Нежданные метаморфозы

      На мгновение Оме показалось, что он уже оказался в незаслуженном раю. Солнце освещало идеально стриженные зелёные сады с такими растениями, каковых каппион в жизни своей не видел. За садом скрывался дом: большой и белый, походящий скорее на храм, чем на жилое здание. Светлый холл, освещаемый будто чем-то неземным, потому что свет там не походил ни на что, знакомое Кокичи.       Пропаторик, который нашёл Ому, при входе в дом сообщил: «Мы здесь», а в ответ из далёких углов с громким эхом лишь послышалось: «Останьтесь пока в обговорённой комнате». Стоило признать: больше голоса, звучавшего будто прямиком из преисподней, эхолокатика пугала неизвестность. Куда его собираются вести?.. и тем более для чего он понадобился самому Мантею?        В любом случае Оме казалось, что тот упускает идеальную возможность. Идеальную возможность избавиться от источника, как минимум, половины проблем. От главы Эклисии. Но у парня не было ничего острого или схожего с орудием убийства! Вообще ни черта! Возможно, от этого в нём таилась надежда, что в самом этом доме он найдёт "кинжал" для Деррика. Наивно? Вполне себе да.        Когда его провожали в «обговорённую комнату», эхолокатик уже почти перестал ощущать реальность: светлый коридор показался бесконечным, вечным. Но они вышли из белых длинных четырёх стен, имеющих несколько ответвлений на своём пути. Ома с пропаториком оказались вновь на улице.       Открылся вид не очень большого, но всё так же красивого сада. И рядом с крупными клумбами цветов находился домик. Тот не был огромным, но выглядел уютно. Вероятно, здание имело два этажа. Будто удостоверившись, туда ли он привёл Ому, пропаторик отправился ко входу, пропуская парня вперёд.        Кокичи ощутил смерть почти у самого плеча: сейчас! сейчас возьмут и накинут петлю сзади, а каппион и подумать не успеет, как умрёт! Но ничего. Мужчина бездействовал, лишь приглашая эхолокатика зайти в одну из дверей. Открылась спальня среднего размера, не сильно отличающаяся от прочих. Раздражала лишь то, как пестрили выбеленные цвета, однако здесь они были хоть чем-то разбавлены.       — Вы можете спокойно передвигаться по дому, пока Мантей не сможет вас принять, однако прошу вас не выходить отсюда и… — он замялся, — постарайтесь излишне не вмешиваться в это место, — пропаторик обвёл комнату рукой.        Задумавшись, Ома наконец выдавил:       — Где мы?..        — Ох, это было жильём одного из членов семьи сэра Деррика, — на лице появилась небольшая спокойная улыбка. — Поэтому Натан и просит обходиться вас осторожнее с вещами здесь. Позвольте откланяться, мне нужно идти, — сделав поклон, он уже развернулся, чтобы уйти.       — Постойте! — внезапно  вырвалось громче, чем хотелось, из рта парня. — Зачем Мантей позвал меня?..        — Простите, я этого не знаю, — кратко ответил мужчина, выйдя из комнаты.       Ома, оставленный в одиночестве, огляделся. Кровать, рабочий стол, шкаф — ничего необычного. Постельное белье застелено, как с иголочки. Стол выглядел немного захламлённым, с одной стороны разбросана канцелярия, с другой — разные бумаги. Он осторожно взял листы, однако на тех была лишь куча зачёркнутого английского текста. Эхолокатик, конечно, мог бы разобрать часть, но был ли смысл? Он отложил бумаги.        Подошёл к высокому гардеробу: внутри были светлые одеяния, подобные костюмам священнослужительниц. Неосознанно Ома выполнял просьбу пропаторика и не делал ничего вандального. Хотя халаты и были длинными, складывалось ощущение, что они подойдут по размеру Кокичи.        «Либо здесь жила взрослая мелочь, либо подросток».       Парень вновь подошёл к рабочему месту — отворил широкий шкаф под столом. Внутри почти ничего не было, но внимание заинтересовала записная книжка. Старая и потрепанная, она была на замке, что немного удивляло. Обложка дневника была сделана из кожи, покрашенной в синий. А спереди красовались тонко вышитые весы, на которых сидела крошечная белая птичка (названия её эхолокатик не знал).       «Похоже на герб… — под "гербом" же красовалась красивая надпись, в которой каппион смог расшифровать: «Лемье». — Что-то знакомое», — однако память подводила, и парень так и не смог понять, где встречал эту фамилию ранее.        Ома собирался убрать книжку, как из резинки у корешка выпала ручка. Та быстра закатилась под кровать. Не раздумывая, каппион полез доставать утерянное. Пришлось повозиться секунд десять, чтобы выловить нужное (случайно, видимо, ещё что-то открыть, судя по раздавшемуся щелчку). Однако вместе с ручкой появились странные жёлтые пятна на ладонях.       «Какого… — он присмотрелся. — Это йод? — вновь сунул руку под кровать, нащупывая ещё неприятность, наверное. Достал открытую случайно им же банку йода, а после полез за крышкой, чтобы не пролить антисептик вновь, — нашёл лишь… хлеб? — Откуда он здесь вообще?» — парень сунул обратно фиолетово синий затвердевший кусок так же, как и банку с йодом.        Решил осмотреть остальные комнаты. На первом этаже, помимо небольшой убранной ванной, более ничего не было. Верхняя часть дома весьма удивила парня: там находилась одна крупная комната, составляющая по сути единую библиотеку. Большинство коричневых шкафов были заставлены Английской классикой: Шекспиром, сестрами Бронте, Диккенсом и другими подобными писателями. Что там, казалось, в одном месте стояло штук десять «Гамлета» в разных издательствах, рядом красовалось чуть меньше трагедии «Ромео и Джульетта». С другой стороны был шкаф меньше, где стояли французские писатели: Стендаль, Бальзак, Золя и не столь знакомые Оме авторы. Парень взял по книге с двух полок.        Сказать, что «Грозовой перевал», схваченный эхолокатиком, читали, можно было лишь по деформированному корешку: внутри книги не было ни заметки; однако «Красное и чёрное» пестрило записями: на страницах часто встречались отметки с переводом слов, книга была во французском оригинале. Вернув произведения обратно, Кокичи подошёл к другому стеллажу.       «Ну конечно, как у главы Эклисии может не оказаться религиозных текстов дома?» — парень наклонился к многочисленным трактатам пропаториков, однако взгляд внезапно приковала книга, скрытая почти у пола, в самом углу шкафа.        Там стояла Библия. Самая настоящая Библия. Никто, разумеется, не запрещал исповедовать другую веру, однако… таких были единицы, и глядели на них не то с осуждением, не то с непониманием. Но ведь чтение других религиозных текстов можно просто отнести к теологии? Именно так и успел подумать каппион, когда снизу послышались непонятные стуки, взывающие парня спуститься.        Он медленно перешагивал каждую ступень, ожидая нападения. Однако в прихожей никого не нашлось, человек ожидал в спальне. То была Сивилла, отчего Ома на мгновение застопорился.        — Прошу прощения?.. — глядя на устроившуюся на постели девушку, выдавил из себя эхолокатик.        У неё в руках был какой-то небольшой красивый мешочек. Парень непроизвольно подошёл ближе. Однако Сивилла лишь подала небольшую записку, как-то странно улыбнувшись. «Откройте это, когда я уйду». Ома недоумевал, но всё же взял дружелюбно протянутый девушкой мешок.        — Ёнага-сама, вы здесь? — послышалось снаружи.       Девушка спешно встала, напоследок окинув каппиона взглядом.          «Ёнага… где-то я это уже слышал, — его озарило: — Или видел… Точно, список служащих, уверен эта фамилия там была, впрочем, неудивительно, что у оракула верующие родственники, — внезапно Кокичи потупил глаза в пустоту. — А Сайто… Сайто! Она была там же, на том же развороте! Но как это связано со мной?» — не найдя ответ на своей вопрос, он опустил голову к вещи, данной девушкой.        Парень спешно достал содержимое мешочка и… признаться, был ошарашен: во всю ладонь упал крест. Самый настоящий христианский крест.       «И как это понимать? Особенно от оракула Эклисии?..» — он глянул на крупный камень рубина, вставленный на пересечении линий. Развернув крест, увидел инициалы: «Ш.С.». Те мало что дали, вернее, ничего.        Всё вокруг на него давило, парень присел на матрас.        Он никогда не чувствовал такой близкой опасности. Сейчас Ома дрожал от каждого шороха. Что Мантей хотел обговорить с ним?.. Кокичи видел верховного пропаторика лишь однажды.

***

      На улице стояла осень, в этом году она была, на удивление, холоднее обычного. Оме, кажется, меньше четырнадцати. Их вывели во внутренний двор, где собрались почти все корпусы его интерната. Как группа поняла, с визитом приехал Мантей: тот делал так время от времени, однако самих воспитанников обычно не смотрел.        Сейчас они стояли, выстроившись в линию, ветер неприятно обдувал тело. Ома заглянул за плечо одногруппника, увидев, как мужчина преклонного возраста обходил каппионов. В один момент Мантей дошёл до Кокичи. Он остановился, потрепав мальчика по голове. Эхолокатику стало не по себе, однако ему внезапно захотелось узнать о мыслях пропаторика. Когда мужчина отошёл, Ома прикрыл глаза, но это ничего не дало: в голове было пусто, ни одного обрывка не мелькнуло в сознании… Как так? Ведь каппион точно знает, что Мантей здесь, неужто он приложил недостаточно усилий?..        Прошедший день внёс в память лишь образ худощавого, немного морщинистого, седого священника, будто ничем не отличающегося от остальных. 

