Agape

«Когда есть выбор между белым и черным, лучше выбрать красное.»

      Сентябрьское солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые портьеры, разрезая полумрак спальни длинными янтарными полосами. Юнги открыл глаза в начале десятого. Сон был рваным и тяжелым, и сейчас в теле сидела та вязкая, глухая усталость, которая всегда оседает внутри после скверной ночи. Он несколько секунд бездумно смотрел в потолок, слушая непривычную тишину дома, а затем медленно поднялся. Лежать и прокручивать в голове вчерашний вечер не хотелось — это было бессмысленно.       В ванной он долго стоял под ледяными, бьющими по плечам струями душа, пока мысли наконец не обрели привычную резкую трезвость. Юнги вытерся полотенцем, натянул простые черные джинсы и свободную темную толстовку. На ходу застегивая ремешок часов на запястье, он вышел в коридор. На лестнице было прохладно. Мин спускался не торопясь, планируя первым делом дойти до кабинета, связаться с охраной и узнать, как прошла ночь на территории особняка.       Однако тишины, к которой он приготовился, на первом этаже не оказалось. Стоило Юнги подойти к кухне, как до него долетел густой, осязаемый запах крепкого кофе и поджаренной ветчины. А вместе с ним — едва уловимый, горьковатый аромат цитруса. Дон замер у самого дверного проема, опустив руки в карманы брюк.       Чимин был здесь. Он стоял спиной к двери у плиты, методично раскладывая тосты по тарелкам. Его движения казались излишне резкими, нервными — так ведут себя люди, когда пытаются занять руки любой монотонной работой, чтобы отвлечься. Светлые волосы были растрепаны, футболка слегка помята, а из-за глубокого ворота на бледной коже шеи, прямо под ухом, отчетливо темнел багровый след — напоминание о том, что произошло между ними на диване вчера.       Почувствовав, что он больше не один, суккуб медленно обернулся. В его взгляде не было ни капли вчерашней растерянности или испуга. Золотые глаза смотрели холодно и прямо, а линия губ была сжата так упрямо, что в воздухе мгновенно почувствовалось тяжелое, осязаемое напряжение.       Не произнося ни слова, Чимин выключил конфорку, неторопливо вытер ладони полотенцем и взял со столешницы плотную пластиковую папку. Он сделал два шага к столу и с резким, хлестким звуком опустил её на скатерть прямо между чашками с дымящимся кофе. — Доброе утро, — негромко произнес блондин, первым разбивая эту звенящую тишину. Голос у него был слегка севшим, уставшим, но взгляд оставался прямым.       Мин медленно вынул руки из карманов и подошел к столу, останавливаясь напротив. Он посмотрел на папку, затем снова на Чимина. Вблизи стало заметно, какие у того темные тени залегли под глазами — суккуб явно не спал всю ночь. — Доброе, — ответил Юнги. Глухое раздражение, с которым он спускался по лестнице, почему-то начало медленно оседать, оставляя после себя странную, трезвую пустоту. — Значит, все-таки вернулся. — Я же сказал, что вернусь. Или ты думал, я сбегу при любой возможности? — блондин едва заметно, горько усмехнулся и кивнул на пластиковую папку. — Посмотри. Это то, ради чего я уходил. Я перерыл все, что смог. Джуен вообще никак не связан с Джеймсоном, Юнги. У него чистые счета, он просто посредник, который оказался не в том месте. Твои подозрения были мимо. Зато там есть другие выписки… Под Джеймсона сейчас очень плотно копают китайцы. Из Сеула пытаются выжить третий клан, так что нам обоим стоит быть аккуратнее.       Мин молча потянул папку к себе, раскрыл её и бегло просмотрел первые страницы, испещренные колонками цифр и адресов. Информация была детальной и глубокой — такую не достать за пару часов, если человек тебе не доверяет. Чимин действительно рисковал, выуживая это ночью.       Мин закрыл папку, отложил её в сторону и тяжело вздохнул. Напряжение между ними никуда не делось, оно словно физически вибрировало в воздухе кухни, мешая дышать. Запах свежего кофе и тостов сейчас казался слишком мирным, почти чужим для этого дома. — Садись, — Чимин первым нарушил паузу, пододвигая к нему чашку. — Остынет ведь. Я… я сделал кофе. И омлет. Подумал, что после вчерашнего нам обоим нужно хотя бы поесть нормально.       Юнги посмотрел на сервированный стол, на то, с какой старательностью все было разложено, и внутри что-то болезненно кольнуло. Этот невыносимый блондин, которого он вчера едва не вышвырнул, вернулся на рассвете и теперь стоял здесь, пытаясь склеить то, что они так яростно разбили в гостиной.       Мин отодвинул стул и сел. Суккуб последовал его примеру, опускаясь напротив и обхватывая свою чашку ладонями, словно пытаясь согреться. На его шее все так же отчетливо темнел багровый след. Мин отвел взгляд, чувствуя, как внутри ворочается глухое, тяжелое чувство вины, но он лишь покачал головой, принимаясь за завтрак.       Омлет, к слову, оказался действительно хорошим — горячим, пышным, с тонкой сырной корочкой. Некоторое время на кухне стояла тишина, нарушаемая лишь тихим стуком приборов и шумом просыпающегося города за окном. — Твои люди, кстати, паркуются как дилетанты, — вдруг заметил Чимин, нарушая паузу. На его губах появилась слабая, лукавая усмешка, а глаза весело сузились. — Черный внедорожник весь вечер стоял через два дома от кафе Джуена. Думал, я не замечу?       Юнги даже не повел бровью, продолжая спокойно резать омлет. — Они стояли там, чтобы тебя не пришили, — ровно ответил он, приподнимая взгляд на суккуба. — Картер не шутит. Если бы его снайперы сняли тебя на первом же светофоре, моя репутация пострадала бы сильнее, чем твой бывший. — Да ладно тебе, — блондин мягко улыбнулся, и в его глазах блеснуло настоящее, живое тепло. — Мог бы просто сказать, что испугался за меня. Мафия не оставляет две машины прикрытия из-за одной только «репутации».       Мин отложил вилку, переплел пальцы в замок и тяжело вздохнул. Напряжение, державшее их обоих в тисках с самого утра, наконец начало медленно опадать, уступая место трезвой, немного уставшей честности. Мин посмотрел на то, с какой аккуратностью суккуб расставил чашки, как упрямо, но уже без злобы он на него смотрит, и внутри что-то болезненно перевернулось. — Чимин, — негромко начал Юнги, крутя в пальцах ручку своей чашки. Он долго подбирал слова, потому что говорить такое для него было сродни капитуляции, но молчать дальше было нельзя. — По поводу вчерашнего.       Блондин замер, не поднимая глаз от кофе, и только плечи его едва заметно напряглись. — Я был слишком резок, — тихо, но твердо произнес дон, заставляя себя смотреть прямо на суккуба. — Вчера в гостиной… я перегнул палку. Орал на тебя… По сути, я не имел никакого права устраивать тебе этот допрос и высказывать какие-то претензии. Ты мне ничего не должен. Ты здесь гость, пусть и при странных обстоятельствах, а я повел себя как… — Как придурок, — тихо закончил за него Чимин. Он наконец поднял голову, и в его глазах вместо прежней злости обнаружилась странная, беззащитная грусть. — Ты повел себя так, будто я твоя вещь, Юнги. Будто у меня не может быть своего прошлого, своих обязательств перед людьми, которые спасали мне жизнь. — Знаю, — Мин не стал отпираться. Он выдержал этот полный обиды взгляд. — Я разозлился. Контроль — это все, на чем держится моя жизнь, и когда ты просто развернулся и пошел наперекор, у меня сорвало крышу. Но это не оправдание. Я не должен был срываться на тебя. Извини.       Суккуб несколько секунд молча всматривался в его лицо, словно пытался найти под этой привычной маской спокойствия подвох. Но Юнги говорил искренне, и эта внезапная мягкость со стороны всегда жесткого, закрытого мужчины действовала сильнее любого оружия. Оборона Чимина дала трещину. — Ладно, — он отвел взгляд, слегка поджав губы, чтобы скрыть, как сильно его тронули эти слова. Он ковырнул вилкой омлет. — Проехали. Я тоже… хорош. Понимал же, в какой ситуации мы находимся, что Картер дышит в спину, а все равно пошел на таран. Просто мне было обидно, что ты мне не веришь. После всего, что было… мне показалось, что ты видишь во мне только лживого демона, которому лишь бы сбежать. — Я так не думаю, — дон потянулся через стол и на секунду коротко, но крепко сжал ладонь Чимина, лежащую на скатерти. Пальцы у суккуба были ледяными. — Меньше всего на свете я думаю, что ты лживый. Наоборот. Твое упрямство иногда пугает, потому что ты прешь напролом там, где умный человек промолчал бы.       Чимин шмыгнул носом и наконец негромко, искренне усмехнулся, вскидывая на него лукавый взгляд. — Ну извини, хён, какой есть. Принимай теперь, раз приютил. — Вот еще, нервы на тебя тратить, — в тон ему отозвался Юнги, и на его губах тоже появилась слабая, теплая улыбка. — Ешь давай. А то устроил тут утро высокой кухни, а сам только кофе пьешь. — Я ждал, пока ты спустишься, — тихо признался блондин, делая глоток. — Боялся, что ты проснешься, увидишь меня и снова велишь охране запереть ворота. — Я бы не запер, — негромко сказал он, глядя на Чимина поверх чашки. — Я обещал себе, что сам открою тебе все замки, если ты вернешься. А я, в отличие от некоторых упрямых суккубов, свои обещания держу.       Чимин тихо фыркнул в свою чашку, пряча улыбку, но отрицать очевидное не стал — Юнги действительно держал слово. Атмосфера на кухне окончательно потеплела, став уютной и сонной, какой и должна быть в субботнее утро. Напряжение ушло, оставив после себя приятное затишье. — Ладно, один-один, — сдался блондин, откидываясь на спинку стула и лениво покручивая в руках полупустую чашку. — Рад, что мы наконец-то разговариваем как нормальные люди. Какие планы на день? Запрешься у себя в кабинете с этими бумагами?       Мин бросил взгляд на папку, которая лежала рядом с хрустальной вазочкой для джема, а затем снова перевёл глаза на суккуба. Было заметно, что тот едва держится на ногах от усталости — ночные поездки по городу давали о себе знать, под глазами залегли едва заметные тени. — Бумаги подождут до вечера, — негромко ответил Юнги, делая глоток уже приостывшего кофе. — Отправлю сканы Намджуну, пусть его люди пока проверят счета Джуена вдоль и поперек. А сам… никуда не собираюсь. Проведу день дома.       Чимин удивленно приподнял брови, и в его глазах мелькнула явная, искренняя радость. Он понимающе кивнул, хотя на дне зрачков всё равно читалась сильная усталость. — Это хорошо, — тихо отозвался он, переводя взгляд на окно, где солнце уже заливало верхушки деревьев. — А мне, если честно, нужно просто выспаться. Мышцы гудят, и голова вообще не соображает после этой ночи. Я у плиты стоял и думал: если сейчас пересолю этот несчастный омлет, ты меня точно из дома выставишь. Без права на обжалование.       