Гидра: Последствия

После того, как вся компания вернулась с добычей в мою лабораторию, я извинился перед разъярённой Джейн и подарил ей маленькую металлическую ленту, сделанную на основе части технологии бронекостюма паука, способную раскрываться в виде репульсора, и имеющую батарею для трёх выстрелов низкой мощности, которых хватит, чтобы отбросить человека или, если прислонить вплотную, сломать кому-то кости. Фостер была довольна подарком, но также дополнительно затребовала себе ещё и замеченный у стойки дробовик, который я так и не убрал в шкаф после дел с Эмпирикулом. Легко согласившись, я отдал девушке оружие и пять связок патронов в придачу. Возбуждённые совершённым правым делом, асы и ван сразу же приступили к продолжению застолья, где в дело намного активнее пошла моя настойка. Именно после этого момента воспоминания обрывались, и, как бы я ни старался, но узнать, что было дальше, не смог. Разочарованный, я уже собирался пойти и разбудить кого-то, пока меня не отвлёк шум. Услышав шевеления и отнюдь не эротические стоны со стороны лагеря, которые, по логике, должны были разбудить там всех, я направился к палаткам или, более правильно будет сказать, к паре маленьких шатров, как я помнил из начала попойки, сильно распространённых среди кочевников в мире ванов. Идя на звук, я обогнул шатёр и застал Вольштагга глотающим пойло из почти полностью опустошённого бочонка. Если бы не стандартный для асов рост, я мог бы поклясться, что из стоящего напротив мужчины вышел бы самый каноничный фэнтезийный гном. Да и можно было задуматься о существовании таких гномов среди предков аса, если бы не знания об истинной природе жителей Нидавеллира в КВМ. — О Раин, привет! Что, тоже захотел опохмелиться? — ставя уже пустой бочонок на землю, спросил Вольштагг. — Я уже справился своими средствами, — отказался я от щедрого предложения распития второго бочонка. — Слушай, у меня тут возникли вопросы насчёт прошлых дней и наших… приключений, — начал я, но быстро был прерван бывалым алкоголиком. — Провалы в памяти? — с усмешкой спросил ас. — Частично, да, — признал я. — Это ничего, у всех наперво после застолий такое бывает. Скоро привыкнешь и будешь помнить всё от начала и до конца, — наставнически сказал Вольштагг. — Ты, главное, пей побольше, я, например, уже после шестого пира никогда не терял память о событиях застолья. Фандрал научился лишь к второму десятку, Хогун — к четвёртому, а твой отец, как это ни забавно, до сих пор временами мучается провалами в памяти, — смеясь, рассказывал ас, после чего задумался и приблизился ко мне. — Ты только никому не говори, но как-то раз мы с Фандралом воспользовались его амнезиями и забрали из кровати Тора дев, заменив их на парочку мужеложцев. Вот крику-то было, после этого он тридцать пять лет не прикладывался к кружке, — уже с истерическим хохотом закончил рассказ воин Асгарда. — А к нынешнему положению Тора кто-то из вас руку не приложил? — не скрывая улыбки, спросил я. — А что там, опять в постели мужики оказались? — с интересом задал вопрос Вольштагг. — Нет, там сейчас Джейн и Сиф, — ответил я. — Да ладно! — воскликнул Вольштагг. — Честно. — Чего вы так орёте? — вышел из палатки шатающийся Фандрал, пытающийся осознать, что вообще происходит. — Фандрал, Сиф наконец попала в постель к Тору! — возбуждённым голосом быстро сообщил другу новости ас. — Брешешь! — аж споткнувшись на ровном месте, но не упав, выдал Фандрал. — Сам видел, — добавил я. — Так ему же теперь не отвертеться, — заключил блондин, беря стоящую у другой бочки кружку и начиная ритуал опохмеления. — Вот и я о том, — заключил явно наделённый какой-то магией бездонного желудка ас, с любопытством смотрящий уже на второй бочонок с асгардским элем. — Почему не отвертеться? — недоумённо спросил я. — Так Сиф у нас из уважаемого рода воинов, а такие рода хранят свою честь с той же яростью, что и Один границы девяти миров. Теперь или прилюдно всем станет