Agape

«Не все, что сломано, нужно чинить. Иногда сломленных людей нужно просто любить. Было бы обидно, если бы любви заслуживали только те, кто цел»

      Холодное осеннее утро окутало Сеул стылой дымкой, окрасив город в угрюмые краски. Низкие облака, затянувшие небо, казалось, вот-вот прорвутся колючим дождем. Резкие порывы ветра гнали по улицам пожухлую листву и обрывки газет, заставляя редких прохожих ежиться и прятать лица в воротники курток.       Юнги проснулся от холода, пробравшегося под одеяло. Не открывая глаз, он протянул руку, ища тепло Чимина тела рядом — но наткнулся лишь на пустоту. Блондин, видимо, уснул вчера в своей комнате.       Со вздохом Мин откинул одеяло и сел, спуская ноги на холодный паркет. В висках тупо пульсировала боль — отголосок вчерашнего стресса и недосыпа Помотав головой, дон встал и побрел в душ. Включил воду погорячее, с наслаждением подставляя лицо и плечи под обжигающие струи. Капли барабанили по коже, смывая остатки сна и липкого ужаса.       Через десять минут Юнги уже стоял перед открытым шкафом, придирчиво изучая ряды одежды. Сегодняшний день требовал соответствующего образа — в меру небрежного, но внушительного. Остановив выбор на тёмно-синей рубашке, чёрных брюках и пиджаке, он оделся и спустился на первый этаж.       В гостиной на диване его ждал Чимин — взлохмаченный со сна, в одних пижамных штанах. При виде Юнги уголки его губ дрогнули в слабой улыбке, а рука приглашающе похлопала по месту рядом. — Доброе утро, — кивнул Мин, опускаясь на край дивана. Он старался держать лицо, но усталость и напряжение последних дней давали о себе знать резкими линиями вокруг рта и глубокой складкой меж бровей. Чимин внимательно вгляделся в его осунувшееся лицо, заметив тени под глазами. — Тяжёлая ночь, правда? — спросил он, чуть склонив голову набок. В голосе суккуба мелькнуло что-то мягкое, почти заботливое. Юнги, помедлив, кивнул. Он не привык показывать слабость, но в последнее время Чимин всё чаще становился исключением из правил. — Неважно, — отрывисто бросил он, потирая переносицу. — Есть дела поважнее моего сна. Нужно разобраться с этим безумием, пока не стало слишком поздно. Чимин понимающе хмыкнул, подбираясь ближе. От него исходило приятное тепло, и Юнги против воли подался навстречу, плечом касаясь обнажённой кожи. — Ты справишься, — уверенно произнёс суккуб, глядя ему в глаза. — Если кто и способен обыграть Джеймсона — так это ты. В конце концов, ты сам как дьявол, разве нет? Юнги невольно фыркнул, качая головой. Его своенравный суккуб, гордый и лукавый, и в то же время удивительно преданный. — Я всего лишь человек, Чимин. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить этого фанатика, — твёрдо произнёс он. Какое-то время они сидели молча, соприкасаясь плечами и коленями. Этот момент близости дарил Юнги ощущение покоя и решимости. Наконец, блондин нарушил тишину, лукаво покосившись на дона: — Знаешь, я тут подумал… Раз уж этот Джеймсон возомнил себя чуть ли не Сатаной во плоти, может, стоит обратиться к реальным экспертам по Аду и демонам? Юнги вопросительно приподнял бровь, ожидая продолжения. Суккуб небрежно пожал плечами, но в глазах его плясали озорные искры. — Ну, я мог бы разузнать кое-что в своих кругах. Поспрашивать других суккубов, может, даже парочку инкубов. Глядишь, и наведут на след этого безумца. Мин нахмурился, обдумывая эту идею. С одной стороны, подключить к делу демонических соблазнителей звучало рискованно. Но с другой — любая ниточка, ведущая к Джеймсону, могла оказаться на вес золота. — Допустим, — медленно произнёс он. — Но я не хочу, чтобы ты лез на рожон, Чимин. Этот фанатик опасен, а его ритуалы — непредсказуемы. Вдруг он и правда научился подчинять вашу братию? Чимин фыркнул, отбрасывая со лба прядь волос. — Можно подумать, какой-то смертный способен поработить детей Лилит. Мы, может, и не архидемоны, но и не мелкая шушера. Уж с одним безумцем я точно совладаю. В его голосе звучала неприкрытая гордость, и дон невольно залюбовался этой демонстрацией силы. Его Чимин был не робкого десятка, и порой это пугало и восхищало одновременно. — Ладно, — вздохнул он, сдаваясь. — Разузнай, что сможешь. Но будь предельно осторожен. Я… волнуюсь за тебя, Чимин. В груди что-то сладко ёкнуло от того, как смягчился взгляд суккуба. Юнги не как обычно привык озвучивать свои чувства, но, похоже, попал сейчас в самую точку. — Обещаю не лезть в пекло без крайней нужды, — улыбнулся блондин, накрывая ладонь дона своей. Его кожа была гладкой и прохладной, приятно контрастируя с вечным жаром тела Мина. — Буду паинькой… ну, или почти паинькой.       Юнги закатил глаза, пряча усмешку. Чимин явно не умел быть пай-мальчиком, и едва ли когда-нибудь научится. Но разве не за это своеволие и бесстрашие он успел так привязаться к этому невозможному созданию?       Словно прочитав его мысли, суккуб игриво подмигнул, проводя кончиками пальцев по его запястью. Юнги едва заметно вздрогнул — прикосновение будто прошило тело электрическим разрядом, одновременно будоража и умиротворяя. — Ловлю на слове, — хрипло бросил он, с неохотой высвобождая руку. Ещё немного, и он попросту не сможет сдержаться — наплюёт на все дела, на грядущие испытания и утащит Чимина в спальню. Слишком уж одуряюще и желанно тот выглядел, взлохмаченный и полуобнаженный. — А теперь мне действительно пора сделать нам кофе. Пока ты окончательно не вскружил мне голову.       Чимин рассмеялся, откидываясь на спинку дивана. Поза его была расслабленной и умиротворяющей, но в прищуре тёмных глаз мерцало отчётливое обещание. Позже. Когда они разберутся со всем этим безумием. Юнги мысленно поклялся, что у них ещё будет это «позже» — много этих «позже», если он хоть что-то понимал в жизни.       С этой мыслью он решительно поднялся, направляясь на кухню. День обещал быть долгим, но рядом с Чимином всё казалось по плечу. Даже одолеть безумного фанатика с его армией демонов.       Пока кофемашина привычно гудела, наполняя кухню ароматом свежесваренного кофе, дон включил ноутбук и открыл почтовый ящик. Сердце пропустило удар, когда взгляд выхватил непрочитанное сообщение от информатора — того самого, который обещал устроить встречу с правой рукой Джеймсона.       Затаив дыхание, Юнги кликнул на письмо. Глаза лихорадочно забегали по строчкам: «Сегодня, 16:00. Старый рыбный рынок на окраине, заброшенный склад. Приходи один, он будет ждать». Ни подписи, ни лишних деталей — только дата, время и место. Что ж, вполне в духе законов конспирации. Помощнику Джеймсона явно не с руки светиться.       На миг Мин прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Пальцы невольно побарабанили по столешнице в рваном ритме. Встреча с врагом один на один — безумный риск. Но если он хочет добраться до Джеймсона, придётся рискнуть и довериться его человеку. Даже если это ловушка — назад пути нет. Слишком многое стоит на кону.       