***

      Отель, в котором нашли труп, выглядел очень даже недурно. Это было то же самое место, о котором сообщал контрабандист. У ресепшена стояло несколько людей в форме Ордена. Однако знакомых лиц Момота не обнаружил.       На телефон пришло уведомление: «Тело на третьем». Лифт в здании не работал. Но подняться много времени не заняло. Среди коридоров номеров Кайто заметил открытую дверь. Внутри никого не оказалось. Парень заглянул в ванную, находящуюся рядом со входом в номер. Самая обычная опрятная душевая кабина, туалет и раковина, над которой было крупное зеркало с подсветкой.       Сзади послышался голос:       — Простите? — то была уборщица.         — Номером ошибся, извините, — в конце концов, телом там и не пахло во всех смыслах. — Это ведь третий этаж?       — Да.       Внезапно вне номера послышалось: «Вход посторонним запрещён». По-видимому, именно туда нужно каппиону. Звук доносился буквально из-за соседнего угла. Там действительно стоял сотрудник Ордена, отгораживавший излишне любопытных постояльцев от комнаты. Мужчина быстро глянул на удостоверение Кайто, спокойно пропустив того. Прямо перед собой телекинетик заметил Патрона с детективом. Подойдя ближе заметил труп, не источавший почти никакого странного запаха. Парень так бы и подумал, что девушка просто уснула, максимум свалилась в странную позу, напившись, если бы не красное пятно на белье под головой жертвы.        — Признаёшь подружку? — кивнув на тело, спросила Харукава. На лице Сайхары отражались сомнения, пока тот молчал. — А ты? — теперь уже обращались к пришедшему Момоте.        — Вроде похожа, насколько можно судить… — с неуверенностью ответил Шуичи.        — А какой рост у жертвы? — поинтересовался телекинетик.        — Ты это к чему?       — Выглядит так, будто ниже тебя, но стрелявшая точно была выше сантиметров на двадцать так…         — Её пока не опознали, в данных отеля таких сведений нет, — ответила девушка. — Но что насчёт высокой обуви?       — Платформа в двадцать сантиметров? Сомневаюсь, — добавил детектив. Задумавшись, начал: — Наверное, с экспертизы выйдет, что жертву отравили.       — С чего не просто голову раздробили?        — У остальных жертв мозг так же не сохранился, и… — он замялся. — Если предположить, что эта девушка не является стрелявшей, она всё равно ужасно похожа на потенциального убийцу внешне.       — Намекаешь на родство жертвы и уголовника?       — Я не намекаю, я уверен в их связи. Тем более с учётом того же почерка убийцы.        Эмпатка взглянула на телефон, сильно удивившись:       — Опознали. Жертва — нестабильная второй группы, — ранее подобного не было: омикроны, каппионы, да даже нестабильные, но не такое… — Числилась пропавшей полгода вместе с младшим братом, — казалось, на лице слушавшего детектива отразилось самодовольство. — По-твоему, её грохнул собственный брат?       — Почему нет? С учётом уймы предыдущих смертей можно ли вообще заявлять об адекватности убийцы что-то? Даже если прошлые жертвы  — их совместных рук дело, возможно, девушка отказалась дальше творить беспорядки и хотела сдаться в органы, что могло стать мотивом избавиться от говорливой сестры.       Пока каппионы обсуждали "семейство", Момота отошёл в санузел: тот почти ничем не отличался от предыдущего. Однако зеркало над раковиной выглядело иначе, поскольку на нём не было подсветки.       Приблизившись, парень схватил стекло за острые углы. Зеркало легко поддалось и чуть не упало, прямо за ним находился шкафчик.       — Не хочу вас отвлекать, но я нашёл кое-что странное, — крикнул в спальню телекинетик.       К нему быстро подошли. На полках стояли странные банки, а выше висели разные схемы.       — Это, вероятно, как раз лекарства для второй группы, — предположил Сайхара, осторожно взяв одну из склянок. После глянул на схемы. — Расположение нестабильных.       — Это не центральный храм случаем? — добавила Харукава.       — Он самый, — на лице детектива появился страх.        На душе стало беспокойно.       — Здесь есть ещё календарь, — встрял Момота, перелистывая даты. — Отмечено семнадцатое число.       — День Возрождения, — озвучил мысли телекинетика Шуичи.        — Если бы жертва была организатором беспорядков, то боятся ничего не стоило, однако это ведь не так. Нестабильные второй группы в центральном храме в самый главный религиозный праздник. Это ни к чему хорошему не приведёт. 

