Гидра: Последствия

— Что тебе известно о царской семье Асгарда? — задал вопрос Один, спускаясь вниз по, казалось, бесконечной лестнице. — Не столь много. Я знаю, что царь Бёр как-то связан с прорастанием Иггдрасиля и известен общей связью девяти миров. И именно после этого Асгард стал показывать столь великие боевые подвиги, пугая окружающие космические Империи и царства, — заметив кивок, дающий знак не прерываться, я продолжил. — У Бёра был сын, ставший его наследником и продолживший его дело. Если царь Бёр закрепил за асгардцами титул опасной расы, с которой стоит считаться, то вы подкрепили это восемью мирами, которые привели к покорности. При этом значимость этих покорённых миров была велика из-за того, что часть миров также обладала сильными воинственными расами. После этого никто и не думал нападать на асов или подконтрольные вам планеты. Затем родился Тор и, к сожалению, был подобран Локи, — закончил рассказ я. — Немало для мидгардца, — отметил царь. — Я вижу, ты крайне негативно настроен по отношению к Локи, — произнёс Всеотец, всё ещё спускаясь по лестнице. — Из-за его игр с обидами от получения всех преференций царской семьи и невозможности стать царём погибли десятки тысяч мирных жителей моей планеты, — с нескрываемым презрением к названному индивиду произнёс я. — Так ты считаешь, что просто бытие членом царской семьи — уже достаточная причина для удовлетворения жизнью и не следует желать слишком многого? — с интересом спросил Один. — Позволите сказать честно? — спросил я, не желая сильно скрывать мысли. — Позволяю. — Я честно не донца знаю все вводные, но успев пообщаться с Тором, я, не кривя душой, могу сказать, что он не подходит для царствования, — произнёс я под внимательный взгляд Всеотца. — По крайней мере, сейчас. По полученной от Джейн Фостер и агентов ЩИТа, а также местных стражей мидгарда, максимально связанных с проблемами, вызванными гостями из космоса, информации, я могу смело утверждать, что Тор бы не усидел на троне и года, после чего сбросил бы скучное бремя на приёмного брата, вернувшись к праздной жизни в компании своих соратников. Локи не только зажрался, но и не мог продумать свои действия на несколько шагов вперёд, зная брата на много столетий дольше меня. Мне совершенно непонятно, как он смог получить звание бога обмана. — Похоже, я забыл, как быстро ментально развиваются смертные расы, — удивлённо покачал головой Один, после чего наконец увидел окончание лестницы, которая вела к величественным вратам, на которых были вырезаны дерево и девять миров, находящихся на разных его частях. — Возможно, в чём-то ты прав, — усмехнулся Всеотец. — Но, в отличие от моего кровного сына, это «звание» он получил от врагов, которые потеряли много людей из-за кинжала и сладкоречивого языка моего второго ребёнка. Дети же членов королевской семьи уже в первые три сотни лет проходят инициацию и получают своё божественное направление, — произнёс Один, прикасаясь к засветившимся вратам и открывая проход внутрь. — Это… — Ветвь Иггдрасиля, — закончил за меня царь Асгарда. — За всю свою жизнь я был здесь всего трижды. В первый раз с отцом, потом с… Тором, а о последнем не будем, — с долей боли во взгляде произнёс Всеотец, осматривая зал, в котором из пола торчала величественная, монументальная ветвь, сравнимая по размеру с привычной мне высоткой, из-за чего ещё больше удивления вызывало понимание того, что это — лишь верхушка одной из ветвей древа. — Но зачем мы спустились сюда? — спросил я, чувствуя, как странное ощущение стало сильнее в десятки раз, и понимая, что это точно не дополнительная экскурсия от правителя этого мира. — Ты чувствуешь зов? — вдруг спросил Один, проигнорировав мой вопрос и уже чувствуя повышение температуры вокруг меня. — Что это такое? — спросил напряжённо я, чувствуя, как моя внутренняя энергия стала выходить из-под контроля. — Когда у члена королевской семьи образуется связь с Асгардом, он развивает в себе дар, который медленно раскрывается с возрастом. Но чтобы этот дар вошёл в полную силу, ему нужно посетить это место и установить связь с Иггдрасилем, — каким-то мистическим голосом произнёс Один. — Подойди, — махнул он рукой, и я почувствовал, как неведомая сила мягко пододвинула меня к ветви мирового древа. — Я никак не связан с королевской семьёй Асгарда, — поглощённый зовом, который становилось всё сложнее и сложнее