Гидра: Последствия

Стоя перед величественной плитой, исписанной рунами, я чувствовал трепет и огромную мощь, бушующую внутри данного предмета. Напротив меня, по разные стороны от артефакта, стояли царь и царица Асгарда. — Сегодня ты окончательно станешь сыном Асгарда и членом нашей семьи, — величественно произнёс Один, пока руны на плите становились лишь ярче, словно приветствуя нового Одинсона. — Это можно назвать сердцем Асгарда и тем, что помогает нам выстоять против любого врага, вторгнувшегося в наше царство, — произнесла Фригга, проведя рукой по плите, после чего среди рун на мгновение возникло её имя. — В своё время сюда были вписаны лишь самые великие воины среди асов, но самую сильную связь смогли установить лишь Одинсоны. Подойди, открой своё сердце Асгарду и тогда, покуда ты будешь стоять на этих землях, смерть от рук врага не настигнет тебя, — произнёс Всеотец. — Мне нужно будет нанести на него своё имя? — осведомился я. — Нет, — покачала головой Фригга. — Это делается иначе. В момент установки связи Асгард сам даст тебе имя, оно отразит твою божественную сущность, — с лёгкой улыбкой от столь забавного предположения мальчика произнесла царица. — Понятно. К сожалению, как сын Тора, я не могу пойти по самому разумному пути, — произнёс я, закончив получать сигнал от команды и начав активировать телепортацию. — Что ты имеешь в виду? — спросил Один, чувствуя подвох, но не успел он что-то предпринять, как мою фигуру укрыл голубой свет и я исчез из второго, самого значимого зала дворца. — Тессеракт, — выплюнул Всеотец, но, закрыв на секунду глаза и нахмурившись, открыл их вновь с удивлением. — Камень пространства в хранилище, но как он тогда… — Домен, — с улыбкой от навыков внука произнесла царица, почувствовавшая, откуда я получал свою энергию. — Но ты же говорила, что это под силу лишь самым талантливым колдунам, — произнёс Один, направляясь к выходу из зала. — Обычно создание столь качественного и мощного домена связано с множеством рисков, но, как я предполагаю, он избежал этого, использовав камень пространства. Всё же с той энергией, которую вырабатывает Тессеракт, домен может построить и дева, изучающая магические науки лишь пару зим, — произнесла Фригга, явно забавляясь от ситуации, но, думая о новой выходке сына, она не могла не испытывать прилива волнения. *** — Всё прошло хорошо? — спросил я, смотря на Фандрала. — Они были быстры, как Гуллинбурсти, — незамедлительно ответил ас. — И столь же заметны, да? — спросил я, забираясь на корабль, похожий на тот, на котором они долетели до дворца. На это Фандрал решил ничего не отвечать и лишь ускорил лодку, уже слыша звуки погони за наследным принцем. Через несколько минут корабли поравнялись, и сверху в их лодку прилетел болезненно приземлившийся Локи. Я, помня боль от пронзённого живота, совершенно случайно, в момент столкновения тела с кораблём, собрался подойти к Фандралу и моя нога нечаянно наступила на руку бога обмана. Недоумённо, не опуская взгляд, я надавил на возникшее препятствие посильнее, пока не раздался болезненный вскрик, и тогда я с удивлением опустил взгляд вниз. — Ой, это был ты, приёмыш, — произнёс я, смотря в разъярённые глаза полуётуна. — Ты за это ответить смертный! — поднялся Локи и тут же попытался вогнать в меня кинжал, но с удивлением застыл на месте, когда я перехватил его руку и без видимых усилий начал направлять его в сторону горла бога обмана. — Раин, — произнёс Тор, спрыгнувший вниз вместе с Джейн и заставший сражение двух своих родственников. К удивлению, Одинсон отметил, что Фандрал и не собирался вмешиваться в противостояние, лишь с интересом смотря за бледнеющим Локи. — Ты теперь водишь за собой всех своих смертных друзей? — с издёвкой спросил Локи, скривившись от самоличного выпрямления пальца и заработавшей регенерации. — Не бойся, у Халка сегодня выходной, — с улыбкой произнёс я, смотря на вздрогнувшего сына Лафея. — Тебя не должны волновать те, кто с