      Более ничего, что помогло бы делу, не нашли. Сейчас оставалось лишь ждать служебную машину на первом этаже.       — И от него до сих пор ни весточки? — пока телекинетик не вмешивался, Патрон и детектив разговаривали о чём-то.       Момота разглядывал рыб в огромной аквариуме, прикидываясь заинтересованным в тех.       — Да… Амами тоже ничего не получал от него, — в голосе звучали какие-то нервные нотки, которые, впрочем, могли быть связаны с будущей возможной трагедией. — Он запропастился ровно неделю назад.       — И что, неужто просто исчез? — со скепсисом заметила девушка.       — …Да, — признаться честно, даже телекинетик слабо поверил этим словам, сказанным с такой интонацией.        «Речь всё о том же человеке, что и в прошлый раз?.. Ома, кажется, — к стеклу подплыла крупная синяя рыбка, вблизи было видно, что та являлась механической, ожидаемо. — Не моё это дело, в конце концов…» — осёк себя парень, раздумавший спросить о теме беседы каппионов.       Тем более спустя меньше, чем минуту, сообщили о прибытии служебной машины. О предположениях детектива сразу сообщили Базиле. Однако никто совсем не ожидал того, что им скажет в Филарх по приезде в Орден.       — Вас отстраняют, — казалось, сама Широганэ не очень была довольно вынесенным решением. — Так решил Автократор.       — Но почему, мы в чём-то провинились? — с обидой в голосе поинтересовался телекинетик.       — Что вы, просто «не ваша зона ответственности», — девушка задумалась. — Хотя методы Базиле меня смущают. Начали выслеживать особенно не согласных с Эклисией, и, с его слов, будут осматривать приходящих в храм.       — Но ведь это почти ничего не даст: вся суть в генах похищенных, а не в том, что у них на руках, — встряла эмпатка.       — Я согласна, однако, по мнению Джованни, если досконально проверять каждую личность, начнётся всеобщая паника, способная привести к худшим последствиям. Сильно душит совесть — можете попытать удачу схватить преступника, но учтите, что сами же по шапке получите, — Филарх облокотилась на ладонь. Каппионы переглянулись, ничего не ответив. — Могу, конечно, прикинуть, что сама сказала вам заняться этим, тогда одна отдуваться буду, — Цумуги вновь умолкла, размышляя. — А знаете… так и скажу. Вот вам и поручение, ведь имеются схемы положения пропавших, их фото и даже личность вероятного преступника, так? — каппионы кивнули. — Полагаю, это не должно вызвать затруднений. 

 

***

      Что-то ещё могло уместится в этот насыщенный день? Очень даже могло. Поздним вечером, когда парень уже нервно выжидал завтра, позвонила Ирума.       — Алло, всё в порядке?— бросил парень, не отвлекаясь от выбора ужина из полуфабрикатов.       — Если бы… — прозвучало по ту сторону трубки. — Хотела к Акамацу зайти — её дома нет.       — Должно быть, у неё смена? — без особого беспокойства предположил каппион.       — Я ездила в больницу, спрашивала, — она умолкла, — сказали, что Орденовские приезжали забрать больно буйных, — продолжила Миу.       «Допизделась же… — положив контейнер с едой на матрас, Момота потёр переносицу. — Конечно, говорили ведь, что высказывающие недовольство Эклисией сейчас под прицелом».       — Эй, она ведь ничего не сделала, — начала Ирума после долгого молчания собеседника.       — Разумеется, только трепаться может, — с раздражением ответил Кайто. — Ладно, нормально всё будет, разберусь, — он задумался: — Вы только это… завтра, в день Возрождения, лучше все дома отсидитесь, время неспокойное, — ему, вероятно, нельзя было это говорить, но и умолчать об опасности тот не мог.       — Хорошо, спасибо, — не стала расспрашивать Ирума, за что телекинетик успел мысленно поблагодарить девушку, прежде чем та сбросила звонок.       — И где это чудо искать?..  — несколько поразмыслив, решил, что стоит обратится к Патрону с этим вопросом. Не то чтобы дела Кайто сильно интересовали девушку, но зато каппион смог выяснить, что единственный подходящий ему способ — поехать в центральный пункт задержания Ордена Протекции и долбить сотрудников именем, пока тем не придёт сообщение о нужной личности: где её усадили и за что.        А место было неблизко. Пришлось потратить немало энергии мотоцикла, чтобы добраться. Оставив транспорт у входа, парень подскочил к окну с сотрудником.        — Простите, стажёр Ордена Протекции, — показав удостоверение, Кайто старался держаться наиболее уверенно: со слов Харукавы, регистратор вполне может не предоставить данные с учетом отсутствия должности в Ордене.       Однако, казалось, что мужчина лет тридцати у окна весьма положительно отнёсся к каппиону. Сотрудник с грустным лицом сказал: «Долго придётся вам ждать, молодой человек, у нас сейчас ужасно много запросов, о том, кто вам нужен, пока ничего не приходило».        Ожидая, парень расхаживал по холлу пункта, заодно думая о центральном храме. Убийца — дендронаптик с неизвестной ступенью. Действительно ли легко будет его поймать?.. Да и найти даже известные лица среди огромной толпы? Его преследовал страх не оправдать ожиданий. Тем более срок стажировки был почти окончен. Всего через три дня его должны зачислить на должность Гиперта, если он не облажается.        