Колдун моего сердца

Миренго улыбнулся, когда слуга в очередной раз наполнил его бокал вином. Все улыбались этому наспех приготовленному пиршеству. Даже несмотря на то, что оно было организовано совместными усилиями, всё оказалось достаточно хорошо обставлено. Что там говорить, для Алкарона всё было устроено довольно сносно, и он должен был признать, что привык к деревенскому очарованию, какой-то искренности всего, что здесь видел. Во всех их поступках не было ни капли наигранности. И сегодня тоже не было необходимости надевать маски. Можно было ненадолго забыть про политические игры, пока они спасали этот чёртов мир. Леди Раймин заходила к нему и умоляла остаться ещё ненадолго, говорила, что ещё многое нужно доделать, и он нужен ей, особенно после того, как её покинул её ближайший соратник эльфийский маг, а каледосский старший чародей ясно дал понять, что возвращается домой, чтобы востанавливать свой Круг. Миренго взглянул туда, где Каен смеялся с двумя своими рыцарями. «Ещё немного», — пообещал он себе. Ещё немного, и он найдёт силы разбить своё собственное сердце. Раймин поцеловала его в щёку, а затем скрылась в толпе гостей. Миренго ненадолго присоединился к одному из кружков, но ему было неспокойно и вскоре, покинув их, он оказался на зубчатой стене рядом с кабинетом Каена. После тепла зала воздух приятно холодил. Внизу, во дворе крепости, продолжались гуляния, гремела музыка и выкатывали новые бочки с элем. Это было очаровательно. Он поплотнее закутался в свой синий плащ. Просто для тепла. Каен, честно говоря, понятия не имел о ценности этого предмета, и явно не думал о том, чего стоило, особенно в такой дикой земле, как Алкарон, покрасить что-то в синий цвет. Это была редкая краска, и ужасно дорогая. Предмет, подобный этому плащу, мог бы стать подарком на помолвку знатному вельможе. Он попросил свою сестру сшить этот комплект для Мирена только потому, что хотел, чтобы ему было тепло, и знал, что он не наденет ничего, что не смотрелось бы достаточно роскошно. Как он мог не влюбиться в такого мужчину? Кем бы ни была та мерзавка, которая была родственной душой Каена, ей лучше ценить этого человека, иначе Мирен спалил бы её, а затем поднял труп, чтобы поджечь снова. Миренго наблюдал за танцующими парами, за переливающимися цветами чужих одежд. Это не было похоже на бал в Каледосе, с их жёсткими позами и скованными движениями. Это была просто чистая радость. Это было прекрасно — решил он. Если бы он не чувствовал себя таким одиноким, то подумал бы, что это было прекрасно. — Мирен, ты должен потанцевать, — сказал Каен, приближаясь к нему. — Даже в зале начались танцы. — Здесь трудно найти партнёра, который был бы мне под стать. — Я бы потанцевал с тобой, но, наверное, по твоим меркам я совсем уж ужасен. — Ну, почему… Ты не так уж плох. — Я не рискну танцевать в Тронном Зале, но там, внизу, я думаю, мог бы справиться. Если это не слишком оскорбит твои чувства. Танцы с Каеном. Почему бы не повернуть нож в его сердце ещё немного? Он занимался этим всего год, с тех пор как впервые увидел его, и между одним морганием и следующим мир взорвался красками, а затем Миренго понял, что с Каеном НЕ произошло того же. — Я думаю, что мои чувства перетерпят, по крайней мере один вечер. Он был неправ, ему нельзя было оставаться. Даже если Раймин нуждалась в нём. Потому что был предел количеству боли, которую он мог вынести. И этот танец должен был положить ей конец, сломить его так, как не смогла даже его семья. Но он взял руку, которую предложил Каен, и вскоре они спустились во внутренний двор. Толпа приветствовала человека такого положения, как Командор, решившего присоединиться к их веселью, и даже за спиной Миренго слышал одобрительные возгласы. Заиграла новая мелодия, и Каен улыбнулся. — Я знаю эту песню, — радостно сказал он. — Мои родители танцевали под неё во время праздника урожая. Он протянул руки, и Миренго подумал, что Каен на самом деле довольно хорошо танцует. Возможно, ему просто легче было делать это на свежем воздухе. Они протанцевали несколько быстрых кругов, а затем бард переключился на балладу. Он бы отстранился, но обнаружил, что его притягивают ещё ближе. Было больно, но так приятно оказаться в объятьях Каена. — Знаешь, ты однажды задал мне вопрос. — Я уверен, что задавал много вопросов. — Твои глаза серые. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это не затянувшаяся тень, а их настоящий цвет. Миренго перестал танцевать и посмотрел на него. — Так и есть. — Синий плащ действительно тебе идёт. Я наконец-то открыл свои письма от Мин, — Каен тоже остановился. — Если мы не поженимся в течение трёх месяцев после этой последней битвы, она нас убьёт. Она вложила столько труда в этот плащ не для того, чтобы я всё испортил. — Я подозреваю, что твоя родственная душа была бы против того, чтобы ты на мне женился, — попытался возразить Миренго. — Правда? — Каен обхватил ладонями его лицо. — Какие возражения у моей родственной души против того, чтобы я на ней женился? — Каен, не надо… — попросил Миренго почти шёпотом. Не дразни, не делай мне так больно… — Не играй со мной. — Люди Кленового Клана, — позвал Каен, и во дворе воцарилась тишина. — Теперь, когда мы победили, мне доставляет удовольствие объявить о тайне, которую я хранил. Мы держались, — взгляд Каена не отрывался от его лица. — Сэр Миренго и я — родственные души. И мы поженимся в ближайшие три месяца, — договорив, он наклонился к нему, и Миренго обнаружил его губы на своих губах. Его поцеловал Каен. Его родственная душа. Во дворе крепости, в окружении мужчин и женщин, которые верили в них. На людях, где слухи распространились бы так быстро — по всему замку, по всему Алкарону, по всему Элорну. Миренго мягко отстранился от Каена. — Любимый, — выдохнул он слово, которое так долго хранил в своём сердце. — Ты слишком много значишь, чтобы поступать так опрометчиво. — Я сын фермера, который прошёл через много испытаний, и да, возможно, для кого-то я важен, но я всегда буду думать только о том, что важно для тебя. — То, что ты говоришь… — Прости меня за то, что причинил тебе боль. За то, что ты выстрадал, потому что Пыль не позволила мне увидеть. Я сделаю всё возможное, чтобы загладить свою вину перед тобой. Чтобы… — Миренго поцеловал его, прежде чем Каен смог погрузиться в чувство вины. — Я последую за тобой в Империю, чтобы… — казалось, было ошибкой позволить освободить командору рот, чтобы он глотнул воздуха, и Мирен снова поцеловал его. Миренго мог слышать смех и чьи-то слова «наконец». Они были окружены своими друзьями, и это было так громко и приторно, как в какой-то дурацкой любовной балладе. И это действительно было. Было у него. — Мирен? — Каен смотрел на мага. — У тебя такие светлые волосы, — сказал Миренго и провёл рукой по его кудрям, наконец-то почувствовав себя в праве это сделать, наконец-то получив возможность сказать обо всём, что он видел в Каене. Провёл пальцем по шраму на его подбородке. — Пожениться за три месяца? — Каен кивнул. — Арибет закатит истерику, планируя такое важное событие за такое короткое время. — Я пошлю за Мией, она может свернуть горы. Миренго притянул его к себе для ещё одного поцелуя. Раздались новые одобрительные возгласы, и заиграла музыка, песня счастья, песня о любви. Он оторвался от Каена, хотя хотел, чтобы поцелуи длились вечно. — Я никогда не думал… — он решил, что не важно, что он думал и что не думал раньше, потому что они были здесь и сейчас. Мир вокруг них пылал многоцветием красок. — Ты — моя родственная душа, Каен. — Ты — моя. Миренго вздохнул, пытаясь привыкнуть к мысли, что теперь может сказать вслух то, что, как он думал, никогда не решится произнести. — Я люблю тебя, Каен, — он не совсем кричал, но его слова разнеслись во все стороны, как будто во дворе внезапно наступила тишина. Миренго обнаружил, что его подхватили и закружили. Это было абсурдно и дико, и это было слишком похоже на сон. Но это было реальностью, происходило на самом деле. Его опустили, а затем потащили вверх по лестнице в командорскую башню, где Каен закрыл дверь у них за спиной. — Я… — Каен явно готовился сделать какое-то громкое заявление, и им ещё многое предстояло обсудить, и Миренго знал, что это будет нелегко, и вероятно будет очень больно, но они справятся. А сегодня была не та ночь, чтобы вести подобные разговоры. — Отнесёшь меня в постель, ты ведь это хотел сказать? — Миренго подошёл к винтовой лестнице и стал подниматься в его спальню. Каен последовал за ним. Мирен улыбнулся. — Каен… — он надеялся, что Каен понял, и к счастью, это действительно было так. Командор просто молча начал снимать с себя одежду. Это было спокойно и идеально, и это было всё, о чём он мечтал, когда осмеливался позволить себе мечтать о подобных вещах. … потом, когда они лежали в объятьях друг друга, мысли Каена начали блуждать, появились планы на будущее, всевозможные планы, те, в которых они оставались в крепости Раймины, или переезжали в столицу Алкарона, или куда-нибудь за город. Даже те, где Каен собирался последовать за ним в Эстер. Он не мог полностью представить Каена там, но, возможно, именно так и развивалась бы история. Но это всё были заботы завтрашнего дня. Сегодня вечером Каен накрыл его собой, и это было всё, чего, как он думал до сих пор, у него никогда не будет. — Любимый. — Миренго хотел сказать что-то грандиозное и романтичное, все слова, которые были заперты внутри него месяцами. — Ты действительно чертовски тяжёлый. Он привык к тому, что любовники уходят, вместо того чтобы прижаться друг к другу ещё плотнее. Каен развернул их так, что голова Миренго теперь лежала у него на плече. — Лучше? — У тебя коричневые веснушки, — Миренго провёл пальцем по маленьким крапинкам на его коже. — Лучше, — согласился он. Это было лучше всего, что случалось с ним когда-нибудь.