Решительно захлопнув ноутбук, дон потянулся за телефоном. Пальцы на автомате набрали номер Намджуна, и после пары гудков в трубке раздался сонный, но встревоженный голос: — Да, Юнги? Что стряслось? — У меня новости, — без предисловий начал Юнги. — Информатор с того ивента только что скинул дату и место встречи с правой рукой Джеймсона. Сегодня, в четыре часа дня. Я пойду один, но вы с парнями будьте наготове, мало ли что. На том конце повисла пауза. И в его голосе послышалось неприкрытое изумление: — Думаешь, это не подстава? Юнги устало потёр переносицу, пытаясь унять нарастающую головную боль. В висках стучало от напряжения. — Не знаю, Джун. Все может быть. Но выбора у нас нет, ты и сам понимаешь. Мы в тупике, а время уходит. Джеймсон в любой момент завершит свой чёртов ритуал, и тогда… — он осёкся, не договорив. Намджун и так знал, что тогда случится. В трубке послышался тяжёлый вздох. — Это да, — невесело согласился Джун. Помолчал и добавил с явной неохотой: — Может, мне всё-таки пойти с тобой? Ну, на всякий случай. Прикрою, если что… — Нет, Джун, — твёрдо произнёс он, стискивая телефон. — Я должен идти один, таково условие. Если пронюхают, что кто-то увязался следом — сделка отменяется, и поминай как звали. Он почти видел, как Намджун поджимает губы, явно борясь с желанием возразить. Но в конце концов рассудок, как всегда, взял верх. — Ладно, я понял, — неохотно выдавил друг. — Чёрт с ним, будем ждать на подхвате. Но, Юнги, — он сделал паузу, будто подбирая слова. — Будь осторожен, ладно? Мин против воли хмыкнул. — Как всегда, — отозвался он, и Джун невольно фыркнул следом.       Дон сбросил вызов и задумчиво уставился в окно, за которым моросил мелкий дождь. Низкие облака затянули небо свинцовой пеленой, превратив утро в унылый серый морок. Под стать настроению. Что-то подсказывало — сегодняшний день будет непростым. Встреча с человеком Джеймсона, вся эта история с ритуалом и демонами — как бы не вляпаться по уши в неприятности.       Будто в ответ на эти мысли, кофемашина тренькнула, оповещая о готовности. Юнги встряхнулся, отгоняя мрачные мысли, и решительно взял дымящиеся кружки и направился обратно в гостиную.       Блондин по-прежнему сидел на диване, но при виде Мина выпрямился и натянуто улыбнулся. Длинные пряди, заслонявшие лицо, не могли скрыть уставших глаз и теней под ними. Похоже, последние события выжимали все соки не только из дона мафии. — Ну что, есть новости? — хрипло спросил Чимин, забирая у Юнги кружку. Их пальцы на миг соприкоснулись, и этого краткого контакта хватило, чтобы по спине Мина пробежали мурашки. Юнги лишь кивнул, присаживаясь рядом, и невесело произнёс: — Да, и похоже, сегодня нам предстоит многое выяснить. Во всяком случае, я на это надеюсь. И он принялся рассказывать о письме от информатора и предстоящей встрече. Чимин слушал молча, но с каждым словом всё сильнее сжимал кружку, и под конец дон всерьез забеспокоился за сохранность несчастного фарфора. — Юнги, — тихо позвал суккуб. В голосе мелькнула неуверенность, будто он не знал, позволено ли ему такое. — Я знаю, тебе сейчас тяжело. Знаю, как на тебя подействовали… события последних дней. Но, держать все в себе — это убивает. Дон невесело усмехнулся, качая головой. Сделал большой глоток кофе, поморщился. Он не привык делиться своими переживаниями, даже с ближним кругом. Но сейчас, под пристальным взглядом Чимина, слова полились сами: — А толку, Чимин? Что я могу сказать? Мы оба знаем, что я облажался. Втянул вас всех в это дерьмо, сам того не желая. Недооценил врага, потерял бдительность. И вот результат — конец всего на носу, а я даже защитить вас не могу. Бесполезный кусок… — Эй, даже не смей! — суккуб дернул его за руку, вынуждая посмотреть на себя. В темных глазах полыхнул гнев пополам с болью. — Ты не виноват, слышишь? Ты не мог знать, во что все выльется. Никто бы не смог! Джеймсон — законченный псих, разве можно было предсказать его действия? Юнги горько рассмеялся, запрокидывая голову. Смех царапал горло, как битое стекло. — В том-то и дело, малыш. Я должен был понять. Предугадать. На то я и глава клана, верно? А я упустил этого ублюдка. Позволил ему творить немыслимые зверства прямо у меня под носом. И теперь расплачиваюсь за свою слепоту. Снова и снова.       В его голосе мелькнуло что-то пугающее, надломленное. Так не должен говорить лидер мафии — могущественный и непоколебимый. И от этого у Чимина внутри что-то сжалось, заныло. Он машинально погладил Мина по напряженным плечам, чувствуя, как того потряхивает от сдерживаемых эмоций. Заговорил мягко, почти нежно: — Ты слишком строг к себе, Юнги. И наваливаешь слишком много, не считаясь с собой. Ты — не Бог, чтобы раскрыть все замыслы Джеймсона. И не провидец, чтобы предотвратить их. Ты просто человек — сильный, смелый, преданный. Но все же человек. Мин судорожно выдохнул, утыкаясь лбом в ладони. Плечи его слегка дрожали, будто под тяжестью всего мира. — Я… Я просто уже не знаю… Не знаю, как со всем этим справиться. Как смотреть в глаза парням, зная, что подверг их такой опасности. Как вести вас за собой, когда сам потерял направление. Как победить зло, когда чувствую, что сам погряз в этом зле по уши.       Он сгорбился, словно разом постарев на десяток лет. В голосе слышалась неприкрытая горечь и усталость. Мин больше не пытался казаться несгибаемым. Тяжесть последних дней словно вылилась наружу, сметая привычные устои, и как всегда рядом оказался Чимин. Видимо, даже у самого стойкого лидера есть предел.       А у суккуба будто бы что-то треснуло внутри. Всколыхнулись воспоминания о своем темном прошлом. О боли, страхе и одиночестве. Он как никто другой понимал, что значит балансировать на грани. Чувствовать, как мрак затягивает, лишает сил. — Знаешь, Юнги, — медленно произнес он, глядя на огонь в камине. — Когда я был в борделе… Когда только начинал работать суккубом… Я тоже думал, что погряз во тьме. Что уже никогда не отмоюсь от грязи, не стану чистым. И знаешь, что помогло мне выжить? Дон вопросительно вскинул бровь, безмолвно прося продолжать. На его лице мелькнуло странное выражение — смесь удивления и болезненного любопытства. Чимин кивнул, подтверждая: — Да, Юнги. Даже работая в борделе, даже обслуживая всех этих грязных извращенцев — я находил крохи света. Мечтал, что однажды вырвусь из этого ада. Встречу своего человека, который примет меня любым. Мин судорожно вздохнул. — Чимин, я… Мои руки по локоть в крови. Чем я лучше твоих клиентов? Блондин покачал головой, ласково проводя пальцами по его щеке. — Глупый. Думаешь, мне было легко? Думаешь, я сам — невинная овечка? О, Юнги, если бы ты только знал, через что мне пришлось пройти… Он на миг прикрыл глаза, собираясь с духом. Продолжил тихо, почти шепотом: — Ты даже не представляешь, каково это — быть шлюхой. Да, звучит грубо, но это правда. Я был вещью, Юнги. Дыркой для члена, куклой для утех. Думаешь, клиентов волновало, чего хочу я сам? Как же. Я должен был удовлетворять любые их грязные фантазии. Быть послушной подстилкой, выполнять все приказы. Мин стиснул зубы, пытаясь унять бешеный стук сердца. В груди плескалась ядовитая смесь из жалости, гнева и бессильной ярости. — Какие ещё приказы, Чимин? — выдавил он сквозь спазм в горле. Он был не уверен, что готов услышать ответ. — Что эти ублюдки заставляли тебя делать? Блондин невесело усмехнулся, комкая в пальцах край пледа. Голос его упал до едва различимого шепота. — Всякое, Юнги. Одни хотели, чтобы я вел себя как невинная