Из вязких и дремучих угрызений парня вытащил мужчина.        — О! Нашёлся-то ваш человечек! — сотрудник назвал номер пункта, располагавшегося не так уж далеко, что не могло не радовать.        В новом месте было ужасно шумно, вероятно, звуки были как раз из временных камер. Подойдя к окну, каппион обратился к сотруднику, убеждая того, что Орден ошибся и ни за что забрал девушку. Хотя лицо молодого парня исказили сомнения, тот согласился выпустить хилершу, перед этим выдав: «Передайте, что вашу знакомую, похоже, пациенты не очень любят: именно от них донос пришёл».        Акамацу сидела среди нескольких куда менее опрятных человек (кто с выбитыми зубами, кто с латексной оборванной одеждой и весь в тату), казалось, приход одногруппника её удивил, но виду она почти не подала: никому в обезьяннике не понравится связь с Орденовским.       Сотрудник отворил решётку, выпуская девушку, на что сокамерники косо посмотрели, умолкнув, и по итогу ничего не сказали. Когда Каэде двинулась к выходу, со спины послышались недовольные возгласы сидевших, которых, впрочем, быстро "успокоили" охранники.        На улице было тихо, парень быстро отписался Ируме, что с её сестрой всё в порядке.        — Ты серьёзно? — девушка взяла шлем, прицепленный к заднему сидению байка, выглядевший больно по-детски. — Когда ты от него избавишься?        — Сразу, как тебя у твоего дома выкину, — ответил телекинетик, подходя транспорту.       — Кхм, — Акамацу задумалась. — Служба обвязывает тебя, конечно, посетить завтра храм, день Возрождения, как никак, — она подбирала слова, — но, может, лучше в этот раз не идти?       — А? Почему? — разумеется, Момота знал ответ, но не понимал, откуда такие мысли появились у одногруппницы, дело было явно не только в антирелигиозных взглядах.       — Предчувствие плохое, не бери в голову, — в голосе слышались сомнения. — И чёрт, сдалось тебе в этот Орден устраиваться?! — Акамацу переменилась в лице, положив резким движением шлем на сидушку.       — Да в чём дело, чёрт тебя побрал?        — Орден людей убивает! Да завтра у кого найдут что мало подозрительное — дак, пуля в лоб! Это же бред! — парень был ошарашен: откуда хилерша вообще могла это узнать?..       — По твоей логике, возьми человек в эклисию ствол — его по голове должны погладить? — недовольно риторически спросил Кайто. — И интересное у тебя «спасибо», нужно было в обезьяннике оставить на ночь.       — Я должна людям помогать, а смотрю на ровно противоположное!       — Тебя эти же люди, которых ты так лелеешь, сдают в органы.       — Да какая разница, всё равно я даже не справляюсь нормально со своими обязанностями, ни на что не гожусь, — девушка села на сидушку, нацепив шлем.       Более каппионы не обмолвились, разойдясь на какой-то разрозненной ноте и с мерзким чувством на душе.       На утро вставать абсолютно не хотелось. Впускать в день Возрождения в храм начинали с семи. Прийти договорились за десять минут до открытия. Перед выходом из жилого блока парень ещё раз оглядел фото пропавших и дендронаптика вместе со схемой. Убийца — худой и высокий, с длинными болотными волосами и желтоватыми глазами. Но кто знает, не захочет ли замаскироваться преступник?.. С такими мыслями каппион уже подходил к храму, у которого толпилась огромная очередь, сильно беспокоившая парня.       Внезапно почувствовал ладонь на плече, то была Патрон.       — Пойдём, сотрудников Ордена раньше впустить могут.        В храме было пусто, люди только начинали приходить. Однако знакомых лиц не появлялось. Сейчас в здании стояло нескольким больше подсвечников, так что даже телекинетик быстро решил поставить свечу. Постепенно зал заполнялся, а пара всё меньше могла опознать конкретных людей в толпе.       Стало тревожно.  Девушка неожиданно сказала, что стоит выискивать по всей территории зала, приводя найденных к наименее кучному уголку. Так что вскоре и телекинетик начал пытаться протискиваться сквозь людей, оглядывая тех. Время было уже почти десять, складывалось чувство, что уже поздно и нестабильные обошли всех кого можно, наверняка обкашляв, обчихав или чего похуже тех.        Но в один момент Момота почувствовал, как врезался в кого-то низкого. Он вытаращил глаза на маленькую школьницу, выглядевшую так же, как похищенная девочка: русые волосы, золотистые глаза и черты лица схожие.       Ребёнок, завидев взгляд взрослого, сорвался на бег. Парень по инерции погнался за ней, сбивая людей и вызывая возмущения среди внимающих песнопениям.       Несколько раз чуть не упав, споткнувшись о чужие ноги, Кайто смог ухватить школьницу за ворот. Вероятно, очень грубо, но, признаться, осторожность — последнее по приоритету. Ребёнок цел и остановлен — главное.        Телекинетик постарался сильнее ухватить начавшую выбиваться девочку, держа запястье той в крепкой хватке, повёл дитя к Патрону. Девушка стояла с несколькими нестабильными, по сути со всеми, что немного обидело парня, который большую часть времени гонялся за неугомонным ребёнком.        