сдерживать, произнёс я. — Я думаю иначе, мальчик. Прикоснись! — последнее слово звучало как приказ, и, даже не смотря на разум игрока и другие практики, я всё равно в смятении выполнил требуемое Всеотцом. После прикосновения к ветви я больше не смог сдерживать зов, и из меня во все стороны ударило пламя, собирающееся сжечь любого на своём пути. Мистический огонь вперемешку с адским сливались в новую грань моей силы. Несмотря на, казалось, ужасающую температуру и возможность сгореть заживо за несколько секунд просто приблизившись к комнате, Один спокойно стоял в нескольких шагах от своего, пока ещё не названного, внука и, на удивление, улыбался. Через полтора часа пламя закончило своё первое преобразование, и я в шоке отошёл от части Иггдрасиля. Если бы в тот момент был бы кто-то, кто смог прикоснуться к мировому древу, то он бы с удивлением осознал, что его кора была лишь слегка тёплой и ни капли не изменилась от воздействия моего пламени. — Что это было? — поражённо спросил я, осматривая себя и чувствуя внутри просто огромное количество нерастраченной энергии и почти нескончаемый источник пламени. — Ты был признан древом как член семьи Одинсонов! — торжественно проговорил Всеотец. — Но нужно провести ещё один ритуал и укрепить твою связь с Асгардом. — Да как я вообще могу иметь связь с… оу… — на секунду прервался я, поняв, что сделала система и моя ликантропия, явно более могущественная, чем привычная для девяти миров возможность ассимилировать части сил монстров. — Ты что-то вспомнил? — спросил Один, отметив мою заминку. — Внутрь меня попадала кровь Тора, и это могло… — начал рассказывать я свой вариант событий, не замечая меняющееся выражение лица Всеотца, и прервавшись, лишь когда весь зал заполнил заливистый смех Одина. — ХА-ХА-ХА! Ох, давно я так не смеялся, внучок. Возможно, в твоей истории и есть доля правды, но, если бы членом королевской семьи можно было стать, лишь получив немного нашей крови, то Одинсонов давно бы уже были сотни, если не тысячи. Поскольку твои родители и правда родные тебе, то я, скорее, поверю, что кровь моего… первенца пробудила в тебе наследие, оставленное несколько столетий назад Тором. Но это не изменит того, что ты мой внук, — успокоившись, произнёс Один, смотря на меня, всё ещё не свыкшегося с новой и пока ещё не закреплённой связью. — Но у землян за то время сменился не один десяток поколений, — отметил я. — Ты не до конца понимаешь, как мы определяем родство. У Тора есть десятки, если не сотни отпрысков по всей галактике, но ни один из них не отличается от обычного аса и никогда не будет признан нам роднёй. Есть догадки, из-за чего? — спросил с интересом царь асов. — Связь с Асгардом, — подумав, ответил я. — Верно. Возможно, в тебе текло не так много крови моего внука, и новая порция лишь пробудила наследие, но в тот момент, когда ты установил почти незримую астральную связь с этим миром, ты сразу же стал сыном Тора и моим внуком. Ты — третье поколение Одинсонов, которое приняло дар Иггдрасиля и достойно получить доступ к сердцу этого мира, — удовлетворённо произнёс Всеотец. — Однако мы не закончили все нужные ритуалы. Ты ещё не был назван и не настроил канал к сердцу Асгарда, — сказал Один, направляясь дальше, когда вдруг резко обернулся и поднял голову вверх. — Тёмная магия. Как не вовремя, — раздражённо произнёс царь Асгарда. — Нападение? — спросил я, вспоминая события второго Тора. — Нет, побег из темниц, — прислушавшись к чувствам, произнёс Всеотец. — Закончим ритуал позже, а пока, думаю, найдём, куда выплеснуть твою новую силу. Ты же чувствуешь её и тебе не нужен концентратор, да? — с сожаление произнёс Один, после чего задал мне вопрос, направляясь к ближайшей стене. — В Камар-Тадже меня хорошо обучили контролю внутренней энергии, — ответил я, зажигая в руке метровый сгусток пламени. — Тогда я надеюсь, ты сможешь передать эти знания своему отцу, а то Тор до сих пор не может призвать и одну молнию без своего молота, — с лёгким раздражением произнёс Один, открывая тайный проход, за которым я удивлённо распознал лифт. — А зачем мы тогда спускались сюда по лестнице? — с плохо скрываемым возмущением спросил я. — Традиция, — коротко ответил Один, нажимая на кнопку, закрывающую двери лифта. Поднявшись наверх, Одинсоны уже через два поворота встретили спешащую стражу, замершую при виде царя. — Я чувствую его, — бросил