Гидра: Последствия

— Ладно, дело твоё. Мне нужно будет подготовить ритуал и зал для его проведения, поэтому тебе придётся подождать пару дней, — произнёс я, немного удивлённый ответом мужчины. — Хорошо, — согласился Джонни, сразу же покинув библиотеку и, похоже, сбросив часть груза с плеч. Через несколько часов после ухода Блэйза ко мне подошёл один из стражей дворца. — Вас зовёт к себе Всеотец, — с хорошо скрываемым интересом к сыну Тора, Брану, донёс до нового высшего аса волю Одина солдат. — Сейчас, уберу книги на место и можем идти, — спокойно ответил я, раскладывая учебники и лишь немного удивившись столь внезапному вызову от царя Асгарда. Вместе со стражем мы прошли в сторону восточного крыла дворца и, повернув вглубь строения, оказались на круглой тренировочной площадке. Над этим местом была сотворена иллюзия неба, а сам круг был заполнен песком. По границе арены были расставлены стойки с разнообразным оружием, где было множество видов мечей, луков, кинжалов, щитов, молотов, алебард и посохов. В общем, каждый мог найти себе вооружение по душе. Посреди арены находился правитель Асгарда, в данный момент повёрнутый ко мне со стражем спиной. — Вы вызывали меня, — произнёс я, заметив, как поклонившийся ас сразу же покинул нашу компанию, оставив Одинсонов одних. — Я решил обучить тебя основам магии слов, — обернувшись ко мне, молвил Всеотец. — Магии слов? Я не видел информации о ней в дворцовой библиотеке, — отметил я, с интересом смотря на Одина. — Её там и не будет. Это особый навык, доступный лишь Одинсонам и богам, кроме меня, никто во всех девяти мирах не сможет обучить тебя данному навыку. Меня самого учил мой отец, а он сам познавал всё на собственном опыте, — пояснил Один и, заметив, что я молчу, ожидая продолжения, и не заваливаю его морем вопросов, удовлетворённо приподнял уголки губ. — Во-первых, ты должен понимать, что магия слов отличается от знакомых тебе мистических искусств. Если в известной в Мидгарде и Асгарде магии самое важное — это контроль, то в магии слов сила идёт из нашей божественной сути, позволяющей влиять на мир одним лишь желанием. Пока ты не сможешь полноценно применить данный навык, но после получения божественности мы начнём практические тренировки. Как я сказал ранее, основой магии слова является желание, но также крайне благоприятно на её сотворение влияет и эмоциональный настрой. Если ты хочешь сотворить проклятие или как-то испортить окружение, то гнев, чистая ярость и другие негативные эмоции могут усилить творимую тобой магию в несколько раз, при этом не увеличивая затраты энергии. Точно так же и с положительными эффектами: ты можешь сделать кого-то в несколько раз сильнее или наделить какой-то предмет особыми свойствами, превосходя изначальную задумку на несколько порядков, если тобой будут руководить положительные чувства в виде счастья, гордости, удовлетворения или… любви. Но ты должен понимать, что эта сила не всесильна, и слишком мощные проклятия или благословения на одной лишь силе слов ты сотворить не сможешь. По крайнем мере в ближайшие пару тысяч лет, хотя и нынешних твоих возможностей сложно добиться и за десяток столетий, так что я не имею ничего против, если ты вновь удивишь меня, Бранд, — с удовлетворением смотря на ощущаемую от внука силу, произнёс Один. — А если эмоции будут противоположны творимому приказу реальности? — спросил я. — В этом случае бывает лишь два исхода: в первом твоя магия окажется в несколько раз слабее предполагаемого, а во втором просто рассеется спустя несколько секунд после сотворения. Если же ты будешь творить магию слов, не ощущая каких-либо эмоций определённого типа, то она просто выйдет такой, как задумывалась, — царь подошёл к стоящей с боку у стены стойки с оружием и взял один из мечей. — Давай я проведу демонстрацию. Пусть тот, кто возьмёт этот меч в руку, будет обладать частью сил Одина, — произнёс Всеотец, бросая мне клинок. — Вау, — только и сказал