Agape

«Монстры бывают разные. Некоторые из них имеют лица, и выглядят как обычные люди. Некоторые из них живут в наших зеркалах. Некоторые — в наших сердцах. И лишь одно отличает их от нас: страх перед ними притупляет наш собственный.»

      Дорога до усадьбы Джеймсона заняла чуть больше получаса. В салоне ведущего внедорожника стояла глухая, напряженная тишина, нарушаемая лишь низким рокотом мощного мотора и редким, коротким потрескиванием рации. Хосок уверенно вел машину сквозь пустые предрассветные улицы Сеула, изредка бросая быстрые взгляды в зеркало заднего вида на идущую следом колонну. Намджун на заднем сиденье сосредоточенно перепроверял тактический планшет, сверяя координаты слепых зон камер наблюдения, а Сокджин и Чонгук в последний раз осматривали магазины штурмовых винтовок, досылая патроны в патронники.       Юнги сидел впереди, откинувшись на подголовник. Его взгляд, устремленный на петляющую в тумане дорогу, был абсолютно пустым и холодным. Вся ночная расслабленность, разговоры на кухне с Чимином и секундная вспышка раздражения на Тэхёна остались там, за закрытыми дверями виллы. Сейчас в его голове шел четкий, сухой подсчет возможных рисков. Джеймсон не был мелкой сошкой — его особняк представлял собой укрепленную крепость, и любая осечка на входе могла превратить штурм в затяжную бойню. — Подъезжаем, — глухо произнес Намджун, не отрывая взгляда от экрана. — Через два километра глушим фары. Охрана на воротах сменяется ровно в четыре тридцать, у нас есть три минуты до того, как они зафиксируют движение на подъездной дорожке. — Чонгук, твоя группа идет через южную стену, — Юнги даже не обернулся, его голос прозвучал как сухой приказ. — Хосок, тормозишь у восточного сектора. Снимаем часовых без шума. Если начнется пальба до того, как мы зайдем в периметр — Картер успеет уничтожить архивы. Нам нужен сам Джеймсон и его терминалы. Живыми. — Принял, — отозвался Чонгук, жестко передернув затвор пистолета. В его глазах уже горел тот самый опасный, контролируемый азарт, который делал его лучшим исполнителем в клане.       Внедорожники слаженно сбросили скорость, гася габаритные огни. Огромные черные тени машин практически бесшумно двигались в серой сизой дымке, постепенно сворачивая на частную, скрытую густыми деревьями дорогу. Впереди, сквозь плотные хлопья тумана, начали проступать очертания высоких кованых ворот и массивный, мрачный силуэт особняка Джеймсона. Окна усадьбы были темными, но Юнги прекрасно знал: за этой тишиной скрываются десятки стволов и вышколенные наемники, готовые открыть огонь по первому сигналу.       Внедорожники слаженно затормозили в тени деревьев, не доезжая до камер около ста метров. Двери раскрылись одновременно. Бойцы штурмового отряда клана Мин — около трех десятков обученных, вооруженных до зубов людей — мгновенно и без единого звука начали покидать салоны, рассредоточиваясь вдоль каменного забора и занимая позиции для удара. Каждый знал свое место, у каждого в ухе тихо шипел микрофон рации.       Мин вышел из машины первым, на ходу вскидывая винтовку. Намджун, Хосок, Сокджин и Чонгук пристроились рядом, образуя костяк этой атаки. Ждать и играть в скрытность больше никто не собирался — масштаб операции требовал мгновенного, подавляющего превосходства. — Работаем быстро, — ледяным шепотом скомандовал Юнги в гарнитуру, делая знак рукой. — Клан Мин, пошли.       Намджун выдал короткую команду техникам, и через секунду вся система внешнего наблюдения особняка Джеймсона ослепла. Чонгук и Хосок синхронно рванули вперед, увлекая за собой первую волну бойцов. Два тяжелых гидравлических резака в руках штурмовиков с визгом перекусили петли массивных ворот, и те с глухим грохотом повалились на асфальт. — Вперед! — рявкнул Сокджин, координируя вторую группу.       В ту же секунду двор особняка заполнился движением. Наемники Джеймсона, дежурившие на территории, среагировали быстро, но люди Мин были быстрее. Чонгук на полной скорости ворвался в периметр, открывая беглый, прицельный огонь на поражение и срезая двоих часовых у крыльца прежде, чем те успели вскинуть автоматы. Хосок со своей группой зачищал фланги, прижимая огнем защитников особняка к земле и не давая им поднять головы.       Юнги шел по центру, его винтовка работала четко и методично. Звуки выстрелов, звон разбитого стекла и крики раненых мгновенно разорвали утреннюю тишину. Бойцы клана Мин действовали как единый, слаженный механизм: пока одни подавляли огневые точки на верхних этажах, другие уже крепили направленные заряды к массивным дубовым дверям главного входа.       Раздался оглушительный взрыв. Двери разлетелись в щепки, открывая путь внутрь усадьбы. — Чисто! Заходим! — гаркнул Чонгук через плечо, первым вскидывая ствол в образовавшийся проем.       Мин перешагнул через обломки, увлекая за собой Намджуна и штурмовую группу прямо вглубь задымленного холла.       Внутри особняка творился кромешный ад. Воздух мгновенно забило едкой гарью, пороховым дымом и мелкой крошкой от разбитого в щепки дорогого дерева. Штурмовая группа клана Мин перла напролом, жестко и без жалости зачищая коридоры первого этажа. Чонгук и Хосок шли в первой волне, срезая мечущихся в панике охранников, которые даже не успевали сообразить, откуда прилетел удар.       Юнги двигался следом, в плотном кольце личной охраны. Намджун и Сокджин контролировали фланги, прикрывая своего дона, пока бойцы авангарда взлетали по парадной лестнице на второй этаж, пробивая дорогу к главному кабинету.       Массивная дубовая дверь кабинета влетела внутрь от парного удара ног штурмовиков. Бойцы Мин мгновенно ворвались в облако пыли, ведя стволами и закрывая Мина своими бронежилетами. И в эту долю секунды все на мгновение замерли.       Они ждали организованного сопротивления, засады, направленных в упор автоматов — чего угодно, но только не этой лихорадочной, жалкой суеты.       Посреди разгромленного кабинета, у раскрытого настежь огромного сейфа, в полной панике мешкались трое. Двое наемников в дорогой тактической снаряге с мясом вырывали провода из серверов, запихивая жесткие диски и защищенные ноутбуки в полевые сумки. А чуть впереди, спиной к ворвавшимся, стоял мужчина в плотной черной маске. Его руки ходили ходуном: он судорожно, роняя листы на пол, сгребал в охапку тяжелые папки с узнаваемым золотым тиснением Картера. — Твою мать, они валят! — первым сориентировался Намджун, и в его голосе прозвучала яростная смесь удивления и злости. — Юнги, это они! Документы у них!       Наемники, сообразив, что их зажали, сдали назад и в упор открыли дикий заградительный огонь, прикрывая своего босса. Юнги матернулся, уходя перекатом за массивный кожаный диван, пока пули в щепки разносили дорогую мебель. Хосок, не теряя секунд, короткой, злой очередью срезал одного из стрелявших — тот тяжело рухнул, заливая кровью ковер, но успел оттолкнуть ногой сумку с ноутбуками вглубь комнаты. Охрана Юнги тут же сработала на автомате: двое телохранителей навалились на дона, закрывая его своими телами и бронежилетами, и силой вытолкнули назад, обратно в задымленный коридор, пряча за бетонный косяк стены. Пули с оглушительным треском рвали дерево и штукатурку прямо там, где он стоял секунду назад.       Мужчина в маске, уже стоя в проеме открывшегося тайного хода, который был замаскирован под книжный шкаф, обернулся. Его глаза в прорезях ткани бешено блеснули, когда он встретился взглядом с Мин. Даже через маску было понятно, что он напуган, но пытается огрызаться. — Поздно, Мин! — хрипло, сорванным от паники голосом крикнул он, хватая последний кейс. — Картера тебе не сожрать! Ты опоздал!       