Колдун моего сердца

Это был плохой день. Достаточно плохой, чтобы Раймин пришлось освободить его от обязанностей, и он нашёл тихую и тёмную комнату в обычно пустом закоулке замка. Это был редкий солнечный день, и все крыши ослепительно сверкали. Но в этой комнате не было окон. Она была маленькой и прохладной, что приятно ощущалось на его разгорячённой коже. Прошло около шести месяцев, целители сказали, что это тот момент, когда всё должно пойти на лад. Но этого не происходило, забери их всех Источник. Этого не было. На мгновение ему захотелось изменить ответ, который он дал Миренго, когда они впервые разговаривали в саду. Он бы вернулся в прошлое, чтобы стать фермером или рыбаком. Рыбак не чувствовал бы себя так. Он свернулся в клубок в маленьком гнезде из одеял и подушек, которые принесла ему Раймин, когда они выбрали комнату, которая не вызывала бы у него рвоты. Он задавался вопросом: будет ли это концом его как командира? Он надеялся, что нет. Каен действительно надеялся на это. Он просто надеялся, что боль прекратится. Раздался стук в дверь, едва слышный стук по дереву, но для него это прозвучало как удар молота. Раймин сказала, что зайдёт с бульоном и целебным настоем. Это мало что поменяло бы, но было лучше, чем ничего. Он даже не потрудился открыть глаза. — Войдите. — Расслабься, Каен, — голос колдуна звучал тише, чем он когда-либо слышал. Миренго всегда вёл себя так, словно выступал на сцене — но не сейчас. — Раймину отвлекли дела, она попросила меня принести тебе это. Каен открыл глаза, и даже пара зажжённых свечей показались ему слишком яркими, он поморщился и снова опустил веки. — Я задую свечи, Каен. И собираюсь создать слабый магический свет. Хорошо? — Мне всё равно, — Каен знал, что его голос звучит слишком резко, учитывая, что Миренго был рядом, чтобы помочь, но чьи-то когти настойчиво царапали его мозг. Он чувствовал слабые отголоски магии и предпочёл держать глаза закрытыми. — Я обещаю, что станет лучше, — заверил его Миренго и он услышал, как тот ставит поднос. — Раймина не сказала, но я предполагаю, что у тебя мигрень. У меня в своё время было несколько таких. Паршивое дело. — Это не похмелье, Мирен, — Каен прижал ладони к вискам. Затем рассмеялся, потому что вдруг осознал, что ломка действительно была своего рода похмельем. Он смеялся до тех пор, пока не закашлялся, что заставило его потянуться за ведром, поставленным рядом на такой случай, и откровенно говоря, он испытал облегчение, когда его вырвало. Он осмелился открыть глаза и успел заметить в собственной желчи лёгкий блеск, ниточку бледного-голубого, как его эликсиры. Пыль покидала кровь, продолжала выводиться из его организма. Возможно, этот приступ будет последним — промелькнуло в голове, но он тут же вспомнил, что уже думал об этом раньше. Он накрыл ведро заранее приготовленной ароматизированной тканью, чтобы запах Пыли не достиг его ноздрей, не соблазнил. Ему хотелось бы думать, что независимо от того, как низко пал, он был бы выше этого отвратительного искушения. — В Башне, где я проходил обучение, честно погружался в тренировки с головой, пока однажды краем глаза не увидел мерцающие огни. А затем была ослепляющая боль примерно на тридцать шесть часов. Так что я не думаю, что это было похмелье. Я думаю, что ты слишком много работал, слишком мало отдыхал и ел, и это вызвало у тебя эту мигрень. Каен медленно осознавал сказанное. У Миренго была слава непредсказуемого, легкомысленного человека. Не того, кто мог корпеть над книгами до потери сознания. — Не по своей воле, — вынужден он был признать через некоторое время. Каен мог держать глаза открытыми, магический свет был мягче, чем огонь свечей, но зелёный цвет причинял боль его глазам. — Ты можешь изменить цвет этих огней? Зелёный слишком жжёт. Он был настолько выбит из колеи, что даже не понял, что означали его слова. Свет изменил оттенок, пурпурный выглядел намного мягче на фоне серой гаммы стен, которую он видел обычно, он хорошо дополнял синюю рубашку и замшевую безрукавку, в которые был облачён чародей. — Ты не в своей обычной одежде. — Выпал снег. Мне пришлось пожертвовать своими шикарными бицепсами и надеть что-нибудь потеплее. Этот вариант более привлекателен и лёгок, чем то, что я ожидал найти, и всё же в нём относительно тепло. — Ткань, которую ткут у нас в Таринхиле, тонка, но из тёплой шерсти. Я написал сестре, чтобы она прислала немного сюда, в крепость. Для тебя. Миренго подошёл ближе, помогая Каену сесть. — Я неправильно сказал ей цвета, в которые нужно её красить? Подумал, что ты будешь красиво смотреться в синем. Она прислала мне пять писем, советуя выбрать другой цвет для покраски. Почему — я не знаю. У неё всегда хорошая рука в такого рода вещах, так говорят люди, которые видят цвета. — Откуда ты мог знать, что я буду красив в синем, Каен? — в голосе Миренго была странная настойчивость. — Я не знаю, это просто догадка. Как я уже сказал, у меня нет родственной души, всё серое, — он взял предложенную ему воду и был доволен, когда стакан опустел. Затем выпил зелье и поморщился. — Оно почти не помогает. — Как долго длятся твои мигрени? — По мере того, как это прогрессирует, всё меньше и меньше. Максимум до вечера. — «Это»? Каен выругался. — Я был Стражем. И я больше не принимаю эликсиры, — он ждал вопросов, которые должны были последовать, у Миренго всегда были вопросы. Но в комнате царила тишина, маг лишь поднёс миску с бульоном к его рту. Даже четверти того, что он выпил, было слишком много, и его снова затошнило. Рука Миренго, поглаживающая его спину, была тёплой. Каен просто лёг, совершенно измученный. — Целители клянутся, что осталось всего несколько месяцев. Мне нужно продержаться ещё немного. — Так и будет, — пообещал Миренго, как будто у него была сила это устроить. Каен позволил себе на мгновение поверить в эту уверенность. — Почему синий, Каен? — Ты бы хорошо в нём смотрелся. И… — И? — Я помню, когда я был маленьким, может быть, в восемь? На именины отец подарил моей матери синюю шаль, или позже она сказала, что та была синей… Я просто знаю, что она заплакала, когда увидела её, и она выглядела такой счастливой… Позже Миа объяснила, что синий — важный цвет. Ты важен, поэтому я сказал ей сделать тебе что-нибудь в синем. — Ты знаешь, почему он важен? — Нет? — Я объясню это в другой раз. Тебе следует отдохнуть. Мне нужно провести кое-какие исследования относительно эликсиров, я не доверяю здешним целителям. — Они пытаются, Мирен. Не многим удалось зайти так далеко, — он свернулся калачиком. — Синий тебе действительно идёт. Магический огонёк замерцал и погас. — Откуда ты знаешь это, Каен? — Потому что я иногда вижу цвета вокруг тебя, — боль и целебный отвар быстро погрузили его в сон.