известно о порочащем достойных асгардских дев принце, или у наследника уже сейчас появится невеста, — заключил Вольштагг. — Вот-вот. А ещё я видел, как на их пару смотрели царица-мать и Всеотец, так что они сами быстрее родни Сиф женят Тора, — закончив на третьей кружке, произнёс Фандрал. — А Джейн? — спросил я. — А что Джейн? Она, конечно, отличный соратник для пира, да и в битве тогда самолично лишила жизни девяносто огненных демонов, но никто не примет на посту царицы деву из Мидгарда, — с сожалением произнёс ас. — Но зная Тора, свадьбу могут отложить, всё же я думаю, нам позволят достойно провести это столетие, пока ещё жива мидгардка, а вот после… — с грустью сказал Вольштагг. — Стоп, Джейн убивала огненных демонов?! — удивлённо спросил я. — Да, а ты не помнишь? — недоумённо задал вопрос Фандрал. — Первый пир, — отметил Вольштагг. — А, тогда понятно, — покивал ас. — Я в своё время забыл всё, что было после первой кружки, а ведь тогда у меня в покоях побывало три красотки… одновременно, — с какой-то затаённой болью произнёс Фандрал. — Сочувствую, но я изначально для чего подходил-то, ты можешь рассказать, что было после принесения кары вакандцам? — спросил я. — Конечно, — сразу согласился Вольштагг. — Ближе к середине застолья была поднята тема врагов нашего мира, и Тор предложил не ждать нападения на асов и заранее уничтожить главных противников Асгарда. Мы все поддержали его идею и стали думать, с кого начать. Ледяных великанов мы отмели из-за их плачевного положения, там сейчас, на планете творится бедлам: радужный мост повредил энерголимит мира и в части земли температура поднялась до нуля. Да и после нападения Лафея, окончившегося почти полным апокалипсисом для их народа, вряд ли в ближайшие тысячи лет хоть кто-то из них сунется в Асгард. Тогда Тор вспомнил о пророчестве про Рагнарёк и участие в нём огненного великана, правителя Муспельхейма. Все поддержали эту задумку. Поэтому, собравшись с силами и закусив на дорожку, мы перенеслись в мир огненных демонов и приступили к выполнению плана. Ты и Тор отправились к местоположению Суртура, а мы должны были отвлечь на себя часть демонического населения этого мира. Мы впятером тогда положили не одну сотню недругов, — мечтательно рассказывал Вольштагг. — И Джейн отлично держалась в бою, — отметил Фандрал. — А когда до неё наконец дошёл жар этого мира и она сбросила с себя часть одеяний, ммм… в общем, с таким напарником я готов отправляться в любое приключение хоть сейчас, — под взглядом двух пар глаз быстро закончил ас. — А что же было дальше? — спросил я. — Тут я могу рассказать лишь про события после битвы, про то, что происходило во время вашего сражения, расскажет, скорее всего, только Тор, — сказал Вольштагг, поудобнее умещаясь на пустом бочонке. — Жаль, надо будет узнать у Тора, когда он очнётся. *** — Раин, приготовься, сейчас мы столкнёмся с одним из опаснейших демонов в девяти мирах, — серьёзно сказал Одинсон, смотря на меня. — До него ещё надо будет добраться, — отметил я. — Это не проблема, мы вряд ли встретим сильных противников, — уверенно произнёс Тор. — Почему? — Суртур истребил всех сильных демонов, чтобы избежать конкуренции, и тут остались лишь мелкие и пара средних созданий, — ответил громовержец. — Тогда понятно, почему продвижение было таким лёгким. Ну так сколько ещё идти до его владений? — спросил я, твёрдо стоя на ногах и не обращая внимания на немного качающийся мир. — Мы уже прибыли, — произнёс Тор. — Где? — недоумённо огляделся я. — Под нами, — с оскалом ответил наследник трона, после чего со всей силы ударил по земле под нами. С криками мы свалились вниз, в образовавшийся разлом, под которым была огромная пещера, вытесанная в форме зала. На середине полёта Тор использовал молот для плавного приземления, а мне пришлось создавать под собой платформу для замедления. — Предупреждай! — раздражённо крикнул я, чуть протрезвев. — Тор, сын Одина. Что же привело тебя в мой