В этот момент у Юнги окончательно сорвало тормоза. Осознание того, что добыча уходит, выжгло в нем любой здравый смысл. — Отвалите от меня! Назад! — бешено рявкнул Мин, с силой отпихивая от себя телохранителей и буквально вырываясь из их рук. — Джеймсон, сука! Стоять! — рявкнул он, понимая по его поведению и дорогому перстню на руке, держащей кейс, кто именно перед ними.       Наплевав на летящие пули и безопасность, он рванул обратно в развороченный кабинет, на ходу вскидывая Глок, чтобы лично достать Джеймсона. Дон пролетел половину комнаты, его пальцы уже тянулись к скрывающемуся в проеме плечу врага, но в этот же миг выживший наемник Джеймсона со всей дури ударил ладонью по панели блокировки.       Тяжелая бронированная плита с глухим, зубодробительным металлическим лязгом рухнула сверху вниз прямо в пазы, наглухо отрезая кабинет от тайной лестницы перед самым носом Юнги.       Мин дернулся, собираясь стрелять в закрывающийся зазор, но сзади его мертвой хваткой перехватил Хосок. Он рванул дона назад за тактический жилет, намертво удерживая на месте. — Пусти, блять! Пусти! — в ярости крикнул дон, пытаясь вывернуться из железной хватки своего человека. — Стой! Юнги, стой, там бронеплита! Рикошет! — тяжело дыша, прорычал Хоби, не разжимая пальцев на его жилете.       Юнги со злостью рванулся еще раз, но плита уже намертво встала в пазы. — Твою мать! Экран бронированный, подорвать не успеем! — в бешенстве заорал Сокджин, подлетая к стене и со всей дури сокрушительно ударяя кулаком по обшивке. — Упустили! Мы секунду не дожали, блять!       В этот же момент с улицы, прямо над крышей особняка, раздался нарастающий, оглушительный свист лопастей. Тяжелый винт рассекал предрассветный туман, поднимая в воздух тучи сорванных листьев и пыли. — Вертолет! — Намджун мгновенно бросился к окну, вскидывая винтовку. — Они уходят через крышу! Личный борт Картера, его не было на радарах!       Джеймсон и двое его людей уже запрыгивали в раскрытую кабину легкого маневренного вертолета, который завис прямо над террасой, едва касаясь шасси бетонного пола. Наемники закинули сумки с ноутбуками и документами внутрь. Джеймсон обернулся на секунду, бросив взгляд на двери крыши, из которых вот-вот должны были показаться преследователи, и резко махнул пилоту.       Вертолет свечой пошел вверх, скрываясь в низких, плотных облаках и сизом тумане всего за несколько секунд до того, как Чонгук и Юнги выбили люк на крышу. Гук успел выпустить вдогонку обойму, но пули лишь глухо застучали по бронированному днищу улетающей машины.       Юнги стоял неподвижно еще несколько секунд, пока ветер от винта окончательно не утих, оставляя после себя лишь сырой предрассветный воздух. Лицо дона было абсолютно непроницаемым, но желваки на скулах ходили ходуном от бешеного, с трудом сдерживаемого гнева. Он резко развернулся к выходу с крыши, на ходу бросив Чонгуку: — Вниз. Переверните тут все вверх дном. Ищите любые зацепки, которые эти крысы бросили в спешке. Они не могли забрать абсолютно всё.       Штурмовая группа клана Мин действовала оперативно. Парни рассредоточились по особняку, методично прочесывая каждый метр, вскрывая половицы, потроша мебель и выворачивая шкафы. Звуки штурма сменились тяжелым, рабочим шумом обыска. Намджун и Сокджин вернулись в разгромленный кабинет второго этажа, где все еще пахло порохом после короткой перестрелки. Сокджин сразу направился к телу убитого наемника, которого Намджун срезал точной очередью прямо у сейфа. Опустившись на одно колено, он бесцеремонно обыскал карманы его разгрузки и вытащил заляпанный кровью телефон и связку промаркированных электронных ключей. — Юнги, смотри сюда, — позвал Намджун, который в это время аккуратно поднял с ковра ту самую полевую сумку, которую мертвый наемник успел отпихнуть ногой перед смертью. — Наш несчастный спас нам половину дела. Они улетели с документами, но сервера скопировать до конца не успели.       Джун аккуратно вытащил из тяжелой брезентовой сумки два защищенных внешних жестких диска и рабочий ноутбук наемников с открытым терминалом. На экране все еще мигала красная строчка прерванной сессии передачи данных. — Здесь базы данных по их логистическим маршрутам и черная бухгалтерия за последние три месяца, — Намджун быстро пробежался пальцами по клавиатуре, оценивая масштаб находки, и на его лице впервые за утро появилось подобие мрачной ухмылки. — Джеймсон так торопился спасти свою шкуру, что бросил оперативную информацию. Это, конечно, не полный архив Картера, но этой ниточки нам хватит, чтобы начать душить его бизнес еще больше прямо с сегодняшнего дня.       Юнги подошел ближе, бросив тяжелый взгляд на экран ноутбука, а затем на сейф. Из глубины развороченного железного ящика, среди разбросанного мусора, его внимание привлекла зажатая в самом углу пластиковая папка, которую Джеймсон в панике просто не заметил. Дон протянул руку, достал ее и открыл. Внутри обнаружились распечатки личных счетов Джеймсона и свежие договоры аренды складских помещений на окраине Инчхона, оформленные на подставные лица. — Собирайте всё, — ледяным тоном скомандовал Юнги, закрывая папку и передавая ее Сокджину. — Жесткие диски, технику, телефоны охраны — всё в машины. Парням дать команду сворачиваться. — Юнги, погоди сворачиваться, — Хосок тяжело выдохнул, расстилая бумагу прямо на полу у ног дона и прижимая края тяжелыми армейскими ботинками. — Это полная схема коммуникаций дома, включая скрытые узлы. Джеймсон улетел с вертолетной площадки, но его люди явно не успели зачистить нижний ярус.       Намджун тут же наклонился, всматриваясь в чертеж. Хосок постучал пальцем по нижней части плана, которая уходила глубоко под землю: — По документам особняк числится как двухэтажный, но по факту здесь есть цокольный этаж. И судя по разводке кабелей высокого напряжения и отдельной системе вентиляции, там стоит мощное автономное оборудование. Либо серверная, либо лаборатория, либо архив, который не дублируется на верхние терминалы. И вход туда замаскирован под технический коллектор в прачечной.       Мин пару секунд молча смотрел на схему, чувствуя, как внутри снова закипает холодный азарт. Полный архив Картера улетел на вертолете, но если Джеймсон держал под землей то, о чем не знали даже официальные реестры, у них появлялся реальный шанс взять его за горло.       Дон медленно поднял голову и посмотрел на парней. Жесткий, собранный взгляд дона вернул команду в полную боевую готовность. — Чонгук, бери троих штурмовиков и держи периметр у входа в прачечную, — скомандовал Юнги, проверяя магазин винтовки. — Намджун, ноутбук с собой. Сокджин, Хосок — за мной. Спускаемся вниз. Если там осталась зачистная команда Джеймсона — валить на месте. Нам нужен этот этаж целым.       Спуск в цокольный этаж занял всего пару минут, но по ощущениям они проваливались в самую глубь преисподней. Шаги мужчин гулко отдавались от сырых бетонных ступеней. С каждым метром вниз воздух становился все более тяжелым, спертым и липким.       Но когда они наконец миновали тяжелый технический затвор и вышли в обширный подвал, даже у бывалых, много повидавших штурмовиков Мин волосы встали дыбом. Никакой оперативный опыт, ни годы жестоких разборок не могли подготовить их к открывшемуся зрелищу.       