Колдун моего сердца

— Спаси нас создатель, Арибет, я ужасно выгляжу в этом красном! — пожаловалась Раймина. — Он меня смывает. — Откуда вы это знаете, миледи? — спросила Арибет. — Мне дали понять, что у вас не было родственной души. — Возможно, это как-то связано с половинкой зуба дракона, которую носят и она, и сэр Кабир, — Леди Лерина возилась с эполетами на мундире Каена, пока все они проходили последнюю примерку. — Если, конечно, я не ошибаюсь, с чего я взяла, что эти события имеют что-то общее друг с другом? Каен заметил, как розовый румянец выступил на щеках хозяйки замка. — Я не верю в предопределённость родственных душ, — пробормотала она, защищаясь. — Мы создали самих себя, ни один бог не создавал нас родственными душами — это сделали мы. Розовый стал ещё ярче на фоне серости её кожи, но это был прекрасный контраст с синим на её поясе. Подождите. Стоп. Розовый. Синий. — Я вижу, как ты краснеешь, — выпалил он. — Да, мы все видим, что она краснеет, и это очаровательно, хотя нашей леди придётся быть поосторожнее с этим в столице. — Но она розовая! Её щёки розовые! — Каен схватил её за плечи. — Твоя щека, вот здесь, розовая, — он провёл пальцем по линии её подбородка, а затем понял, что позволяет себе вольности. — Мои извинения, просто… Вы розовая. Пояса голубые, а щёки розовые. — Каен, — Арибет ахнула и улыбнулась. — Ты встретил свою вторую половинку, почему ты нам не сказал? — Я не знал, — Каен оглядел комнату. Он понял, что может видеть и другие краски тут и там. — Я… — он опустил взгляд на собственный костюм. — Я не понимаю, не могу понять, — он посмотрел на друзей. — Пояса голубые, румянец на щеках Рамины розовый, а в стекле есть голубизна. Тут и там. Но это всё, что я вижу. Всё остальное остаётся серым. — Это ненормально, — обеспокоенно сказала Раймин. — Нет, подожди, это правда так, — вмешалась Лерина. — Ох, мне так жаль, Каен… — Жаль чего? — Каен не понимал, что могло сделать лицо его всегда хладнокровной подруги таким печальным. Она всегда контролировала малейшие проявления чувств. Что она могла знать? Понимание пришло к нему в одно мгновение. Её взгляд стал ещё более виноватым, когда она увидела, как он соединяет кусочки. — Эликсиры блокируют распознавание твоей второй половинки, да? — Это так, — признала Лерина. Каен посмотрел на свой пояс. На щёку Раймин, которая снова стала серой. Он очень спокойно разделся до белья. Вежливо поклонился и даже не забрал одежду, в которой пришёл. Он просто не мог вынести ощущения чего-либо на своей коже в этот момент. — Удачного дня, — сказал он. Каен шёл с высоко поднятой головой по замку, который в основном всё ещё оставался серым, несмотря на мелькавшие тут и там цветные пятна. Они просачивались, очевидно, уже давно. Он не замечал ни их, ни глазевших на него людей, вообще ничего, пока возвращался в свою башню, опираясь только на мышечную память. Когда он добрался до комнаты, то понял, что почти всё на столе имеет цвет. Он закричал от ярости и столкнул все вещи на пол. Только вес стола помешал ему опрокинуть и его. Его дыхание было хриплым, и он был близок к тому, чтобы зарыдать. Посыльный открыл дверь и через мгновение снова закрыл её. Каена не волновало, какие слухи сейчас ходили по замку. В Углу стоял старый деревянный щит, и он схватил его, ударил им о каменную стену, он бил и бил, пока тот не раскололся и не порезал ему руку. Каен уставился на кровь. Тёмно-красную, конечно, он мог видеть кровь. — Сейчас там снаружи большущий переполох, люди задаются вопросом, не одержим ли ты. — Не сейчас, Мирен. — Что происходит, командор, решил сменить обстановку? Он не мог. Он пытался не кричать на людей, на магов, потому что помнил ужас в их глазах там, в Инквизиции, но он просто не мог. — Оставь меня в покое, Миренго! — взревел он и уставился на колдуна взглядом, который, как он знал, заставлял людей плакать. Миренго просто изогнул бровь, и весь гнев Каена разбился о ледяное выражение его лица. Каен рухнул на пол там, где стоял, и привалился спиной к ножке стола. Миренго сел рядом с ним и спокойно вытер кровь с его руки. — Тебе действительно идёт синий. Он понял, что именно его Миренго носил чаще всего в эти дни в замке, если только он не разбирал новую партию книг или не расслаблялся в таверне. Он вспомнил, что колдун однажды надевал его и в таверну, но кто-то пролил на него немного эля, и Миренго чуть не спалил весь зал от ярости. «Моя синяя рубашка, ты, ублюдок! Я убью тебя!» — пообещал он. И ему поверили. С тех пор Миренго не надевал синий в таверну. Но, как правило, эта рубашка была на нём, когда он приходил к Каену. — Что ж, все, кто могут видеть