я, поймав меч и увидев, как все мои основные характеристики подскочили на пять сотен, а внутри, рядом с энергией пламени, возник ещё и золотой свет, не имеющий определённого энергетического направления и обладающий поражающей мощью, даже без подпитки от отдельного энергоплана. — А сколько Вашей силы я получил через этот меч? — спросил я, взмахивая оружием и делая замах, от которого по земле пролетел поток света, оставивший на тренировочном поле глубокий след, уходящий на полметра вглубь арены. — Поскольку я не подпитывал магию слова никакими эмоциями и не слишком сильно желал передачи сил, то в нём оказалась лишь десятая часть моей мощи, — ответил Всеотец, а я, услышав это, чуть не выронил крутящийся вокруг запястья клинок. — А Вы ведь сейчас не на пике своих сил, да? — задал оскорбительный, но для родственника всё же приемлемый вопрос я. — Нет, не на пике. В лучшие моменты молодости я был почти в два раза сильнее, но теперь даже половина былой силы слишком серьёзно сказывается на моём самочувствии, — с горечью произнёс Один. — Но сейчас не лучшее время для вспоминания старых времён. Раз уж мы смогли достичь не слишком положительной атмосферы, то, думаю, можно показать тебе и сторону божественных проклятий, — сказал Один, смотря на немного взволнованного меня, ощутившего, как клинок в моих руках покинула сила Одина. — Ты же почувствовал, как даруемая клинком мощь исчезла из твоего тела, да? — спросил Всеотец. — Физическая мощь полностью иссякла, а вот частичка Вашего света осталась внутри, я смог обхватить её своей огненной энергией и при уходе основы она не смогла выбраться за пределы тела, — детально описал я проведённый эксперимент. — Неплохо. Для того, кто только сейчас познакомился с силой благословений, ты крайне быстро обнаружил способ сохранить дар, даже несмотря на волю его творца. Но не советую тебе практиковать такой способ, — поучительно произнёс Всеотец, после чего сказал лишь одно слово: — Боль, — после произнесения приказа часть силы Одина, оставшаяся внутри меня, стала как будто выжигать саму себя, причиняя мне довольно серьёзные болезненные ощущения, которые я, благодаря развитому болевому порогу, смог стоически вынести и устать на ногах. — Не сработало? Нет, ты просто не показываешь страдания, да? — удивлённо произнёс правитель Асгарда. — Такая выдержка в столь юном, даже по меркам твоего вида, возрасте вызывает уважение, — удовлетворённо произнёс Всеотец, махнув рукой, после чего частица света внутри меня сгорела до конца, и я перестал ощущать боль. — Как я понимаю, это тоже была не полная мощь проклятия? — спросил я, смахнув со лба пот, явно не ожидая такого хода от Одина. — В твоём случае я применил лишь каплю своих сил, но, как видишь, и это немногое чуть не выбило из тебя дух. Скажешь почему? — с интересом смотря на внука, спросил уже крайне удовлетворённый занятием Один. — Я сам впустил Вас внутрь и, имея частицу Вашей силы за защитой, Вам просто не пришлось прилагать никаких усилий для причинения вреда, — предположил я, подумав и перейдя к довольно логичным выводам. — Верно. Никогда не допускай частицы чужой мощи близко к своей душе. Твоя огненная сила находится крайне близко к астральной части сущности и, спрятав мою частицу так близко, ты буквально позволил мне убить тебя простым желанием. Мне нужно было использовать лишь треть сил, и мощи проклятия хватило бы для разрушения всей твоей основы. Нечему даже было бы отправляться в Вальхаллу. В обычной ситуации мне, чтобы пробиться сквозь твоё сопротивление и мощную ауру одной лишь магией слова, пришлось бы вложить в неё пятую часть сил, и только тогда я бы смог наслать на тебя слабое проклятие, которое развеялось бы уже через пару дней. В то же время, пожелай я повторить проклятие боли на том же уровне сил, мне бы пришлось использовать половину всей магической мощи. Я не говорю, что твой вариант захвата чужих энергий неверен, но без ограничений и способа