нами, — холодно произнёс Тор, проверяя самочувствие Джейн. — Выполняй свои условия сделки и веди к своей лазейке, — произнёс бог грома, доставая пульт и готовясь его применить в случае предательства бывшего брата. — Ладно-ладно, — поднял руки Локи и, развернувшись, направился к задней части летящей лодки, недовольно касаясь шеи, где был закреплён тёмно-синий кругленький электрошокер, мощи которого было достаточно для обезвреживания большинства сильнейших рас галактики. После того как Локи повёл лодку к тайной тропе между мирами, стража наконец поняла, что корабль эльфов шёл вперёд на автопилоте и обнаружила судно с Джейн Фостер. По кораблю был открыт огонь, но бог обмана ловко уводил их от выстрелов преследователей. — Фандрал, готов? — спросил Тор, смотря на друга. — Подожди, хочу кое-что испытать, — остановил я собирающегося спрыгивать аса. Встав слева от Локи, я начал покрываться всполохами пламени, после чего одна из моих рук воспламенилась и разрослась в размерах, дотянувшись до преследующего нас судна, игнорируя все выстрелы по себе. Добравшись до корабля преследователей, я вцепился когтистой огненной лапой в нос лодки и медленно вырвал его, пока напуганная стража не могла приблизиться к огненной конечности из-за ужасающих температур. Повреждённая лодка начала резкое снижение, но из-за полной невредимости двигателей никаких смертельных травм никто из асов не получил и они просто упали в воду. — А ты умеешь удивлять, — произнёс Фандрал, пока бог обмана направлял их к разрыву в пространстве, сильно потея от жара и инстинктивного страха перед моей огненной силой. Через несколько минут свободного полёта группа начала приближаться к горе. — Локи, мы не для того убегали от стражи, чтобы разбиться об первую попавшуюся гору, — произнёс Тор, с волнением глядя на приближающееся препятствие. — Спокойно, я заинтересован в целом состоянии этого корабля не меньше вас, — проговорил бог обмана, сосредоточившись на тонком маневрировании между скал. — И мы, конечно же, поверим богу коварства и обмана, — сказал Фандрал, нервно хватаясь за борт лодки в ожидании входа в узкую пещеру посреди горы. Задев бортом каждый угол пещеры, Локи, к удивлению всех пассажиров, смог доставить их в мир тёмных эльфов, не повредив ничего, кроме обшивки судна. Оказавшись в Свартальфахейме, перед группой возник мир, где было вечное затмение, а небо наполовину было закрыто серыми облаками. Сама же земля имела цвет тьмы и, казалось, никогда не обладала сущностью жизни. Плывя сквозь кладбище эльфийских кораблей, лежащих здесь ещё со времён битвы с Бёром, все чувствовали неуловимое волнение и тоску, как будто сама планета навевала на каждое посетившее её живое существо тёмные мысли. Я же с удивлением отметил снижение внутренних сил; создавалось ощущение, что бесконечный источник моего пламени, доступный в Асгарде, здесь резко лишился своей мощи и восстанавливал энергию хоть и намного быстрее чем раньше, но ощутимо дольше, что точно лишало меня возможности вести почти бесконечные сражения, как в главном мире девяти миров. — Джейн, ты как? — спросил Тор, наклоняясь к лежащей в носу лодки с момента приземления Фостер, не подающей признаков жизни. — Н-нормально, — ответила девушка, повернувшись к богу грома и заставив всех прикипеть взглядом к своему лицу. — Мне кажется, это ненормально, — произнёс Фандрал, хмуро смотря на чёрную склеру глаз девушки. — Согласен, — произнёс я. — Что? — недоумённо спросила Джейн, заметив реакцию остальных в свою сторону. — У тебя почернела склера, — ответил я, создавая перед ней зеркало. — Не самое худшее, что со мной случалось за последние дни, — сказала Фостер, рассмотрев изменения. Вдруг, как будто что-то ощутив, она резко обернулась назад и впилась взглядом в небо. Через несколько минут с небес стал спускаться корабль Малекита. — Ладно, начинаем. Блондинчик, иди сюда, — я начал использовать магию и искажение пространства, чтобы укрыть их с асом от взгляда эльфов. Параллельно