний Тор, разменяла всего лишь полторы тысячи лет и всем сердцем желала принести величие своему народу. Возможно, именно её желание не терять своих солдат и послужило катализатором развития некромантического дара, который превращал каждого убитого противника в оружие асов. И хоть многие из солдат побаивались свою предводительницу, но было нельзя не отметить просто смешные цифры смертности у подконтрольной Хелле части армии. Развеяв наваждение, Один отметил, что его сын и приглянувшаяся ему мидгардка засели за книги вместе с Пирсом и о них можно будет в ближайшие часы не волноваться. Собравшись и проверив посадку доспехов, царь Асгарда направился к читающей троице. — Раин Пирс, иди за мной, — приказал Всеотец, чем сильно удивил меня, сидящего за интересным асгардским фолиантом. В отличие от Джейн, я не разглядывал картинки, а мог вполне сносно понимать написанное, что заставляло меня разрываться между требованием самого могущественного в этом мире бога и желанием ознакомиться с ценнейшими знаниями, накопленными асами за многие тысячи лет. Переборов своё желание взять книгу с собой, я закрыл учебник по высшим рунам и последовал за Всеотцом под недоумевающие взгляды Тора и Джейн Фостер.