Стадии (не)принятия

В новом пробуждении матушки по близости уже не было. Пол осознал себя не сразу, не понял, что уже которую минуту не моргая смотрит на потолок, абсолютно не фиксируя движения находящихся по близости врачей. Но в какой-то миг захотелось вдруг сморгнуть мутную плёнку. Вместе с приглушёнными красками врачебного покоя пришла тупая боль, пульсирующая огромным шаром в животе. Такой боли Полу испытать ещё не доводилось. Бывало, он ранился по неосторожности, наставлял себе синяков и ссадин, безымянная коробка Преподобной Матери… Всё иное. Как много оказывается у боли оттенков: от выворачивающей наизнанку, до сводящей с ума своей монотонностью. Бри Лицман наблюдала за медленно осознающим себя на-герцогом, отмечая все реакции, каждое неторопливое движение глазных яблок, наконец, реагирующих на свет должным образом. Отныне юный Пол Атрейдес переходит в стадию ремиссии. Она уже составила план реабилитации, возможно, придётся вносить правки, в зависимости от состояния пациента и его способностей к регенерации и контроля организма. — Желаете пить, милорд? — спросила доктор, давая юноше понять, что он не один. Сил на голос у юного Атрейдеса не нашлось, он лишь слабо кивнул. Пить и правда хотелось невероятно — горло ощущалось руслом пересохшей реки, чьё дно давно растрескалось и уже не ждёт живительной влаги. В губы уткнулся кончик железной трубочки и Пол, превозмогая слабость, сделал пару маленьких глотков. Воду тут же отняли. — У Вас повреждена часть кишечника, до полного выздоровления показано внутривенное питание. Много пить за раз тоже нельзя, дабы лишний раз не тревожить швы, — Бри Лицман не стала ходить вокруг да около, сразу озвучивая степень ранения. — Поить Вас будем по расписанию. Прошу отнестись с пониманием. — Кх… — Пол прочистил горло, — …как… ирригационная… система… Бри приподняла бровь в ответ на пассаж и усмехнулась. — Шутить изволите, милорд? Хороший признак. Да, Вы у нас в некоторой степени, теперь растение… — подумав, доктор Лицман добавила: — Главное, что не мозгами. — Дуктура Лицман! — возмущённо всплеснул руками доктор Чжан. — Йа, дуктор Чжан, — усмехнулась женщина, подмигнув Полу. Юный Атрейдес, сглотнув густую, с железистым привкусом слюну, спросил: — А… как… Фейд? — он непременно сказал бы полное имя на-барона, но сил было так мало. Каждое слово давалось с большим трудом. — Жив. Его рана полегче Вашей, — ответила доктор. — Заканчивайте с разговорами, милорд. Вам нужно много отдыхать и набираться сил. Пол послушно замолчал и вскоре задремал, на этот раз, без видений. Овладевшая им слабость выматывала почище самой жёсткой тренировки Дункана, Гурни и матушки. В углу комнаты, зорко наблюдая за всеми манипуляциями, сидела леди Джессика. Её сын… Её гордость и одновременно боль. Не до́лжно родителям видеть, как страдает чадо от ошибок предыдущего поколения. Сколько ещё продлится противостояние, где на кон выставлена жизнь её сына? Это последняя капля. Ещё во время ученичества в Ордене ей ставили в укор порывистость, приучая, порой с наказаниями, к благородной степенности и холодному расчёту. В глазах Преподобной Матери Мохийям она была идеальна для исполнения миссии — рождения дочери, что принесёт в мир Квисатц-Хадераха, вершину селекционной программы Ордена. Джессика подавила желание криво усмехнуться. Наставница просчиталась, интересы ордена столкнулись с юношеским желанием славы. В восемнадцать ей хотелось признания: безродная девчонка с не пойми какой планеты, получившая хорошее распределение в герцогский Дом. А там — убитый горем молодой герцог, бери да вей верёвки из него. Но она восприняла как своё горе и позволила желанию герцога (не без участия своей гордыни) одержать верх над приказом. В итоге благодарность господина, ссора с