Перед ними простирался длинный, узкий коридор, погруженный во мрак и лишь тускло подсвеченный мерцающими аварийными лампами красного цвета. Влажные каменные стены были покрыты непонятными оккультными символами, небрежно намалеванными бурой, отдающей ржавчиной краской. А вдоль всей стены тянулся бесконечный ряд прочных стальных клеток, отделенных частой железной решеткой. Внутри этих клеток копошилось, хрипело и слабо постанывало то, что когда-то было людьми.       Юнги замер на месте. Его взгляд мгновенно остекленел, а челюсть сжалась с такой силой, что зубы едва не раскрошились. Рядом судорожно сглотнули и отшатнулись Намджун с Сокджином, стремительно бледнея под слоем копоти. Даже вечно невозмутимый Хосок сдавленно кашлянул и на секунду зажмурился, не в силах выносить эту картину.       В клетках копошились обнаженные, иссушенные до состояния скелетов тела, покрытые язвами и кровоподтеками. У некоторых отсутствовали конечности или были вывернуты под неестественными, жуткими углами. У кого-то зияли провалы глазниц, кто-то слепо елозил обрубками по грязному цементу, протяжно подвывая от запредельной муки. Судя по обрывкам женских и совсем еще молодых тел, проглядывающих сквозь прутья, Джеймсон не щадил никого.       Сверху послышался быстрый топот ботинок — Чонгук, оставив штурмовиков на охране входа, сбежал по лестнице вниз, привлеченный гробовой тишиной командиров. Но стоило ему сделать шаг в коридор, как он застыл, пораженный увиденным. — Господи… — сипло выдавил потрясенный Чонгук, хватаясь рукой за тактический жилет на груди, будто ему не хватало воздуха. — Это ж каким больным ублюдком надо быть… Сколько они так корчились здесь? Как вообще человек может додуматься творить такое?       Юнги молчал. Клокочущая в его груди ярость стремительно превращалась в леденящую, чистую ненависть к сбежавшему Джеймсону. Дон медленно двинулся вдоль вереницы клеток. Он шел вперед, заставляя себя смотреть в пустые провалы глазниц, где навеки застыла нечеловеческая агония, и на бурые пятна крови на полу. Полная картина того, кем был Картер и его приспешники, наконец сложилась у него в голове. И это были не просто враги. Это были чудовища.       Мин зашагал в самый конец коридора, туда, где скрывалась последняя массивная дверь. Чонгук, Намджун и Хосок молча двинулись следом, крепче сжимая в руках оружие. Тяжелая стальная дверь неохотно подалась после мощного удара Хосока, натужно заскрипев петлями.       Внутри клубилась вязкая темнота. В нос сразу ударил резкий запах хлорки, химикатов и еще один — тошнотворный, сладковатый душок тлена, разложения и паленой плоти. Юнги слишком хорошо знал этот запах. Так пахнет смерть.       Чонгук осторожно шагнул в непроглядный мрак первым, наощупь ударив по выключателю на стене. Под потолком вспыхнула одинокая тусклая лампа, выхватив из темноты массивный металлический стол по центру комнаты.       На столе лежало тело. Вернее то, что от него осталось.       Широко разведенные в стороны культи рук были кощунственно привязаны к краям, будто в издевательском подобии креста. Живот вспорот до самой грудины, ноги переломаны и раздроблены в месиво. Совсем еще юноша. Его лицо было запрокинуто вверх, застыв в беззвучном крике. — Это же… Это Бён Бэкхён, — слабо произнес Намджун, вынужденный опереться о холодную стену. Его лицо стало серым от подступившей тошноты. — Неделю назад пропал. Наш дилер. Выходит, все это время он был здесь…       Намджун больше не мог вымолвить ни слова, глядя на растерзанного бойца. Бэкхён. Совсем еще мальчишка, лучезарный красавец и надежный солдат, который только недавно купил матери новый дом и безумно ею гордился. Теперь он лежал перед ними, превращенный в кровавые лохмотья.       Юнги перевел взгляд со стола на стены операционной, и то, что он там увидел, заставило его сердце пропустить удар. Вдоль кафельной плитки, въевшись в швы, тянулись длинные ряды ржавых крюков для туш, на которых сушились окровавленные медицинские фартуки и грубые хирургические инструменты, больше похожие на орудия пыток из средневековья. На соседних стеллажах в ровные ряды выстроились стеклянные банки с мутным формалином, внутри которых плавали удаленные органы и лоскуты человеческой кожи с татуировками. Джеймсон не просто пытал — он методично, с леденящим душу педантизмом коллекционировал чужую боль, превратив этот подвал в персональный анатомический театр.       Чуть дальше, в полумраке за столом, стояли несколько каталок, заваленных грязными, пропитанными сукровицей простынями, из-под которых торчали окоченевшие человеческие пальцы. В углу, около стока в полу, куда уходила бурая вода после замывки пола, высилась гора окровавленной одежды: тактические куртки с шевронами других кланов, гражданские куртки, детские вещи. Здесь, под слоем дорогого особняка, функционировал отлаженный, бесперебойный конвейер смерти, где человеческая жизнь стоила меньше, чем листы бумаги, которые Джеймсон так судорожно спасал минутой ранее. — Они не просто выбивали информацию, — Хосок подошел к стеллажу, брезгливо поддев стволом винтовки крафт-пакет со шприцами. Его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Они ставили на них эксперименты. Намджун, посмотри на эти капельницы. Тут маркировка психотропов Картера, которые еще даже не вышли на черные рынки. Они тестировали на людях дозировки.       Мин молча подошел к телу Бэкхёна и аккуратно, стараясь не смотреть на изуродованное лицо мальчишки, коснулся его плеча. Кожа была ледяной. Дон медленно убрал руку, и в этот момент в его глазах окончательно погасла всякая человечность, уступая место первобытной, выжигающей всё на своем пути жажде расплаты. — Сфотографируй здесь всё, Намджун. Каждый сантиметр, — тихо, но так, что у парней по спинам пробежал мороз, приказал Юнги. — Тело Бэкхёна забираем с собой. Мы похороним его как солдата. А этот дом… когда мы уедем, сожгите его до самого фундамента. Вместе со всеми, кто еще дышит в тех клетках, если их нельзя спасти. Никаких шансов ему вернуться сюда. Джеймсон думает, что он улетел, но он просто обеспечил себе самую мучительную смерть, которую только видел этот город.       Юнги медленно обернулся, и его блуждающий по операционной взгляд зацепился за стену позади металлического стола. Там, прямо над изуродованной головой Бэкхёна, в глаза бросились странные знаки. Нанесенные той же бурой краской, что и в коридоре, они не были похожи на случайные мазки. Это были четкие, въевшиеся в кафель геометрические руны, переплетенные с обрывками искаженной латыни.       Внутри у Юнги что-то оборвалось. Он слишком хорошо узнал эти ломаные, уродливые линии.       Месяц назад, когда клан Мин зачищал дальние доки Картера, среди контрабанды они наткнулись на ящик с древними, пахнущими гнилью фолиантами. Тогда Юнги посчитал это блажью Картера — мало ли богатых психопатов скупают редкий антиквариат. Но теперь, глядя на точную копию тех фраз на стене пыточной, мозаика в его голове с жутким щелчком сложилась воедино. Все эти месяцы Джеймсон ускользал от них не потому, что был гением криминала. За ним стояло нечто куда более мрачное. — Намджун, — ледяным, изменившимся тоном произнес Юнги, чувствуя, как по спине пробежал омерзительный холодок. — Открывай ноут. Быстро. Подними оцифрованные сканы тех книг из портов. Формула Семи Печатей. Ищи её.       Намджун, мгновенно уловив смертельную серьезность в голосе дона, рванул замок сумки и прямо на весу открыл защищенный ноутбук. Пальцы лихорадочно застучали по клавишам. Через пятнадцать секунд на экране высветились черно-белые страницы старинного трактата.       