Он уже собирался передать школьницу Харукаве, как почувствовал силу сзади, однако хватали не его: неизвестный пытался вырвать бедное дитя. Завидев это, телекинетик резким движением буквально всучил ребёнка девушке и попытался схватить, видимо, убийцу за край одежды, но тот ринулся к выходу.       Бросившись за ним, телекинетик быстро выскочил из храма, сбив ошарашенных охранников. Чуть не потеряв из виду высокого парня, Момота ринулся в переулок: впереди был тупик, в который преступник сам себя загнал. Он подбежал ближе, пытаясь поставить убийцу в невыгодное положение. Тот начал отбиваться, нанося удары больше по воздуху, успев при этом свалиться.       Но быстрее осознания ситуации, Кайто почувствовал сильное давление на собственной шее: дендронпатик повис над ним, фактически душа каппиона какой-то лозой. Сил едва хватало, чтоб просто не свалится в беспамятство, не то что на способности, но парень попытался зарядить преступнику коленом, что вышло не очень успешно.       Внезапно над ухом пронёсся громким выстрел. Затем ещё один, заныло в руке, после третий, и за ним нападавший уже резко отстранился, схватившись за плечо. Каппион быстро огляделся, увидев в нескольких метрах пустую бутылку, запульнул ту в голову дендронпатика так сильно, как позволяли каппа-способности. От разлетевшихся осколков убийца пошатнулся и упал. Рядом с Кайто бросили наручника, только сейчас парень понял, что собственное запястье задел выстрел. После глянул в сторону: Харукава стояла, держась за одно ухо, из которого не прекращала сочиться кровь.       — Извини, промазала сначала, — повисла пауза. — Нужно его в Орден докатить, — она кивнула на бессознательного преступника, щурясь. — Не ребёнок, а истерика… — пробубнила себе под нос девушка.        — Что с остальными нестабильными? — вставая, спросил Момота.       — Их уже забрали, с ними всё в порядке.       Уже спустя каких-то полчаса телекинетик глядел за обширное стекло на прицепленного к стулу дендронпатика, напротив которого сидел Сайхара. Камеры в этот раз работали: видимо, Базиле посчитал, что уже нет никакого смысла скрывать участие пирокинетика в деле. Повязанный каппион явно не очень хотел идти на контакт.       — Что ему сулит? — поинтересовался Момота у эмпатки, также стоявшей рядом со стеклом.       — Хм, около десяти убийств, примерно столько же похищений и угроза генетической безопасности — лучше висельницы не светит, думаю.        В голове всплыли недавние слова хилерши, но парень быстро себя переубедил: «Какое ещё сочувствие и помощь к человеку, который собирался устроить второй апокалипсис?!»        — Шингуджи Корекиё, — детектив придвинул к нему папку с делом, — зачем вы убили собственную сестру? Могли использовать её в храме так же, как остальных нестабильных второй группы.       — Потому что моя сестра — омикрон от рождения, — процедил дендронаптик. — Из неё сделали нестабильную.       «Что за чушь?..» — казалось, так подумали в целом все, слышавшие разговор.       — Что это значит? — продолжил Шуичи.       — Ей вкололи нестабильный ген, — абсолютно спокойно ответил Шингуджи.       — Тогда бы можно было сделать и ровно противоположное действие, не несите пургу.       — Ха-ха… Это вы сами решите, можно было такое сделать или нет, — на лице убийцы выскочила жутковатая улыбка.        — Очевидно, что вы проворачивали всё не одни, и даже не с сестрой: так кто ваш информатор? — пирокинетик не отводил взгляда.       — Фоз, — кратко вымолвил парень.       — Конкретнее.       Но Шингуджи умолк, больше не собираясь говорить. Плохая новость.        — Возможно, стоит прибегнуть к помощи эхолокатиков? — спросил Кайто.       — Толку не будет: такие обычно при эхолокации как затвердят бред бессмысленный и всё. С висельницы снимут и часть воспоминаний просканируют — эффективнее выйдет, — пояснила Маки.        Детектив встал из-за стола и, понурив голову, вышел из комнаты. Внутрь зашёл один из охранников, взявший задержанного под руку. Пирокинетик уже собирался что-то сказать, однако сзади послышались странные звуки. В одно мгновение дендронаптик ударил коленом одного из охранников, выхватывая у того ствол. Телекинетик уже хотел ринуться останавливать того, но поздно: послышался выстрел, не предназначенный ни для кого, кроме самого преступника. Отвернулся каппион быстрее, чем осознал увиденное. Рядом послышались падение тела и звук удара по бетонной стене.        — Великолепно, просто великолепно! — воскликнул с явным недовольством пирокинетик, глядя на эмпатку. — Где теперь информатора брать, если его тупая голова больше на пюре похожа теперь, чем на мозг!?        — Главное, что его поймали и частично остановили… 

