Гидра: Последствия

— Так вот как работает эта связь, — задумчиво произнёс я, рассматривая куб. — Ты только больше так не делай… наверное, — неуверенно обратился я к заключённому в куб эфиру, ощущая, как камень явно желает вырваться и слиться с идеальным носителем. После чего я осмотрел голого себя и задался уже новым вопросом. — А это считается за измену? — после чего, помотав головой, я выбросил глупые мысли из головы. — Конечно, нет… а если бы я с Романофф… Так, не думать! — хлопнул я себя по щекам, замечая, как куб стал немного ярче. Встав с кровати и спалив компрометирующие простыни, я начал искать свою одежду. О произошедшем я старался не думать и отвлекал себя размышлениями о том, как в одноэтажных покоях я смог подняться на второй этаж квартиры девушки. Закончив одеваться и приводить покои в порядок, я всё же нехотя вернулся к мыслям о произошедшем. — Всё же камень реальности — это нечто, он не только смог вытащить мой сон наружу, но и так бесшовно соединить мечты с реальностью, что я даже не почувствовал момент перехода, — задумавшись, я нашёл всего одно мгновение в прошедшей ночи, когда можно было так аккуратно пробудить моё тело и не позволить заметить резких изменений. Это было мгновение, когда наши тела с лже-Эммой застыли друг напротив друга. — Всё же камень реальности может обмануть кого угодно, мало кто может определить изменения в сути происходящего, когда всё сделано настолько тонко и плавно… а ведь и правда мало кто… или что! — резко застыл я на месте от вдруг пришедшей в голову идеи. Продемонстрированные камнем реальности силы навели меня на одну крайне наглую, но при этом очень привлекательную идею. Я не могу покидать Асгард в течение года, иначе моя божественность то ли разрушится, то ли просто исчезнет без шанса на восстановление, но что мешает мне обмануть Асгард? Почему бы не сделать так, чтобы сердце мира считало, что я постоянно нахожусь рядом и не отхожу от него ни на шаг? Ведь у меня был доступ к двум частицам большого взрыва, которые просто идеально подходили под этот случай. Камень реальности мог обмануть сердце, а камень пространства — создать путь для связи, чтобы даже вне этого мира я получал подпитку и медленно раскрывал свою божественную суть. Проносясь на бешеной скорости по коридорам дворца в сторону библиотеки, я спешил приняться за расчёты ритуала, который будет способен воплотить мою задумку. В этом мне отлично помог новый подкласс «маг» — мой нынешний резерв и так был довольно велик, но после нового удвоения он добрался до пределов, недоступных даже лучшим земным волшебникам. Та же Древняя также не сможет теперь сравниться со мной в запасе собственных сил, но если она будет использовать энергию тёмного измерения, то спокойно продержится втрое дольше меня, произойди у нас с ней битва на истощение. Но в то же время у меня теперь есть свой аналог тёмного измерения, и если я смогу сотворить данный ритуал, то я тоже обрету доступ к почти безграничной силе в любой точке вселенной. Ворвавшись в библиотеку, я сразу же, не обращая внимания на находящихся там асов, взглядом нашёл нужные мне книги и телекинезом призвал их к себе за стол, принявшись читать написанное и параллельно делать зарисовки. Меня ожидала очень сложная задача: казалось бы, у тебя есть два камня бесконечности и ты почти всесилен, но моё тело пока не может выдержать мощь двух камней, даже учитывая, что один из них является всего лишь третью от полноценного осколка большого взрыва. Даже наоборот, это частично усложняло задачу. Мне нужно было в ближайшее время создать ритуальный рунный круг, который будет совмещать в себе земные руны, связанные с порталами и иными измерениями, асгардские руны, также направленные на портальные перемещения, самые мощные письмена морока и заклятия астральной проекции. Всё это нужно было объединить в один каскад, работающий от очень мощных источников энергии и при этом не вредящий мне. Никак не опасаясь раскрытия части своих секретов, я работал с книгами и чертежами под ускоренным потоком времени, что постоянно приковывало к себе взгляды асов, которые не только увлекались интересным зрелищем, но и довольно сильно хотели узнать хоть что-то о новом члене королевской семьи, так внезапно появившимся из ниоткуда. После объявления о моём статусе, по Асгарду прокатилась волна шока и трепета. Первое было вызвано неожиданным явлением внука Всеотца народу, а второе — тем, что он уже стал богом, и мощь их правителей достигла небывалой величины. Ведь в памяти