Сокджин и Хосок подошли ближе, заглядывая через плечо Намджуна, и в подвале повисла мертвая, звенящая тишина. Джин перевел взгляд с экрана на стену, и его лицо под слоем копоти стало серым. Символы совпадали один в один. — Он чертов сатанист… — выдохнул Сокджин, и его голос сорвался на сип. — Юнги, это не просто допросы. Это гребаный алтарь. У него своя секта.       Мин вырвал ноутбук из рук Намджуна, впиваясь глазами в текст перевода, и у него едва не потемнело в глазах. Текст на экране детально описывал Великий Призыв — ритуал перерождения через массовые жертвоприношения. Вся эта подвальная бойня, все эти истощенные, изуродованные люди в клетках были не результатом садизма. Они были топливом. Каждая вывернутая конечность, каждый выколотый глаз и вспоротый живот — всё это было частью четкого оккультного обряда по накоплению энергии страданий.       Джеймсон планомерно, месяц за месяцем собирал свою кровавую жатву, чтобы пробить брешь в подсознании и призвать в этот мир Наамадея — одного из ближайших и самых жутких помощников Дьявола. Повелителя разврата, суккубов и ментального разложения, одурманивающего умы и сеющего ложь.       В голове Юнги вихрем пронеслись все слухи о Джеймсоне: его патологическая, пугающая одержимость самыми грязными извращениями, его безумные закрытые оргии, на которые съезжалась элита города. Раньше Мин думал, что Картер просто болен на голову, но трактат в ноутбуке прямо говорил: так проявлялось покровительство демона. Джеймсон уже был одержим им, его разум постепенно выжигало, превращая в послушное орудие Тьмы. — Смотрите сюда, — Хосок пальцем указал на нижние строки перевода, где стояли пометки, сделанные рукой самого Картера. — Этот псих решился на последний рывок. Он хочет призвать Наамадея лично, впустить его в Сеул и переродиться после смерти его верховным демоном. Получить вечную жизнь, чудовищную силу и безграничную власть. Вот почему он так перепугался и сорвался с места. Он не штурма нашего испугался — он спасал ритуал.       Мин содрогнулся, представив, во что превратится город, если этот безумец преуспеет. Реки крови, орды безумцев, выжженная пустыня под властью упивающихся жестокостью тварей.       Взгляд дона намертво застыл на подчеркнутом латинском четверостишии в конце страницы: «И в ночь полной луны, когда Семь Сестер сойдутся в небесах, Князь тьмы восстанет из бездны. Кровь невинных отворит Врата, и Преисподняя хлынет в мир живых, неся погибель. Слуга верный облик сменит, став бессмертным исчадием тьмы…» Дрожащими от ярости пальцами Юнги отер липкий пот со лба. — «Семь Сестер»… Это Плеяды, звездное скопление, — глухо, мертвым голосом произнес Намджун. — Их совпадение с лунным циклом дает идеальную точку для призыва высших демонов. Быстрый подсчет по календарю… Юнги, луна встанет в зенит через полгода. — Шесть месяцев, — отрезал Мин, с глухим стуком закрывая крышку ноутбука. Глаза дона превратились в две ледяные щели, из которых ушла последняя капля жалости. — У нас есть всего шесть гребаных месяцев, чтобы перевернуть эту страну, выковырять Джеймсона из любой норы и размозжить ему голову. Если эта мразь и его секта закончат ритуал в полнолуние, мир захлебнется в такой тьме, по сравнению с которой этот подвал покажется раем.       Гробовая тишина стала ему ответом. Каждый из присутствующих пытался уложить в голове эту чудовищную информацию, и от осознания масштаба безумия по спинам парней бежали ледяные мурашки. Конечно, в их жестоком, прогнившем мире люди давно перестали удивляться нечисти, изредка просачивающейся из Преисподней. Суккубы и инкубы, тихо развращающие элиту в закрытых притонах, Эмпусы, толкающие слабых на кровавые убийства, или жаждущие плоти Юконы — всё это уже стало частью теневой жизни Сеула. Но замысел Джеймсона не шел ни в какое сравнение с этими мелкими демонами.       Если раньше демоны приходили в мир живых лишь для того, чтобы тайно искушать и испытывать смертных, то сейчас этот психопат вознамерился распахнуть врата самого Ада настежь. Бесчисленные орды исчадий мрака, ведомые одним из могущественнейших князей Преисподней, были готовы затопить города чистой, первобытной кровью. Само понятие человеческой жизни должно было превратиться в нескончаемую агонию. А если Джеймсон еще и возродится бессмертной правой рукой Наамодея, клан Мин потеряет малейший шанс прикончить его обычным оружием.       Юнги резко повернулся к выходу из операционной, и в его глазах вспыхнул холодный, трезвый блеск командира. — Собираем всё и уходим, немедленно, — жестко, перекрывая гул вентиляции, скомандовал дон. — Нужно увозить оттуда Тэхёна и Чимина. Если у Джеймсона под рукой целая законспирированная секта, они могут ударить по усадьбе в любую секунду.       Мин вышел из особняка Джеймсона, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость. Чудовищные образы из подвала всё еще стояли перед глазами: иссушенные тела в клетках, распятый на металлическом столе парень из его клана, липкий запах разложения. Но вместо тревоги внутри дона разгорался холодный, хищный азарт палача. Теперь он знал правду. Все эти месяцы он вел охоту не на обычного вора или зажравшегося конкурента. Джеймсон копил силы для чего-то по-настоящему жуткого, и это значило лишь одно — пощады не будет ни ему, ни его секте.       Люди Мина высыпались следом, на ходу перезаряжая оружие и глухо ругаясь. Штурмовики были потрясены увиденным кошмаром, но в глазах каждого полыхал тяжелый, злой гнев. За спинами бойцов, в разбитых окнах первого этажа, уже начинало разгораться багровое пламя — приказ дона выполнялся неукоснительно, и усадьба Джеймсона превращалась в погребальный костер для этого места.       Они быстро погрузились во внедорожники. Взревели мощные моторы, колеса с визгом рванули с места, круша гравий подъездной дорожки. В зеркале заднего вида дон молча наблюдал, как объятый огнем особняк съеживается и тонет в предрассветном тумане.       Всю дорогу до виллы в салоне стояло зловещее, давящее молчание. Юнги пристально смотрел на петляющую трассу, пока в его голове разрозненные детали складывались воедино. Джеймсон окончательно сошел с ума на почве оккультизма. И в этом контексте давнее, зверское убийство матери Юнги вдруг обрело новый, леденящий душу смысл. Сердце дона пропустило удар, а челюсти сжались до скрежета. Неужели этот ублюдок и её принес в жертву своему мерзкому дьяволу ради покровительства? От этой мысли ярость вскипела в венах с новой, разрушительной силой. Мин стиснул кулаки так, что хрустнули суставы. Он лично отправит эту тварь в самый глубокий круг ада.       Машины неслись на предельной скорости, пожирая километр за километром. Вилла была уже близко. Юнги понимал, что с этого утра ничто не будет прежним. Привычная криминальная война обернулась чудовищным фарсом, за кулисами которого скалились потусторонние силы. Но он не отступит. На кону теперь стояла не просто честь клана Мин, а жизни его людей и всего мира.       Как только автомобили с заносом затормозили у крыльца виллы, дон первым вышел из салона, резким движением распахивая тяжелые входные двери. Взъерошенный, злой, насквозь пропитанный запахом пороха и гари, он быстрыми шагами вошел в гостиную. Намджун, Хосок и Чонгук шли следом за ним, напоминая мрачных вестников смерти.       