мир? — с интересом спросил Суртур, вальяжно развалившись на огромном каменном троне. — Да я тут так, мимо проходил и решил проверить, не откинулся ли ты после битвы с отцом, лет так тысяч шесть назад, — с улыбкой проговорил Тор. — Я бессмертен, покуда не выполню своё предназначение, уничтожив твой дом, — скривившись и прикоснувшись к следу от Гунгнира чуть выше живота, произнёс огненный великан. — Тогда я думаю, будет лучше изменить судьбу и заранее покончить с тобой, — произнёс Тор, начиная покрываться молниями. — Значит, сегодня ты падёшь, Одинсон. И бездыханный труп — плоть от плоти и кровь от крови Одина — будет согревать мою душу ещё тысячи лет, — с усмешкой произнёс демон, поднимаясь с трона и беря в руку огненный клинок. — А я? — обиженно произнёс я. — Что ты, ас? — спросил Суртур. — Я ведь тоже Одинсон, — отметил я. — Я не чувствую в тебе связи с Рагнарёком, сколько тебе лет, дитя? — спросил гигант. — Двадцать, — ответил я. — В Асгарде на битвы стали приводить младенцев? — с некоторым удивлением спросил Суртур. — Я частично мидгардец, — возразил я. — Тогда твой облик имеет смысл, — кивнул гигант. — Мы будем биться или нет?! — воскликнул раздражённый беседой Тор. — Да, — сказал я, начиная преображаться в ликана и активируя промежуточную форму гонщика. — Стража! — громко опустил ногу на пол тёмной пещеры Суртур, призывая орды гуманоидных демонов, напоминающих собой людей, попавших под извержение вулкана. Также из одного из углублений зала вылезла пасть большого дракона, личного питомца правителя Муспельхейма. — О, дракон, — заметил я. — Его голова будет отлично смотреться в нашем зале трофеев, — произнёс Тор, наконец запуская молот в огненного демона и заставляя гиганта пасть. — Нет! Не убивай его, я всегда хотел покататься на драконе. Только не летальные атаки, — произнёс я, рванув к животинке и решив самолично удостовериться в спокойном успокоении прикованного цепью дракона. Подскочив к монстру, я сформировал огненный кулак и со всей силы ударил по раскрытой пасти чудовища, заставив того проглотить готовящийся огненный залп и на несколько секунд сбить дыхание. Воспользовавшись этим, я нанёс ещё ряд ударов по черепу питомца Суртура и завершил свою атаку сформированным с помощью мощи Тессеракта, огромным пространственным клинком, который разрубил цепь, приковывавшую дракона к сводам пещеры. Запрыгнув на него сверху, я магическими лентами притянул к себе край обрубленной массивной цепочки и, примостившись верхом на шее явно шокированного и униженного дракона, пропустил по ней адское пламя, начав преображать силой духа мщения свой новый транспорт, параллельно давя на избитое животное устрашением и волей альфы. К концу преображения, когда маленькие бугорки на концах лап и хвосте преобразовались в огромные шипы, а отростки на спине, выделяющие мощный поток пламени, позволяющий летать, преобразовались в настоящие, полностью сделанные из огня, величественные крылья, я образовал некоторое подобие связи со своим средством передвижения и с маниакальной клыкастой улыбкой сказал лишь одно слово: — Дракарис! После команды я дёрнул край цепи и верхом на драконе выбрался из отдельной пещеры, врезаясь в поле битвы и поливая огнём сотни мелких демонов, которые в ужасе начали расступаться перед одним из главных хищников планеты. Когти дракона кромсали противников десятками, а один взмах хвоста уничтожал минимум полсотни врагов, но ничего не могло сравниться по эффективности с новым дыханием, достающим почти до конца подземного зала Суртура, и за первые минуты поглотившим уже минимум треть стражи гиганта. Завершив уничтожение большей части слуг демона, я направил своего дракона на правителя Муспельхейма, который почти на равных сражался с Тором, но сын Всеотца, ранее наконец пробудивший свою божественную суть, давил Суртура более мощными энергетическими атаками и ловко избегал потоков пламени и огненных всплесков из подземных вулканов, вызываемых