этому передо мной возникло оповещение. Задание получено. Следом они спустились у расчищенного пространства среди холмов и предупредили Джейн о своей задумке. Спустя мгновение я и Фандрал стали наблюдателями отличной постановки о кровавом предательстве, в главной роли которой был бог обмана. Локи всадил в живот Тору отданный тем в Асгарде нож, после чего дал телу брата драматично скатиться вниз, к подножию холма. Затем он нанёс богу грома несколько ударов и ловко отрубил руку, вызывающую мьёльнир. На этом моменте я скривился — тут Локи явно удовлетворял свою давнюю мечту, что повлияло на достоверность иллюзии. Нож, полученный полукровкой, никак не мог с устрашающей лёгкостью прорубить броню Тора и пройти сквозь мясо и кость за какую-то секунду. Но в то же время злорадство и удовольствие от картины корчащегося в муках от боли брата было отыграно крайне достоверно, ведь в этой части ему и играть ничего не пришлось. — Малекит! Я — Локи из Ётунхейма и я к тебе с дарами, — произнёс бог обмана, бросая к ногам эльфа взволнованную Джейн. — Взамен прошу лишь пощады для мира ётунов, наше солнце слабее иных в десятки раз и не несёт угрозы твоей расе, — произнёс Локи более правдоподобную версию своей мотивации, чем ту, которую предложил ему брат. Стоя перед сотней своих собратьев, Малекит не видел нужды в сделках с ётуном, но, не желая рисковать до момента получения Эфира, он решил дать положительный ответ. — Хорошо, — ответил эльф, подходя к лежащему Тору. — Смотри на меня, — сказал эльф с полностью обгоревшим лицом, наслаждаясь видом проигравшего внука своего главного врага. Малекит уже представлял, как, получив силы Эфира, он самолично лишит жизни потомка Бёра, а затем, погрузив девять миров во тьму, придёт за его сыном. Когда он направил руку в сторону Джейн, Эфир сам отозвался на зов Малекита и, подняв тело девушки в воздух, начал медленно высачиваться из её пор. Наблюдая за тем, как камень реальности добровольно меняет хозяина, я склонялся к мысли, что это не столько побочный результат ритуала предводителя эльфов, который дал камню нынешний облик, сколько особенность расы. Никто в галактике не желает изменить реальность сильнее, чем Тёмные эльфы, которые каждую секунду своего существования сгорают от света миллионов звёзд. Их белые маски, скорее, выполняли роль не физической, а психологической защиты представителей вида, ведь те, кто славился своей красотой, с приходом света стали обнаруживать в себе изъяны. К нынешнему моменту среди эльфов лишь единицы, скорее всего, имеют нормальную кожу, не причиняющую адскую боль от каждого источника света в мире. Когда процесс выкачки Эфира был завершён, перед эльфами предстало красное облако, состоящее из хаотичных потоков, которые радостно издавали звуки, напоминающие животный писк. — Раин, давай! — прокричал Тор, у которого исчезли все раны, а в нескольких метрах от эльфов возникли мы с Фандралом. После крика Тора я сразу же бросил в сторону облака переделанную эльфийскую гранату, и с криком Эфир был засосан внутрь, а лицо Малекита застыло в шоке. — Нет! Что вы наделали?! — прокричал разъярённый эльф, после чего впился убийственным взглядом в того, кто оба раза испортил его миссию и причинил ни с чем несравнимую физическую и душевную боль. — Убить их! — скомандовал сотням бойцов позади себя Малекит, пока сам достал с пояса короткий клинок и, перерезав вены, пустил себе кровь. Фандрал схватил Джейн и начал уносить мидгардку подальше с поля битвы, пока Тор, полный радости и боевого духа, влетел в строй Тёмных эльфов, кося их пачками. Локи же также присоединился к брату, в то время как я столкнулся с переполненным ненавистью предводителем эльфов, который использовал свою кровь для сотворения множества лезвий, пущенных в мою сторону. Я, вступивший в схватку, сразу же принял форму оборотня и частично активировал силы духа мщения. Полную форму карающей сущности я принимать побоялся из-за присутствия рядом Локи, который