я, помчавшись в соседний коридор под задумчивый взгляд Всеотца. — Всеотец, — склонили головы воины. — Послать отряд в оружейную. Защищать её любой ценой. Подземелья отсечь, — быстро отдал ряд приказов Всеотец. Проносясь по дворцу, я использовал чувства охотника духа мщения для выслеживания поглощённого тьмой эльфа. Вокруг меня было много грешных душ, но сгусток тьмы являлся для меня маяком в ночи. Решив ускориться, я обратился и уже в новом образе ликана в несколько раз быстрее понёсся по слишком длинному коридору дворца. В то же время, пока я спешил на помощь, в покоях королевы происходили крайне значимые для всех Одинсонов события. Перед готовой к бою Фриггой стоял Малекит, желающий всем своим естеством забрать самое ценное для себя сокровище вселенной. — Кто ты? — спросила царица. — Я — Малекит. И возьму то, что принадлежит мне, — произнёс правитель Тёмных эльфов, совершенно не опасаясь Фригги, за что спустя мгновение поплатился раной на лице, которая чуть не лишила его глаза. Взбешённый эльф наконец решил достать свой меч, но уже спустя секунду его оружие было выбито из руки, а царица начала наступать на правителя эльфов. Малекит пытался отбиваться, но его мастерства явно не хватало, и после получения болезненного удара по лицу и репутации сражение закончилось приставленным остриём клинка к шее, похоже, ненадолго вернувшейся легенды девяти миров. В пылу сражения к царице успел подобраться переполненный тьмой слуга Малекита и, выбив оружие, схватил её за горло. Освобождённый правитель Тёмных эльфов направился к Джейн, спеша забрать желанный камень реальности. — Ты кое-что забрала, дитя. Отдай это, — сказал подошедший к Фостер Малекит, крайне удовлетворённый страхом в глазах мидгардки. Уже собираясь вырвать из смертной Эфир, он вновь был удивлён талантами царицы и с яростью развернулся к ней. — Ведьма! — прокричал взбешённый Малекит, перед которым рассеялась иллюзия Джейн Фостер. — Колдунья, — невозмутимо ответила эльфу царица, после чего направила на него руки, из которых вылетел сотворённый из магии асгардский клинок, но, не долетев до тёмного эльфа совсем немного, он распался, когда стоящий позади царицы новорождённый эльфийский демон засветился оранжевым светом и поглотил всю магию, доступную Фригге. — Ты думала, что лучшие воины эльфов не умеют противодействовать магии? — с усмешкой подходя к царице, задал риторический вопрос эльф. — Где Эфир? — Я не скажу, — уверенно ответила царица, понимая, что подобное оружие в руках эльфов навлечёт смерть на все девять миров. — Я тебе верю, — произнёс разглядевший несгибаемую волю в глазах Фригги Малекит. После чего его демон, осознав бесполезность царицы, собрался пронзить её напитанным тьмой клинком, но с удивлением осознал, что не может продвинуть его и на сантиметр. — Бабуль, ну что за самоубийственные реплики, где хитрость и попытки растянуть время? Ты же вроде царица, — спросил возникший за спиной эльфийского демона тьмы ликан. — Бабуль? — поражённо произнесла Фригга, смотря на волка с нескрываемым удивлением. Раздражённый Малекит достал новый клинок, но не успел сделать и шага, как из моей левой руки в его сторону ударила ужасающая волна пламени, а я почти мгновенно лишился кожи и мяса на черепе, после чего с ужасающим потусторонним воем выгнул руку демона в обратную сторону. Выпавший же из неё клинок был молниеносно подхвачен левой рукой, и, покрывшись адским пламенем, я с лёгкостью отрубил единственную целую конечность демона, держащую шею Фригги. После этого я перенаправил всё имеющееся внутри себя пламя на остриё клинка и вогнал его в сердце поражённого болью и страхом демона тьмы. Эту атаку он никак не смог поглотить, из-за чего через несколько секунд распался на пепел, не оставив после себя ни одной целой кости. К сожалению, пока я был занят демонической тварью, на помощь прибыл Тор, не придумавший ничего лучше, чем исполнить свой коронный приём броска молота и, сломав несколько рёбер правителю Тёмных эльфов, он самолично помог противнику добраться до спасительного корабля, чтобы в спешке покинуть Асгард. Повернувшись к вроде как своему союзнику, Тор с опаской обратился к двухметровому тёмношёрстному ликану с горящей костлявой головой. — Кто ты? — спросил Тор, готовясь атаковать снова, если это окажется кто-то из сбежавших заключённых. — Что, не узнал? — спросил я, начав отменять трансформации.