демоном. Ворвавшись в бой, дракон вонзил две передние лапы в спину не ожидавшему такого правителю, после чего я покрыл одну из свой рук пламенем и без труда остановил направленный на напавшего со спины монстра пламенный меч. Суртур лишь на миллисекунду впал в ступор, после чего сразу же выпустил поток огня, который, к удивлению демона, не произвёл никакого эффекта на почти равную его размерам пламенную конечность. Тор, заметив открывшуюся возможность для атаки, сконцентрировал всю свою мощь в мьёльнире, после чего запустил его в грудь противника, пробивая её насквозь и заставляя гиганта припасть на одно колено. В этот момент я активировал свою новую божественную мощь и, преобразовавшись в огненного гиганта, за секунду вырвал из рук Суртура пламенный меч, после чего с одного замаха лишил легенду Муспельхейма головы. После кончины гиганта его тело распалось на частицы, чем-то похожие на те, на которые распадаются величайшие войны асов, которые впитались в корону, одиноко упавшую на пол полутёмного зала, ещё недавно бывшего самым опасным местом на этой планете. — Мы победили! — воскликнул я, отменяя форму пламенного гиганта, слишком сильно напрягающую моё тело вне Асгарда. — Об этой битве будут слагать легенды, — произнёс переполненный довольства Тор. — А что будем делать с ним? — спросил наследник трона, указывая молотом на начавшего нервничать дракона. — Я его оставлю, — сказал я, гладя лапу вздрогнувшего огненного чудовища, желающего оказаться подальше от этого маленького, но очень опасного монстра, который без проблем вместе со своим родичем убили его прошлого хозяина. *** — После того, как вы вернулись вместе с короной Суртура и драконом, мы быстро прикончили оставшиеся силы Муспельхейма и устроили лёгкий перерыв. В тот момент ты крайне быстро сотворил портал до дома, и мы, не возвращаясь в Асгард, через него прихватили себе часть стола из до сих пор не оконченного пира в Поддатой валькирии, — рассказал Вольштагг. — Где? — Ну, в баре… а, ты же всё время заходил с чёрного хода. Над главным висит большое название бара «Поддатая валькирия». Как рассказывают его завсегдатаи, однажды к хозяину нагрянул отряд валькирий, вернувшихся с опасной миссии, и решил отметить там её завершение. Отмечали они её целую неделю. За это время в покоях хозяина бара, известного красавца Асгарда на тот момент, побывала каждая из воительниц, и он настолько преисполнился удовольствия от общения с элитным отрядом Одина, что переименовал свой бар в Поддатую валькирию. Так он увековечил лучший момент своей жизни, — уважительно произнёс Вольштагг. — Да врёт он всё, все же знают, что среди Валькирий все были лишь по бабам, — буркнул Фандрал, пренебрежительно фыркнув на рассказ друга. — Да ты просто завидуешь и злишься, что у тебя никогда не получится повторить подвиг величайшего мужа среди асов из-за роспуска отряда, — возразил тому Вольштагг. — Мне не надо ничего повторять, я и так самый великий сердцеед в девяти мирах, — спрыгнул со своего места Фандрал, после чего обиженно удалился в сторону входа в шатёр. — Не любит, когда задевают его эго, — сказал Вольштагг, потягиваясь и собираясь продолжить рассказ. — Осёл просыпается! — в панике прибежал назад ас, заметив движение огромного животного. — Кстати, хотел спросить, откуда мы взяли этого осла и что это за такой гигантский вид? — с интересом задал вопрос я, на что получил два возмущённых взгляда, которые через секунду наполнились пониманием. Проматерившись на асгардском, оба товарища направились к животному, подбирая по пути своё оружие. — За нами, тебе придётся опять его успокаивать, — бросил Вольштагг, спеша к зелёному великану. — Мне? Как? — Как в прошлый раз. Тогда, помню, Фостер от страха высадила весь оставшийся боезапас презентованного тобой оружия в это чудовище, которому не хватило драконихи, — потея от волнения и размышляя над дальнейшими действиями, сказал ас. — Драконихи? Кстати, а где приведённый мной