Юнги негромко хмыкнул, оценив шутку, и снова принялся за еду. — Омлет, кстати, нормальный. Не пересолил. Где ты вообще научился так готовить? Я думал, ты питаешься исключительно в ресторанах или… где там обычно проводят время такие, как ты. — «Такие, как я» тоже иногда хотят нормальной домашней еды, хён, — Чимин лукаво прищурился, подпирая подбородок ладонью и с интересом наблюдая за тем, как Юнги ест. — Когда постоянно мотаешься по съемным квартирам и отелям, в какой-то момент начинает тошнить от ресторанных меню. Хочется просто взять, купить нормальных продуктов и пожарить банальную яичницу. Меня Джуен, вообще-то, учил. У него в кафе поначалу поваров не хватало, так что мне приходилось подрабатывать на подхвате.       При упоминании Джуена Юнги на секунду замер, но внутренне остался спокоен. Вчерашняя слепая ярость уступила место трезвому пониманию. Он кивнул на чашку Чимина. — А кофе? Тоже Джуен научил варить? Горчит немного. — Эй! — Чимин притворно возмутился, округлив глаза, но в них плясали смешинки. — Это отличный кофе, между прочим. Тебе просто твои бариста в офисе слишком много сиропа льют, вот ты и отвык от нормального зерна. Зажрался ты, дон Мин. — Возможно, — спокойно согласился Юнги, и на его губах появилась едва заметная, теплая улыбка. Ему нравилось это легкое, ленивое препирательство. Оно стирало границы между ними, делало их ближе. — В следующий раз я сам сварю. Покажу тебе, что такое нормальный баланс. — Ловлю на слове, — улыбнулся блондин. Чимин потянулся, со стоном расправляя затекшие плечи. — Господи, как же я устал. Такое чувство, что по мне грузовик проехал. Сеул ночью — это какой-то ад. Вся эта суета, пробки, машины…       Дон присмотрелся к нему внимательнее. Блондин действительно выглядел бледнее обычного, несмотря на румянец от горячего напитка. — Вот и иди отсыпайся, — уже без приказа, а как-то буднично, с глухой заботой в голосе произнес Мин. — Из особняка сегодня ни шагу. Если тебе что-то понадобится — просто скажи Намджуну. Наберешь себе ванну, посмотришь какой-нибудь фильм. — Считаешь меня самоубийцей? — Чимин снова лукаво прищурился, возвращая на лицо привычное мягкое выражение. — Я сегодня дальше гостиной вообще перемещаться не планирую. Завернусь в тот огромный шерстяной плед на первом этаже и буду спать до самого вечера. А ты? Реально весь день за столом просидишь? — Не весь, — Юнги отодвинул пустую тарелку и поднялся из-за стола. — Разберу почту, сделаю пару звонков Намджуну и Чонгуку. Потом, может, спущусь в спортзал. Ближе к вечеру буду свободен. Если не уснешь до этого времени — можем посмотреть что-нибудь вместе. У меня в гостиной приличная медиатека.       Суккуб поднял на него глаза, и его лицо озарилось искренней улыбкой, от которой на щеках появились едва заметные ямочки. — Отличное предложение, хён. Я выберу фильм на свой вкус, так что готовься к какой-нибудь сопливой мелодраме. — Только попробуй, — беззлобно проворчал дон.       Юнги краем глаза наблюдал за тем, как Чимин то и дело неосознанно поправляет ворот футболки, пытаясь скрыть налившееся синевой пятно под ухом.       Эта деталь возвращала к реальности. Мин не привык делать вид, будто ничего не произошло, а вчерашний вечер на диване слишком сильно выбил его из колеи, чтобы просто замять тему. Ему не нужны были присягания в верности, но и оставлять повисшую между ними двусмысленность он не собирался. — Ты все утро прячешь шею, — негромко, без прежней злости, но прямо произнес Юнги, откладывая приборы.       Чимин замер. Его вилка едва заметно звякнула о край тарелки. Он медленно поднял взгляд, и на его скулах проступил едва заметный, сухой румянец, но не от смущения, а от того, как резко Юнги сократил дистанцию. — А что я должен делать? — суккуб упрямо вздернул подбородок, возвращая на лицо привычную маску независимости. — Гордо демонстрировать твоим людям во дворе, как далеко зашел твой вчерашний допрос? Ты оставил этот след, Юнги. Так что не надо смотреть на меня так, будто я теперь обязан перед тобой отчитываться.       Мин подался вперед, опираясь ладонями о край стола. — Я не жду отчета, — обжигающе тихо ответил он. — И извиняться за то, что случилось на этом диване, я не стану. Мы оба знаем, что это не было случайностью. Но раз уж ты вернулся в этот дом, давай проясним одну вещь. Я не играю в третьих лишних, Чимин. И делиться не умею. Мне плевать, какие долги связывают тебя с Джуеном. Но повторения ночных побегов после вчерашнего я не потерплю. Если ты здесь, то ты со мной.       Чимин горько, но дерзко усмехнулся. В его потемневших глазах вспыхнул тот самый вызов, который Юнги так сильно ненавидел и одновременно жаждал видеть. Суккуб не собирался так легко сдавать свои позиции. — «Ты со мной»? — переспросил блондин, подаваясь навстречу через сервированный стол. — Какое громкое заявление, дон Мин. Ты ведь сам только что напоминал мне, что я здесь всего лишь гость под арестом. А теперь рассуждаешь о том, что ты там делишь или не делишь. Ты сначала сам разберись, кто я для тебя — арестант, которого нужно запереть в подвале, или… кто-то другой. Потому что ходить по струнке ради твоих собственнических замашек я не нанимался.       Юнги вместо того, чтобы разозлиться, вдруг коротко, хрипло рассмеялся. Это была снисходительная, абсолютно уверенная улыбка человека, который привык в конечном итоге получать абсолютно всё, что захочет. Он откинулся на спинку стула, продолжая сканировать лицо Чимина ленивым, потяжелевшим взглядом. — Собственнические замашки? — Мин прищурился, и в уголке его губ заиграла лукавая усмешка. — Хорошо. Давай посмотрим, как долго ты выдержишь. Спорим, ты сам первый заговоришь обо всем этом? Причем гораздо раньше, чем тебе кажется.       Блондин округлил глаза, явно не ожидая, что его гордую отповедь так легко разобьют чужой уверенностью. Он фыркнул, шумно выдохнул сквозь зубы и, не выдержав, легонько пнул Юнги ногой под столом. — Ловлю на слове, дон Мин. Но не забывай, с кем связался, — суккуб дерзко подмигнул ему, хотя уши у него всё еще горели. — Как бы тебе не пришлось ждать этого до скончания веков.       Юнги подошел к столешнице, забрал пластиковую папку с документами и уже на выходе из кухни на секунду задержался. Обернувшись, он посмотрел на Чимина, который так и сидел со своей чашкой, залитый мягким утренним светом. — Спасибо за завтрак, Чимин. Было вкусно. — Пожалуйста, хён.       Дон ничего больше не ответил, лишь коротко качнул головой, но эта едва заметная улыбка так и осталась горчить в уголках его губ. Он развернулся и неторопливо вышел из кухни.       В коридоре первого этажа было прохладно и тихо. Шаги Юнги глухо отдавались от паркета, пока он пересекал просторный холл и поднимался обратно по широкой деревянной лестнице. Дом, который еще пару часов назад казался ему наэлектризованной пороховой бочкой, теперь словно выдохнул вместе с ними. Солнечный свет из панорамных окон резал коридор второго этажа на длинные, яркие полосы, в которых медленно кружились пылинки.       Тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась со слабым, плотным щелчком, мгновенно отсекая Юнги от мягкого утреннего тепла и запаха кофе. Здесь вовсю царил его привычный рабочий полумрак. Мин прошел к массивному столу из темного ореха, бросил на гладкую лакированную поверхность пластиковую папку и устало опустился в глубокое кожаное кресло.       Он не сразу взялся за работу. Юнги откинулся на спинку, закинул голову и прикрыл глаза, шумно выдыхая скопившийся в легких воздух. В тишине кабинета перед мысленным взором с раздражающей, яркой четкостью снова вспыхнуло лицо Чимина — упрямо вздернутый подбородок, потемневшие глаза и эта его дерзкая, колючая улыбка. «Собственнические замашки, значит?» — мысленно повторил дон, и на его губах сама собой появилась жесткая, азартная усмешка.       Внутри проснулось то самое опасное, чистое упрямство, которое всегда помогало ему выгрызать свое в синдикате. Чимин думал, что сможет выставить между ними границы, спрятаться за формулировками про «гостя под арестом» и лениво отшутиться под столом? Ну уж нет. Юнги слишком хорошо знал себя: если он что-то решал получить, он получал это целиком, без остатка и только на своих условиях. С суккубом не сработал тотальный контроль и приказы — блондин брыкался, взрывался, пренебрегал запретами, но не подчинялся. Значит, ломать его больше не нужно. Нужно действовать тоньше.       Мин открыл глаза, и его взгляд стал холодным. Он заставит этого демона самого прийти к нему. Сделать так, чтобы Чимин сам, добровольно, запутался в этом доме, привязался к Юнги настолько, что мысль о каком-то Джуене или побеге вызывала бы у него тошноту. Пусть сам первый заговорит обо всем. Пусть сам признает, что этот особняк перестал быть для него клеткой, а Юнги — просто надзирателем. Это был вызов, который Мин принял с глухим, вибрирующим в груди удовольствием.       Переведя дух, дон придвинул к себе папку, привезенную суккубом, и раскрыл её. Пришло время включать голову.       Вчитываясь в сухие колонки цифр и выписки, Юнги вынужден был признать: информация в папке была отличной. Чимин не соврал. Из этих бумаг четко следовало, что этот его Джуен действительно чист — обычный посредник, которого просто вслепую использовали в чужой игре. Но гораздо важнее было другое. Документы открывали глаза на масштабную картину, которую Юнги из-за своей вчерашней ревности чуть не упустил.       Если китайские триады сейчас так плотно обрезали финансовые потоки Джеймсона, значит, передел сфер влияния в Сеуле — это вопрос пары недель. Бизнес Джеймсона держал на себе почти треть логистики в порту, и если его клан рухнет, синдикату Юнги придется либо первыми заходить на эти территории, либо готовиться к затяжной подпольной войне. Картер наверняка уже почуял слабость конкурента, а значит, Мин нужно было просчитать каждый шаг наперед: усилить охрану точек и подготовить своих аналитиков к экстренной проверке всех портовых деклараций.       Работы было по горло, и цена любой ошибки сейчас возрастала.       Мин методично, страницу за страницей, сканировал документы на защищенный планшет, забивая данные в зашифрованную сеть для своих людей. Пальцы привычно и быстро летали по клавиатуре, пока он составлял закрытые отчеты для внутренней безопасности клана. На часах было начало одиннадцатого, солнце за окном кабинета поднялось выше, заливая рабочий стол ярким светом.       