Чего тебе хочется

      Лагерь Альдекальдо. Ви не думала, что после просьбы о помощи у Скорпиона и Митча в Роки-Ридж у нее появится еще один повод для визита. И повод не сказать, что врагу пожелаешь. В Найт-Сити всегда царит жесткач и, как назло, с теми, кто для Ви не просто имя в записной книжке.       Эта мысль еще больше усугубляет чувство вины. От вида разбитого ави Кан Тао хочется рвать на себе волосы. А если ей так хуево, то насколько хуевей сейчас Панам? Гораздо, пожалуй. Один из лучших друзей и все, кого он привел с собой, погибли на месте крушения. Митч, единственный, кого удалось спасти.       Единственный. А его хватит, чтобы Ви простила себя за такой серьёзный просчет? Скорее всего, нет. Тем не менее, после каждой жизни, которую ей удалось отнять, Ви удалось сохранить другую. Звучит жалко, но хотя бы помогает не рехнуться.       Оно держит на относительном плаву, после того как Андерс Хеллман сказал, что ей при любом раскладе крышка. Что биочип летальный и можно просто лечь плашмя и позволить Джонни завладеть телом.       «Каково это заиметь собственного террориста в мозгах? Он влияет на ваши действия? Или, может, уже пытался насильно завладеть вашим телом? Столько вариантов, жаль что нет ни времени, ни средств, чтобы разобраться со всем детальней».       Незачем разбираться, Ви и так знает что к чему: Джонни убивает Ви, а Ви умирает из-за Джонни, независимо от того, чего хотят на самом деле оба. Её драгоценный маленький паразит, которому теперь не наплевать на неё. После трёх сбоев в работе реликвии и опыта, близкого к смерти, как только она вышла из блядского номера мотеля. Тогда она упала на пол, Джонни помог ей подняться — как? — и усадил за стол. Разговаривал с ней, делился страхами о том, каково это — пережить смерть.       Господи. Какой же стрёмный, но поучительный разговор.       Смерть. Именно это сказала Роуг, когда Ви впервые к ней пришла. Она оставляет после себя дорожку из трупов.       «Спишем на неудачу?»       Нет. Теперь её можно было смело путать с костлявой. Джеки, Ти-Баг, Декстер ДеШон и теперь Скорпион. Он и не считая вороха убитых по заказу.       Что за бред. В то время как она должна беспокоиться о настоящем и будущем, её разум занят мыслями о том, что она могла бы сделать лучше в прошлом. Она теряется в догадках, изменится ли когда-нибудь исход, сможет ли она спасти хоть кого-то из тех, кого потеряла в итоге.       У неё нет машины времени, да вот мозг, кажется, стремится превратить жизнь в сраную кашу, пока она не умрёт. И, похоже, судьба её тоже предрешена. Что бы она ни делала, люди будут умирать из-за чёртовой реликвии в её голове, в том числе и она сама. Влияние Джонни, мёртвого Рокербоя, который навис над её плечом…       Или мог бы. Ви на самом деле выше него.       И всё же, в каком мире она живет. Мир, в котором из-за сообщения от Митча Андерсона она бросает свою задницу на мотоцикл Скорпиона — подарок, теперь он твой, — сказала Панам с такой болью в глазах, словно ей было физически больно смотреть на мотоцикл Скорпиона, когда его уже нет, — и едет через Уотсон, как сумасшедшая, чтобы добраться до Пустошей.       Несмотря на то, что нужно встретиться с Такэмурой, чтобы связаться с Ханако, она всё равно найдет повод помочь подруге.       «Панам сама не своя после смерти Скорпиона. Мне кажется, ты могла бы помочь. Заезжай к нам, как будешь по пути. Мы у тебя в долгу за мою жизнь и жизнь Панам, так что в гостеприимстве не обидим».       Разумеется, Ви может и спасла ему жизнь, но могла бы спасти и других, не будь так одержима поимкой Хеллмана. Что бы сказал Джеки, если бы увидел весь этот цирк? Разорвал бы он её в клочья, кричал бы на неё до тех пор, пока она не зарыдала бы на полу? Нет, только не Джеки.       