мог попасться под мой карающий взор, и, следуя логике событий Рагнарёка, лишиться души, что точно бы не понравилось обретённой родне в Асгарде. Уклоняясь от лезвий, я сближался с противником, пока между нами не осталась лишь половина метра, и в тот момент одно из лезвий смогло таки меня задеть. Сразу же после попадания внутрь, кровавое оружие резко изменило своё состояние и по венам направилось в сторону сердца жертвы. Почувствовав это, мне пришлось принять мгновенные меры, и в месте, не доходя до плеча, я с филигранной точностью использовал на себе энергию пространства, вырезая кусок руки с кровью Малекита. Лишившись приличной части мышц и мяса, моя правая конечность повисла вдоль тела, плохо отзываясь на команды, а я решил не экономить силы против, как оказалось, крайне опасного эльфа. Используя на противнике Вой, я смог заставить Малекита прервать на секунду серию своих атак, чем я мгновенно воспользовался, обратившись к новым пламенным силам. С рыком вокруг меня стало концентрироваться пламя, которое приобрело форму огненного гиганта под пять метров ростом. Внутри его находилось моё настоящее тело, но теперь ни одна из атак Малекита просто не могла до меня добраться. Его кровяные лезвия растворялись ещё на внешнем слое огненного тела. В момент проявления моих новых сил вся битва как будто остановилась. Каждый эльф и ас замерли на месте, оглянувшись в сторону столь яркого зрелища, осветившего чёрные пустоши Свартальфахейма на сотни метров вокруг. К сожалению, один из эльфов пришёл в себя немного раньше противников и, воспользовавшись заминкой, послал в сторону Локи пространственную гранату, подобную той, что применил ранее я. С ужасом Тор наблюдал, как его брата буквально раздирает на мельчайшие частицы маленькая чёрная дыра, созданная технологиями противника, после чего не оставляет после себя ничего. Взбешённый увиденным, Тор впервые с младенческих лет самолично обратился к своей силе, и во все стороны от него разошлись волны молний, сжигающих остатки армии Тёмных эльфов. Упав на колени, Одинсон издал болезненный крик. Не отставая от своего родственника, я тоже чувствовал огромное напряжение от впервые на полную задействованной божественной силы. Не став медлить, гигант с неожиданной для окружающих скоростью совершил рывок до Малекита, после чего буквально вбил его в землю несколькими ударами своего тела и, перенаправив почти весь жар пламени на ладони, заживо спалил легенду девяти миров, которым пугали несколько поколений маленьких асов. После кончины эльфа гигант медленно растворился, а из него выпал я, который, немного качаясь, подошёл к Тору. — Чего ревём? — спросил я, смотря на льющиеся по лицу Тора слёзы. — Локи, он… — Пульт есть? — перебил я громовержца. — А… нет, один из эльфов повредил его во время боя, а я добил своими молниями, — недоумённо ответил Тор, не понимая причину моего интереса. — Понятно, — произнёс я, после чего достал из кармана штанов запасной активатор и, нажав на кнопку, услышал, как сзади на землю упало чьё-то тело. — Локи? — поражённо пробормотал Тор. — Оп-па, какой живучий приёмыш, — произнёс я с усмешкой, увеличив мощность шокера в несколько раз. — Ты… снова?! — уже разъярённо прокричал принц Асгарда, смотря на трясущееся тело брата. — В общем, вы пока разбирайтесь, а мне кое-что надо проверить, — бросил я братьям, отходя в сторону и смотря на оповещение о выполнении задания. *** Спустя неизвестное количество времени, посреди гор Ётунхейма с ужасающим похмельем я медленно начал приходить в себя. Поднявшись с тёплой лежанки, я на несколько минут уставился на потрясающие виды ледяного мира, пока мой разум медленно начинал обработку поступающей информации. Немного придя в себя, я встал на ноги и, оглядевшись, пришёл к неутешительному выводу, что не знаю, где нахожусь. Посмотрев на тёплое место, выступающее моим спасением от холодных ветров ледяного мира, я впал в шок. — Да ну нах… — произнёс я, уставившись на корону Суртура.