девственница. Стонал, плакал, умолял их остановиться. Другим нравилось меня унижать, оскорблять, обзывать последними словами, пока имели во все дыры. Третьи любили пожестче — связывали, били плетьми, использовали игрушки. Душили, жгли сигаретами, резали ножами — и кончали, глядя на мои мучения. Мин зажмурился. Представить, что с суккубом вытворяли все эти… — А знаешь, что самое мерзкое? — глухо продолжал Чимин, глядя куда-то перед собой. — Мне приходилось это терпеть. Ублажать их, подставляться, изображать удовольствие. Ведь суккубы получают жизненную силу от наслаждения партнеров. Мы обречены дарить экстаз — и питаться им, даже если нас самих тошнит от происходящего. Даже если каждая клетка вопит от унижения и боли — изволь кончать и стонать, иначе сдохнешь. Юнги сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Внутри все клокотало от слепой ярости вперемешку с острой жалостью. — Малыш, — потрясённо выдохнул он. — Я… Мне так жаль… Он осёкся, не зная, что сказать. Как облечь в слова раскаяние вперемешку с яростью. Но суккуб, кажется, и так всё понял. Он слабо улыбнулся и покачал головой: — Не надо, Юнги. Я справился. Выжил. И знаешь, почему? Потому что верил — однажды всё изменится. Однажды я стану свободным. И эта вера давала мне силы. Каждый чёртов раз. Мин молчал, переваривая услышанное. В глазах его плескалась такая острая боль и сострадание. — Чимин, — хрипло выдавил он, не узнавая собственный голос. — Знаешь, в детстве мне тоже было несладко. Я уже рассказывал кое-что, но… Мой отец правда был настоящим тираном. Ненавидел нас с матерью, измывался как мог. Бил смертным боем за малейшую провинность. Запирал в подвале без еды и воды. Шпынял, заставлял делать всякие унизительные вещи. Блондин слушал молча, но в глазах его промелькнуло что-то тёмное. Такое знакомое. — А мама… Господи, как же он над ней издевался, — сдавленно продолжал Мин. Голос то и дело срывался, выдавая с головой все то, что он старательно пытался удержать в себе. — Каждую ночь из спальни доносились крики и мольбы о пощаде. Каждое утро мама еле передвигалась, вся в синяках и кровоподтеках. Я видел на ее теле ожоги от сигарет и порезы от ножа. Она… Он судорожно выдохнул, до хруста стискивая пальцы. Нет уж. Даже для Чимина это слишком. Есть вещи, которые нельзя произносить вслух. Даже наедине с собой. Но, кажется, суккуб и так всё понял. Он осторожно подался вперёд и накрыл побелевшие костяшки Юнги ладонями. Прикосновение вышло почти невесомым — будто крыльями бабочки коснулись. — Ты не обязан об этом говорить, — тихо произнёс он. В голосе не было ни жалости, ни сочувствия — лишь странная обречённая нежность. — Я понимаю, Юнги. Правда. И мне жаль, что тебе довелось пройти через такой ад. Никто не заслуживает подобного. Особенно ребёнок. Мин резко вскинул голову. В глазах плескалась такая мучительная смесь из гнева, боли и сожаления, что впору было отшатнуться. Но блондин даже не дрогнул. Лишь сильнее сжал его ладони. — Никто, Чимин, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Ни один ребёнок, ни одна женщина, ни один человек не заслуживает такой участи. И уж точно не моя мама. Она была кроткой, доброй, нежной. Она любила меня больше жизни. А я… Я не уберёг её, понимаешь? Не защитил от этого ублюдка. Он горько усмехнулся, и от этого звука у суккуба по спине побежал холодок. Сколько раз он и сам смеялся так — надрывно, почти безумно. Когда хотелось выть от собственного бессилия. — Я ведь нашел её в итоге там, в подвалах Джеймсона, — глухо продолжал Юнги. Голос его упал почти до шёпота, но Чимин слышал каждое слово, как набат. — Увидел то, что осталось от моей мамы. Понял, что она сбежала не от меня, а от этого кошмара. А эта тварь… Он не просто убил её, Чимин. Он поиздевался над её телом. Словно мало ему было просто смерти, он хотел низвести её до куска мяса. Растоптать даже память о ней.       Грудь Мина вздымалась всё чаще, дыхание стало неровным и хриплым. Казалось, он вот-вот сорвётся — закричит, завоет раненым зверем. Но вместо этого дон лишь зажмурился и до боли стиснул пальцы Чимина. Будто цеплялся за последнюю соломинку. — Там, в этом Богом проклятом подвале… Когда я увидел её останки — что-то во мне умерло, Чимин, — просипел он. — Будто меня самого разорвали на части, вывернули наизнанку и склеили как попало. Я словно снова стал тем беспомощным мальчишкой, который не уберег самое дорогое. Он горько скривился, отворачиваясь. Добавил с явным усилием: — Мне вдруг стало так холодно. Сердце заколотилось, воздуха не хватало. В ушах нарастал гул, перед глазами все плыло. Накатила волна ужаса, будто ледяной водой окатили. Я не мог вздохнуть, не мог пошевелиться. Только смотрел на мамины останки и понимал — я опоздал. Снова не сберег.       Голос сорвался, и Юнги замолчал. Плечи его поникли, будто из тела резко выдернули несущую ось. Чимин молча смотрел на него, чувствуя, как внутри разрастается странное щемящее чувство. Так непривычно было видеть своего хладнокровного дона таким — разбитым. Суккуб осторожно высвободил ладонь и коснулся напряжённой щеки Мина. Погладил почти невесомо, одними кончиками пальцев. — Юнги, послушай меня, — с расстановкой произнёс он. — Ты не виноват. Ни в чём. Ты был ребёнком, слабым и беззащитным. Разве можно винить жертву в преступлениях палача? Твоя мать… Она любила тебя. И уверен, хотела, чтобы ты жил. Был счастлив. Она бы не винила тебя даже сейчас, поверь. Вина лежала на твоем отце и только, а сейчас — на Джеймсоне. Юнги заторможенно моргнул. Во взгляде промелькнуло что-то болезненно-недоверчивое. — Откуда ты знаешь? — хрипло выдавил он. — Я ведь действительно не спас её. Позволил ей умереть. Блондин покачал головой и прижал палец к его губам, обрывая сбивчивую речь. — Я знаю, потому что чувствую, — просто сказал он. — Поверь, Юнги, уж в чём в чём, а в боли и отчаянии я разбираюсь. Меньше всего она бы хотела, чтобы ты обрел груз вины. Мин молчал, но в глазах его что-то дрогнуло. Дрогнуло — и надломилось, впуская свет. Чимин улыбнулся одними уголками губ. Провёл большим пальцем по скуле дона. — Ты не бог, Юнги. И не всесильный герой. Ты просто человек, который слишком много на себя взвалил. Я понимаю твою боль и чувство вины. Правда. Но сейчас важно думать не о прошлом — о настоящем. О живых, которых ещё можно спасти. Мы справимся, слышишь? Одолеем этого ублюдка. Но сперва ты должен отпустить свои демонов. Хотя бы немного. Юнги заторможенно кивнул. И наконец, впервые за долгое время, слабо улыбнулся. Почти прежней, знакомой ухмылкой — острой и хищной. — Ты удивительное создание, Чимин, — хрипло произнёс он. — Не знаю, как ты это делаешь. Но каждый раз вытаскиваешь меня из той ямы, куда я сам же себя загнал. Может, стоит держать тебя при себе круглые сутки? От греха подальше. Чимин фыркнул и легонько щёлкнул его по носу. Привычная маска высокомерия скользнула на лицо, вытесняя болезненную нежность. — Размечтался, дон Мин, — хмыкнул он. — Ещё чего удумал — суккуба на привязи держать. Юнги коротко хохотнул и покачал головой. Он тоже спрятался за привычную броню, вновь став хладнокровным доном. — Ладно, ладно, горделивый ты мой, — примирительно пробормотал он. — Твоя взяла. Но на сегодня лимит откровений исчерпан, уж извини. У меня всё ещё дела. Блондин понятливо кивнул. На миг в глазах промелькнуло что-то странное, почти грустное. Но он быстро взял себя в руки. — Конечно, — небрежно обронил он.       