Чимин и Тэхён сидели на диване, погруженные в тихую, напряженную беседу за остывшим кофе. При виде вернувшихся парней оба мгновенно вскинули головы. Улыбка сошла с лица Чимина, стоило ему поймать ледяной, отрешенный взгляд Юнги. Они с Тэхёном еще даже не подозревали, какая бездна только что разверзлась в проклятом подвале Джеймсона. — Уезжаем. Немедленно, — отрывисто, сиплым от долгого бега голосом бросил Чонгук, даже не глядя на парней. Он швырнул на стол пустую сумку и обернулся к лестнице. — Через три минуты выдвигаемся. — Погоди, что? С чего вдруг? — Тэхён первым поднялся с дивана, недовольно скрестив руки на груди. Его упрямый подбородок вздернулся, а в глазах вспыхнуло привычное раздражение на вечные приказы. — Вы уехали, вас даже не было на связи, а теперь прибегаете и орете?       Чимин рядом с ним сжался, нервно заламывая пальцы и переводя встревоженный, затуманенный взгляд с Чонгука на темный коридор, откуда доносился тяжелый топот ботинок остальной группы. Внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия. — Тэ, нет времени объяснять, живо одевайтесь и на выход! — рявкнул Чонгук, шагнув к нему вплотную и буквально нависая над парнем. Его трясло от адреналина после увиденного в подвале Джеймсона кошмара. — У него в доме происходит какая-то полная, запредельная хрень, поняли?! — Да пошел ты к черту! — окончательно взвился Тэхён, делая воинственный шаг навстречу и упираясь ладонями в широкую грудь Чонгука. Ярость мгновенно перекрыла весь его страх. — Мы тут с Чимином места себе не находили, думали, вас там всех перестреляли! А ты возвращаешься и начинаешь тут строить из себя командира? Ты кем себя вообще возомнил? Имею я право знать, куда и зачем нас везут, в конце концов?! — Да мы вам тут, блять, жизнь спасаем! — Чонгук побагровел от злости, его кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели. — Этот ублюдок Джеймсон оказался хуже любого серийного маньяка, его люди могут быть уже на полпути сюда! Хотите сдохнуть и сгнить в его подвале — оставайтесь, ради бога! — Никуда я не поеду, пока ты нормально, по-человечески не объяснишь, что случилось! — крикнул в ответ Тэхён, наотрез отказываясь подчиняться. — Надоело бегать туда-сюда как послушная шавка по первому вашему свистку!       В этот самый момент, когда перепалка достигла пика, в гостиную размашистым, быстрым шагом зашел Юнги. И в ту же секунду вся комната будто погрузилась в ледяной вакуум.       Вся его привычная, холодная маска расчетливого дона мафии сейчас была сорвана к чертям, обнажая чистый, импульсивный хаос. Юнги был на пределе. Вид растерзанного члена клана и осознание, что против них воюет безумный культ, превратили его внутреннюю ярость в дикую, эгоцентричную агрессию. Он просто не мог контролировать этот страх за своих людей. — Это что за цирк вы тут устроили?! — сорванным от ярости голосом прикрикнул Юнги, мгновенно срезая расстояние между ними. Он активно, рубя воздух ладонью, зажестикулировал перед лицом Тэхёна. — Я не понял, почему вы еще не в машинах?! У нас каждая минута на счету, а вы решили устроить мне здесь семейный совет?! — Юнги, да послушай ты наконец! — попытался перебить его Тэ, возмущенный таким напором. — Вы требуете от нас… — Заткнись! Ни единого слова! Сказал — встали и пошли! — Мин резко, не терпящим возражений жестом перехватил Тэхёна за локоть, а второй рукой до боли жестко притянул к себе за плечо застывшего Чимина. — Вы издеваетесь надо мной, да? Специально это делаете?! Решили проверить, насколько меня хватит?! На выход! Оба!       Тэ взвыл от неожиданности, начиная отчаянно вырываться из его железной хватки, но Юнги, тяжело, прерывисто дыша и буквально горя от внутренней раздраженности, силой поволок их обоих через холл прямо к дверям. Чимин, спотыкаясь о ковер, испуганно семенил следом, даже не пытаясь сопротивляться — он слишком хорошо видел, что дон сейчас абсолютно неуправляем. Если они останутся, Юнги скорее разнесет эту виллу собственными руками, чем оставит их здесь. — Отпусти! Нам плечи вывернешь, Юнги, пусти! — кричал Тэ, упираясь ногами в порог и пытаясь разжать чужие пальцы. — Вы по-хорошему не понимаете! — огрызнулся Юнги, пинком распахивая массивную входную дверь и буквально заталкивая упирающихся, растрепанных парней на заднее сиденье стоявшего прямо у крыльца заведенного внедорожника.       С оглушительным силой, так что зазвенели бронированные стекла, Юнги захлопнул пассажирскую дверцу и быстрым, нервным шагом обошел капот. Чонгук, тяжело дыша и вытирая пот со лба, плюхнулся на переднее сиденье, мгновенно блокируя замки.       Джип с диким заносом сорвался с места. Тяжелые колеса с визгом рванули по гравию, сминая декоративные кусты, и машина на огромной скорости вылетела за пределы ворот виллы, устремляясь в серую дымку шоссе. Намджун, Сокджин и Хосок на втором автомобиле пристроились сразу за ними, формируя плотную колонну.       Тэхён на заднем сиденье не унимался. Его трясло от обиды, злости и непонимания, а покрасневшее плечо, которое Юнги сжал железными пальцами на крыльце, до сих пор неприятно ныло. Он демонстративно подался вперед, хватаясь за спинку водительского кресла, и злобно уставился в затылок дона: — Да что за хрень, объясните толком! Куда вы нас тащите опять? Что там с Джеймсоном приключилось, что вы все всполошились?! Юнги, я с тобой разговариваю! Ответь мне!       Мин резко, с силой крутанул руль на повороте. Шины тяжелого внедорожника дико, со свистом рванули по асфальту, так что парней на заднем сиденье ощутимо швырнуло на дверцу. Юнги не просто разозлился — капризы Тэхёна сейчас ложились прямо на оголенные провода его нервов. — Если ты сейчас не заткнешься и не прекратишь этот цирк, я тебя пристрелю прямо в этой машине. — дон медленно поднял глаза и поймал взгляд Юконы в зеркале заднего вида.       Этого короткого мгновения хватило, чтобы у Тэ изо рта вышибло весь воздух. На него смотрел не просто раздраженный Мин Юнги — из зеркала на него глядели абсолютно черные, пустые глаза человека, который только что вышел из ада и готов убивать любого, кто встанет на пути. В этих глазах не было ни капли привычной человечности.       Тэхён инстинктивно сглотнул, его спина покрылась холодным потом, и он медленно, сантиметр за сантиметром, откинулся обратно на сиденье. — Возьми пример с Чимина, раз сам не соображаешь, когда надо заткнуться. — ледяным, вибрирующим от сдерживаемой ярости шепотом произнес Юнги. — Что за детские истерики на ровном месте? Вы из меня психа решили сделать?! Так у вас, блять, прекрасно получается! — Нет, но… — попытался было шепнуть Тэхён, но голос предал его. — Тэ, блять, захлопнись уже! — взорвался Чонгук с переднего сиденья, резко разворачиваясь всем корпусом назад. Его лицо перекосило, жилы на шее вздулись от дикого напряжения. — Тебе ясным языком сказали: молчи! Заткнись! Хватит устраивать этот цирк, когда мы едва ноги унесли из того ада! — Чонгук, — процедил дон, и в его голосе звякнул металл. — Научи своего Тэхёна, как он должен себя вести. Разберись с ним сам, когда приедем на место, и популярно, на пальцах объясни, как разговаривают со мной и с кланом Мин, если вы оба вообще хотите жить дальше. У меня нет времени и желания нянчиться с капризными придурками.       Младший от этих слов буквально побелел, понимая что тот не шутит. Он мгновенно растерял всю спесь, понимая, что упрямство Тэхёна сейчас подставило под удар их обоих. — Простите, дон… Юнги, извини меня, блять, — Чонгук судорожно выдохнул, его голос задрожал от волнения, он согнул спину и едва ли не вжался в сиденье, боясь повернуться к Мин лицом. — Я вправлю ему мозги, клянусь тебе, он больше рта не раскроет. Прости, Юнги…       Салон джипа буквально раскалился от этого плотного, давящего крика. Тэхён, зажатый между сиденьем и дверью, выглядел совсем бледным — весь его запал исчез, сменившись искренним, глухим страхом. Он испуганно замер, даже не пытаясь огрызаться.       