дракон? — растерянно спросил я, начав вспоминать все ментальные заклятия, насылающие сон, и создавая десятки магических рунных кругов вокруг осла, которые медленно производили воздействие на его разум. Через минуту поднимающаяся фигура вновь упала на тёмно-красную землю Муспельхейма и погрузилась в царство Морфея. — А пьяный ты потратил полчаса на её успокоение, — отметил Фандрал, вздохнув с облегчением. — Тогда многие из нас чуть не погибли бесчестной смертью. — Твой дракон сбежал куда-то в огненные пустоши, после того, как эксперимент по разведению более дружелюбного вида полудраконов оказался неудачным, — ответил на вопрос друга Вольштагг. — Да, помню, ты крайне яро его поддерживал, — улыбаясь, поддел напарника Фандрал. — Я прямо помню тот момент, когда Раин сообщил о знаниях по разведению драконов и сказал, что нам нужен осёл, а ты предложил отправиться за ним прямо сейчас, — смеясь, произнёс Фандрал, убирая наконец оружие на место. — Мы тогда перенеслись на какую-то ферму в Мидгарде, где был позаимствован этот, тогда ещё маленький и мирный ослик, — продолжил рассказ Вольштагг. — Но сопоставив размеры самца и самки, ты пришёл к неутешительным выводам, из-за чего куда-то отправился на десяток минут и вернулся с зелёной колбой и пакетом таблеток. Затем ты вколол ослу содержимое колбы, и он начал расти, кстати, мне показалось или Тор опознал используемый тобой препарат? А, ну да, — забылся ас. — В общем, после этого дракониха что-то почувствовала и попыталась сбежать, но ты создал из воздуха синие цепи и крепко приковал её к земле, после чего закрепил похожим образом и осла, закидывая ему в пасть весь пакет с таблетками, — продолжил за друга Фандрал. — Орала дракониха знатно, — добавил Вольштагг. — Что обсуждаете? — спросил явившейся к группе из шатра Хогун. — Разведение драконов, — ответил Вольштагг. — Я больше никогда не буду этим заниматься! — сразу же заявил вздрогнувший ван. — Да никто и не собирается, дракониха-то сбежала, — сказал, усмехаясь воспоминаниям, Фандрал. — То есть я пытался скрестить дракона с ослом? — всё же уточнил я. — Ну да. И, главное, ты был так уверен. Всё говорил о будущей армии асов-наездников, которые будут в десятки раз превосходить Валькирий на пегасах, — кивнул Фандрал. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — не мог я перестать смеяться, поняв, откуда мне пришла эта идея, из-за чего приступ хохота становился лишь сильнее. — Чего это он? — недоумённо спросил Хогун. — Не знаю, — пожал плечами Вольштагг. — В чём шутка? — спросил асгардец у меня, склонившегося от смеха. — Ха-ха, вы не поймёте, ха-ха-ха-ха! Эта шутка понятна лишь мидгардцам, — не переставая смеяться, ответил я. Через какое-то время меня всё же отпустило и я, разогнувшись, облегчённо вздохнул и задал уже привычный для беседы вопрос. — А что было дальше? — смахивая слезу, спросил я. — Затем мы продолжили отмечать, но в какой-то момент вы с Тором заявили, что у вас возникли семейные дела, и пропали на десяток часов. Вернулись вы уже с ним и полным кораблём спиртного и закуси, после чего вечер продолжился без остановок, — ответил Вольштагг, указывая на до сих пор дрыхнущего Джонни Блэйза. — Значит, ещё десять потерянных часов, и то, что во время них происходило, известно лишь Тору и, возможно, Кейд… Джонни, — отметил я, смотря в сторону корабля. — Но как я тогда оказался в Ётунхейме? — задал я довольно важный вопрос. — Ты был в Ётунхейме?! — поражённо спросил Фандрал. — Да, очнулся, лёжа на короне Суртура и не понимая, что, блин, вокруг происходит. — Кажется, припоминаю. Под конец застолья ты говорил, что всегда хотел скатиться с горной вершины, и тебе не хватало только самой крутой ледянки, — задумчиво произнёс Вольштагг. — Ледянки? — Да, ледянки, — кивнул Вольштагг. — То есть я использовал смертельно опасный артефакт, в котором заключён один из сильнейших демонов девяти миров, в качестве ледянки с подогревом? — впав в прострацию, уточнил