Юнги лишь хмыкнул и, коротко сжав плечо суккуба, направился к двери. Разговор вышел чересчур откровенным, выматывающим. Но, как ни странно, на сердце было легко. Словно стальные обручи, стягивающие грудь, чуть ослабли. Впервые за долгое время. «Спасибо, Чимин», — мысленно поблагодарил он, переступая порог. — «Кажется, я начинаю понимать, что во мне нашла мать. И почему так и не смогла разлюбить, не смотря на то, что ей пришлось терпеть жизнь с моим отцом из-за меня».       Мин резко развернулся и широким шагом направился к лифту, на ходу доставая из кармана смартфон. Охрана уже должна быть наготове — не зря он с утра отдал чёткие распоряжения, продумав всё до мелочей. Щёлкнув кнопкой вызова, он нетерпеливо забарабанил пальцами по стальным дверям, мысленно подгоняя неторопливую кабину.       Наконец, двери лифта бесшумно разъехались, и Юнги шагнул в просторное нутро, обитое алым бархатом. Нажал кнопку подземного гаража и прислонился к стене, скрестив руки на груди. В зеркальных стенах отражался его хмурый профиль — резкие линии скул, жёсткая складка губ, пылающий мрачной решимостью взгляд. Сейчас дон был сама сосредоточенность, само воплощение неумолимой силы.       Двери лифта вновь распахнулись, и Мин шагнул в полумрак подземной парковки. Ряды блестящих автомобилей премиум-класса приветствовали его тусклым поблескиванием хрома и стекол. Эхо шагов гулко разносилось под низкими сводами, многократно отражаясь от голых бетонных стен. Тусклое освещение придавало обстановке почти зловещий вид, но Юнги едва ли обратил на это внимание.       Не колеблясь ни секунды, он направился к своему любимому чёрному Майбаху — роскошному, стремительному и смертоносному, как сам хозяин. Автомобиль приветственно мигнул фарами, отзываясь на сигнал брелка. Скользнув за руль, Мин завёл мотор, и мощный двигатель отозвался низким утробным рыком.       Мгновение спустя элегантный хищник сорвался с места, покидая подземелье и вливаясь в сверкающий огнями ночной поток машин. Кортеж из трёх неприметных седанов пристроился следом, вклиниваясь в плотный трафик. Фургоны охраны с тонированными стёклами — обязательная процедура в последние месяцы, когда дон покидал пределы безопасного логова. Мало ли что — его жизнь ценилась дороже золота. Намджун лично об этом позаботился. Бронежилеты, автоматы, зоркие глаза и чуткие пальцы на спусковых крючках — рутина, привычная стальная паутина заботы и защиты.       Юнги бросил взгляд на навигатор и хмыкнул. Что ж, отличное место выбрал информатор для конфиденциальной встречи. Глухие закоулки, облупленные стены старых заводов, лабиринт узких улочек — идеально, чтобы скрыться от лишних глаз и ушей. Мин мысленно одобрил выбор — сам поступил бы так же. В конце концов, в их деле паранойя — не роскошь, а необходимость и залог выживания.       Серый Сеул проносился за окнами смазанным пятном, всё больше погружаясь в сумрак. Небоскрёбы деловых кварталов сменялись обшарпанными многоэтажками спальных районов, унылыми промзонами, заброшенными заводами с выбитыми стёклами. Чем дальше от центра — тем беднее и грязнее становились улицы, будто сама жизнь постепенно покидала эти края. То самое пресловутое «дно», куда мафия исправно запускала свои щупальца, дёргая за ниточки и выкачивая ресурсы. Здесь всё было просто и понятно, без фальшивого лоска и притворства. Здесь выживал сильнейший.       Город словно чувствовал настроение дона, встречая его неохотно, с опаской. Моросящий дождь лениво расчерчивал лобовое стекло косыми линиями, стирая очертания улиц и домов. Редкие прохожие кутались в зонты и плащи, спеша укрыться от холодной влаги. Им всем было невдомёк, какая буря сейчас бушует в душе человека, сидящего за рулём роскошного автомобиля. Какие демоны терзают его мысли, какая тьма клубится под невозмутимой маской.       Юнги мрачно смотрел на дорогу, рассеянно барабаня пальцами по рулю. Все же он уже давным-давно свыкся с ролью главаря мафии Сеула. День за днём натягивал маску бесстрастия, вживался в шкуру безжалостного лидера. Так часто и подолгу, что привык. Что эта броня приросла намертво, став второй кожей. Удобной, практичной. Непроницаемой для боли и страха. Изъянов в ней почти не осталось. Но, видимо, последние потрясения выбили из колеи даже его, царапнув по незажившим шрамам. Заставили вспомнить, что он всё ещё человек. Слабый, уязвимый. Истекающий кровью глубоко внутри.       Припарковавшись в квартале от назначенного места, дон заглушил мотор и устало прикрыл глаза. Он знал, что должен успокоиться. Собраться. Нельзя идти на встречу, полыхая гневом, словно факел на ветру. Только холодный расчёт, только трезвый ум и ясная голова. Сегодня на кону стояло слишком многое. Нельзя оплошать. Сделав ещё один глубокий вдох, Мин медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы и распахнул глаза. Пора. Он резко распрямил плечи и вышел из машины, одним слитным плавным движением. Педантично одёрнул полы идеально сидящего пиджака и коснулся пальцами запонок на манжетах — скорее по привычке, чем по необходимости. Каждый его жест, каждый шаг источали силу и уверенность прирождённого хищника. Того, кто привык получать своё любой ценой. Того, кто не ведает ни страха, ни сомнений, ни колебаний. Того, кто сам есть закон и приговор.       Обойдя здание с черного хода, дон решительно направился к неприметной железной двери, скрытой за мусорными баками. Воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг ни души, он трижды коротко постучал условным шифром. Где-то за дверью послышалась возня и приглушенные голоса — кажется, его уже ждали.       Старая вывеска «Рыбный рынок» уныло скалилась обломанными зубьями букв. Назначенное место, назначенное время. Правая рука Джеймсона — здесь, среди покосившихся прилавков и разбитых витрин. Пора смотреть в лицо своим демонам. В буквальном, мать его, смысле.       Спустя пару мгновений дверь приоткрылась, и на пороге показался крепкий мужчина в строгом черном костюме — типичная охрана, ничем не примечательная. — Дон Мин? — сипло осведомился он, окидывая Юнги цепким, профессиональным взглядом. — Вас ждут. Прошу, проходите. Сначала досмотр, протокол.       Юнги, на миг поколебавшись, шагнул через порог, позволяя охраннику обыскать себя. Тот быстро и сноровисто похлопал по карманам и отворотам пиджака, проверил щиколотки и поясницу. Разумеется, оружия не нашел — дон был не так глуп, чтобы припереться на встречу, вооруженным до зубов.       Процедура досмотра заняла не больше минуты, и вот уже амбал посторонился, пропуская гостя внутрь. Юнги, на миг зажмурившись и мысленно досчитав до пяти, шагнул в узкий, тускло освещенный одинокой лампочкой коридор. Сырой, тяжелый воздух забивал ноздри, пахло пылью, плесенью и крысиным пометом.       Коридор петлял и разветвлялся, уводя все дальше вглубь здания. Мин сбился со счета, сколько раз они поворачивали, пока, наконец, не оказались в просторном, неплохо обставленном помещении — нечто вроде кабинета или комнаты отдыха. Довольно неплохо для складского помещения. Добротная, хоть и потертая мебель, ковры на полу, даже бар в углу. И посреди этой импровизированной гостиной, развалившись в кресле, как у себя дома — он.       