наставницей и по-прежнему ярко горящий огонь самонадеянности — она сама всему обучит сына, всей галактике покажет, что именно её сын — избранный. Сейчас Джессике тридцать пять и ей не хочется ничего, кроме мира внутри семьи. Неприятно признавать, но кроме обучения Бене Гессерит Пол унаследовал её непокорность. Сын тоже желает появления миссии в их семье и готов для этого использовать нерождённую сестру и Харконненского ублюдка. Рукотворная река пророчества всё равно стремится войти в привычное русло. Сказано: женщина Атрейдес и мужчина Харконнен, так и будет. Но есть ли теперь место этой генетической линии в Кодексе Ордена? Лето принял единственно верное и правильное решение. Falachd. Кровная месть. Харконнены были преданы Атрейдесами тысячелетия назад, брошенные прозябать на окраинных мирах молодой империи. Они вернули себе влияние, но каким образом? Облачившись в мантию из интриг, ненависти, взращивания в себе самых отвратительных черт. А могли бы вернуться в блеске славы, демонстрируя непоколебимость своих идеалов. Теперь Харконнены правда монстры. Таким выродкам не место в галактике. Джессика посмотрела на хронометр. Время подходит, не хорошо заставлять Её высочество ждать. — Докладывайте мне о состоянии сына раз в два часа, — приказала Джессика, осторожно поднимаясь из кресла, придерживая тяжёлую утробу. — Йа, леди Атрейдес, — отозвались доктора.

⸙⸙⸙

Чаепитие с созерцанием пустынного пейзажа, дрожащего и плавящегося в мареве, нельзя было назвать тем видом досуга, который предпочитала принцесса Ирулан. Тем не менее, хозяйка здесь не она. Новоиспечённая герцогиня Атрейдес неторопливо потягивает чай из крошечной чашки, время от времени отвлекаясь на активность плода, легонько поглаживая живот. Всего пара месяцев и юная леди Атрейдес появился на свет. Гости постепенно покидали Арракис. Большая часть представителей Великих Домов была не очень довольна: добиться аудиенции с герцогом так никому не удалось. Связь с аристократами Лето Атрейдес предпочитал держать через армию адъютантов и предлагая встречи в рамках рабочего регламента Корпорации. Благо, следующее заседание совета директоров не за горами и состоится непосредственно на столичной планете. Ирулан же, как представительницу Императорского Дома, герцог просил задержаться. Что-то происходит. На первый взгляд, всё по-прежнему: заботы о благоденствии Дома, получившего ленд. Полгода — малый срок, а учитывая, что до этого Арракис принадлежал Дому Харконнен… Непросто будет убедить местное население в добрых намерениях, когда поколения туземцев чувствовали на себе лишь жёсткую длань диктатуры. Но кажется, герцог на верном пути. С получением нового надела личность главы Великого Дома Атрейдес в плане родства стала ещё притягательней в глазах аристократического круга. Где жена, там и весь Дом может получить невероятные блага и богатства, даруемые сбытом меланжа. Его женитьба на уже не молодой наложнице, за семнадцать лет разродившейся лишь одним отпрыском, — многим спутала карты, размышляла принцесса. Правда, эмансипированный сын, что получит в наследство к Каладан и довесок в виде Арракиса, а также его роман с наследником Дома Харконнен — не препятствие. Молодая кровь тешится, да только дети от игрищ двух молодых мужей не рождаются. Будущего герцога можно женить… А ещё тягость герцогини, продемонстрированная на свадьбе… Простор для комбинаций обширнейший на первый взгляд. Но что насчёт Бене Гессерит? От наставницы Ирулан знала, как ждали рождения девочки в герцогской семье и сколь оскорблённой считала себя Гайя-Елена Мохийям, когда узрела мальчика. А теперь леди Джессика беременна во второй раз… Это не запланированное дитя, вновь зачатое вопреки всему и на эмоциях. — Как Вы находите Арракис, Ваше высочество? — поинтересовалась