Закончив со счетами триад, Мин откинулся на спинку кресла и потянулся к личному телефону, который бесшумно вибрировал на углу стола последние полчаса.       Экран вспыхнул целой гирляндой уведомлений. С десяток пропущенных, куча сообщений в мессенджерах от имен, которые он едва вспоминал. Обычная рутина его субботнего утра. Девушки из клубов, случайные знакомые, модели из агентств-партнеров синдиката — все они написывали дону Мину с обманчиво ленивым флиртом, надеясь вытащить его на ужин, закрытую вечеринку или просто напомнить о себе.       Юнги равнодушно пролистал ленту сообщений. Ответил паре из них коротко, сухими смазанными фразами в духе «занят», «освобожусь позже», — тяжело вздохнул и уже собирался заблокировать экран, как телефон задрожал в ладони от входящего вызова.       На дисплее высвелось «Чхэвон».       Он помедлил пару секунд, глядя на фото красивой брюнетки с точеными скулами и капризными губами. Они виделись раза три в его VIP-зале в клубе. Пару раз он уезжал к ней под утро, когда голова раскалывалась от бесконечных разборок клана, просто чтобы поспать в чужой тихой квартире, где от него ничего не требовали. Никаких обязательств, никаких ссор, никакого глубокого интереса — просто удобный, ни к чему не обязывающий секс.       Юнги принял вызов, поднес трубку к уху и молча откинулся в кресле, ожидая, пока она заговорит первая. — Привет, дон Мин, — в трубке раздался низкий, бархатистый голос, окутанный легким смешком. На заднем фоне играла негромкая, тягучая музыка. — Надеялась застать тебя в постели, но, судя по твоей звенящей тишине, ты уже вовсю чахнешь над своими бесконечными отчетами. — Ближе к делу, Чхэвон, — негромко отозвался Юнги, лениво крутя ручку в пальцах. — Ну почему ты всегда такой строгий с самого утра? — девушка притворно вздохнула, и в её тоне послышался откровенный, завлекающий вызов. Было слышно, как она шуршит шелковыми простынями на том конце провода. — Я скучала. Мне сегодня до безумия скучно, хён. На улице такое солнце, а я лежу одна и думаю о том, какой ты бываешь невыносимый, когда злишься. У меня абсолютно свободный вечер. И, кстати, я достала ту самую бутылку японского виски, которую ты искал в прошлый раз. Приезжай ко мне на ночь. Посидим, разгрузишь голову, я сделаю тебе массаж… Я ведь умею быть очень убедительной, ты же помнишь? — Чхэвон, я очень занят… — Не заставляй меня упрашивать тебя, Юнги, это портит мою гордость.       Девушка говорила вкрадчиво, буквально затягивая его в этот привычный, понятный мир легких удовольствий. Мин слушал ее текучий, откровенный флирт, и внутри со щелчком сработал привычный тумблер.       А почему бы, собственно, и нет? Зачем усложнять себе жизнь? Он ведь свободный мужчина. Он привык жить так, как хочет, и ехать туда, куда считает нужным. Нужно просто поехать, развеяться. Сбросить это вязкое, ревнивое напряжение, скопившееся внутри за последние сутки. Провести ночь там, где всё просто, предсказуемо и безопасно для него.       Но стоило ему открыть рот, чтобы назвать время, как память упрямо подсунула утренний разговор на кухне. «Если не уснешь до этого времени — можем посмотреть что-нибудь вместе… Я выберу фильм на свой вкус, так что готовься…»       Юнги мысленно выругался. Он ведь сам пообещал этому мелкому побыть вечером дома. А дон Мин свои обещания держит, даже если они даны упрямому блондину между чашками с кофе. Сорваться и уехать в разгар вечера — значит показать Чимину свою слабость, расписаться в том, что он бежит от собственного влечения к нему. — Сегодня вечером я правда занят, Чхэвон, — ровно произнес дон, переводя взгляд на паноракмное окно. — Есть домашние дела. — Домашние дела? У тебя? — девушка удивленно и разочарованно протянула в трубку, явно не веря своим ушам. — Юнги, ты издеваешься надо мной? Какие еще домашние дела в субботу? Ну пожалуйста, отложи всё. Ты же вечно пропадаешь на своей работе, удели мне хотя бы одну ночь. Приезжай позже, если сейчас занят. Я буду ждать тебя хоть до рассвета, ты же знаешь, что ради тебя я никуда не уйду. Приезжай, хён… Я приготовлю твой любимый ужин. Или не ужин. На твой выбор.       Низкий, умоляющий голос девушки в трубке вибрировал от предвкушения. Идея поехать к ней глубокой ночью, когда Чимин уже уснет, показалась Юнги идеальным компромиссом. Он выполнит свое обещание, побудет вечером дома, а под утро, когда стены особняка снова начнут давить на мозги, просто уедет развеяться в город. — Приеду, — глухо разрешил дон, потирая переносицу. — Но буду очень поздно. Ближе к ночи. Так что к ужину меня не жди. — Договорились, — в голосе Чхэвон мгновенно вспыхнула победная радость, смешанная с откровенным торжеством. — Дверь будет открыта, хён. Буду ждать тебя в самом лучшем настроении. До встречи.       Мин сбросил вызов и швырнул телефон обратно на полированную столешницу. На душе почему-то стало еще тяжелее и мутнее, чем до этого звонка. Он посмотрел на закрытую дубовую дверь кабинета, за которой где-то внизу, в холле, устраивался под шерстяным пледом Чимин, и внутри снова заворочалось то самое упрямое, злое томление.       Он устало потер лицо ладонями и откинулся на спинку кресла, глядя в темный потолок кабинета. Он прекрасно понимал, как это выглядит со стороны, но лицемерить перед самим собой не собирался. Юнги не был святым мальчиком и уж точно не собирался строить из себя невинного. Ему перевалило за тридцать, он руководил огромной криминальной структурой Сеула, и до появления в этом доме одного строптивого суккуба у него была вполне конкретная, выстроенная годами жизнь. Жизнь, в которой не существовало места для романтической чуши, зато было очень много стресса, паранойи и ответственности за сотни людей.       В его мире мужчины его статуса разряжались по-разному. Кто-то упарывался кокаином в закрытых борделях, кто-то просаживал миллионы в подпольных казино, спуская адреналин, а кто-то ломал жизни собственным шестеркам ради забавы. Юнги выбрал самый безобидный и прагматичный путь. Чхэвон и такие, как она, были для него чем-то вроде дорогой терапии. Способом заглушить непрекращающийся гул в голове, прийти в квартиру, где пахнет дорогим парфюмом, а не порохом и кровью, получить свою дозу чистого физического удовольствия и провалиться в сон на несколько часов без кошмаров. Это был сухой расчет: секс в обмен на его деньги, влияние и редкое внимание. Никто никого не обманывал, никто не строил иллюзий.       Но сейчас, впервые за долгие годы, этот идеально отлаженный механизм дал сбой. Раньше Юнги уезжал к Чхэвон с легким сердцем, просто закрывая за собой дверь офиса. Теперь же мысль о ночной поездке в город отзывалась внутри глухим, давящим чувством. Словно он шел на сознательное предательство — вот только кого и чего, Мин пока сам не мог сформулировать. Чимин не был его парнем, они не клялись друг другу в верности, суккуб вообще удерживался здесь силой. Но то, как этот чертов блондин сегодня утром варил кофе, как упрямо смотрел на него через стол и как забавно пнул ногой под скатерть, перечеркивало всю былую циничную логику дона Мина.       Он тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри разгорается глухое раздражение на самого себя. Его хваленая железная воля плавилась от одного воспоминания о запахе цитруса. Он поедет к Чхэвон. Поедет просто для того, чтобы доказать самому себе: он всё еще контролирует свою жизнь. Что он всё еще дон Мин, а не ручной пес, караулящий сон демона на первом этаже.       Мин несколько секунд гипнотизировал взглядом погасший экран телефона, а затем, повинуясь какому-то резкому внутреннему импульсу, снова разблокировал его. Мысли в голове путались, а в груди глухо ворочалось редкое для него чувство растерянности. Ему нужно было переключить мозги, но не на сухие цифры отчетов, а на кого-то, кто понимал его без лишних масок.       Он пролистал контакты и нажал на вызов. Экран высветил имя Хосока.       Тот ответил почти сразу, и в трубке раздался его привычно бодрый, немного шумный голос, напрочь лишенный того официоза, с которым к Мину обращались остальные. — О, дон Мин соизволил вспомнить о смертных в субботу утром? — хохотнул Хосок. — Какими судьбами, хён? Что-то горит, или ты просто соскучился по моему ангельскому голосу? — Заткнись, Хоби, — без злобы, но устало выдохнул дон, свободный рукой массируя переносицу. — Мне нужен совет. И если ты хоть кому-то из парней заикнешься об этом разговоре, я лично заставлю тебя пересчитывать все патроны на складах в порту. Вручную.       На том конце провода мгновенно воцарилась тишина. Хосок, судя по звукам, отставил чашку и посерьезнел, понимая, что Юнги в таком тоне шутит редко. — Ладно, ладно, могила, ты же знаешь. Что стряслось? — Нет. Дело в… Чимине, — Юнги запнулся на имени суккуба, чувствуя себя до идиотизма неловко.       В трубке снова повисла короткая пауза, а затем Хосок выдал тихий, но искренний смешок, который быстро перерос в тихий хохот. — Погоди, ты звонишь мне в одиннадцать утра, чтобы поговорить о суккубе? Юнги, ты серьезно? Я думал, ты его там уже в подвале на цепи держишь ради информации, а ты… — Хосок, блять, — предупреждающе рыкнул Мин, и его пальцы сильнее сжали трубку. — Я серьезно. Всё пошло не туда. Вчера мы… крупно поссорились. Он ночью сбежал к своему бывшему, выудил оттуда кучу важных бумаг по Джеймсону, которые сейчас, и на рассвете вернулся. Сам. Приготовил завтрак, сидит внизу на моем диване, завернувшись в плед, и строит из себя независимого. А я… я не понимаю, что мне с ним делать. — В смысле — что делать? — в голосе Хоби теперь сквозило неподдельное удивление, смешанное с веселым азартом. — Хён, парень рисковал шкурой ради твоего синдиката, вернулся в логово мафии добровольно, кормит тебя омлетом, а ты сидишь в кабинете и греешь голову? Радуйся! Твой план сработал. — Да в том-то и дело, что никакой это не план, — тихо, почти глухо признался Юнги, переводя взгляд на закрытую дверь. — Мы толком друг друга не знаем. Всего ничего. Да, мы общались, играли в эти его дурацкие вопросы из анкет, я узнал о нем кучу всего… и, черт возьми, мы стали слишком близки. Вчера между нами кое-что произошло. И сегодня утром я попытался расставить точки над «i». Сказал ему прямо, что не собираюсь ни с кем его делить и что если он здесь, то он со мной. Полностью. — Так, и что наш гордый суккуб? — вкрадчиво спросил Хосок. Было слышно, как он буквально подался вперед к телефону от любопытства. — Сказал, чтобы я сначала сам разобрался, кто он для меня — арестант или кто-то другой. Заявил, что я собственник и лениво ушел спать. А я сижу здесь и чувствую себя полным кретином, потому что только что пообещал Чхэвон приехать к ней ночью, просто чтобы доказать самому себе, что этот блондин не имеет надо мной власти.       