Высокий мужчина лет тридцати пяти, в идеально сидящем костюме-тройке. Черные, как смоль, волосы уложены в модную стрижку, на смуглом лице играет самодовольная ухмылка. Темные, раскосые глаза смотрят прямо, без тени стеснения или робости. — Дон Мин, — проворковал он, поднимаясь навстречу и протягивая руку. — Рад, что вы пришли. Присаживайтесь, нам есть что обсудить.       Юнги сдержанно кивнул, пожимая протянутую ладонь. Крепкая, сухая — почти такая же, как у него самого. Что ж, будет интересно. Почему-то этот тип сразу не понравился дону — уж слишком самоуверенный, слишком смазливый. Такие всегда доставляют хлопот. — Взаимно, — процедил он, опускаясь в кресло напротив. Закинул ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя хладнокровие и равнодушие. — Не припомню, чтобы мы были представлены. Красавчик ухмыльнулся еще шире, сверкнув ровными белыми зубами. Взгляд его сделался откровенно насмешливым. — Проницательно, Юнги. Можно же просто Юнги, верно? Мы с вами теперь почти родня. — Он подмигнул и хохотнул, явно довольный собой. — Раз уж нас обоих поимел один чертов суккуб. У дона будто ледяной ком в желудок ухнул. Он мгновенно подобрался, чувствуя, как начинает закипать внутри. Что за… — Не понимаю, о чем вы. — Процедил он сквозь зубы, сверля собеседника убийственным взглядом. — И не припомню, чтобы разрешал фамильярничать. Тот только шире ухмыльнулся, нагло развалившись в кресле. Небрежно поправил безупречно уложенные волосы, поймал взгляд Юнги. — Да бросьте, Юнги. Чего уж теперь-то скромничать? Я в курсе ваших с Чимином шашней. Думали, это тайна за семью печатями? Ха! — Он театрально закатил глаза. — Уж от меня-то могли бы и не прятаться. Я ведь его бывший — и до сих пор неровно дышу к этому мальчику. А ты, значит, увел его у меня прямо из-под носа. Ай-яй-яй, нехорошо. Мин почувствовал, как начинает полыхать шея и лицо — то ли от бешенства, то ли от ревности. Какого хрена! Он с силой сжал подлокотники кресла, борясь с желанием немедленно набить эту смазливую рожу. Нельзя. Нельзя поддаваться на провокации. Главное — информация, ради которой, собственно, и затевался весь этот цирк. — Хватит трепаться, — грубо оборвал он. — Ближе к делу. Зачем позвал? Что за предложение у тебя там? Выкладывай, не томи. Джуен хохотнул, явно довольный произведенным эффектом. Щелчком пальцев подозвал охранника и бросил ему что-то вполголоса. Тот кивнул и бесшумно скрылся за неприметной дверью в стене. — Что ж вы такой нетерпеливый, Юнги, — протянул красавчик, скалясь в улыбке. — Неужто так приперло, что сил нет? Оно и понятно — наш общий дружок тот еще лакомый кусочек. Небось, и дня прожить не можешь, чтоб в своего суккуба не присунуть, а? Эх, знал бы ты, как он сладко стонал подо мной, как… — Заткнись! — рявкнул Мин, с грохотом опуская кулак на стол. Кровь бешено стучала в висках, перед глазами плясали алые пятна. — Захлопни пасть, слышишь? Еще одно слово про Чимина — и я за себя не ручаюсь. Ты, блядь, даже ногтя его не стоишь, понял? Джуен хохотнул, вскидывая руки в примирительном жесте. — Молчу-молчу, что ты. Больная тема, понимаю. — Он подмигнул и резко посерьезнел, подаваясь вперед. — Ладно, к делу. Как ты мог понять — я работаю на Джеймсона. Верней, работал. Был его правой рукой, решал вопросы, разруливал терки. В общем, жил неплохо. Но в последнее время босс что-то совсем с катушек слетел. Повернулся на этой своей черной магии, ритуалах всяких. Кровищи — море разливанное, жертвы — пачками, все дела. Я на такое не подписывался. Но и бунтовать в открытую — себе дороже. Сам понимаешь. Мин стиснул челюсти так, что заныли желваки. Разумеется, этот хлыщ печется только о своей драгоценной шкуре. — И что ты предлагаешь? — Процедил он, подаваясь вперед. Собеседник прищурился, сцепив руки в замок и упираясь в них подбородком. — Информация, Юнги. У меня есть все, что тебе нужно, чтобы добраться до Джеймсона и грохнуть его к чертовой матери. Где он прячется, что затевает, когда собирается провернуть свой безумный ритуал. Все входы и выходы, все пароли-явки, планы, карты — все, что пожелаешь. Мин недоверчиво прищурился. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должен быть подвох. — И что ты хочешь взамен? — Осведомился он, откидываясь на спинку кресла. — Не поверю, что решил помочь из чистого альтруизма. Джуен расхохотался, запрокидывая голову. Поднялся, небрежно прошелся по комнате, поигрывая зажигалкой. — Ну что ты, Юнги. Конечно, не за просто так. — Он остановился напротив, глядя сверху вниз. Прищурился, кривя губы. — Хочу, чтобы ты прикончил Джеймсона. Но для начала — притащил его ко мне. Живым. Побитым, поломанным — но живым. Я хочу сам с ним поквитаться. За все хорошее. А потом — прибрать к рукам его бизнес и счета. Немаленькие счета, уж поверь. В общем, хочу стать новым королем Сеула. А ты мне в этом поможешь.       Юнги медленно выдохнул, чувствуя, как по спине прокатывается холодная испарина. Приплыли, мать вашу. Не просто предательство — целый дворцовый переворот в криминальном мире намечается. И ему предлагают стать одной из пешек в этой игре. С другой стороны — о чем речь? Будь он проклят, если упустит такой шанс добраться до Джеймсона. Прикончить эту тварь, отомстить за маму, за парней, за все. Стольких положить — и уйти безнаказанным? Черта с два. Только не на его, Юнги, веку.       А Джуен… Что ж, придется рискнуть. В конце концов, предателей не любит никто. Даже если предают они предыдущих предателей.       Мин стиснул зубы, борясь с желанием немедленно воткнуть этому ублюдку в глотку его же зажигалку. Нет. Он справится. Обставит и Джеймсона, и Джуена. Будет непросто — но на войне как на войне. Иногда приходится плясать под дудку врага — до поры до времени. — Идет, — глухо выдавил Мин, поднимаясь. Протянул руку, дождался, пока Джуен сожмет ее в ответ. Рукопожатие вышло крепким, почти до боли. — Но смотри мне. Только попробуй кинуть — я из-под земли тебя достану. И шкуру спущу, как с барана. Медленно и печально. Джуен примирительно вскинул ладони и ухмыльнулся. На красивом лице не дрогнул ни один мускул. — Что ты, Юнги. Я же не самоубийца. Зачем мне тебя наебывать, когда ты мой козырной туз? — Он подмигнул, сверкнув белозубой улыбкой. — Считай, ради нашей дружбы стараюсь. Мир, дружба, контрабанда, все дела. Дон прищурился, склонив голову набок. В темных глазах промелькнуло нечто опасное, хищное. — Насчет дружбы — это ты погорячился. Я тебе не друг и не партнер. В лучшем случае — временный союзник. Против общего врага. Усек? Джуен расхохотался, запрокидывая голову. Обошел стол, небрежно облокотился о столешницу, разглядывая Юнги с ленивым любопытством. — Ну надо же, какие мы гордые. Не друг ему, видите ли. А то, что я тебе на блюдечке преподношу шанс стать королем Сеула — это так, хуйня, да? Мин дернул уголком рта в невеселой усмешке. Внутри начинал закипать мутный коктейль из злости и раздражения. — А с чего ты взял, что я не король Сеула? — вкрадчиво поинтересовался он, прищурившись. Мужчина