Джессика, выпивая, кажется, третью чашку чая. Правда, напиток был безвкусен, единственное, что женщина ощущала — температуру жидкости. Она была приятной, прохладной. После переезда на новую планету на столе редко появились согревающие напитки и бульоны. Ирулан удивлённо посмотрела на женщину. Леди Джессика уже задавала этот вопрос в начале их встречи и получила на него ответ. — Я… нахожу его необычным, миледи, — проговорила принцесса. — Вас что-то тревожит? Леди Атрейдес не отреагировала. — Возможно, — Илуран, отставила свою чашку и чуть подавшись вперёд, прошептала: — Требуется ли помощь Сестринства? Зелёные глаза леди, до этого задёрнутые поволокой, вдруг обрели ясность. Джессика отставила чашку, чувствуя внутри неприятную наполненность — физиологические аспекты беременности: по мере роста плода для внутренних органов оставалось маловато места… Она часто и помалу ела, столько же пила и три чашки, путь размером почти с напёрсток, были сильно лишними. — Сестринство ничем не поможет, Ваше высочество, — Джессика поджала губы и выпрямилась на стуле, ощущая неприятное натяжение в пояснице. В этот момент принцессе она показалась до ужаса похожей на наставницу. — Я пригласила Вас, не как сестру по Ордену, а как доверенное лицо падишах-императора. Наследница Дома Коррино расправила плечи, сбрасывая маску беззаботности. Тем временем, придерживая живот, леди Джессика поднялась из-за стола и достала из ниши, скрытой за тяжёлыми драпировками, свиток с посланием. — Мой супруг желает передать сие сообщение Вашему венценосному отцу, — она протянула принцессе тубус. — Не откажите в милости, доставьте его на Кайтан. — Но зачем такая скрытность, Ваша светлость? — недоумевая, Ирулан не торопилась принимать послание. Джессика Атрейдес посмотрела ей в глаза. — В день нашего с герцогом бракосочетания была предпринята ещё одна попытка покушения на нашего сына. Почти удачная. Пол находится в тяжёлом состоянии и только сегодня пришёл в себя. Вне сомнений, наш сын выживет, но насколько покушение скажется на его здоровье, мы не берёмся сказать. Наш Дом не может оставить без внимания столь дерзкую попытку нарушить мир на Арракисе и во всей империи. Принцесса прижала ладонь ко рту. Она ведь видела молодых людей на праздновании. Значит, когда на-герцог и на-барон покинули бал, на них напали? Или на Пола Атрейдеса напал Фейд-Раута Харконнен, что уж слишком тихо вёл себя в статусе наложника, разбивая все представления о себе. — Это сделал на-барон? — поинтересовалась девушка, прищурившись. Джессика едва слышно фыркнула, видя истинную личину принцессы. Манеры Преподобной. Та тоже так вытягивалась во весь свой невеликий рост, заслышав нечто, способное заинтересовать. Как акула, учуявшая кровь. — Нет, но это дело рук Дома Харконнен. Сам на-барон тоже пострадал, в меньшей степени, но его невиновность доказана. Признаться, удивлена его решению противодействовать нападавшим. Ему ничего не стоило остаться в стороне, а после скрыться. Правда, это не один из развитых миров, так что в какой-то мере решение на-барона остаться продиктовано инстинктом самосохранения. Но даже ему не чужды обыкновенные людям инстинкты, — не сдержавшись, Джессика всё-таки издала нервный смешок и подтолкнула к принцессе тубус. — Не откажите в милости, отвезите послание в столицу. Этот разговор должен был состояться в присутствии Лето, но он не может разорваться, за что очень извиняется. — Я… понимаю, — Ирулан сглотнула горький ком и потянулась к посланию, чувствуя под пальцами холодную ребристую поверхность. — Да… До Вас ещё дойдут новости, Ваше высочество. Принцесса Дома Коррино склонила голову на бок. — Грядут чистки, — уронила женщина. Светло-зелёные глаза леди были черны, как океан перед разрушительным штормом.