Он бы нашел Ви хнычущей, изломленной как внутри, так и снаружи, и пытающейся скрыть это от других, и крепко обнял, давая возможность выплакаться. Пробормотал бы: «Lo sé, todo estará bien, Ви», — и стал бы раскачивать взад-вперёд, пока она горюет, рыдает и извиняется перед мертвыми за свои ошибки, за все свои промахи.       Он один из немногих, перед кем Ви хотела извиниться. Тогда в «Деламейне» пытаясь остановить кровь, Джеки мотнул головой и накрыл ладони Ви своими:       — No te preocupes, Ви. Ещё… ещё свидимся. — Его глаза потухли, руки обмякли, а изо рта вырвался предсмертный вздох.       Ви заплакала, махнула головой.       — Не бросай меня, не бросай, hermano, нет, не уходи, умоляю, — но его уже нет, и она захлёбывалась слезами, пока плакать было уже не чем. Прибыв в мотель «Ноу-телл», она чувствовала себя опустошенной, потому что Джеки забрал с собой так много её, когда умер. До конца не осознавая, что его нет, она сказала Деламейну отправить тело к маме Уэллс, в «Эль койоте кохо», в его дом, к его народу. Вышла из машины под проливной дождь и тут же промокла до нитки, потому что двигалась медленно.       ДеШон сорвался на неё, с его губ забрюзжала слюна.       — Ванная там. Иди умойся. У тебя все лицо в крови.       Кровь Джеки. Кровь Ви. Неважно тогда, неважно сейчас. Он попросил умыться, чтобы загнать пулю в лоб, так что какая разница лицо бы всё равно было грязным. Боже, как же хотелось, чтобы всё было наоборот. Ви надеется, он до сих пор гниёт на том пустыре.       Как должна была она. Какое счастье, что она выкарабкалась и теперь подыхает медленно и уверенно, тогда как ДеШон уже просто… сдох.       Стоит напомнить об этом Такэмуре. Раз уж он так сильно хотел отомстить, то почему не дал отомстить Ви? Наверное потому, что времени в обрез. Особенно, когда в буквальном смысле послал Ёринобу на хуй, отказавшись исполнять приказы, и потерял возможность использовать свои имплантаты. Теперь они оба — изгои, хотя Такэмура не живёт на одолженное время, как Ви.       Она круто сворачивает, из-под забрала шлема в нос ударяет запах палёной резины. Ой. стоит получше относиться к покрышкам, но потом как-то разберется. На оставшуюся дорогу уходит ещё несколько минут, и она на месте у лагеря. Они правда её ждут? Митч не говорил когда именно, только то, что она сможет помочь Панам.       А вот нихуя. Она причина, почему Скорпион умер, хотя Панам пытается заверить себя и остальных в обратном. Прошла неделя с всратого подстрела Кан Тао, и они с Панам до сих пор не оправились. С точки зрения Ви её план казался безупречным. Не учёлся только сбой в коммуникации. Блядь да она вообще не думала, что придётся разговаривать с другими кочевниками, особенно из Альдекальдо.       Разумеется когда кочевник видит сбитый ави, он мчится к нему на всех парах. Альдекальдо добры со всеми, кто не корпар — или может просто хотели поживиться на обломках, — а Скорпион посчитал, что ави гражданский. Эмблемы Кан Тао может и не приметны, но… бля.       Могла ли она предупредить их до того, как они с Панам покинули лагерь накануне? Где-то между строк: «Эй, кстати, мы тут с Панам на днях решили подстрелить ави Кан Тао, так что если увидите аварию — не приближайтесь или вам крышка!»       Предвидение. Если бы только оно у неё было. Теперь, оглядываясь назад, она должна была сделать нечто подобное. Альдекальдо — семья Панам. Даже если она с ними не общается, ей все равно позволяют восстановиться духом и оплакивать смерть лучшего друга.       