Хосок в трубке громко, со вкусом вздохнул, а затем выдал такую тираду, от которой Юнги захотелось запустить телефоном в стену: — О-о-о, дон Мин, поздравляю. Твоя хваленая железная воля официально дала трещину. Ты попал, хён. Причем конкретно. — Хосок, я просил совета, а не твоего дурацкого злорадства, — процедил Юнги сквозь зубы. — Да какой тут совет? Ты ведешь себя как подросток, у которого впервые отобрали любимую игрушку, — Хосок снова тихо рассмеялся, но в его голосе появилась старшая, понимающая теплота. — Послушай меня. Ты взрослый мужик, ты глава чертова клана. Ты привык, что в твоем бизнесе всё работает по щелчку пальцев: приказал — сделали, захотел женщину — поехал к Чхэвон, разгрузил голову и забыл. Всё под контролем. А тут появился парень, который твой контроль вертел на одном месте. Он демон, Юнги, но ведет себя честнее, чем вся твоя верхушка синдиката. Он не боится тебя. И вместо того, чтобы подчиниться силе, он бьет по твоему эго своей упрямой гордостью.       Мин молчал, слушая быстрый речевой поток друга. Хлесткие слова Хоби попадали точно в цель, вскрывая те нарывы, которые Юнги так тщательно прятал за маской дона. — И что ты мне предлагаешь? — негромко спросил он. — Смириться? Плыть по течению? — Я предлагаю тебе перестать заниматься херней и просто реально ехать ночью к другой бабе, — отрезал Хосок уже серьезно. — Твоя жизнь до этого Чимина была идеальным, понятным механизмом. Ты пахал как проклятый, а когда мозг взрывался от стресса, ты ехал к Чхэвон, трахался, спал без кошмаров и возвращался к делам со свежей головой. Без драмы, без соплей, без выяснения «кто мы друг другу». Это нормально, хён. И то, что суккуб принес тебе бумаги — отлично. Скажи ему спасибо, выпиши премию, разреши спать на самом дорогом диване. Но не смей зацикливаться на нём! — Предлагаешь просто проигнорировать то, что между нами произошло? — негромко спросил Мин, чувствуя, как слова друга бьют по его упрямому эго. — Я предлагаю тебе ехать к Чхэвон и разгрузить трахнутый делами мозг! — отрезал Хоби. — Хватит сидеть в особняке и караулить его сон, как привязанный. Если ты сейчас останешься дома, завернешься с ним в один плед и будешь смотреть мелодрамы, ты окончательно потеряешь контроль. Чимин почувствует, что дон Мин поплыл, и начнет крутить тобой как захочет. Суккубы питаются чужой слабостью, Юнги, не забывай об этом. Тебе нужно развеяться. Поезжай ночью к своей брюнетке, вспомни, что такое нормальный, предсказуемый секс без ментального выноса мозга. А блондин пусть сидит дома и думает, почему ты не бегаешь за ним после его гордых речей. Спусти его на землю. Пусть поймет, что мир вокруг него не крутится.       Юнги молчал, вслушиваясь в жесткую, циничную логику Хосока. Каждое слово друга дышало суровой правдой их привычного мира. Это было именно то, как дон жил годами. Рационально. Безопасно для собственного сердца. — Думаешь, стоит поехать? — глухо спросил Мин, крутя перьевую ручку в пальцах. — Уверен на все сто, — твердо отозвался друг. — Не ломай свой привычный график из-за одного, пусть и чертовски горячего парня. Развейся, сбрось напряжение. А завтра вернешься со свежей головой, и мы решим, что делать с Джеймсоном и китайцами. Не зацикливайся, хён. Ты дон Мин. Ты берешь то, что хочешь, и уходишь, когда хочешь. Напомни это и себе, и ему.       Юнги медленно выдохнул, чувствуя, как внутри снова воцаряется привычная, холодная жесткость. — Ладно, — негромко сказал Мин. — Спасибо, Хоби. Ты, пожалуй, прав. С меня бутылка того коньяка, который ты выпрашивал. — Ловлю на слове! — хохотнул Хосок, довольный тем, что вернул друга в чувства. — Давай, хён, хорошей ночи. И не думай слишком много.       Юнги фыркнул и сбросил вызов. Телефон лег на полированную столешницу. Дон откинулся на спинку кресла, прищурившись на яркий солнечный свет, бьющий в окно. На душе стало как-то цинично, но спокойно. Хосок в своей грубой манере был прав: не стоило ломать устоявшийся уклад жизни из-за того, что в доме появился кто-то особенный. Юнги слишком долго выстраивал свои личные границы, чтобы теперь размывать их из-за одного упрямого суккуба.       Мин снова взял смартфон, собираясь написать Чхэвон, что освободится пораньше. Если уехать из особняка часа в четыре, к ужину он уже будет в городе. Там всё было бы просто, предсказуемо и понятно. Никаких ментальных игр, никакого скрытого напряжения. Чимин выспится в тишине, сам Юнги закроет рабочие вопросы, сбросит стресс и вернется завтра со свежей головой. Вполне разумный, прагматичный расклад. Пальцы уже зависли над клавиатурой… но Юнги медлил.       Он долго всматривался в чат, чувствуя глухую внутреннюю неопределенность, которая бывала у него крайне редко. Мысли упрямо возвращались к утреннему разговору на кухне.       Юнги не привык плыть по течению и ждать, пока «карта правильно ляжет». Он сам всегда сдавал эту колоду. И сейчас, взвешивая варианты, он понимал, что поездка в город к Чхэвон — это просто попытка пойти по пути наименьшего сопротивления. Самый легкий способ вернуть себе привычное ощущение контроля. Впервые за несколько лет понятный и удобный секс на стороне казался чем-то пресным и скучным.       Его по-настоящему тянуло вниз, на первый этаж особняка. Внутри снова проснулся глубокий, собственнический азарт. Чимин заставил его включиться в эту игру, и Юнги, черт возьми, хотел доиграть эту партию на своих условиях. Если он просто исчезнет на весь вечер, оставив блондина одного, он упустит момент. Ему хотелось посмотреть, как суккуб будет вести себя дальше, когда поймет, что Мин готов идти навстречу, но не собирается прогибаться под его условия.       Но и совсем отменять Чхэвон Юнги не стал. Слишком резкая смена привычек выглядела бы глупо даже для него самого. Он быстро набрал сообщение брюнетке, утверждаясь в окончательном решении: «Буду поздно, ближе к ночи, как и договаривались. Жди».       Отправив текст, он отложил телефон и несколько секунд сидел неподвижно, постукивая пальцами по лакированному дереву. Нужно было обустроить этот вечер так, чтобы у Чимина даже мысли не возникло сбежать куда-то еще раз. Пусть привыкает к тому, что его дом теперь здесь.       Мин открыл чат с управляющим особняком и коротко распорядился: «К семи вечера мы с Чимином уедем по делам. Нужны будут сопроваождающие».       Получив лаконичный ответ от управляющего, Юнги заблокировал экран. Внутренние колебания наконец улеглись, оставив после себя трезвую, холодную решимость. План на вечер был готов, рамки обозначены.       Юнги тяжело вздохнул, на душе наконец-то воцарился ледяной покой, смешанный с хорошим азартом. Внутренние колебания улеглись.       Мин встал из-за стола, на ходу поправляя манжеты рубашки, и вышел из кабинета. Хватит с него этих душных отчетов и переписок с управляющими. Если он хочет сделать этот вечер особенным и пробить броню суккуба, действовать нужно лично.       Он неторопливо спустился по широкой лестнице на первый этаж. В гостиной было тихо, сквозь огромные окна падали длинные косые лучи полуденного солнца. Чимин уже успел устроиться на огромном кожаном диване: он действительно с головой завернулся в тот самый тяжелый шерстяной плед, наружу торчала только макушка со светлыми растрепанными волосами и сонные, прикрытые глаза. Заслышав шаги, блондин лениво повернул голову, выпрастывая из-под шерсти одну руку.       Юнги остановился у спинки дивана, сверху вниз разглядывая это домашнее пуховое недоразумение. — Спишь? — негромко спросил Мин, засунув руки в карманы брюк. — Пытаюсь, — хрипловатым от подступающего сна голосом отозвался Чимин, лукаво щурясь из-под ресниц. — Но кое-кто слишком громко ходит для дона мафии. Что-то случилось, хён? Забыл спросить, где у меня лежат другие секретные папки?       Дон хмыкнул, оценив подкол, но пикироваться не стал. Он наклонился чуть ближе, опираясь ладонью о кожаную спинку дивана, отчего Чимин невольно подобрался под своим пледом. — В семь вечера будь готов, — ровно произнес Юнги. — Мы уезжаем.       Суккуб удивленно приподнял брови, и остатки сонливости с его лица моментально смыло. Он чуть приподнялся на локте, сбрасывая шерстяную ткань с плеч. — Уезжаем? Куда это? Ты же сам только что на кухне читал мне лекцию о том, что мне из особняка ни шагу, и вообще я под арестом. — План изменился, — Юнги едва заметно улыбнулся уголками губ, глядя суккубу прямо в глаза. — Покажу тебе одно место в пригороде. О нем мало кто знает. Раз уж ты вернулся и принес ценные бумаги, считай это официальным ужином благодарности от принимающей стороны.       Чимин округлил глаза, явно не ожидая от сурового дона Мина такой инициативы. На его губах тут же расцвела привычная лукавая полуулыбка, а в глазах заплясали дерзкие искры. — Ого, неужели сам дон Мин приглашает меня на свидание? — протянул он, кокетливо подаваясь вперед. — Вот так сюрприз. А как же твои важные дела, звонки Чонгуку и Намджуну? Клан переживет твою отлучку ради скромного демона? — Переживет, — спокойно отрезал Юнги, не поддаваясь на его провокацию. Он выпрямился, возвращая лицу бесстрастное выражение, но взгляд его оставался по-прежнему внимательным и тяжелым. — В семь жду тебя в холле. И оденься нормально, вечером будет холодно. Сюрпризы ты любишь, так что подробности узнаешь на месте.       Блондин прикусил губу, взвешивая его слова, и в его взгляде вспыхнул неподдельный, живой интерес. Он понял, что Юнги не шутит. — Заинтриговал, ничего не скажешь, — выдохнул он, снова ныряя носом в плед, но уже с абсолютно довольным видом. — Хорошо, дон Загадка. Я принимаю приглашение. В семь буду готов. — Вот и отлично. Отсыпайся, — бросил Юнги.       Он развернулся и ушел обратно к лестнице, чувствуя, как внутри разгорается приятное, острое чувство азарта. Первый ход в их новой игре был сделан, правила установлены, и теперь оставалось только дождаться вечера. Чимин думал, что контролирует ситуацию со своими выходками, но Юнги собирался доказать ему, что хозяином этой игры всегда был и будет только он.