⸙⸙⸙

— Не смотри на меня так, калекарь! — прорычал в лицо Бри Фейд-Раута, отбрасывая тонкое одеяло в сторону и неловко елозя, опуская ноги с койки. Доктор школы Мин лишь дёрнула бровью и протянула халат. На-барон выдернул ткань из её рук и натянув лишь левый рукав, почувствовал боль в боку. Он и прежде получал ранения в эту область: изменённые ли твари в лабораториях планетарного производства, уродливые, тупые, но вечно голодные, или обдолбанные Эллаком рабы на Арене, все целились в самые мягкие и незащищённые места. Фейд-Раута ругал себя. Расслабился, поверил, что длинная рука дядюшки уже не может до него дотянуться. Он правил Арракисом десятилетия до его рождения, унаследовав эту власть от своего отца. Он забрал его с Ланкивейля, превратив в покорную игрушку, знающую только язык войны и наслаждения из боли… На-барон с неудовольствием понял, что всё ещё отвратительно неопытен. — Вы злитесь на себя или то, что Вас достали? — осведомилась доктор и заработала полный ненависти взгляд. — Я всё ещё могу оставить Вас на постельном режиме и запретить любую физическую активность. А также, — Бри усмехнулась, — запретить любые посещения на-герцога. — Во мне больше нет той иксианской мерзости, ты забыла об этом, доктор? — прорычал Фейд-Раута. — О, ничуть, уважаемый господин на-барон. Должна отметить, что леди Атрейдес будет недовольна. Молодой Харконнен громко фыркнул. — Это взаимная ненависть, — сказал он. — Ну, я могу? Бри чуть закатила глаза, но отошла в сторону, пропуская молодого человека. Придерживая травмированный бок, ощущая неприятную слабость в ногах, Фейд-Раута преодолел несколько метров до соседней палаты и тяжело опустился в стоящее в углу кресло. Он подумал, что наверняка его часами напролёт занимает ведьма-мамаша на-герцога. Но, Харконнен огляделся по сторонам, ничего похожего на табурет в комнате не было. Пришлось сидеть и ждать. Фейд-Раута уже видел Пола спящим. Невозможная наивность — засыпать, не ожидая ни ножа, ни пальцев вокруг шеи, в одной постели с врагом, доверчиво поворачиваясь спиной. Частенько исцарапанной и расцвеченной метками засосов и укусов в районе острых лопаток и холки. В часы отсутствия в реальности лицо на-герцога разглаживалось и становилось ещё юнее. Наверняка, таким он был до того, как падишах-император даровал Атрейдесам Арракис. Какие были тревоги у наследника? Да, конечно, были. Фейд-Раута не ведает, какого это — видеть будущее, насколько это выматывает. Его не учили на ментата. У него нет матери-ведьмы, что видит в нём нечто большее чем плоть и кости. Страшно быть любимым. Пол не спит, но находится в болезненной дрёме между полу медитативным состоянием регенерации и приёмом необходимых лекарств. Фейд-Рауте такой сон на-герцога не нравится. Слишком похоже на смерть. Он морщится и подпирает подбородок кулаком, игнорируя тянущую боль в боку. Дядя не может не знать, что он выжил и перебил шпиона и марионеток-предателей. Дядя этого не простит. Ну и не надо. Молодой человек подходит к узкой (и всё равно даже на ней Пол Атрейдес теряется) койке и с тихим выдохом, садится на пол, прислоняясь виском к тонкому, упругому матрасу, омерзительно пахнущему медикаментами. — Никто ведь не видит твоей игры, Раута, — шепчет Пол, пробудившийся от чужого присутствия рядом. Он видит лишь макушку. Бледную, несмотря на обжигающее арракинское солнце. Ну, ещё кончик носа. — Я не играю, маленький герцог, — также тихо отвечает Фейд-Раута, поворачиваясь к нему лицом. — И в чайной не играл. Пол хмыкнул, чувствуя сухую резь в горле. Когда следующий сеанс утоления жажды? Ощущая глазные яблоки тяжёлыми камнями, он, тем не менее, фокусирует зрение на лице на-барона. — И я выбрал, — произнёс Харконнен. — Сторону. Темноволосый юноша смотрит, кажется в саму суть на-барона. Поймав дымчатый взгляд, Фейд-Раута говорит: — Я выбираю тебя, Атрейдес и всё, что ты и твой Дом мне дадите. Пол вдруг улыбается. Растрескавшаяся кожа губ сочится кровью. — Это хороший выбор.