Ви стоит извиниться. Она подъезжает к лагерю, медленно тормозит, пока не останавливается возле огромного трейлера, и кто-то уже подбегает к ней, чтобы поприветствовать. Хотя до того, как разглядеть мотоцикл и его хозяйку, держит руку на кобуре с пистолетом.       — Ви! — Она снимает шлем и видит, как подходит Кэссиди, один из ветеранов, о которых рассказывала Панам. — Не думал, что ты так живо прилетишь после смс Митча. Мы, хм, очень ценим это. Как ты?       Должно быть он спрашивает для галочки, светская беседа перед тем, как тема перескочит на проблему с Панам.       — Бывало и лучше, но я здесь не о себе болтать. Как она? — она ставит мотоцикл на подножку и следует за Кэссиди в лагерь.       Некоторые кочевники до сих пор подглядывают на Ви как на чужестранку. Хотя в своём письме Митч говорил об обратном, разумеется, это всё враки. Особенно, когда они считают её причастной к случившемся. Что можно понять. Будь она одной из них, то услышав, что какая-то горожанка убила члена семьи, она уже бы разможжила ей череп.       — Она на… взводе. Работает на износ вместо того, чтобы отдыхать. Рана от рикошета хорошо затягивается, хотя врач предписал постельный режим. Особенно после того, что ей пришлось пережить. Увидеть столько погибших после крушения ави… Ей снятся кошмары. Последние несколько ночей она совсем не спала.       — Набор прям как на подбор. Блядь, — бурчит себе под нос Ви. — И вы считаете, я ей помогу? Каким образом?       — А кто его знает, это не я придумал, — фыркает Кэссиди, дернув одним плечом. — Митч считает, что ты на неё как-то влияешь, а потому все средства хороши. Она там, — кивком головы он указывает на большую палатку, в которой виднелся «торнтон» Панам. — Целый день то и дело клепает свою баранку. Видно же, что изнуряется. Даже если не сможешь помочь, то хотя бы… поговори с ней. Мы благодарны за любую помощь.       Ви кивает и тяжело вздыхает, когда Кэссиди исчез в считанные секунды. Впрочем, его место тут же занимает Джонни, он скрещивает на груди руки и смотрит вопросительно.       — Ну-с. Как-то подло с их стороны, не думаешь? Полагаться на тебя, чужачку, чтобы ты пришла и порешала тут все проблемы с их любимицей. Нужно было сказать, что такое взмахом палочки загадочной горожанкой не решается, — измывается он, следуя за Ви в палатку. — Ты серьёзно будешь с ней разговаривать? Уверена, что она там, к примеру, голову тебе не оторвёт?       — Всё может быть, если ляпну что-то не то. Просто нужно думать, что говорю, — думает Ви как про себя, так и для Джонни. Боже, вот так, воистину, худшая работенка.       — Митч? — Панам обращается к Ви из-под своего «тортика», услышав хруст песка. — Или Кэрол… Да пофиг. Если вы тут, чтобы сказать передохнуть, то я в порядке. Я уже почти закончила с отладкой. Тогда и отдохну или что вы там хотели делать.       — К счастью, я ни тот, ни другая, — не сразу отвечает Ви, скривив губы в улыбке, когда слышит тихую ругань и возню под машиной. — Панам? Ты там как?       — Блядь да нормально. Ви, а какого хрена ты тут делаешь? Разве у тебя нет дел в городе?       — Были, но мне тут одна птичка нашептала, что волнуется за тебя, — ответила Ви, изумленно наблюдая как Панам появляется из-под пикапа, — и по какой-то причине она подумала, что я смогу помочь.       — Митч, — язвит Панам, закатив глаза. Подойдя ближе, Ви протянула руку, которую Панам с благодарностью приняла. — Серьёзно, они загоняются по пустякам. То, как я веду себя сейчас, ничем не отличается от обычного, Ви. Но раз уж ты здесь, то я тоже спрошу: ты в порядке?       «Сложный вопрос», — мрачно думает Ви, но надеется, что улыбается убедительно.             — Да, Панам. Просто… тяжёлая выдалась неделька.       