скривился, явно уязвленный. Но тут же взял себя в руки, растягивая губы в снисходительной ухмылке. — Ой, да брось. Может, на бумаге ты и числишься главным. Только все мы знаем, кто истинный теневой лидер. Уж я-то в курсе. — он подмигнул и оттолкнулся от стола, делая шаг к Юнги. — Так что давай начистоту. Ты мне — Джеймсона, я тебе — трон. По рукам? Мин стиснул зубы, борясь с желанием впечатать кулак в эту ухмыляющуюся рожу. Вот же сука! Откуда только понабрался такой самоуверенности? Небось, Джеймсон и наплел с три короба, какой он перспективный да исключительный. — Слушай сюда, умник, — процедил он, шагая вперед. Остановился вплотную к Джуену, почти касаясь носом его лица. — Мне твои подачки не сдались. И уж тем более твое покровительство. Я сам кого хочешь под себя положу, ясно? А Джеймсона твоего… Да я сто раз мог прикончить эту мразь, если бы не тактика и осторожность. Так что захлопни варежку и не пизди. Я тебе не мальчик на побегушках. Последние слова он буквально выплюнул, почти касаясь губами скулы Джуена. Тот удивленно отшатнулся, хлопая глазами. Кажется, такого отпора он не ожидал. — Ух ты. А ты горячее, чем кажешься, — выдохнул он, невольно облизывая губы. Зрачки расширились, почти затопив радужку. — Люблю непокорных. И как только Чимин с тобой управляется? Он ведь тот еще покладистый мальчик, а ты… Мин зарычал, хватая Джуена за грудки и дергая на себя. Лицо исказила гримаса ярости, на скулах заходили желваки. — Захлопнись уже! — прорычал он, встряхивая мужчину, что у того голова мотнулась. Джуен охнул, вцепившись в сжимающие ворот его рубашки кулаки. Зрачки прыгали в расширенных глазах, дыхание участилось. Кажется, такая несдержанность Юнги его… возбуждала? — Да понял я, понял, — выдохнул он, пытаясь ослабить хватку. И вдруг подался вперед, почти утыкаясь носом Юнги в щеку. — А знаешь… Тебе идет. Когда ты злишься. Охуенно горячо, аж в штанах тесно стало. Мин рыкнул и оттолкнул наглеца так, что тот впечатался спиной в стол. — Ты охуел? — прошипел он, до хруста стискивая кулаки. Мышцы на руках вздулись буграми, на лбу выступила испарина. — Ты, блядь, берега попутал? Джуен расхохотался, потирая ушибленную спину. В прищуренных глазах плясали черти. — Да ладно тебе, дон Мин. Не будь букой. — Он подмигнул и оттолкнулся от стола, снова шагая к Юнги. Встал вплотную, обдавая запахами одеколона и сигарет. — Чимину ты, поди, тоже не сразу дал. А я чем хуже, м? Мин зашипел сквозь стиснутые зубы, отшатнувшись. Перед глазами все плыло от гнева. Нет, ну это уже ни в какие ворота! — Ты совсем охренел? — прорычал он, до боли стискивая кулаки. — Ты чокнулся вместе с Джеймсоном на пару?! Джуен снова хрипло расхохотался, откидывая голову. Сверкнул белозубой улыбкой. — А что такого? Мальчиками ты уже интересуешься, это факт. А чем я хуже твоего суккуба, а? Глядишь, еще и понравится, я ведь тоже демон. — Он подмигнул и резко посерьезнел. — Ладно, шуток не понимаешь, как я посмотрю. Хотя с твоей-то репутацией… Ну да ладно. Проехали. Он отошел к столу, налил себе виски из графина. Плеснул и Юнги, подтолкнул стакан по столешнице. Тот поморщился, но взял. Пригубил обжигающий напиток, чувствуя, как немного отпускает напряжение. — Так что, по рукам? — Деловито осведомился Джуен, прикуривая. Глаза внимательно следили за Мином поверх язычка пламени. — Я даю наводку на Джеймсона, ты хватаешь его и тащишь ко мне. Идет?       Юнги стиснул зубы. Внутри бушевала целая буря эмоций. Хотелось то ли придушить этого смазливого ублюдка, то ли расхохотаться ему в лицо. Он даже не догадывался, что Мин настроен только самолично поквитаться с Джеймсоном.       Ладно. Хрен с ним. Сейчас главное — информация. А потом он разберется, кто тут главный. И с Джуеном, и с Джеймсоном. Порвет обоих. — Идет, — процедил он, допивая виски. С силой опустил стакан на стол и посмотрел Джуену прямо в глаза. — Но учти. Только попробуй наебать — я тебя из-под земли достану. И яйца твои к глотке подвешу, усек? Мужчина снова примирительно вскинул руки и ухмыльнулся. Подошел ближе, почти касаясь Юнги плечом. — Как скажешь, босс. Ты только не психуй, ладно? А то аж яйца поджимаются от твоего взгляда. — Он хохотнул и наклонился к самому уху дона, обжигая дыханием. — Ладно-ладно, понял. Ты не такой отмороженный, как я думал. Но ничего. Посмотрим, кто кого.       Юнги дернулся всем телом, до скрипа стискивая зубы. С какого вообще этот парень решил, что он может тягаться с доном Мином?!       Джуен отпрянул, сверкая глазами, и отступил на шаг. — Считай, договорились. Скоро получишь всю инфу. А пока — бывай, напарник. Спасибо за чудный вечер. — Он подмигнул и отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.       Юнги, кипя от бешенства, вылетел за дверь. Кровь стучала в ушах, красная пелена застилала глаза. Каков сукин сын! Ничего. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Все таки, он даже сам был удивлен своему контролю эмоций в подобной ситуации.       Сбежав по ступеням и ввалившись в ночной холод, дон судорожно хватанул ртом воздух. Ярость клокотала в горле, искала выхода. Так, стоп. Надо собраться. Отбросить эмоции и мыслить трезво. На кону слишком многое, чтобы пороть горячку из-за какого-то смазливого ублюдка. Да, Джуен взбесил его, задел за живое упоминанием Чимина. Но это мелочи, пустое бахвальство. Главное сейчас — информация. Ниточка, ведущая к Джеймсону. И плевать, чего ради Джуен ей делится — из страха, корысти или по какой-то своей извращенной прихоти. Пусть хоть обдрочится на свои интриги, лишь бы польза была.       Медленно выдохнув через нос, Мин достал смартфон и набрал Намджуна. Тот ответил после второго гудка, и Юнги, не тратя времени на расшаркивания, быстро ввел его в курс дела. Намджун слушал молча, лишь изредка хмыкая. Когда дон закончил, он помолчал пару секунд, обдумывая услышанное. — Значит, правая рука Джеймсона оказалась бывшим Чимина и хочет подставить своего босса, — медленно проговорил он, и в голосе явственно прорезалась тревога. — Не нравится мне это, Юнги. Как бы не вляпаться в войнушку за передел сфер. Больно шустрый этот Джуен, как по мне. И наглый, сука. Мин устало потер переносицу, борясь с подступающей мигренью. Тревога Джуна была понятна и объяснима. Ввязываться в подковерные игры мафиозных кланов — себе дороже. А тут, судя по всему, замес века назревает. — Я понимаю, Джун. Сам не в восторге, что приходится якшаться с этим дебилом, — глухо отозвался он, возобновляя шаг. Ноги сами несли его к припаркованной в проулке машине. — Но выбора нет. Если инфа про Джеймсона стоящая — мы должны рискнуть. Намджун тяжело вздохнул, и этот вздох красноречивее всяких слов подтверждал — да, понимает. Еще как понимает. Все они устали гоняться за призраком, в которого превратился Джеймсон. Все жаждут покончить с этим раз и навсегда. — Ладно, — решил он после долгой паузы. — В конце концов, это наш единственный шанс. Но ты это, поаккуратней там. С таким типом, как этот Джуен, нельзя терять бдительности ни на миг. Юнги хмыкнул, усаживаясь за руль. Завел мотор, слушая, как тот мягко урчит, разогреваясь. — Можно подумать, я не в курсе. Буду глядеть в оба. — Он сверился с навигатором и вырулил на дорогу, ведущую к выезду из города. — В общем, так. Едь ко мне, подтягивай остальных. Сделаем совет, обмозгуем варианты. — Думаешь, Чимин обрадуется, что втянут его бывший? — С сомнением протянул Намджун. — Не боишься, что заподозрит чего? Мин поморщился. Конечно, суккуб допытываться ведь начнет, покоя не даст. — Справлюсь как-нибудь, — буркнул он в трубку, сворачивая на развязку. — В конце концов, Чимин уже взрослый мальчик.       