***

      Ома почувствовал, как его кто-то активно дергает за плечо. Эхолокатик тяжело открыл глаза. Над душой стоял уже известный безымянный пропаторик. Кажется, сейчас утро восьмого дня, проведённого в четырёх стенах Мантея. Интересно, если бы он попытался сбежать, его бы остановили?.. Во всяком случае, он не пробовал. Зато нашёл небольшую расчёску с острым концом, которым запросто можно было и зарезать кого.        — Сэр Натан вас готов принять, — сначала подумалось, что Кокичи ослышался, а нет, действительно ждут.        Ома на ватных ногах встал с заправленной постели. Одежда уже давно требовала скинуть себя, но выбора особо не было. Он шёл по длинному белому коридору, как на казнь. Мужчина провёл его к высоким мраморным дверям, отварившимся с громким звуком. В белых одеяниях с огромным символом Эклисии на шее сидел Мантей на своём "троне".       На вид ему было около семидесяти, лицо сильнее прежнего обвисло, а волосы явно укоротились и остались такими же седыми. Парень поглядел в его прищуренные карие глаза, только сейчас подумав: «Да в нём от Англии одно "Деррик"». Разрез был азиатский, аккуратный нос, и губы, сейчас растянувшиеся в доброй, но пугающей улыбке.          — Что же ты встал, не бойся, подойди ближе, — Мантей поманил эхолокатика рукой. Тот даже кланяться не стал.       В отличие от прошлого, в котором его просто смущал и немного пугал мужчина, сейчас хотелось прикончить того. Но Ома решил выжидать, узнать, что Натану нужно. — Ты, должно быть, знаешь, что криф Эклисии — священный документ, хранящий самую важную информацию, — Деррик не менялся в выражении лица. — И какое наказание предназначено за кражу этой вещи, тебе известно? — мужчина поднял брови.       — Разумеется, Мантей… — слова тяжело выходили из глотки. — Но я не понимаю, почему вы со мной об этом говорите, сэр, — постаравшись сделать спокойный вид, ответил Ома.        — Ох, не стоит тратить сил на эту игру, — он щёлкнул пальцами, в тот момент из-за угла вышел неизвестный, тащивший девушку по полу за две руки. — Кхм, кажется, твоя соучастница, так? — улыбка не пропала с лица Мантея, когда показалось лицо Наоми, будто живой, если бы широкий красный след на шее не указывал на обратное.        Кокичи тяжело сглотнул.        — Что вы… я впервые вижу эту девушку… — «Чёртов трус, ты обещался говорить и делать совсем иные вещи». Он крепче сжал расчёску в кармане, не осмеливаясь достать ту.        — Не стоит отрицать. Хотя, должно быть, мне стоит радоваться, что ты такой же упёртый, как и я, — Кокичи вздрогнул от этих слов: что это вообще должно значить?.. — It runs in our family, — Оме окончательно подумалось, что он поехал с катушек, прикинувшись не знающим значение фразы. — Ох, позволь объясню, — завидев растерянное лицо каппиона, начал Мантей.       — Н-не надо! — слова вырвались громче, чем тот ожидал.       Улыбка немного сошла с лица Деррика.       — Я человек милостивый, и полагаю, что полугодовым нахождением в близкордоне ты сможешь отчистить свою честь от содеянного, — он говорил спокойно в тот момент, как эхолокатик посчитал себя уже бредившим.        — Сайто… — выдавил Кокичи из себя, — что значит эта фамилия?..       — Не бери в голову! Написал первую попавшую под руку, чтобы подшутить над кровинушкой! — вновь улыбаясь, говорил мужчина. — А Ома… Ох, моя почившая мать до замужества носила эту фамилию, чудесная женщина была, — он положил подбородок на ладонь.       Кокичи уже не был в состоянии что-либо ответить. Он, как солдатик, развернулся к двери, немного раскрыв ту, чтобы выскочить из такого большого, но такого маленького помещения.       Дыхание сбилось, словно после бега марафона. Подняв голову, эхолокатик лицезрел девушку. Сивиллу. Он, вероятно, удивился бы ей, но сил на это вовсе не осталось. Выглядела Ёнага беспристрастно, как нарисованная картина, статичная.       Она медленно подошла к Оме. Положила руку на плечо и приблизилась к уху.       — Проверяйте свечи внимательнее в следующий раз, — внезапно раздался нежный, почти ангельский голос, заставивший дрогнуть. — И знаете: иногда без слов можно сказать куда-а больше, чем с ними, сэр, — Сивилла отстранилась, сделав свою фирменную улыбку и добрый прищурь. — Ещё увидимся, я буду ждать у вашего дома, — девушка прошла вперёд, к двери.       А Ома остался в просторном холле. Сейчас его совсем не смутила последняя фраза Ёнаги. Его залихорадило.       Это всё блеф! Мантей решил дать надежду на жизнь каппиону, которого прикончат по дороге! Разумеется! Хуже будет, если слова Деррика окажутся правдой. Да чтобы он, Ома Кокичи, имел что-то общее с главой Церкви?! Ни за что, никогда в жизни! Он представлял своих родителей честным, благонадёжными и… вообще другими! Последний человек, в котором эхолокатик хотел видеть отца, — Мантей!       Да, он должен кое-что сделать перед собственной смертью. Не помня как, оказался прям у пункта полиции. Какой к чёрту полиции! Ему нужно в Орден. Но метаться поздно, он отворил дверь, подходя напролом к одному из сотрудников.       — Извините, — Кокичи остановил полицейского. — Я могу донести?       — По поводу? — недовольный мужчина остановился.       — Сексуальное насилие, — вполне спокойно ответил каппион. — На главу отдела уголовных дел, синьор Франко, так ведь? — ни одна мышца при этом не дернулась. 