я. — Видимо, да. Хоть ты и не похож на Одинсона, но в тебе точно есть кровь Тора, только он на моей памяти мог вытворять по пьяни такие легендарные моменты, что их впору записывать в учебники истории, чтобы вдохновлять новое поколение асов! — стукнув меня по плечу, произнёс Вольштагг под дружные кивки Фандрала и Хогуна. — И я этого не помню, — разочарованно пробормотал я. — Ну, за всё надо платить, — выдал истину Хогун. Хоть мне, скорее всего, никогда не станет известна большая часть моих поступков в выпавшее из памяти время, но девять миров и космос помнят случившееся, и часть из этих событий сильно отразилась на дальнейшей судьбе людей, асов и полукровок, важных для искривлённой временной линии. *** Параллельно моему пробуждению, в ненавистной богу обмана камере произошли изменения. В ней стал приходить в себя Локи. С удивлением, медленно перерастающим в шок, а следом, после возвращения всех ощущений от тела, и ужас, он подскочил с подогреваемого пола камеры и осмотрелся. Локи не помнил, что ему снилось, но почему-то он был полностью уверен в кошмарной природе своих сновидений. Большинство из знакомых сына Лафея отдали бы многое за возможность лицезреть чистое недоумение и панику от стоящего без штанов брата Тора, который, с каждой секундой наблюдения за смотрящими на него соседями по клетке, становился всё бледнее и бледнее. На знаменитого трикстера с чистым детским любопытством смотрело трое животных, удобно разместившихся на его кровати. Это был чёрный волчонок, чем-то похожий на труп верного спутника Хелы, скрытый в секретном уровне хранилища дворца Одинсонов, белый змеёныш, уже равный по размерам неплохому питону, и семиногий конь. — Мама? — от вопроса, прозвучавшего из глотки жеребёнка, взгляд полуётуна сузился, и он прилип к противоположной стене камеры. Пожалуй, дальнейшие события останутся лишь между Локи, его соседями по темнице и стражей, прибежавшей на крики бывшего принца Асгарда. *** В то время, как не кровный претендент на трон Асгарда получал психологическую травму, в другой части девяти миров в тёмном, покинутом всеми живыми существами, мире находилась истинная наследница Одина. Та, кто по праву первенства больше всего достойна трона девяти миров, и та, кому этот трон кажется слишком незначительным для подобной ей царицы. Сейчас под контролем Хелы, дочери Одина, находился лишь один мир, Хельхейм. Этот мир даровал ей своё имя и был местом, где она обладала почти безграничными возможностями, но, как ни иронично, именно здесь она чувствовала себя слабее всего. Недавно, на другом конце планеты царица мёртвых ощутила, как кто-то новый и, что самое главное, живой ступил на эти земли. Эта новость не на шутку взволновала Хелу, ведь сколь сильной не была бы её воля, но асы никак не отличаются от людей в жажде общения. И для той, кто почти две тысячи лет провёл в одиночестве, это был словно глоток свежего воздуха в комнате, где уже нечем было дышать. С удивлением по пути к месту, где находились новые пленники её отца, Хела ощутила повторение пространственных колебаний, после чего чувство жизни вновь покинуло этот мир, а одного из сильнейших некромантов галактики затопила ярость вперемешку с отчаянием. Добравшись до места, где ещё недавно были её гости, она нашла странный аппарат, явно выполненный отсталой расой, несколько десятков двухметровых стопок прямоугольных хранилищ, древний генератор электричества и предмет, вначале вызвавший в принцессе приступ безграничного гнева, который через секунду перерос в истинный шок и недоумение, чем-то похожее на лицо другого члена асгардской семьи, только более позитивно-весёлое. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — по всему Нифльхейму ещё полчаса раздавался, на удивление, почти не безумный смех дочери Всеотца, которая с нескрываемым интересом рассматривала обнаруженный фаллоимитатор, отлитый из металла уру на кузницах Нидавеллира. — Не знаю, что за безумие творится в девяти мирах, пока меня нет, раз ценнейшие ресурсы тратятся на подобные вещи, но, клянусь, когда я выберусь, я точно применю это… оружие по назначению к Одину. Посмотрим, в какую Вальгаллу он отправится, пав в «такой» битве. Пока царица Хельхейма перестраивала планы мести, в покоях Одина и Фригги Всеотец мучился от кошмаров, которые были навеяны меняющимся будущим этого мира, и отчего-то отступивший Рагнарёк ему казался менее плохой вариаций событий, чем раньше. *** Финальной же частью последствий, потерянных в моей памяти, стало изменение судьбы, казалось бы, наименее связанных со мной созданий. В отдалённом уголке космоса, у одной из тюрем корпуса Новы, завис корабль с пятью отщепенцами, только что сбежавшими из этой тюрьмы. Сейчас они ещё были неизвестны галактике, и каждый из них являлся лишь обычным преступником с чуть более специфической предысторией, чем у большей части арестантов, но вскоре они прославятся на множество планет и космическое инфополе как Стражи галактики. Совершив гиперпрыжок в побеге от следящих систем тюрьмы, Стражи поставили корабль на автопилот и стали размышлять о следующих своих действиях, пока их не отвлёк звук из одной из кают. — На корабле есть ещё кто-то, — сообщил Квилл своим нынешним соратникам, направляясь на звуки пары голосов, один из которых было несложно определить как принадлежащий Груту, напарнику космической помойной панды, напавшей на него на Ксандаре. Приблизившись, при поддержке двух отличных специалистов ближнего боя, к двери в каюту, Квилл прислушался к разговору. — Я есть Грут. — Вааагх. — Я есть Грут! — Вааагх! — Я есть Грут! — Вааагх! — Я есть Грут!!! — Вааагх!!!!! Пока разговор между пришельцами не перерос в драку, Квилл отдал команду сопровождению врываться внутрь. Попав в каюту и нацелив на вторженца бластеры, меч и кинжалы, троица стала рассматривать безбилетника, видимо, сбежавшего вместе с ними за компанию. — Кто ты такой? — спросил Питер Квилл, с опаской глядя на зеленокожего гуманоида с самодельным и, казалось, готовым в любой момент развалиться, самодельным бластером. — Да что тут спрашивать, сразу же видно, что это сын Гаморы, — шокировал всех своими словами Дракс. — Что? — в шоке переспросил Квилл. — Нет! — воскликнула дочь Таноса. — Я есть Грут? — удивленно спросил Грут. — Не сестра, не вождь, — осмотрев зеленокожую инопланетянку, выдал разочарованный Орк. — Чего вы разорались на весь корабль? — подходя к каюте, спросил раздражённый Ракета, заглядывая внутрь. — О, у нас заяц на борту, — сразу отметил енот, после чего перевёл взгляд на Гамору. — Твой? — решил уточнить енот. — Я же сказал, вы похожи. Как я слышал, женщины других рас намного менее серьёзно относятся к своей чести, можешь признаться, дочь Таноса, я не осужу, — доброжелательно сказал Дракс, не замечая, как стоящая напротив девушка в ярости сжимает клинок и уже готовится нанести удар. — Стукай! — заметив настрой, хоть и отдалённо, но немного похожей на родню, у странной зеленокожей девушки, Ходдор выдал наиболее подходящую и всегда помогающую расслабиться фразу. После этого на корабле Стражей началась битва. *** Также приключения Раина Пирса не обошли стороной и одного из самых параноидальных шпионов планеты Земля. — Это точно не подделка? — уже в третий раз спросил Фьюри у агента, Марии Хилл. Николас просто не знал, как анализировать и строить догадки по видео с камер одной из ферм в Техасе, где на улице из синего портала возникли Пирс, Тор, четверо его соратников из Асгарда и астрофизик, Джейн Фостер, которые, смеясь и явно находясь в состоянии алкогольного опьянения, выломали дверцу загона и, забрав одного осла, растворились в воздухе, исчезнув без следа. — Ну, из этого как минимум можно вынести, что Асгард нашёл новый способ перемещения, который является намного менее заметным, чем их радужный мост, — помассировав переносицу, произнёс Фьюри под взглядом своей протеже, после чего на комнату опустилась смущающая тишина.