***

      Ближе к семи вечера Юнги закрыл рабочий ноутбук. В глазах после нескольких часов чтения финансовых отчетов и логистических схем Намджуна стояла сухая резь. Он поднялся, разминая затекшую шею, и пошел в спальню. Быстро принял душ, переоделся в чистые темные брюки и простую черную рубашку, привычно застегнув манжеты. На запястье скользнули часы, в карман полетели ключи. На все сборы ушло от силы минут десять.       Когда Мин спустился в холл, дом уже затапливали синие вечерние сумерки. У подножия лестницы горел мягкий рассеянный свет. Юнги остановился у перил, и почти сразу сверху послышались неторопливые шаги.       Чимин спускался медленно, застегивая на ходу пуговицы длинного, идеально скроенного кашемирового пальто песочного оттенка. Под ним виднелся объемный, пушистый свитер из нежнейшей светлой ангоры с высоким воротом, который полностью скрывал утренний след на шее. Стоило признать — выглядел суккуб безупречно. Светлые волосы были уложены мягкими, ленивыми волнами, а аккуратный макияж едва заметно подчеркивал его естественную красоту: тени теплого орехового оттенка делали взгляд потемневших глаз глубже, а на пухлых губах мерцал тонкий слой прозрачного бальзама. При каждом движении в его мочках тускло поблескивали тонкие золотые серьги-колечки. От прежней изломанной усталости не осталось и следа — парень выглядел посвежевшим и чертовски притягательным.       На его губах заиграла легкая улыбка. — Ого. Всё в черном, — протянул блондин, окинув Мина оценивающим взглядом. — Мы едем грабить банк или ты решил закопать меня в пригороде, чтобы не возиться с допросами?       Юнги хмыкнул, но подыгрывать его драматизму не стал. — Банки грабят дилетанты, Чимин. Идем, машина готова.       Суккуб спрыгнул с последних ступенек, оказываясь к Юнги почти вплотную. На секунду в воздухе смешались запахи стирального порошка от его свитера и едва уловимого цитрусового запаха. Чимин лукаво прищурился: — И ты так и не скажешь, куда? Я вообще-то гость, Юнги. Мне по статусу положено знать, куда меня увозят из теплой гостиной. Вдруг там будет сыро, темно и страшно? — Не будет, — спокойно отрезал Мин, разворачиваясь к двери, ведущей на подземную парковку. — Меньше вопросов. Считай это проверкой на доверие, раз уж ты утром так много рассуждал об этом.       Чимин шумно вздохнул, но спорить не стал — в его глазах вовсю горело любопытство. Они спустились на паркинг, где в полумраке тускло поблескивал массивный черный Мерседес дона. Юнги снял машину с сигнализации, открыл для Чимина переднюю пассажирскую дверь и подождал, пока тот устроится в глубоком кожаном кресле. Блондин по-хозяйски умостился на сиденье, поджав под себя одну ногу, и посмотрел на Мина через стекло.       Обойдя капот, Юнги сел за руль. Мощный двигатель отозвался глухим, утробным рыком. В салоне сразу стало тепло, зажглась мягкая подсветка приборной панели. Дон переключил передачу, и машина плавно выехала со двора особняка, направляясь в сторону зажигающегося первыми огнями вечернего города.       Мерседес плавно влился в плотный поток машин, идущий в сторону центра. Мин вел уверенно, левой рукой лениво придерживая руль, пока правая покоилась на рычаге переключения передач. Чимин молчал, устроившись поудобнее в кожаном кресле. Он задумчиво смотрел в окно, за которым стремительно темнеющий Сеул уже взрывался миллионами неоновых вывесок и рекламных щитов.       Юнги бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. На расстоянии пары корпусов за его Мерседесом неотступно следовали два тяжелых черных внедорожника с наглухо тонированными стеклами. Охрана шла чисто, профессионально держала дистанцию и мягко перекрывала хвост на перекрестках, отсекая случайные машины. Чимин тоже заметил сопровождение — он скользнул взглядом по зеркалу, но ничего не сказал, лишь понимающе и чуть иронично приподнял бровь. Безопасность дона мафии в такое время была не роскошью, а суровой необходимостью.       На светофорах, когда машина замирала среди высоток Каннама, их заливало то током ядовито-зеленого неона, то глубокими, алыми всполохами. Чимин зачарованно наблюдал, как эти резкие цветные блики очерчивают точеный профиль Юнги. Безупречная линия челюсти, бледная кожа, прямые пряди темных волос, слегка падающие на глаза, и эти сосредоточенные, глубокие зрачки, в которых отражались огни ночного города. В простой черной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, спокойный и полностью контролирующий дорогу, Мин выглядел чертовски красиво. В нем не было фальшивого пафоса, только чистая, первобытная мужская сила, которая будоражила суккуба куда сильнее, чем он готов был признать. Чимин почувствовал, как по коже пробежало легкое, щекочущее тепло, но не от страха, а от вязкого, магнетического притяжения, которое заполняло салон с каждым километром.       Юнги на мгновение скосил глаза, перехватив этот пристальный, изучающий взгляд. Между ними словно натянулась невидимая струна. Но Мин не стал ничего говорить — он лишь едва заметно, понимающе приподнял уголок губ и плавно прибавил газу, как только загорелся зеленый.       Постепенно поток машин начал редеть. Юнги свернул с центральных магистралей, уводя Мерседес в сторону промышленных окраин и темных портовых зон. Сопровождающие внедорожники слаженно перестроились, один из них ушел чуть вперед, проверяя дорогу, второй остался прикрывать тыл.       Городской неон остался позади, сменившись редкими, тусклыми фонарями. Миновав несколько глухих кварталов с серыми коробками складов, машина выехала на открытый, неосвещенный пустырь, окруженный густыми кронами деревьев. Вокруг чернела стена растительности, а впереди угадывались лишь темные, молчаливые контуры заброшенных причалов.       Мерседес мягко затормозил, шины тихо хрустнули по гравию. Юнги выключил фары, и салон моментально затопила густая ночная темнота, нарушаемая лишь тусклым светом приборной панели.       Чимин неохотно оторвал взгляд от профиля дона и недоуменно огляделся по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь тонированное стекло, но вокруг была лишь глухая чернота пригорода. Напряжение внутри него сменилось привычным лукавством. Он повернулся к Юнги, и на его губах снова появилась колючая полуулыбка. — Ну и ну, дон Мин, — вкрадчиво нарушил тишину блондин. — Место, конечно, потрясающее. Если ты всё-таки решил избавиться от меня здесь, то сейчас самый подходящий момент.       Дон не стал отвечать на его колкость. Он лишь едва заметно усмехнулся, заглушил мотор Мерседеса и первым вышел из машины. Обойдя массивный капот, Мин открыл пассажирскую дверь, протягивая Чимину руку. — Выходи, — негромко произнес он.       Блондин секунду всматривался в его лицо сквозь полумрак, а затем вложил свои тонкие пальцы в его широкую ладонь и выбрался наружу, поправляя полы кашемирового пальто. Прохладный ночной воздух пригорода тут же коснулся лица, унося остатки тепла. Вокруг раскинулась глухая лесополоса, но Чимин сразу заметил, что они здесь не одни: чуть поодаль, мягко поблескивая габаритами, уже стояли машины охраны, надежно перекрывая все подъезды к пустырю. Парни из синдиката Мина молчаливыми тенями рассредоточились по периметру.       Юнги мягко, но властно лег ладонью на плечо Чимина, увлекая его за собой по едва заметной тропинке. Сквозь пушистый ангоровый свитер суккуб отчетливо чувствовал тяжелое, уверенное тепло его руки. Спустя минуту они вышли на огромную, идеально круглую вертолетную площадку, скрытую среди деревьев. Чимин невольно остановился, и его глаза удивленно округлились.       Прямо посреди поляны, тускло поблескивая в свете навигационных огней, стоял невероятно красивый глянцево-черный вертолет с тонированными стеклами. Его лопасти уже лениво, с глухим посвистом рассекали воздух, создавая плотный поток ветра, который взметнул светлые волосы Чимина и заставил полы его пальто затрепетать. Возле открытой кабины в наушниках стоял личный пилот Юнги, готовый к взлету. — Что это… — выдохнул суккуб, завороженно глядя на футуристический силуэт машины. Вся его привычная колючая дерзость в миг испарилась, уступая место чистому, искреннему изумлению.       Мин повернулся к нему лицом, пряча руки в карманы брюк, и спокойно посмотрел на ошеломленного блондина. — Я обещал, что мы проведем этот вечер вместе, — ровно ответил дон. Он сделал шаг ближе, сокращая и без того небольшую дистанцию между ними, и снова протянул ему руку ладонью вверх. — Идем.       Чимин перевел взгляд с вертолета на Юнги, словно до конца не веря, что суровый дон мафии способен на такие безумные, красивые жесты. — Ты сумасшедший, дон Мин, — выдохнул он, и на его губах впервые за день появилась мягкая, абсолютно обезоруженная улыбка. — Это… невероятно.       Юнги сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума, и снова протянул ему руку. Завороженный шумом лопастей и масштабностью момента, Чимин без колебаний шагнул вперед и крепко переплел свои пальцы с пальцами Юнги. Дон уверенно повел его к борту. Шум двигателя становился плотнее, вибрируя где-то в груди.       