Раздаётся фырк, но тут рядом с Панам появился Джонни, и Ви отвлекается.       — Ага, «тяжёлая» ещё легко сказано. Уверена, что есть время на игры в психотерапевта? Ты блядь умираешь. Говорю только, что очухается. Через неделю будет уже как конфетка. Так что съёбываем отсюда на хуй и вперёд на поиски лекарства!       У Ви дёргается глаз, в голову уже начала вонзать когти головная боль.       — Раз я здесь, то могу и поговорить, Джонни. Даже если мало чем помогу.       — «Могу и поговорить», — кривляется Джонни, и ещё один укол боли распространяется от затылка к макушке. — Когда-нибудь, Ви, ты научишься прислушиваться хотя бы к некоторым моим советам.       После этого он исчезает, а Ви бурчит, раздумывая о всяких трехэтажных матерных конструкциях, и надеется, что Джонни их услышит, где бы сейчас не прятался в её мозгу.       — Ви? — Панам наклоняет ей голову, а вместе с ней наклоняется и картинка перед глазами.       «Ну и выбрал же ты время посбоить. Джонни, богом клянусь…»       — Прости, Панам. Голова, просто, разболелась, — пробурчала Ви, массируя виски. — Всё нормально, честно, просто…       Она смолкает, когда головная боль накатывает небывалой волной, окружение взрывается всполохами из синих и красных красок. Она вовремя спохватывается, чтобы не упасть — или, по крайней мере, думает так, пока не замечает рядом с собой Панам, её взгляд полон беспокойства.       — Эй, тише, я держу тебя. Бля, Ви, это не просто голова разболелась. Ну-ка, пошли полежишь у меня на койке, — бурчит Панам, обхватив Ви за талию, чтобы та часом не вздумала опять шмякнуться лицом в песок. — «Все нормально»… Ну да, блядь, «нормально». Ну и что это было?       — Ой, ну ты знаешь. Стресс, — отвечает Ви, в горле внезапно пересохло. Она закашливается, морщится, когда чувствует на языке знакомый привкус крови. — Вот же сука… — Какого хрена, Джонни. Мне что, начать принимать блокаторы, чтобы эта хуйня прекратилась?       Джонни появился когда Панам укладывает её на койку.       — А если б я знал, чумба. Но тебе реально удалось отвлечь ее от работы. А это уже что-то, — говорит он, скрестив руки на груди, пока Панам возится с Ви.       — Ви?! У тебя кровь…       — Да, я знаю. Бывает иногда, потом как-то свыкаешься, — врёт Ви, утерев с губ кровь. — Ну, раз уж мы обе рябое, то садись. Ты ведь не бросишь больного на произвол судьбы?       Взгляд Панам мрачнеет, но Ви улыбается и задиристо хлопает ресницами, чтобы подчеркнуть свою правоту. Маленькая победа, думает она, когда Панам тяжело вздыхает и склоняется над столом.       — Повезло, что ты мне нравишься. Ну?       Ви глуповато смаргивает.       — Ну?.. Что?       — Что с тобой происходит? Быть не может, чтобы ты не… прости Господи, умирала, кашляя так кровью. Ну так, в чем дело?       Ой-ой. Она косится в сторону, на Джонни, но тот только вскидывает руки а-ля «моя хата с краю» и исчезает в мгновение ока. Козёл.       Нужно что-то придумать. Что угодно, чтобы отвести разговор от себя…       — Да ничего, Панам, правда. Все пучком, просто… давно не…       — Ой, не пизди, — перебивает она, скрестив на груди руки. — Что ж это за состояние у тебя, что «все пучком», раз ты похожа на ходячий труп? Когда мы тр… — Панам замолкает, щеки подаются розовым румянцем. — В последний раз, когда мы виделись, ты была в порядке. Что произошло за этот срок?       — Неделя, — колко отзывается Ви, даже не дрогнув под недовольным взглядом Панам. — Нет, серьёзно. Это всё, что я могу сказать, Пан. Мне становится хуже со временем. Не смотри на меня так, сейчас я в норме, — она машет рукой. — И я здесь не для того, чтобы трындеть о себе. Чёрт, если мы заговорили тут о трупах, то ты выглядишь так, словно откинешься в любую секунду.       