Намджун понимающе хмыкнул и отключился. Мин отбросил телефон на соседнее сиденье и стиснул руль до побелевших костяшек.       Но ничего, думал Юнги, глядя в окно автомобиля. Это ненадолго. Он потерпит ровно столько, сколько нужно. Будет изображать покорность, соглашаться на все условия. А потом, когда Джеймсон падет и больше не будет нужды в этом альянсе — он лично позаботится, чтобы Джуен отправился следом за тем ублюдком. В конце концов, нельзя оставлять в живых предателей. Никогда не знаешь, когда они переметнутся на другую сторону. «Наслаждайся пока властью, недоносок, — мысленно усмехнулся Мин, глядя на проплывающие за окном улицы. — Твой час тоже пробьет. Рано или поздно, все вы ответите передо мной за свои грехи. И тогда даже Ад покажется вам милосердием».       Спустя полчаса Мин уже подъезжал к своему дому — элитной высотке. Небоскреб стремился в небо сверкающим осколком из стекла и стали, возвышаясь над соседними зданиями, как исполинский страж. Под стать хозяину — такой же несгибаемый, неприступный, подавляющий одним своим видом.       Дон как обычно припарковался на подземной стоянке, заглушил мотор и какое-то время сидел неподвижно, бездумно глядя перед собой. Мысли путались, разбегались, никак не желая собираться в единую картину. Слишком много всего случилось за последние дни, слишком много открытий, переворачивающих привычный мир с ног на голову.       Резко выдохнув, Юнги выбрался из машины и широким шагом направился к лифту. Заходя в прихожую, дон сразу направился в ванную. Наскоро умылся, побрился, причесался. Сменил помятый пиджак и несвежую рубашку на домашнюю футболку и худи. Посмотрел на себя в зеркало — ну, уже лучше. По крайней мере, взгляд не такой мертвый, и лицо посвежело.       Прислушался — из гостиной доносились голоса и звон посуды. Кажется, Чимин на кухне возится, готовит что-то. Вздохнув, дон вышел из ванной и направился на звук. — Привет, Юнги, — пропел суккуб, шагая навстречу. Он хихикнул и с довольным видом потянулся за новой кружкой. Мин на миг зажмурился, обнял блондина за талию, мягко развернул к себе. Заглянул в глаза. — Чимин… Нам надо поговорить. Это важно. Улыбка медленно сползла с лица Чимина. Он вгляделся в напряженные черты и почувствовал, как сильно и судорожно тот стискивает его в объятиях. — Что-то случилось? — тихо спросил он, откладывая кружку. — Что не так? Мин провёл ладонью по встрёпанным волосам суккуба. Господи, дай ему сил. — Пойдём в комнату, — бросил он.       Он жестом указал на спальню, и Чимин, помедлив, двинулся в указанном направлении. В его шагах сквозила настороженность пополам с любопытством.       Плотно прикрыв дверь, Юнги жестом предложил суккубу сесть. Сам остался стоять, скрестив руки на груди. — Послушай внимательно, — начал он. — Случилось кое-что серьёзное. Настолько, что может перевернуть весь наш мир. Так что слушай и не перебивай.       Чимин вскинул бровь, но промолчал. Во взгляде мелькнул интерес, но он быстро взял себя в руки, становясь серьёзным и собранным.       Мин глубоко вздохнул и принялся подробно рассказывать. Про жуткую находку в особняке Джеймсона. Про залитые кровью алтари и оккультные книги. Про древнего демона разврата Наамодея, которому поклонялся Джеймсон. Про чудовищный план призвать это исчадие ада в наш мир, используя жертвоприношения невинных.       Блондин слушал, не проронив ни слова. Лишь сильнее стискивал пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Лицо его словно окаменело, но глаза горели лихорадочным блеском. — Наамодей… — протянул он, когда Юнги закончил. В голосе послышалась мрачная задумчивость. — Я о нём слышал. Ещё когда был в борделе. Поговаривали, будто он — один из князей Ада. Покровитель извращений и разврата. Только не думал, что кто-то и впрямь рискнёт его призвать. Юнги угрюмо хмыкнул, пожимая плечами. — Я тоже не думал. Считал Джеймсона просто больным ублюдком. А он, выходит, одержимый сектант. — Он покачал головой, с силой проводя ладонью по лицу. — Дьявол, Чимин. Как это вообще возможно? Демоны, призывы, ритуалы — мы что, в долбанном «Сверхъестественном»? Суккуб невесело усмехнулся. В глазах промелькнула тень. — Я давно перестал удивляться, хён. В нашем мире возможно все. И далеко не все из этого — праздничные фейерверки. — Он вздохнул и поднял взгляд. — И что делать? Как остановим этого психа? Мин стиснул челюсти, чувствуя, как вдоль позвоночника прокатывается ледяная волна. Вопрос на миллион. И если бы он только знал ответ. — Пока не знаю, — процедил Мин сквозь зубы. — Ждём парней, будем думать. Джуён обещал помочь, у него есть выходы на этого ублюдка. При упоминании Джуёна суккуб вздрогнул. На скулах заиграли желваки, а глаза полыхнули огнём. — Джуён, значит, — протянул он ядовито. — Твой новый информатор? Всегда знал, что он тот ещё мутный тип. Теперь ясно, почему. Юнги с силой стиснул его плечо, вынуждая посмотреть себе в глаза. — Эй. Выбрось из головы, слышишь? Он больше не часть твоей жизни. Что бы у вас там ни было — забудь. Джуён просто инструмент, рычаг давления. Не будь я вынужден — и на километр бы к нему не подошёл. Чимин нехотя кивнул, признавая его правоту. Но в глазах всё ещё плясали опасные искры. — Ладно. Допустим. Но, Юнги… Будь осторожен, ладно? Эти игры с призывами, древними богами — это тебе не шуточки. Как бы самому не вляпаться в дерьмо по уши. В голосе прорезалась неподдельная забота, и у Мина что-то дрогнуло внутри. — Буду, — отрывисто пообещал он. — Я справлюсь, Чимин. В конце концов, не мне тебе рассказывать, через что мне довелось пройти. Какие передряги разгребать. Прорвёмся. Суккуб скривил губы в невесёлой усмешке. — Ладно, — вздохнул дон, меняя тему. — Парни с минуты на минуту подъедут, надо встретить. А ты это… Спасибо, что выслушал. И за понимание. Чимин махнул рукой и поднялся с кровати. Одёрнул футболку и глянул на дона с прищуром. — Да брось, Юнги. Я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. Но не думай, что я забуду про твоё обещание. Насчёт быть осторожным. Мин фыркнул и легонько щёлкнул его по носу. — Как скажешь, малыш. Пойдём уже, хватит болтать.       С этими словами он решительно направился к двери, мысленно готовясь к грядущей буре.       Войдя в свой кабинет, Мин окинул своих людей тяжелым, но одобрительным взглядом. Хосок, Намджун, Джин, Чонгук. Он знал, что может положиться на них в любой ситуации.       