И в этой удушающей, звенящей тишине Чимин, который до этого момента сидел тише травы, заставил себя пошевелиться. Его самого трясло от чужой ярости, заполнившей машину, но видеть, как Тэхёна ломают и прессуют со всех сторон, он больше не мог. Суккуб не стал орать — он знал, что крик в этой машине только разозлит Юнги еще сильнее, все-таки он успел его изучить.       Вместо этого он молча подался вбок, практически закрывая Тэхёна своим плечом, перехватил его ледяную, дрожащую ладонь и крепко сжал в своей. А затем поднял глаза и посмотрел прямо на Чонгука, а после — в зеркало заднего вида, ловя взгляд Юнги. Его голос прозвучал тихо, хрипло, но удивительно четко, разрезая гул мотора: — Прекратите. Пожалуйста. Хватит на него орать.       Чонгук на секунду осекся от этого тихого, надрывного тона и замер, уставившись на Чимина через плечо. А суккуб, с трудом сглатывая вставший в горле ком, продолжал говорить, и в его глазах была глухая обида за друга: — Тэ испугался. Мы оба испугались. У нас все время не было связи, мы понятия не имели, живы вы вообще или нет… Сбавьте обороты, пожалуйста. Нам просто страшно.       В машине мгновенно установилась тяжелая, глухая тишина. Чонгук зловеще отвернулся к лобовому стеклу. Он до хруста сжал кулаки, пытаясь успокоить рваное дыхание и окончательно пряча взгляд. Тэхён, все еще бледный, уткнулся лбом в холодное боковое стекло, судорожно сглатывая слезы обиды, но уже не выпуская руку Чимина из своей.       Юнги больше не произнес ни слова и не сделал ни одного замечания. Он лишь сильнее, почти вдавливая в пол, нажал на педаль газа. Лицо дона превратилось в каменную маску, скрывающую любые эмоции. Джип на бешеной, опасной скорости летел вперед, буквально разрезая пополам плотный утренний туман, пока в замкнутом пространстве салона медленно остывал этот пороховой коктейль из злости, страха и тотального недоверия.       В удушающей тишине салона резко и громко зазвонил телефон Мина, подключенный к бортовой системе джипа. На экране мультимедиа высветилось имя Намджуна. Дон, не снимая рук с руля, нажал кнопку ответа на панели. Из динамиков раздался взволнованный, быстрый голос Джуна, перекрываемый шумом дороги: — Юнги, я залез еще глубже в скрытые папки, которые не успел открыть в подвале. Тут личные дневники Джеймсона. Помнишь то, что мы прочитали про Наамадея и Великий Призыв? Этот ублюдок повернулся на некромантии. Тут везде формулы обмена душами. Он пытается кого-то вытащить с того света через этот ритуал.       У Чимина с Тэ на заднем сиденье от этих слов буквально отпала челюсть. Наамодей? Воскрешение мертвых? Тэхён дернулся вперед, открывая рот от шока, но Юнги в зеркале заднего вида так полоснул по нему мертвым, бешеным взглядом, что парень инстинктивно отпрянул обратно. Дон коротко и жестко махнул рукой, требуя полной тишины в салоне. — Хён… а что если все эти кровавые ритуалы Картера и призыв демона, — продолжал Джун, — Что если это как-то связано все с его личными мотивами? Но как-то не сходится… — Что именно у тебя не стыкуется, Джун? — отрывисто спросил Юнги, сильнее вглядываясь в серую, петляющую трассу. На его скулах заходили желваки. — Масштаб, Юнги, масштаб! — заверял Намджун, и на заднем плане было слышно, как он лихорадочно стучит по клавишам. — Если бы Джеймсону нужны были просто деньги, новые территории или власть в криминальном Сеуле, он бы действовал стандартно. Ну, перекупил бы чиновников, нанял бы киллеров, подмял бы под себя порты. Но этот ад… Вся эта секта, клетки, ритуальные убийства, чертова латынь на стенах. На кой черт криминальному авторитету сдался высший демон Преисподней? Зачем платить такую цену? Кого или что можно пытаться вернуть или получить через тонны пролитой крови? Тут явно замешано что-то глубоко личное. Он одержим какой-то конкретной целью.       Мин молчал, крепче перехватывая руль. Машина на бешеной скорости обошла попутный грузовик. Слова Джуна заставили его память лихорадочно перебирать события последних месяцев. В голове лениво, но страшно начали связываться разрозненные нити. — Личное, говоришь… — медленно, процеживая каждое слово, произнес дон в микрофон. — Намджун. Вспомни его видеозаписи. Те флешки, которые наши штурмовики изъяли из его склада. Вспомни, о чем он там без конца орал, когда записывал свои угрозы.       В динамике на секунду повисла звенящая тишина. Было слышно только, как Намджун на том конце провода рвано выдохнул, когда его тоже начало прошибать осознанием. — Подожди… — протянул Джун, и его голос заметно упал. — Он ведь на каждой записи. Орал, что ты совершил самую большую ошибку в своей жизни. Что твоя жизнь будет разрушена до основания, что он уничтожит всё, что тебе дорого, потому что ты… блять. Юнги. Ты убил его брата.       Мин стиснул руль до побелевших костяшек так, что кожаная оплетка жалобно хрустнула.       Ханбин. Младший брат Джеймсона. — Вот именно, — хрипло выдохнул дон, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. — Он обещал мне, что вернет долг. Я думал, он имеет в виду мою голову. А этот псих… Намджун, посмотри еще раз эти оккультные трактаты. Что там пишется про Наамадея? Каковы его функции?       Из динамиков донесся шорох перелистываемых страниц — Намджун лихорадочно искал нужный абзац в оцифрованных сканах старинных книг. — Так, секунду… Наамадей. Высший демон, повелитель обмана, суккубов и ментальных иллюзий… — читал Джун. — Но ниже… Смотри-ка. В апокрифах сказано, что он один из немногих князей Тьмы, способных попирать законы смерти. Он может открывать коридоры между мирами и возвращать души из бездны обратно в мир живых, если ему предоставят равноценный сосуд и напитают ритуал достаточным количеством чужих страданий. Блять, Юнги… вывод напрашивается сам собой. — Этот психопат реально верит, что через массовые жертвы и вызов демона сможет вытащить своего дохлого братца из могилы, — закончил за него Юнги. Голос дона стал пугающе спокойным, но от этого тона Чонгук на переднее сиденье инстинктивно вжался в спинку кресла. — Он строит этот гребаный конвейер смерти под Сеулом, чтобы Наамадей отдал ему душу Ханбина. — Очень похоже на то, дон, — мрачно отозвался Намджун. — Он сошел с ума от горя и жажды мести. Ему абсолютно плевать на последствия для нашего мира, плевать, какая потусторонняя нечисть хлынет в Сеул через эти открытые Врата, когда ритуал завершится. Для него существует только одна цель — вернуть Ханбина и уничтожить тебя, растоптав весь клан Мин. — Будто какой-то демон реально согласится на такое… — Я продолжаю копать файлы дальше, ищу зацепки по его следующим точкам. Конец связи.       Динамик погас, оставив в салоне давящий, тяжелый вакуум, в котором было слышно только рваное дыхание парней. — Но ведь это невозможно, — сквозь зубы бросил Чонгук. — Воскресить труп, который гниет в земле уже несколько месяцев. Тем более с помощью каких-то сраных латинских заклинаний и демонов. Это бред конченого фанатика.       Тут подал голос молчавший до этого Тэхён. — Безумие, конечно… — тихо, растерянно произнес он, судорожно сглатывая. — Джеймсон ведь реально смог сотворить там какую-то жуткую, необъяснимую дичь. Это не просто бандитские разборки, мы воюем с какой-то конченой оккультной сектой.       Чимин рядом поежился, буквально вжимаясь в кожаное сиденье от подступающего ужаса, и еще крепче перехватил ледяную ладонь Тэ, пытаясь согреть её. — И что теперь делать будем? — спросил суккуб надломленным голосом. — Если этот Наамадей правда придет в наш мир из-за него?.. Что тогда с нами будет? — Не придет, — отрезал Юнги.       