девяти миров не осталось никаких упоминаний о других наследниках Одина, из-за чего даже никак не проявляющий себя с командирской стороны Тор, больше похожий на хорошего солдата, чем правителя, и явившийся совсем недавно его сын, Бранд, вызывали море восхищения и обожания у народа. В то же время, если бы в Асгарде остались упоминания о Хелле, то сравнивая её заслуги с последующим отпрыском и внуком, у асов могли бы возникнуть не очень угодные царю мысли. И даже жизнь при более мирных временах никак бы не спасла репутацию принца, выглядящую крайне посредственно на фоне предводительницы огромной армии и той, кто наравне с Всеотцом крушила черепа врагов, которые после смерти становились под её знамёна, чем спасали множество жизней славных воинов Асгарда. После случая с попаданием в мир Паркера после щелчка я очень сильно заинтересовался заклятиями забвения и, найдя всю доступную о них информацию, приступил к их изучению. После того, как я по несколько раз прочёл те единственные четыре книги, связанные с мощной, но очень опасной магией, я мог смело утверждать, что что-то подобное было применено и здесь. Слишком резко все забыли их военачальницу и принцессу. И у меня даже была теория о том, что за магию применил Всеотец, и почему та же Брунгильда спокойно помнила Хель, в то время как вся стража Асгарда, встретившая её на пороге у радужного моста, не имела никакого представления о личности дочери Одина. В одной из древних книг было одно заклятие, выступившее позже в виде основы для личного творения Древней. Верховная чародейка доработала старинное и, видимо, пришедшее из Асгарда заклятие, перенастроив его на использование силы измерений, чтобы оно было способно затронуть сразу всю вселенную. Раньше мощь магии забвения полностью зависела от самого мага и его усилителей, в новой же версии маг почти не участвовал в напитке рунных связей, и за него это делала мультивселенная, что позволяло покрыть колоссальной мощью чар буквально всю жизнь в этом мире из-за неограниченной зоны покрытия. Если же судить по скрытой на потолке над троном росписи, явно никак не затронутой силами заклятия, то точно можно рассудить о применении первой и наиболее грубой версии магии, которая, скорее всего, была использована Всеотцом, но из-за не столь великих запасов личных сил распространилась лишь на девять миров. Именно поэтому все знают, что валькирии пали, но никто не может сказать, против кого. В то же время как Брунгильда, после поражения покинувшая девять миров и не попавшая под действие чар, чётко помнит своего врага и того правителя, кто отправил её сестёр на смерть, лишь чтобы ослабить врага и после запечатать её в собственном мире. С одной стороны, я презирал Одина за такой поступок по отношению к родной дочери, а с другой, понимал, что не знал всей подноготной тех событий, да и смерть для божественного некроманта — это почти что переход на новую ступень эволюции. Конечно, в случае такого перехода, скорее всего, в утиль уходят эмоции и радости жизни, но вот сила точно подскакивает на пару порядков. А учитывая, что Одину для победы над Хеллой пришлось пожертвовать целым элитным отрядом, он вряд ли бы пережил бой с восставшей после кончины дочуркой. Вернув всё своё внимание на уже полутораметровый чертёж, имеющий соотношение один к десяти, я горестно вздохнул от вида сотен символов, которые совершенно не хотели нормально работать. Меня крайне сильно огорчало, что я не мог обратиться за помощью к самой талантливой в магическом плане жительнице дворца, Фригге. Она много тысяч лет пользовалась здешней магией и рунами, из-за чего сильно бы упростила мою работу, но в то же время, являясь отнюдь не глупой личностью, сразу же обнаружила бы место под два артефакта довольно специфической направленности. И если первый ещё никак не вызвал бы у неё удивления и вопросов, то вот рунный набор под якобы уничтоженный в битве с Малекитом эфир, особым образом сказался бы на построении отношений с новой роднёй. Всё же это не воровство Гунгнира или взятие под контроль Разрушителя для запугивания солдат, а использование неподалёку от дворца аналога земной атомной бомбы, только более опасной и совершенно неконтролируемой. От мыслей о проблемах, которые могут произойти из-за ошибки в расчётах, меня отвлёк возникший передо мной силуэт Джонни Блэйза. — Ты, видимо, принял какое-то решение, — сказал я, смотря на серьёзное выражение лица мужчины. — Да. Я больше не хочу быть Призрачным гонщиком, — с твёрдой решимостью произнёс Блэйз.