Панам недовольно выстукивает ногой по песку, избегая взгляда Ви.       — Господи, ты звучишь прямо, как Митч. Если тоже собираешься меня отчитывать, то…       — Не собираюсь, Панам. Я переживаю. Когда… — Ви смыкает губы в тонкую полоску, старается проглотить внезапный ком, ставший поперёк горла. — Когда мой лучший друг умер, я поступила так же, как и ты. Работала до потери пульса, пытаясь сделать что-то, что угодно, лишь бы не признавать тот факт, что его нет. Панам, ты должна дать себе время, чтобы выплакаться.       …прозябая в квартире, ожидая пока затянутся раны. Пытаясь заглушить дурные мысли любым доступным спиртным и просто коротала время в интернете. Разбирая каждый доступный ствол и собирая обратно, и так опять и опять до бесконечности. Принимая блокаторы, чтобы заглушить паразита в своей голове.       Больше она ничего не могла сделать. Мисти приходила, грустно улыбалась, сочувствовала, и ей не нужно было говорить об этом вслух, потому что достаточно было увидеть, как грустнел её взгляд, когда она смотрела на Ви — такую разбитую, такую пустую, — чтобы Ви захотелось плакать.       Она не решалась. До офренды. Та стала последней каплей.       Наступает напряжённая тишина. Ви чувствует, как подступает ещё одна головная боль — не из-за сбоя в работе реликвии, а простая головная боль.       — Панам…       — Молчи, — она тяжело вздыхает, впившись ногтями в ткань своего боди. — Я поняла, к чему ты клонишь…       — Разве? Потому что как по мне, ты готова и дальше спорить, — мешает договорить Ви, в тоне её голоса слышны нотки, от которых самой хочется внутренне вздрогнуть. — Я не собираюсь ходить вокруг да около, Пан. Тебе нужно отдо…       — Да знаю я! Сука, просто… просто заткнись, — срывается Панам, оттолкнувшись от стола. — Я говорила Митчу, говорила Кэрол и Кессиди и теперь говорю тебе. Я. В. Порядке…       — Por el amor de Dios, ты не в порядке, — рычит Ви, поднявшись с койки. — Ты только вслушайся! Ты так отчаянно хочешь найти хоть какую-то уловку, чтобы не горевать!       — И что с того?! — теперь Панам кричит, расхаживая туда-сюда по маленькой палатке. — Что мне теперь, сесть и все глаза выплакать? Я не…       — Это именно то, что ты должна делать, — встряет Ви. — Или лучше перестать утопать в работе. Когда ты в последний раз спала?       — Это же могу спросить и у тебя! Когда ты в последний раз реально отдыхала, Ви? — Панам тормозит и тычет пальцем ей в грудь.       — Не меняй тему, Панам, — предупреждает Ви, её голос опасно низок. — Я не собиралась ничего делать, но теперь не уйду, пока не уговорю тебя отдохнуть.       — Серьёзно? Удачи.       — Зато ты больше не прячешься под машиной. Маленькая победа, Панам. — Она кичится гораздо больше, чем стоило бы.       Что, разумеется, вылазит ей боком, когда Панам круто разворачивается на каблуках, чтобы выйти из палатки. Прежде чем Ви успевает задуматься, она хватает её за запястье и дергает, притягивая к себе и толкая к кровати. А Панам рычит от досады и тянет Ви за собой.       Обе злые, обе как нельзя разъярённые, и Ви уже не понимает кто тянет, а кто — упирается, но обе борются, пытаясь затащить друг друга на кровать. Обувь у Ви не для хождения по песку, а потому она подскользнулась и завалилась назад, но хватка на Панам железная, так что в итоге упали обе.       — Пусти, — шипит Панам, пытаясь вырваться. Она очень злая, но быстро сдаёт позиции. Ви уверена, Панам не смыкала глаз последние двое суток, если не больше.       