В его голосе звенела чистая, абсолютная сталь, не терпящая никаких возражений. Он до упора вдавил педаль газа в пол, заставляя тяжелый джип лететь сквозь утренний туман на пределе его возможностей. Лицо дона превратилось в каменную, беспощадную маску, на которой не отражалось ни единой человеческой эмоции. — Потому что я найду Джеймсона раньше, чем его лунный цикл совпадет с Плеядами. И на этот раз я упокою всю его чертову семейку так, что даже сам дьявол обратно из ада не выковыряет.       За все те месяцы, что эти двое находились рядом с кланом, дон видел их разными. Тэхён всегда был колючим, дерзким, упрямо гнул свою линию и не боялся смотреть Юнги прямо в глаза, отстаивая себя. Но Чимин… Чимин тоже был демоном — сильным, своенравным суккубом со стальным внутренним стержнем. Он никогда ни перед кем не пресмыкался, умел жестко, упрямо стоять на своем и обычно вообще не знал, что такое страх перед кем бы то ни было. В нем всегда чувствовалась порода и опасная демоническая гордость.       Но Юнги никогда — ни разу в жизни — не видел их такими, как сейчас.       Тэхён, чей гонор обычно за версту разил заносчивостью, которого можно было заткнуть только угрозами, сейчас сидел бледный как полотно, и его взгляд, устремленный в одну точку на полу салона, казался абсолютно стеклянным. Он даже не дышал толком — лишь судорожно сглатывал, намертво вцепившись в руку Чимина. А сам Чимин мелко, непрерывно дрожал, словно от сильного озноба, и его суккубья природа, обычно так искусно скрываемая, сейчас будто сжалась внутри него в крошечный напуганный комок.       Юнги не был наивным обывателем — возглавляя клан Мин, он слишком хорошо знал, как устроена изнанка Сеула и на что способны демоны. Он умел с ними договариваться, умел использовать их силу и жестко держал границы своего влияния. Но одно дело — иметь дело с привычными обитателями низов, и совсем другое — столкнуться с тем, кто стоит у истоков этой иерархии. Наамадей.       Реакция демонов вскрыла ту часть правды, которую дон до конца осознавал. Тэхён и Чимин принадлежали к этому темному миру, они знали его законы на подсознательном уровне. И если сильный юкона и гордый, упрямый суккуб сейчас буквально задыхались от ужаса при одном упоминании этого имени, значит, угроза была абсолютной. Это не просто опасный монстр, которого можно ликвидировать силами штурмового отряда.       Мин отчетливо понимал, чем грозит появление архидемона такого уровня. Наамадей — повелитель воли и разложения. Тот, чьему приказу любая нечисть подчиняется беспрекословно, на уровне крови и инстинктов. Если Джеймсон доведет ритуал до конца, Сеул не просто зальет кровью. Наамадей заберет этот город себе, а Чимин и Тэхён в ту же секунду перестанут принадлежать сами себе. Они станут безвольной частью его легиона, марионетками, у которых отнимут разум, гордость и память.       Сама мысль о том, что кто-то — будь то безумный Джеймсон, покойный Ханбин или древнее существо из бездны — может забрать у Мин Юнги то, что он взял под свою защиту, вызывала у дона глухую, ледяную ярость. Клан Мин не отдавал своего. Никогда и никому.       Юнги жестче зафиксировал руки на руле, утапливая педаль газа в пол. Он протянул руку к приборной панели и переключил тумблер рации на закрытую общую волну, связывающую всю колонну автомобилей клана. — Все ко мне. Особняк. Сейчас.       Больше он не добавил ничего. По колонне из внедорожников, следующих за ними, прошла тишина, сменившаяся мгновенным ускорением — машины синхронно прибавили газ, выстраиваясь плотным строем, готовые прикрыть дона от любой угрозы.       Сеул за окном превратился в размытое серое полотно. Раннее утро окрашивало небо в неприятный стальной цвет, и город, еще не успевший проснуться, казался пустынным. Они летели по центральным магистралям, игнорируя светофоры и разметку. Мин вел джип почти агрессивно, вписываясь в повороты на пределе сцепления шин с асфальтом. В салоне стоял запах жженой резины и тяжелое, наэлектризованное молчание.       Особняк Юнги, возвышавшийся как неприступная крепость, встретил их автоматическими воротами, которые открылись еще до того, как первая машина поравнялась с ними. Колонна влетела на территорию, гравий с треском разлетелся из-под колес. Дон припарковался прямо у парадного входа, выходя из машины еще до того, как мотор окончательно затих.        Он не спешил уходить, дожидаясь, пока дверца с пассажирской стороны откроется. Он бросил короткий, внимательный взгляд на Чимина — этот жест, едва заметный для окружающих, был для суккуба ясным знаком держаться рядом. Тэхён и Чонгук вышли следом, напряженные и собранные.       Мин выждал, пока основная группа клана заполнит парковку и рассредоточится по периметру. Только убедившись, что всё под контролем, он повел их к входу в подземный гараж. Там, за тяжелыми стальными дверями, скрывался лифт — единственный прямой путь в сердце особняка.       Охрана внутри гаража сработала безмолвно, проверяя уровни доступа. Юнги вошел первым, его шаги гулко отдавались от бетонного пола. Он остановился у лифта, придерживая массивную створку, пока вся группа, включая Чимина и Тэхёна, не оказалась внутри. Дон нажал кнопку верхнего уровня, и кабина плавно поплыла вверх.       Лифт мягко остановился, и створки разъехались, открывая вид на просторный холл, залитый приглушенным светом. Юнги вышел первым, привычным жестом отбрасывая со лба прилипшие пряди волос.       Он остановился, не оборачиваясь, и голос его прозвучал глухо, прорезая тишину особняка: — Чимин.       Суккуб, до этого момента не выпускавший руки Тэхёна, вздрогнул и поднял глаза. — Забирай Тэхёна и уходи в свою комнаты. Вам нужно отдохнуть и прийти в себя. В ближайшее время в дела клана вы не вмешиваетесь. Это приказ.       Чимин, обычно не упускавший шанса настоять на своем, на этот раз лишь молча кивнул. В его глазах все еще читался отголосок того липкого ужаса. Он крепче перехватил локоть Тэ, уводя его за собой. Юкона вяло сопротивлялся, его взгляд был расфокусированным, а плечи опущены — переживания последних часов вытянули из него всю дерзость, оставив лишь пустую усталость.       Мин проводил их тяжелым взглядом, пока шаги парней не стихли в коридоре, и только тогда направился в сторону своего кабинета.       Он тяжело опустился в глубокое кожаное кресло. Остальные — Намджун, Хосок, Джин и Чонгук — расселись вокруг, погружая просторный кабинет в давящую, почти осязаемую тишину. Здесь, вдали от городского шума, воздух казался густым от напряжения и предчувствия большой крови. Тусклый свет настенных ламп выхватывал из полумрака их мрачные лица. Никто не спешил начинать разговор; все понимали, что каждое слово в ближайшие полчаса определит их выживание.       Юнги первым нарушил тишину, медленно переплетая пальцы и глядя в одну точку на столе, где лежали изъятые флешки. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас напоминало маску из серого камня, за которой скрывались кипящая горечь и холодная, как лезвие, ярость. — Ну что, господа, — произнес он, глядя на лежащие на столе распечатки с оккультными символами. Его голос звучал хрипло, будто он выкурил пачку сигарет за раз. — Подытожим. Мы имеем дело не с обычным отморозком, решившим поиграть в криминального лорда. Джеймсон строит портал. И всё, что он делал последние месяцы — от той бойни на складах до этой сектантской жути — было лишь подготовкой.       