очистки под себя, это лишь метод вверения своей жизни в чужие руки, чего ни один из Одинсонов не должен допускать ни при каких обстоятельствах. Запомни: лучше смерть в бою, чем жизнь раба! — в конце серьёзно и даже с частью истинных сил произнёс Всеотец, из-за чего весь свет на арене вместе с иллюзией неба на мгновение потускнел. — Запомнил? — спросил царь Асгарда. — Да! — кратко ответил я, довольно чётко прочувствовав давление мощи своего нового деда. — Тогда продолжим. Для благословения или проклятия предмета не обязательно иметь с ним прямую связь, достаточно просто, чтобы он находился в поле твоего зрения. Но, если ты хочешь достичь максимальной силы, то без прямого контакта не обойтись, — беря со стойки кинжал, проговорил Один. — А как Вы сотворили проклятие на молоте Тора? — спросил я о довольно интересном применении магии слова. — Это не совсем проклятие. Тебе известны требования, наложенные на Мьёльнир? — спросил царь Асгарда. — Кто бы ни взял этот молот, если достоин, будет обладать силой Тора, — дословно произнёс я надпись на легендарном оружии. — Верно, но понятны ли они тебе? Как, по-твоему, определяется достоинство? — спросил Всеотец. — Скорее всего, нужными Тору, то есть наследнику Асгарда, навыками, — видя, что пока царь доволен ответом и ждёт продолжения, я дополнил: — Он должен иметь задатки лидера, харизму, привлекающую к нему людей, уметь мыслить стратегически и осознавать последствия своих действий в долгосрочной перспективе, уметь подстраиваться под изменения и, самое главное, обладать огромной личной силой, — перечислил я, по моему мнению, важные качества правителя, добавив в конце наиболее значимый для асов пункт про личную мощь Одинсонов. — Почти, ты описал верные качества хорошего правителя, но забыл, что всё заключается в посыле того, кто творит заклятие, и то, достоин ли взявший его в руки смертный, также полностью зависит от самого применившего магию слова божества. Поэтому не обманывайся трактовкой. То, что ты назвал, идеально подходит правильному царю, но таких не бывает. Да и вкладывай я тогда в молот такой посыл, и Тор бы до сих пор не вернул бы себе свои силы, — с горькой усмешкой произнёс Один. — Теперь же насчёт самой магии. Я не отбирал силы Тора и уж точно не отрывал часть его мощи, помещая её в молот, как однажды предположил мой сын, — явно повеселев, произнёс Один. — Его молот несколько раз был перекован, и его основной функцией являлось накопление энергии владеющего им воина. Проще говоря, он медленно, с каждой тренировкой и сражением становился всё более идеальным компаньоном своему владельцу. Но после рождения Тора молот лишился своей универсальности и стал личным оружием принца Асгарда. После последней перековки на нём возникла новая надпись: «Тот, кто владеет этим молотом, управляет молнией и бурей». Она сделала из него артефакт более узконаправленных, но в то же время крайне близких моему сыну, сил. Поэтому я просто изменил часть изначально вложенных в молот способностей и функций, которыми его наделил Тор, а самого нерадивого сына ограничил лишь в физических возможностях. И именно эти ограничения являлись проклятием. Доступа же к своим божественным силам он не терял, просто за полтора десятка столетий он привык, что его силы намного легче было применять через артефакт и, видимо, даже не допускал мысли, что его зовут богом грома отнюдь не из-за волшебного оружия, — грустно закончил отвечать на мой вопрос Всеотец. — Ладно, после последнего проклятия твои энергетические каналы, как я вижу, получили небольшие повреждения, поэтому пока тебе лучше не испытывать на себе магию слов. На данный момент закончим наше первое занятие. Советую тебе по пути в покои зайти к Виль. У неё есть настои, которые помогают при таких травмах, пусть выдаст немного из заготовленного про запас для меня, — завершил тренировку Всеотец, отправившись по делам и раздумывая о том, как ещё он сможет быстро усилить своего внука.