Мин помог суккубу подняться на ступеньку, осторожно придерживая его за талию и закрывая собой от бьющего в лицо ветра. Внутри салона пахло дорогой светлой кожей и абсолютной изоляцией от внешнего мира. Чимин опустился в мягкое кресло, и Юнги тут же сел рядом, заполняя собой всё пространство. Он наклонился к блондину, чтобы лично застегнуть тяжелые ремни безопасности. На несколько секунд они оказались так близко, что Чимин перестал слышать гул снаружи — только близкое, размеренное дыхание Юнги и его парфюм с тонкими нотами табака и сандала. Защелкнув замок на его груди, Мин поднял глаза, всматриваясь в потемневший взгляд суккуба, и едва заметно улыбнулся самым уголком губ. Он надел свои наушники и аккуратно одел вторые на Чимина, поправив светлые пряди у его виска. — Взлетай, — негромко скомандовал Юнги в микрофон пилоту.       Двигатель взревел мощнее, лопасти превратились в сплошной свистящий диск. Земля под ними плавно, но стремительно ухнула вниз. У Чимина перехватило дыхание, а по спине пробежала волна чистого, первобытного восторга. В иллюминаторе, сменяя черноту заброшенного пустыря, начал разворачиваться фантастический вид: огромные кроны деревьев стремительно уменьшались, превращаясь в темный ковер, а на горизонте, сколько хватало глаз, зажигался колоссальный, сияющий миллионами золотых и неоновых огней ночной Сеул.       Салон залило мягким, приглушенным светом приборной панели. Чимин сидел, прижавшись лбом к стеклу, совершенно завороженный этой безумной высотой и красотой города. Юнги молча наблюдал за его реакцией. Он мягко накрыл ладонью пальцы Чимина, которые тот судорожно сжимал на подлокотнике.       За стеклом иллюминатора, до самого горизонта простирался колоссальный, живой Сеул, похожий на раскинувшийся в темноте электрический океан. Извилистая черная лента реки Ханган раскалывала мегаполис надвое, отражая миллионы золотых и неоновых огней мостов, которые перекинулись через нее, словно светящиеся нити. Огромные стеклянные высотки Каннама выглядели отсюда как скопление колоссальных драгоценных кристаллов, пронзающих ночное небо, а ровные, пульсирующие потоки фар на магистралях казались раскаленными артериями города. Это было завораживающе красиво — дико, масштабно и шумно там, внизу, но абсолютно беззвучно и мирно здесь, на высоте птичьего полета.       Чимина действительно накрыло. Этот суккуб повидал в жизни много грязи, его сложно было удивить деньгами или пафосом, но масштаба Мин Юнги он не ожидал. Внутри него боролись детский, чистый восторг от этой красоты и упрямая злость на то, что дон так легко лишил его дара речи.       Юнги лениво откинулся на спинку кожаного кресла, закинув руку на подлокотник, и молча наблюдал за профилем блондина. На его губах играла едва заметная, уже не наглая, а скорее довольная и какая-то понимающая усмешка. — Ну что, птичка, — раздался в наушниках Чимина низкий голос Юнги, перекрывая вибрацию мотора. — Язык проглотил? Где твои шуточки про подвалы и похищение?       Суккуб резко обернулся, сбросив с лица завороженное выражение. Серьги в его ушах качнулись, поймав мягкий алый отсвет приборной панели. — Думаешь, самый умный, дон Мин? — огрызнулся Чимин в микрофон, дерзко вскидывая подбородок, но в его глазах вовсю плясали живые, восхищенные искры. — Я думал, у главы синдиката фантазия работает тоньше. — Фантазия у меня работает отлично, скоро проверишь, — хмыкнул Юнги, даже не поведя бровью на его выпад. Но в его взгляде, обычно холодном и расчетливом, сейчас проскользнуло непривычное, мягкое тепло. Он видел, как у Чимина горят глаза, и этот чистый, искренний восторг суккуба стоил каждого потраченного нерва. — Но пока я вижу, что ты сидишь тут, вцепившись в подлокотник, и боишься моргнуть, чтобы не пропустить вид. Просто признай: тебе нравится.       Блондин шумно выдохнул через нос, чувствуя, как к щекам приливает жар. Его бесила эта чертова проницательность Юнги, но одновременно внутри него ворочалось вязкое, магнетическое притяжение. Мин сейчас, в полумраке кабины, с этими растрепанными темными прядями и спокойным, уверенным голосом, был невыносимо хорош. И то, что он устроил всё это только ради него, пускало под кожу Чимина странное, пугающее тепло. — Город красивый, ладно. Тут тебе плюс, — нехотя процедил Чимин, но на его пухлых губах вопреки воле скользнула мягкая, абсолютно искренняя улыбка. — Но не обольщайся, я всё еще помню, что ты запер меня в своем доме. — Ты в моем доме, потому что сам туда притопал на рассвете, — напомнил Юнги.       Он протянул руку и уверенно, без лишних церемоний, но как-то на удивление бережно перехватил запястье суккуба, пальцами прижимаясь к быстро бьющемуся пульсу. Чимин вздрогнул от неожиданности, но руку не отнял. Мин зафиксировал его ладонь в своей. — И раз уж ты взялся играть со мной, Чимин, — тихо, но отчетливо произнес дон, глядя ему прямо в глаза сквозь синеватый полумрак. — Смотри на этот город. Он весь у твоих ног. Пока ты со мной.       Блондин замер, тяжело дыша и чувствуя, как пальцы Мина крепко, надежно держат его запястье, даря какое-то совершенно непривычное, дурманящее чувство безопасности. В этой тесной кабине, летящей над миллионным Сеулом, между ними наконец-то растаяла та глухая стена отчуждения, которую они оба так упрямо строили.       Суккуб чуть прищурился, глядя на резкие черты лица Мина, окрашенные неоновыми бликами, и выдал свой последний, уже совсем не злой защитный залп: — Посмотрим, дон Мин. Ночь еще длинная. Вдруг я перехвачу управление и сброшу тебя прямо на твой драгоценный Каннам?       Юнги лишь коротко, искренне рассмеялся, сильнее сжимая его ладонь в своей. Этот дерзкий, ненормальный демон умудрялся кусаться даже тогда, когда внутри него все плавилось от восторга.       В наушниках раздался короткий щелчок, и пилот что-то негромко скомандовал диспетчеру. Сеул внизу понемногу начал крениться вбок. Блондин почувствовал, как вертолет заложил крутой, но плавный вираж, разворачиваясь в сторону темных холмов на окраине города. Океан неоновых огней мегаполиса стал медленно отдаляться, уступая место густой, чернильной темноте частных владений.       Зависнув над огромным черным пятном земли, вертолет пошел на снижение. Чимин, затаив дыхание, наблюдал в иллюминатор, как из ночного полумрака постепенно выплывают идеально ровные контуры бескрайних полей, безупречно подстриженные лужайки и аккуратные островки вековых деревьев. Шасси мягко, практически неощутимо коснулись бетонной площадки. Двигатель сбавил обороты, и бешеный гул в ушах начал лениво затихать, превращаясь в мерный, глухой свист замедляющихся лопастей.       Мин уверенным жестом отстегнул ремни, снял авиационные наушники и первым вышел наружу. Ветер на открытом поле тут же рванул полы его черной рубашки. Обойдя массивную махину, он открыл пассажирскую дверь со стороны Чимина и молча протянул ему руку. Блондин, всё еще слегка дезориентированный после полета, вложил свои тонкие пальцы в его широкую ладонь и аккуратно спустился на траву, поправляя полы кашемирового пальто.       Ступив на землю, Чимин застыл.       Они находились в самом сердце роскошного, элитного гольф-клуба. Но сильнее всего поражало другое — здесь стояла абсолютная, звенящая тишина. Ни одного игрока, ни гостей, ни персонала на парковках. Всё вокруг дышало умиротворением и уединением, словно этот огромный кусок дорогой земли просто вырезали из реальности. Только черные внедорожники охраны Юнги беззвучными тенями уже перекрыли периметр, контролируя каждый метр.       Чимин недоверчиво обернулся, пряча замерзшие ладони в карманы пальто, и уставился на Мина. Тот стоял рядом, лениво засунув руку в карман брюк, а на его губах играла та самая легкая усмешка. — Юнги… — вкрадчиво протянул суккуб, сузив глаза. — Ты что, арендовал весь этот чертов комплекс? Ты совсем больной? — Меньше вопросов, Чимин. Идем, — ровно ответил Мин.       Он уверенно взял Чимина за локоть, увлекая за собой по вымощенной камнем дорожке. Блондин послушно зашагал рядом, хотя внутри у него всё переворачивалось от масштаба происходящего. Этот невыносимый мафиози просто взял и перевернул всю доску, полностью меняя правила.       Они миновали несколько аккуратных холмов и вышли к уединенному строению в традиционном японском стиле, скрытому за стеной из бамбука. У входа их встретил личный персонал клуба — пара менеджеров почтительно склонились в глубоком поклоне, не смея поднимать глаз на дона и его спутника. Юнги лишь коротко кивнул им, жестом приказывая оставить их одних.       В груди Чимина вопреки воле разливалось странное, вязкое тепло, смешанное с упрямым желанием не сдаваться так просто. Этот мужчина шаг за шагом сдирал с него защитную броню.       Их провели дальше во внутренний сад, и у Чимина снова на секунду перехватило дыхание. Изящные мостики, журчащие ручьи, а в самом центре, прямо над зеркальной гладью пруда с карпами, возвышался деревянный чайный домик.       Когда Юнги открыл раздвижную дверь, суккуб невольно замер на пороге. Всё пространство внутри было залито мягким, сказочным светом десятков бумажных фонариков. Посреди комнаты на татами стоял низкий столик, буквально заставленный закрытыми боксами с дорогими сетами из японского ресторана, а в ведерке со льдом уже ждала бутылка легкого вина.       