А потому ждет, ждет пока утихнет собственный гнев, дав место терпению. Это, конечно, не лучший момент, да она и не ожидала, что следующий раз, когда они окажутся в постели, будет таким. Изменчивым и грубым.       Также она не ожидала, что Панам, злющая как мегера, пытаясь любыми способами вырваться, вдруг возьмёт и заплачет, как поняла Ви, когда ей на щеку падает слеза, а ещё — вопьётся ей в губы поцелуем. От немого шока она отпускает запястья Панам, и руки той живо опускаются вниз, срывая прочь куртку и майку.       Если и было время для размышлений, то именно сейчас.       Но Ви глупая и понимая обуревавшие Панам чувства, позволяет сбросить в песок свою куртку, а за ней и майку. Горе от потери стольких близких людей творит с психикой страшные вещи, изгибая и превращая её в больную агонию. Так что она безропотно отдаётся Панам. Они не разговаривают, не шутят и не флиртуют, как в прошлый раз, потому что этот раз — совсем не тот, что прошлый.       Панам груба, но она следит за Ви, оказывая ответную услугу, даже с блестящими, налитыми кровью глазами. Она разрывает Ви по швам, пока та не изрекает одно проклятие за другим на испанском. Когда жгучая ладонь проникает между бёдер и давит вниз, внутрь и вверх, Ви так сильно прикусывает губу, пытаясь замолчать, что снова чувствует вкус крови.       Удивительно, что никто их не проверяет, ведь всего несколько минут назад они кричали друг на друга как оглашенные. Теперь же они молчат, Ви поскуливает Панам в шею, когда кончает от поспешно нахлынувшего оргазма, и вонзается ногтями ей в плечи, вторя её имя, потому что все это — перебор.       — Панам…       — Давай… не будем, — тихо перебивает Панам. Тон её голоса оставляет мало место воображению, и Ви соглашается, очерчивает пальцами явные царапины на спине. Наконец, Панам смирительно падает в её объятия, позволяет держать себя в руках, пока разваливается на части, позволяет каждой скопившейся за неделю эмоции вырваться наружу. Она беззвучно плачет, дрожащее дыхание со шмыганьем носом — единственное подтверждение тому, что она проливает слёзы.       Скорпион был рядом с ней. Для многого. Он был единственным, кому Панам доверяла, он был для неё как брат. Заботливый старший брат. Ее последними словами к нему стали: «Ну, я пошла».       А они ещё и повздорили перед уходом, и Панам так и не успела извиниться. По крайней мере, она ещё может извиниться перед Митчем. Но это будет позже. Сейчас же она чертовски устала. Медленно, но уверенно её окутывает пелена сна и она засыпает, прислушиваясь к сердцебиению Ви.       Ви замечает перемену в её дыхании и облегчённо вздыхает.       — Джонни, я поступила правильно? Это не было…       — Глупостью? А кто его знает, — безразлично отвечает Джонни, пожав плечами, когда появляется в поле зрения Ви. — Хотя сейчас она в порядке. Ты дала ей отдохнуть, дала выплакаться. Тебя ведь об этом просили, да?       — Да, — как-то неуверенно соглашается Ви. — Просто… я не ожидала второго раза.       — Я думаю, она тоже. Дерьмо случается. — Он снова пожимает плечами и рябит, опустившись на стол Панам. — Хотя будь я на твоём месте, я бы прекратил эти ваши маленькие шалости. Я уже могу сказать, что у тебя появились чувства, Ви.       — Правда? А я думала, это надо мной реликвия издевается.       — Ебать. Ну ты и дура. Для меня всё очевидно. Но я тебя не виню. Она хорошая. — В их общем сознании Ви улавливает проблески молодого Джонни с группой кочевников. Воспоминание исчезает прежде, чем она успевает рассмотреть их лица. — Просто… думай о том, чтобы выжить, Ви. Сейчас это самое важное. Слышишь?       — Да. — Ви прислушивается к тихому дыханию Панам, её тело такое тёплое и так удобно прижато к ней. — Да, слышу.