цвета, так и говорят, — Миренго говорил немного странно, как будто это была не совсем правда. Каен чувствовал, когда Миренго лгал, потому что тогда их глаза встречались и взгляд Миренго становился прямым и неподвижным. Миренго никогда не был таким спокойным, если говорил правду. — А как считаешь ты? — Мой дорогой командор, у меня разве есть родственная душа? Хах, как будто родился тот, кто меня достоин, — Миренго встал. — Итак, что всё это значило? Снова симптомы отказа? В этот раз лучше, чем в прошлый. — У меня есть родственная душа. — Конечно, кто бы сомневался, и однажды ты встретишь её. У тебя случилась истерика просто потому что судьба не торопится? Каен подвинулся так, чтобы ножка стола оказалась у него за спиной. — Я встречался с ней, Мирен. И я даже не знаю, когда и где. — Я не понимаю, но думаю, что изменение цвета мира было бы довольно значительным показателем того, что это случилось, — северянин смотрел почти со злостью, прежде чем его лицо приняло своё обычное саркастичное выражение. — Знает ли она, насколько ты рассеян? Что даже не заметил, как весь мир стал расцветать прямо у тебя на глазах? — он мог сказать, что Миренго готовится разразиться тирадой, и хотя в большинстве случаев Каен находил это забавным, сегодня вряд ли смог бы это вынести. Каен вытер слезу, и этот жест, казалось, прервал колдуна на полуслове. — Каен? — Эликсиры. Церковь знала, что эликсиры, которые они дают Стражам, блокируют связь душ. Сколько женщин и мужчин там отвергли своего истинного, потому что Церковь хотела от них полного повиновения? Но я… — он замолк, не в силах договорить. — Ты отказался от эликсиров, но требуется год или даже два, судя по тому, что мне удалось вычитать, чтобы они полностью покинули твоё тело, при том что ты принимал их больше десяти лет. И за прошедшее время ты освободился от них достаточно, чтобы твоё сердце узнало твою вторую половинку, и с тех пор ты постепенно стал видеть цвета, но так медленно, что даже не осознавал, что видишь их — до сегодняшнего дня. Каен кивнул, потому что, конечно, Миренго со всеми его словами смог так быстро собрать всё воедино. — Где-то за последние восемь или около того месяцев я встретил свою вторую половинку, и она где-то там, думает, что она одна, — голос Каена дрогнул на последнем слове, и он увидел, как рука Миренго протянулась и сжала его руку. — Она думает, что я не хотел её, или что ещё хуже — что мы — тот редкий случай, когда родственная душа есть только с одной стороны. Он обнаружил, что по щекам текут слёзы, но не потрудился вытереть их. — Я не могу — никто не заслужил такой боли, которую я ей причинил. Но я это сделал. Даже если я выясню, кто это был, она никогда не захочет меня после того, что я сделал. — Она… или он… будет желать тебя вечно, я обещаю. А теперь достаточно. Это не к лицу ни тебе, ни клану, хотя, конечно, я как и все наслаждался твоим видом, когда ты проходил по замку полуголый. Каен опустил взгляд и только сейчас заметил, что на нём до сих пор нет ничего, кроме белья. — Создатель. Забери. Меня. Обратно. — Извини, боюсь теперь тебя не пустят во врата Рая, потому что все там видели, как ты разгуливал по замку в одних панталонах средь бела дня, — Миренго ухмыльнулся ему, и это немного развеселило Каена. — Ну вот. У нас слишком много дел, чтобы надолго погружаться в депрессию. И я держу пари, — Миренго сглотнул. — Держу пари, когда ты снова встретишь свою вторую половинку, мир расцветёт для тебя, и ты узнаешь её. — Я ценю это, — Каен протянул руку и притянул колдуна в объятья. Ткань его плаща приятно касалась обнажённой кожи, и Миренго тоже было приятно прикасаться к его обнажённому телу. Через мгновение Каен заставил себя отодвинуться. — Мне нужно одеться. Создатель, мне нужно извиниться перед Райминой и Арибет. — Они поймут, — пообещал Миренго. — И действительно, командор, тебе следует задуматься о броне горцев, ну знаешь такой, где больше ремней чем стальных пластин. Тебе бы очень пошло. — Рубашка и плащ тебе к лицу, я рад, что ты их носишь. У меня есть полдюжины писем от сестры, которые у меня не было времени прочитать, вероятно в них говорится, что я отправил слишком много денег, чтобы заплатить за ткань или что-то в этом роде. — И что-то в этом роде, — согласился Миренго. — Удачного дня, командор. Всё будет хорошо. Каен наблюдал, как маг уходит в водовороте красок и заметил, что после его ухода всё стало намного тусклее. Но, конечно же, это не могло быть то, что пришло ему в голову. Потому что Миренго не страдал застенчивостью и наверняка сказал бы ему что-нибудь. И потому что Каен был не тем человеком, которому могло так повезти.