Он сделал паузу, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Он не просто хочет власти, — добавил Юнги, поднимая тяжелый взгляд на Намджуна. — Он хочет переписать правила смерти. И если мы не прервем этот цикл, Сеул станет проходным двором для того, что живет по ту сторону.       Джун нажал на клавишу, и на голографической карте, подсветившей кабинет холодным синим, развернулись оккультные формулы изъятых записей. — Я проанализировал логику ритуала еще раз, — произнес Намджун, поправляя очки. — Джеймсон одержим идеей воскресить Ханбина. Он искренне верит, что Наамадей вернет ему брата и поможет уничтожить Юнги. Но это ловушка. Согласно этим текстам, Наамадей — архитектор разложения. Он не возвращает мертвых. Он питается надеждами отчаявшихся людей, чтобы просочиться в наш мир. Посмотри на карту города, — Джун указал на потемневшие районы. — За неделю в этих кварталах пропало без вести двенадцать человек. Это не случайность. Джеймсон правда готовит почву, подпитывая ритуал кровью живых.       Хосок нахмурился, вглядываясь в монитор, где линии силы переплетались в жуткий, пульсирующий узор. — То есть… Джеймсон думает, что заключает сделку с демоном ради мести, а на самом деле просто подносит ему ключи от города? — Именно, — кивнул Джун. — Джеймсон — полезный идиот. Он собирает кровавую дань, совершает ритуальные убийства, думая, что платит за жизнь брата. На деле он готовит сосуд для Наамадея. Демону нужна власть над всем демоническим легионом в Сеуле, а такой масштабный ритуал даст ему контроль над волей любого низшего существа. Если он воплотится, Чимин, Тэхён и все остальные демоны города станут его рабами.       Чонгук с глухим стуком ударил кулаком по столу, заставив планшет дрогнуть. — Значит, нам не нужно «сражаться с воскресшим Ханбином». Нам нужно прикончить Джеймсона до того, как он закончит ритуал, иначе он сам превратит наш мир в колонию для этой твари. — Правильно, — подтвердил Юнги. — Джеймсон верит в сказку о возвращении брата. Мы не собираемся разубеждать его, это бесполезно. Но мы используем это. Он уверен, что мы «боимся» мести, что мы в панике из-за призраков прошлого. Пусть так. Пока он зациклен на своем безумном плане мести, он теряет бдительность.       Мин подался вперед, опираясь на стол. Его голос стал жестким, как натянутая струна. — Намджун, ты выясняешь координаты финальной точки ритуала — там, где концентрация крови будет максимальной. Чонгук, ты готовишь группу зачистки. — То есть, мы остановим ритуал, когда он будет в полной уверенности, что «брат» сейчас вернется? — уточнил младший. — Да, — отрезал Юнги, и в тишине кабинета его голос прозвучал почти как приговор. — Джеймсон грезит местью, но его амбиции стоят слишком дорого. Он хочет сжечь наш мир, чтобы вытащить из могилы то, что давно должно было сгнить. Он считает, что подписывает контракт с богом, а на деле — просто открывает ворота для паразита.       Дон на секунду замолчал, глядя на свои сжатые в кулаки руки, а затем снова поднял взгляд — тяжелый, лишенный всяких сомнений. — Этот ублюдок ответит за всё. За кровь тех, кого он принес в жертву на своих алтарях, и за то, что он сделал с моей матерью. Он хочет превратить Сеул в пепелище ради иллюзии возвращения брата? Что ж… пусть попробует. Но когда ритуал достигнет пика, он поймет, что призвал не спасителя, а собственную смерть. Ханбин останется в могиле, куда я его отправил, а Джеймсон Картер отправится следом.       В кабинете повисла тяжелая, гнетущая тишина. Раннее сеульское солнце еще не успело пробиться сквозь пелену низких, свинцовых облаков, и в комнате царил полумрак, делая лица присутствующих резкими и серьезными. Чонгук первым нарушил тишину, усмехнувшись — в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь горькое осознание того, что они зашли на территорию, где пули теряют свой смысл. — Ты же понимаешь, хён, что это самоубийство? — тихо произнес он, глядя на Юнги. — Если там правда Наамадей… мы имеем дело не с человеком, а с высшим демоном. Его пулей не убьешь. Его присутствие само по себе ломает реальность.       Мин медленно подошел к панорамному окну, глядя на просыпающийся город, чьи огни уже бледнели в предрассветной дымке. — Значит, мы не будем бить по нему. Мы ударим по его опорам, — голос дона прозвучал глухо, но в нем слышалась незыблемая уверенность. — Джеймсон считает себя вершителем, но на деле он — лишь замок, удерживающий дверь открытой. Наамадею нужен «ключ» в виде ритуальной крови и конкретное место силы, чтобы закрепиться здесь. Без этих условий тварь просто не сможет удержаться в нашем мире.       Он резко развернулся, и его взгляд прошелся по каждому из присутствующих — это был взгляд человека, который уже начертил контуры грядущей битвы. — Слушайте внимательно. У нас нет права на ошибку. — Юнги посмотрел на Сокджина. — Свяжись с нашими союзниками в Европе и Японии. Сейчас. Они старше, они сталкивались с Иерархами Изнанки еще тогда, когда мы только учились держать в руках оружие. Мне плевать на субординацию — требуй доступа к их закрытым архивам. Нам нужно знать две вещи: как разорвать ритуальную связь, если Джеймсон уже вплел свою кровь в этот алтарь, и как убить его так, чтобы не спровоцировать «откат» портала. Они должны знать способ изоляции.       Сокджин кивнул, его лицо стало непроницаемым. Он знал: когда Юнги отдает такие приказы, цена любой ошибки — судьба всего клана. — Я лично проконтролирую каналы, — отчеканил Джин. — Достану протоколы из Японии и Италии, чего бы мне это ни стоило. — Намджун, теперь ты, — дон перевел взгляд на него. — В Сеуле остались те, кто живет в тени Изнанки — те, кто держит этот город в балансе. Найди их. Мне нужны практики, которые специализируются на сдерживании демонов. Узнай у них, где в геометрии города сходятся точки прорыва. Они должны знать, где именно Джеймсон обустроил свое «святилище» и как его уничтожить. Картер не сможет спрятаться от тех, кто чувствует магический след на подсознательном уровне.       Юнги дослушал их отчеты, не меняясь в лице. Когда Намджун закончил с формулами, он просто подошел к столу и положил на него ладони. В кабинете стало тихо так, что было слышно только гудение серверов. — Джеймсон свихнулся на мести, — сказал он, глядя в одну точку. — Он хочет вскрыть этот город, чтобы вытянуть из Изнанки то, что я когда-то похоронил. Если он допишет ритуал, мы все станем расходным материалом для Наамадея.       Он обвел их взглядом. — Задачи я дал. Мне плевать, как вы это сделаете, но в течении месяца у меня должна быть точка входа и способ «замкнуть» портал на Джеймсона. Картер уже вплел свою кровь в алтарь, он связан с этим демоном. Убить его «по-простому» нельзя — это спровоцирует откат портала, и тварь вырвется наружу в тот же миг. Мне нужен способ разорвать эту связь, прежде чем пуля пробьет его голову. Узнайте у союзников, как его изолировать, чтобы смерть не стала для Наамадея «ключом».       Юнги отошел к окну. Он не собирался произносить речей о «чести клана» или «защите мира». — Джеймсон убил мою мать. И он попытался лезть в мой город. Этого достаточно. Мы не будем воевать с его демоном — мы будем воевать с ним. Мы превратим его ритуал в его же эшафот.       Он не стал ждать ответов. Просто отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен и каждый знает, что от него требуется. В кабинете тут же послышались звуки работы: стук клавиш, короткие распоряжения по рации, шум снаряжения. Юнги смотрел на бледнеющий Сеул и знал, что Джеймсон уже труп — просто тот еще об этом не догадывается.