Блондин медленно скинул с плеч бежевое пальто, оставаясь в своем пушистом свитере. Кольца в его ушах поймали теплый янтарный отсвет фонарей. Обернувшись к Юнги, он дерзко вскинул подбородок и скрестил руки на груди, пытаясь скрыть, как сильно у него до сих пор дрожат колени от восторга: — Ну что ж, дон Мин. Ты знатно потратился, чтобы пустить мне пыль в глаза.       Мин лишь тихо, хрипло рассмеялся, проходя мимо него к столу и на ходу расстегивая верхнюю пуговицу на черной рубашке. Эта невыносимый, кусачий демон определенно стоила каждого выкупленного метра в этом городе. — Садись давай, язва, — хмыкнул он, опускаясь на подушки у стола и точным движением откупоривая бутылку. — Вино отличное, тебе понравится.       Суккуб сглотнул и, опустив глаза, принялся разглядывать стол. Все эти блюда — такие маленькие, миниатюрные, но такие красивые и аппетитные. Крохотные порции, разложенные по тарелкам с завидной аккуратностью. Овощи, нарезанные затейливыми фигурками. Мясо и рыба, политые ароматными соусами. Воздушный рис, свежайшие салаты. Все это буйство красок и запахов кружило голову. Дразнило обоняние, искушало попробовать каждый кусочек.       Но куда больше еды Чимина волновал мужчина, расположившийся напротив. Мужчина, который не сводил с него пристального, чуть насмешливого взгляда. — Ну что, будем пробовать? — спросил Мин, беря в руки палочки для еды. — Уверяю, ты никогда не ел ничего подобного. Здешний шеф-повар — настоящий волшебник.       Чимин кивнул и, подавшись вперед, взял первую тарелочку. Кристаллы на его свитере засверкали в мягком свете фонариков, бросая причудливые блики на тонкие черты лица. Покрывая нежную кожу россыпью радужных искр. Юнги невольно залюбовался открывшимся зрелищем. Он смотрел, как суккуб подносит ко рту крохотный, идеально сформированный кусочек, как губы смыкаются на палочках. — Нравится? — хрипло спросил он, заглядывая Чимину в глаза.       Блондин проглотил, обликнул губы, на которых поблескивал прозрачный бальзам, и в его шоколадных глазах снова вспыхнуло то самое дерзкое, колючее лукавство. Он аккуратно положил палочки на подставку и подался чуть вперед, опираясь подбородком на ладонь. — Знаешь, а ведь я, похоже, раскусил тебя, дон Мин Юнги, — вкрадчиво промурлыкал он, стреляя глазами из-под ресниц. — Кто бы мог подумать, что под этой твоей хваленой маской хладнокровного убийцы скрывается мужчина, который так отчаянно хочет произвести впечатление на одного скромного демона? Признайся, долго придумывал этот план с вертолетом?       Юнги хмыкнул, откинулся назад на подушки и лениво закинул ногу на ногу. Его ни капли не задел этот выпад — наоборот, упрямство Чимина его только раззадоривало. На губах дона заиграла абсолютно довольная, наглая улыбка. — На самом деле, я и сам поражен, — задумчиво протянул он, постукивая пальцами по колену. — А вообще, Чимин-и, я просто люблю комфорт. Захотел поужинать в тишине, без лишних глаз, вот и выкупил этот клуб. А тебя взял за компанию, просто чтобы посмотреть, как ты будешь смешно выглядеть на этой высоте.       Суккуб громко рассмеялся, запрокинув голову. Янтарные отблески бумажных фонариков заплясали на его обнаженной шее, подчеркивая плавный, красивый изгиб. Юнги засмотрелся на эту картину, чувствуя, как внутри ворочается глухое, собственническое тепло. — Ну конечно, дон Мин, мы верим во все твои сказки про комфорт, — лукаво улыбнулся Чимин, снова беря палочки и прищуриваясь. — Но мне определенно нравится, что ради этого твоего «комфорта» на уши подняли личного пилота и половину охраны. Приятно осознавать, что из-за одного суккуба вся твоя распланированная жизнь летит к чертям, и ты тратишь субботний вечер здесь, а не с какой-нибудь очередной пафосной столичной пассией.       Дон сделал медленный глоток вина, не сводя с него пристального, забавляющегося взгляда. Он чуть подался вперед, сокращая расстояние над столиком. — Погоди-ка, — он хитро сощурился, и его улыбка стала совсем уж дразнящей и наглой. — Мне не послышалось? Наш гордый, независимый Чимин сейчас… пытается выведать, с кем я провожу обычно свое время? Серьезно?       Суккуб от такой самоуверенности едва не выронил палочки. Он резко выпрямился, возмущенно округлив свои глаза. — Что?! Да сдались мне твои девушки! — Чимин фыркнул, отчаянно пытаясь вернуть лицу безразличный вид, хотя щеки предательски потеплели от того, как красиво Юнги выкрутил его подкол. — Мин Юнги, спустись с небес на землю, вертолет тебе, кажется, весь кислород перекрыл! Я просто констатирую факт — ты выпендрежник. — Да-да, рассказывай мне, — рассмеялся Юнги, искренне кайфуя от того, как легко поймал суккуба на этой вспышке эмоций. Он подмигнул блондину и кивнул на тарелку: — Ешь давай, демон. Мог бы просто сказать: «Хён, ты супер, спасибо за вертолет».       Чимин замолчал, демонстративно уткнувшись в свою тарелку, но по его лицу было видно, что последнее слово он всё равно оставляет за собой. В тишине чайного домика слышался лишь тихий перестук палочек и глухой, ленивый шум ветра, который шуршал бамбуком снаружи.       Они провели за ужином почти два часа, неспешно смакуя изысканные блюда и ведя неторопливую беседу обо всем на свете. Напряжение между ними никуда не делось — оно просто изменилось, став теплым, вязким и чертовски осязаемым. В мягком янтарном свете бумажных фонариков пушистая светлая ангора свитера Чимина казалась почти серебряной, а Юнги, не скрываясь, разглядывал его тонкие запястья, точеные ключицы и то, как блондин смешно хмурил брови, когда попадался на крючок его дразнилок.       Когда с ужином было покончено, Мин отставил бокал и поднялся с подушек. Чимин тут же вскинул на него настороженный взгляд, выпрямляя спину. — Господин Мин, все готово, как вы и просили, — почтительно проговорил он, обращаясь к Юнги. — Если вы с вашим спутником готовы, я провожу вас.       Мин кивнул и, поднявшись, протянул руку слегка опешившему Чимину. — Идем, это еще не все. — Ну и куда теперь, дон Мин? — вкрадчиво спросил суккуб, лениво поправляя кольцо в ухе. — Вертолет обратно? Или ты решишь заставить меня отрабатывать этот роскошный банкет? — Твоя фантазия, Чимин, работает исключительно в одном направлении, — нагло отозвался Юнги, и в его глазах снова вспыхнул тот самый азарт. — Вставай давай.       Блондин фыркнул, но ладонь свою в его руку вложил. Дон единым уверенным движением потянул его на себя, заставляя суккуба подняться и на секунду оказаться к нему практически вплотную. На расстоянии вздоха Чимин снова почувствовал его тяжелый парфюм с нотами табака, а Юнги мазнул взглядом по его пухлым губам.       Мин бережно накинул на плечи блондина его бежевое пальто, задержав ладони на его плечах чуть дольше положенного, а затем развернул к выходу.       Они вновь петляли по дорожкам сада, пока не вышли к небольшой бамбуковой рощице на краю территории. Провожатый почтительно склонился и, попросив следовать за ним, нырнул в заросли. Они шли меж высоких стеблей бамбука, и Чимин крутил головой по сторонам, пытаясь понять, куда же они направляются. Внезапно впереди замаячило светлое строение, и через несколько минут они вышли на небольшую мощеную площадку перед входом. — Добро пожаловать в наш спа-комплекс, — улыбнулся служащий, открывая перед ними резные двери. — Господин Мин, вы можете переодеться там, ваш спутник — в соседней комнате. Купальные костюмы и полотенца уже приготовлены.       С этими словами он еще раз поклонился и, развернувшись, бесшумно скрылся в зарослях, оставляя их одних. — Что?.. — ошарашенно выдохнул суккуб, переводя взгляд на ухмыляющегося Юнги. — Меньше болтай, иди переодевайся, — он обернулся, окинув его взглядом с ног до головы. — Я просто люблю, когда всё идет по моему сценарию. Жду через пять минут.       Чимин прикусил губу и, помедлив, кивнул. В конце концов, почему бы и правда не отдаться этому безумству?       Спустя десять минут они встретились у огромного закрытого бассейна, больше похожего на природный термальный источник. Стены из грубого черного сланца утопали в густой тропической зелени, откуда с тихим журчанием стекали миниатюрные водопады. Воздух был плотным, влажным и теплым, а воду подсвечивали скрытые на дне янтарные лампы.       Юнги уже стоял у кромки, лениво опершись рукой о каменный бортик. Когда Чимин шагнул из полумрака раздевалки, он невольно задержал дыхание. Без своего пушистого свитера и кашемирового пальто, в одних лишь темных шортах, суккуб выглядел запредельно красиво. Мягкий свет очерчивал точеные плечи, безупречные линии пресса и бледную, гладкую кожу. Чимин двигался плавно, лениво, и в его потемневших карих глазах вовсю плясало опасное, манящее торжество — он прекрасно видел, какой эффект произвел на дона.       Юнги встряхнул головой, прогоняя наваждение. — Ну и чего замер? Поплаваем? Или боишься свою идеальную укладку испортить? — Мечтай, дон Мин, — фыркнул Чимин.       Сбросив полотенце, он изящно и бесшумно ласточкой нырнул в воду. Горячий термальный источник тут же принял его. Суккуб мощными, плавными гребками ушел на глубину и вынырнул уже на самой середине бассейна, эффектно откинув назад намокшие светлые волосы. Юнги хмыкнул и вошел следом, вода приятно расслабляла уставшие за день мышцы.       Несколько минут они лениво плавали на расстоянии пары метров друг от друга. Чимин то и дело бросал на дона лукавые, колючие взгляды сквозь мокрые ресницы, откровенно дразня.       