*** 

      Много времени это дело не заняло. Выходя из здания, Кокичи двинулся как можно скорее домой. Всё же стоит посмотреть дорогу, в которой его придушат.        В квартире тихо, как на кладбище. Убедившись, что никого нет, парень заскочил в спальню, найдя самую крупную сумку. Начал сбрасывать все самое необходимое барахло. Немного: одежда с бельём, небольшой планшет, впрочем, всё. Он думал закинуть краску, но решил, что не так уж и плохо выглядит со светлыми волосами. Какая разница, с чем умирать.        Кокичи даже будто успокоился, но стоило на пороге комнаты увидеть Сайхару, незаметно пришедшего, как тело онемело. Все последние дни Кокичи мучало предчувствие смерти, после известий — тем более. Он был уверен в том, что не вернётся, ни живым, ни мёртвым. Ему казалось, что если и есть шанс, то тот предстал именно сейчас. Не погибнет Кокичи, так погибнет Ома. Разницы толком нет.        Парень на одереневших ногах встал, не приближаясь к Шуичи.        — Тебя давно не было… Всё в порядке?.. — голос был будто нежным, с ноткой беспокойства.        Пирокинетик неспешно подошёл ближе, отчего эхолокатик непроизвольно дрогнул. Он видел в вероятном признание больше освобождение от грехов, нежели действительное раскрытие чувств.        Ома неосознанно схватился руками за щёки собеседника. Не особо думая и не внимая растерянным глазам Шуичи, Кокичи приник к чужим губам. Резко, будто медли он — его мгновенно осекут, с позором выгонят, вместо него самого. Ома вцепился сильнее, когда заметил на своей руке чужую ладонь, всем телом чувствуя удивление Сайхары. Что там удивление, он представлял, как ошарашено тот глядел, пока Ома словно трус зажмурил глаза.       Но он не прекращал, лишь жаднее впивался: чужие губы казались до ужаса мягкими, в отличие от обсохших до корки собственных. Думалось: он сейчас оборвёт это безумие — ежесекундно падёт. Из-за этого парень лишь спустил одну из рук, направив ту к затылку. Он сунул ладонь в шелковистые пряди, стараясь сдержать такое короткое, но длинное мгновение. Будто даже из закрытых глаз собирались потечь слёзы.       Причудилось, что пирокинетик слегка запрокинул голову от давления каппиона, однако ничто не вечно. Кокичи резко почувствовал силу, старавшуюся оттолкнуть Ому в плечи. Когда он раскрыл глаза, всё вокруг рябило. Каппион мгновенно отстранился, будто на него направили пистолет. Кокичи никогда не ощущал такого сильного биения сердца, он глянул в глаза Шуичи, тот молчал, а Ома совсем не мог понять, что тот испытывал: зрачки стали как стеклянные, а дыхание было слышно будто даже эхолокатику. Но действие пирокинетка разбили его: парень схватился за собственную кофту, словно с отвращением глядя на одногруппника.       И именно это взгляд ударил более всего: более родословной Омы, более смертей в «D.I.C.E.», более собственной ссылки. Кокичи настолько испугался этого презрения, что в тот же миг ухватился за собранную сумку, лежавшую у ног, и, не сказав ни слова, вылетел из комнаты. Вновь как трус, вновь оставив себя вне зоны ответственности.       Пытаясь запихнуть ключи, он весь дрожал, а связка выпадала. Но всё же дверь поддалась, и он оставил вещь на комоде у входа.        Уже на лестничной площадке он пожалел: знал ведь, что пирокинетик терпеть подобное не может, но всё равно поступил так, как сам захотел. Какая разница, умрёт Ома, исполнив свои прихоти или нет!? Он несколько минут тёр глаза, превозмогая желание впечататься в плитку подъезда. Вздохнув, всё же отворил дверь. В уши забил звук дождя. За то короткое время, пока он был внутри, начался целый ливень. У скамьи рядом со входом сидела одногруппница.       Кокичи чудесно знал, что Харукаве от него нужно. Интересно, они с Сайхарой пересекались?..       Ома постарался быстро ретироваться, но не сумел: со спины послышалось:       — Далеко собрался? — девушка вскочила со скамьи, обойдя каппиона, преградив тому путь.        — Ага, очень…  — он вовсе сейчас не хотел мусолить тему, с которой пришла эмпатка.       — А ведь было чувство, что не стоит ожидать ничего хорошего от блудного сына: ты ведь донёс? — слова прозвучали как утверждение.       — И, что с того, тебе же лучше.       Она потупила взгляд, после внезапно начав:       — Молчание — единственное, о чём я тебя просила! — на лице отобразилось разочарование.        — Да ведь не моя это вина: все скелеты-то из шкафов падут, и я с ними, — глядя в пустоту пробубнил Ома. — Так что я хотел помочь, — стоило ему это сказать, как ощутил резкий удар по щеке, немного отрезвивший его.        — Молодец, помог упасть: дело поклялись прикрыть через месяц, такая хорошая помощь!  — девушка сорвалась на крик.        Отчего-то у Омы сжалось сердце. Он развернулся, убегая от здания. Вновь. Он бы мог дойти до самого кордона в этом страхе, если бы за ближайшим повтором его не поджидали.        Перед ним оказалась Сивилла, стоявшая прямо в луже, но, похоже, промокший белый подол мало её волновал. Девушка стояла с большим зонтом, прикрывшим даже почти врезавшегося эхолокатика.       Ома мог развернуться и побежать обратно, пойти разгребать все свои промахи или последовать за Ёнагой, возможно, собиравшейся убить его, но дарующей новую жизнь, начало без ошибок.       И Кокичи выбрал второе.