В какой-то момент блондин бесшумно подплыл почти вплотную. Его движения в воде были обманчиво мягкими. Резко развернувшись, он с заливистым смехом плеснул целую пригоршню брызг прямо в лицо Юнги.       Дон отфыркнулся, протирая глаза рукой. Наглый демон явно напрашивался на неприятности. — Ах ты мелкий, — с хриплым смехом прорычал Юнги.       Он рванулся вперед, мгновенно преодолевая расстояние между ними. Чимин попытался уйти на глубину, но Юнги оказался быстрее. Он железной хваткой перехватил суккуба за талию прямо под водой, лишая маневра, и резко прижал спиной к влажному каменному бортику бассейна.       Чимин шумно, прерывисто выдохнул, его ладони инстинктивно уперлись в мокрые, широкие плечи Юнги. Смех блондина мгновенно затих. На расстоянии пары сантиметров друг от друга, окутанные горячим паром источника, они тяжело дышали.       Намокшие светлые пряди облепили лоб Чимина, а капли воды стекали по его шее прямо к ключицам. Юнги смотрел на него сверху вниз — жестко, собственнически, с тем самым пьянящим взглядом, от которого у суккуба внутри всё стянулось в тугой, горячий узел. Игра в кошки-мышки стремительно перерастала в нечто совершенно иное. — Ты смелый, — прошептал Юнги, его голос звучал хрипло. — Но я люблю смелых.       Чимин резко отпрянул, толкая ладонями в мокрую, широкую грудь Юнги. Вода между ними пошла жесткой рябью. Суккуб шумно выдохнул, его ресницы дрожали от попавших на них капель. — Руки убрал, дон Мин, — процедил блондин, дерзко вскидывая подбородок с легкой улыбкой. Голос его слегка вибрировал от адреналина и того самого вязкого тепла, что тугим узлом скрутило низ живота, но сдаваться без боя он не собирался. — Ты путаешь меня со своими ручными шестерками. Я не давал разрешения меня лапать.       Юнги лишь сильнее сжал пальцы на его тонкой талии под водой, чувствуя, как под ладонями перекатываются напряженные мышцы пресса. Он подался еще ближе, так что Чимин почувствовал кожей жар, исходящий от его тела. — А я не спрашивал разрешения, — хрипло, с наглой усмешкой парировал дон, заглядывая прямо в пухлые, влажные губы суккуба. — Да неужели? — суккуб зло ухмыльнулся, хотя дыхание уже сбивалось от невыносимой близости. Он лениво скользнул мокрой ладонью вверх по плечу Юнги, едва ощутимо царапая ногтями кожу у самой шеи. — И что ты сделаешь, хён? Утопишь меня здесь? Или опять наорешь?       Между ними искрило так, что, казалось, термальная вода вокруг вот-вот закипит. Влажный воздух бамбукового спа был пропитан этим глухим, злым притяжением. Юнги зафиксировал его руки, перехватывая запястья Чимина и прижимая их к холодному камню бортика над его головой. Серьги в ушах блондина качнулись, ловя янтарные отсветы ламп. — Слишком много о себе думаешь. — Юнги тихо, опасно рассмеялся, приблизив свои губы к его уху, обжигая горячим дыханием мокрую кожу. — Ты просто капризный суккуб, который заигрался.       Чимин замер, тяжело и прерывисто дыша. Его запястья были намертво прижаты к влажному камню бортика, а Юнги стоял так близко, что их мокрая грудь соприкасалась при каждом вздохе.       Дон Мин не двигался. Он просто смотрел на него сверху вниз своим тяжелым, гипнотизирующим взглядом. В полумраке спа-комплекса, под тихий шум миниатюрных водопадов, его зрачки казались абсолютно черными. Юнги не давил, не пытался взять силой — он выжидал, давая суккубу возможность самому сделать выбор. Его пальцы на запястьях Чимина слегка ослабили хватку.       Блондин дерзко прищурился, всматриваясь в его безупречные, резкие черты лица, окрашенные янтарными бликами воды. Намокшие темные пряди Юнги падали ему на глаза, бледная кожа поблескивала от капель, а расправленные широкие плечи полностью перекрывали обзор на остальной бассейн. Чимина до безумия бесила эта глухая уверенность, но тело предательски плавилось от дикого, вязкого притяжения.       Внутри него вскипела упрямая мысль: «Думаешь, ты здесь главный? Думаешь, ты контролируешь эту игру?»       Блондин прищурился, глядя на его самодовольное лицо, и резко выдернул свои запястья из ослабевшей хватки. Но вместо того чтобы оттолкнуть дона, он подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Чимин уверенно обхватил шею Юнги, запуская пальцы в его мокрые темные волосы, и потянул на себя, нагло прерывая его речь поцелуем.       Мин лишь глухо выдохнул, когда тот впился в его губы. Его ладони медленно опустились на талию суккуба, надежно фиксируя его у бортика. Юнги ответил на поцелуй на удивление мягко, неторопливо и глубоко, плавно перехватывая инициативу и гася весь чужой яростный темп. Чимин на секунду завис от этого контраста. Его агрессивный запал сбился, он шумно выдохнул прямо в губы дона и подался вперед, отвечая на это медленное, тягучее давление.       Когда воздуха перестало хватать, Мин отстранился. Его потемневший взгляд скользнул по влажным губам блондина. Тот тяжело дышал, глядя на него круглыми глазами.       Юнги хмыкнул, бережно заправив мокрую светлую прядь Чимина ему за ухо, и первым повернулся к выходу. — На сегодня водных процедур достаточно, — негромко произнес он.       Дон легко вылез из бассейна на деревянный помост. Вода мощными струями стекла по его крепкому, рельефному торсу. Не оборачиваясь, Юнги подошел к вешалке, взял тяжелый махровый халат и вернулся к кромке воды как раз в тот момент, когда Чимин подошел к ступенькам.       Стоило блондину подняться, слегка поёжившись от контраста с прохладным воздухом спа, как Юнги оказался прямо перед ним. Он одним точным движением накинул халат на влажные плечи суккуба. Мин сам перехватил полы ткани на его груди, плотно запахивая халат, и на секунду заставил замереть лицом к лицу. — Иди ложись. Простудишься еще, — с легкой, уже совсем не злой усмешкой бросил он.       Чимин молча завернулся в халат, пряча руки в широкие рукава. Его щеки горели, а сердце всё еще упрямо догоняло бешеный ритм. Они прошли к мягким шезлонгам, стоящим у панорамного окна, за которым шумела ночная бамбуковая роща.       Мин, уже накинув свой халат, открыл две бутылки прохладной минеральной воды и протянул одну Чимину. Блондин принял её и сделал несколько жадных глотков, смывая остатки горячего пара и успокаивая пульс.       Они легли на соседние шезлонги, устало откинувшись на подушки. В спа-комплексе по-прежнему мягко горели янтарные фонарики. Юнги лежал, закинув одну руку за голову, и лениво смотрел в потолок, восстанавливая дыхание. Чимин повернул голову набок, краем глаза разглядывая его расслабленный профиль. Между ними наконец воцарилась комфортная, сытая тишина — без колкостей и масок. Обоим нужно было просто подышать.       Чимин лежал, уставившись в бамбуковый потолок, и слушал, как мерно капает вода в чаше у стены. Внутри всё еще слабо покалывало от недавнего адреналина. Этот вечер с самого начала шел не так, как он планировал. Мин Юнги ворвался в его привычный, выверенный мир и просто перевернул всё вверх дном, заставляя суккуба раз за разом терять контроль. Чимин ненавидел это чувство уязвимости, но, прислушиваясь к ровному дыханию дона на соседнем шезлонге, ловил себя на мысли, что эта опасная игра начинает ему чертовски нравиться.       Юнги приоткрыл глаза, лениво повернул голову и посмотрел на суккуба, который всё еще кутался в темно-серый халат. На губах Мина скользнула мимолетная, едва заметная улыбка. Этот строптивый демон определенно стоил каждой потраченной минуты и каждого звонка охране. Он не гнулся под давлением, не заглядывал в рот, как остальные, и умел кусаться тогда, когда от него этого меньше всего ждали. С ним было сложно, шумно, но впервые за долгое время Юнги чувствовал себя по-настоящему живым, а не просто функцией в жестоком синдикате.       Идиллию нарушил короткий, вибрирующий звук. Юнги потянулся к столику, взял телефон и быстро пробежался глазами по экрану. Отправителем была Чхэвон. Короткий текст, напоминание о встрече, которую он сам же назначил на глубокую ночь       Он заблокировал экран и поднялся с шезлонга, затягивая пояс халата. — Всё, птичка. Подъем, нам пора домой.       Чимин удивленно приподнял бровь, даже не шелохнувшись. Он перевел взгляд с Юнги на темное окно, за которым по-прежнему стояла глухая ночь. — Серьезно? Почему так неожиданно и именно сейчас? — в голосе суккуба проскользнули нотки недоверия. — Дон Мин испугался, что я снова полезу целоваться?       Юнги хмыкнул, бросив на него короткий взгляд сверху вниз, и направился к раздевалкам. — Я договорился с пилотом на определенное время, когда нас должны отсюда забрать. Диспетчеры гольф-клуба открывают воздушный коридор строго по часам. Так что шевелись, Чимин.       Блондин проводил его широкую спину долгим, прищуренным взглядом. Он не до конца поверил этой отговорке про графики и пилотов — дон такого уровня плевать хотели на расписание диспетчеров, если им очень хочется остаться. Внутри кольнуло странное, эгоистичное недовольство.       Но спорить Чимин не стал. Он лениво поднялся с шезлонга, демонстративно вздохнул и пошел собираться. Через двадцать минут они уже молча шли к вертолетной площадке через темную бамбуковую рощу, готовые вернуться в свой сумасшедший Сеул. Атмосфера между ними снова дала трещину, возвращаясь к привычной холодной пикировке, и Чимин твердо решил, что так просто он Юнги этот фокус не спустит.