Молча кивнув, Юнги жестом пригласил их рассаживаться за массивным столом красного дерева. Сам опустился в кресло во главе, сложив руки на подлокотниках. — Что ж, господа, я собрал вас снова здесь, чтобы обсудить последние события и составить новый план, — начал он, обводя подчиненных спокойным, но пронзительным взглядом, — Знаю, нас всех это уже достало, но есть новости. При этих словах атмосфера в кабинете ощутимо накалилась. — У меня есть новый план, как подобраться к Джеймсону. — Он откинулся на спинку кресла, переплетая пальцы на животе. — Через своих информаторов мне удалось наладить контакт с правой рукой Джеймсона, неким Джуеном. Когда-то он был близок с Чимином, но сейчас это уже неважно. Суть в том, что у этого человека свои счеты с боссом. Он предложил мне сделку — информацию и помощь в обмен на мое содействие в его вендетте. — Что за информация? — осведомился Джин. В глазах промелькнуло неодобрение, но он быстро взял себя в руки. — Важная, — веско произнес Юнги. — Если верить Джуену, у него есть доступ ко всем секретам и планам Джеймсона. Где скрывается, что замышляет, когда собирается провести свой безумный ритуал. С такими козырями на руках мы сможем опередить его, сорвать призыв демона. — Звучит рискованно, — заметил Хосок. Он задумчиво потирал подбородок, прикидывая варианты. — Этот Джуен — тот еще тип. С чего нам ему верить? Вдруг это ловушка Джеймсона? Юнги слабо усмехнулся. — Я тоже не питаю иллюзий насчет Джуена. Он опасен и непредсказуем. Но выбора у нас нет. Либо мы принимаем его условия и получаем шанс спасти все, что нам дорого — либо проигрываем эту войну. — И что он хочет взамен? — подал голос молчавший до этого Чонгук. — Денег? Власти над кланом? — Хуже, — Юнги скривился, будто надкусил лимон. — Хочет, чтобы я лично притащил ему Джеймсона. Живым. Судя по всему, намерен сам разобраться с боссом, а потом прибрать к рукам его влияние и активы. В кабинете повисло тягостное молчание. Каждый обдумывал услышанное, взвешивал за и против. Перспектива плясать под дудку чужака никому не улыбалась — но и упускать шанс покончить с Джеймсоном никто не хотел. — Ладно, давайте смотреть правде в глаза, — нарушил тишину Намджун. — Даже если мы согласимся на условия Джуена, одной его помощи будет мало. Судя по всему, мы ввязываемся в серьезную заварушку. А значит, пора всерьез задуматься о расширении нашего влияния в Корее. Мин вопросительно приподнял бровь, жестом предлагая ему продолжать. — Сам посуди, Юнги, — Намджун подался вперед, упираясь локтями в колени. В глазах горел азартный огонек. — Если планы Джеймсона выплывут наружу, в криминальном мире начнется форменный хаос. Кланы передерутся за сферы влияния, полиция активизируется. В этом бардаке нам нужно не просто уцелеть, но и укрепить позиции. Иначе рискуем оказаться в самом низу пищевой цепочки, когда пыль осядет. — И что ты предлагаешь? — медленно процедил дон, постукивая пальцами по подлокотнику. — Для начала — переговоры с другими семьями, — уверенно произнес Намджун. — Нужно заключить временные союзы. Убедить их, что усиление Джеймсона не в их интересах. Если заполучим несколько сильных кланов на свою сторону — это уже будет весомый аргумент. Мин неторопливо кивнул. В глазах зажегся интерес. — Хорошо, это можно устроить. Но одних союзников мало. Что еще? — Связи в верхах, — тут же подсказал Джин. Губы его тронула многозначительная усмешка. — У нас достаточно людей в политических кругах и силовых структурах. Пора напомнить им об обязательствах. Если заручимся поддержкой власть имущих, сможем обеспечить себе неприкосновенность. Даже если сделаем что-то не слишком законное в ходе разборок с Джеймсоном. — Дело говоришь, — одобрительно хмыкнул Юнги. — Беру на себя. Что дальше? — Деньги, — встрял Хосок, азартно потирая руки. — Много денег. В случае открытого конфликта с кланом Джеймсона, они нам ой как пригодятся. Оружие, снаряжение, подкуп нужных людей — все это требует немалых средств. Нужно подтянуть все доходные предприятия. А еще лучше — открыть пару новых каналов. Я давно присматриваюсь к порту и паре подпольных казино… — Действуй, — кивнул Мин. — Даю тебе карт-бланш. Только не слишком увлекайся, ладно? Не хватало привлечь ненужное внимание. — Будет сделано в лучшем виде, босс, — осклабился Хосок. — Раз уж мы готовимся к войне, то не помешает подтянуть и наши боевые ресурсы, — вклинился в разговор Чонгук. Обычно немногословный, сейчас он выглядел очень собранным и серьезным. — Нужно провести ревизию на складах. Закупить дополнительное вооружение и экипировку, освежить запасы. Ну и парней погонять на полигоне не помешает. Давно не практиковались в групповых захватах и диверсионных вылазках. Все согласно закивали. Слова Чонгука звучали разумно. — Хорошо, — подытожил Юнги. — Значит так. Намджун — на тебе союзники и переговоры. Джин — прощупай почву наверху, подключи все связи. Хосок — добудь нам денег, и побольше. Чонгук — подготовь наших людей. Оружие, тренировки, все как ты сказал. Он обвел своих подручных тяжелым взглядом, в котором плескалась решимость пополам с затаенной яростью. — Времени мало, так что начинаем действовать прямо сейчас. Расширяем влияние, копим силы. Но действуем тихо, без лишнего шума. Пусть Джеймсон думает, что загнал нас в угол. Нам же лучше — больше места для маневра. Юнги сжал подлокотники кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели. На скулах заиграли желваки. — А когда придет час… когда этот ублюдок расслабится и посчитает, что победил… вот тогда мы и нанесем удар. Обрушим на него всю накопленную мощь. И поверьте мне, друзья — это будет страшная сила. Глаза дона полыхнули таким пугающим, первобытным огнем, что всем на миг стало не по себе. Даже видавшие виды ребята вжались в кресла под этим яростным взглядом. — Но даже этого мне мало, — прошипел он, и голос его упал до свистящего шепота. — Когда Джеймсон падет, когда взвоет под нашим напором, как подстреленная шавка — я лично позабочусь, чтобы он мучился долго. О, он у меня попляшет, прежде чем сдохнуть. Узнает, каково это — потерять все. А потом, когда он вымолит о пощаде — я скормлю его внутренности диким псам. Лично вырву сердце из груди и раздавлю, как гнилой орех. Все одобрительно переглянулись. — Вот такие дела, господа, — глухо произнес Мин, откидываясь на спинку кресла. Чудовищная ярость в его глазах понемногу угасла, сменившись холодной расчетливостью. — Надеюсь, вы понимаете, насколько это серьезно. Второго шанса у нас не будет. Либо мы сейчас рвем глотки и идем до конца — либо ляжем в могилу следом за моей матерью. — Мы с тобой, Юнги, — первым нарушил молчание Намджун. В глазах его горела решимость. — Клянусь, этот ублюдок Джеймсон заплатит за все. Мы поможем тебе добить его. А там и до других очередь дойдет. — Верно, — кивнул Джин. — Давно пора показать всей этой швали, кто настоящий хозяин Сеула. Прежде чем мы закончим — они будут лизать нам ботинки и молить о пощаде. — Сделаем, — коротко бросил Чонгук. В его глазах плясало пламя предвкушения. Юнги обвел своих людей долгим взглядом и медленно кивнул. В глазах его вспыхнула мрачная благодарность. Он резко поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — Ну все, за работу. Через неделю жду всех с докладами. А пока — действуйте. И помните: наш час близок. Скоро вся эта мразь будет корчиться у наших ног.       С этими словами он решительно вышел из кабинета. Соратники проводили его напряженными взглядами — и тоже поднялись со своих мест. Настало время действовать. Медлить было нельзя.       Ноги Юнги сами понесли его в гостиную — огромное помещение на верхнем этаже особняка, с панорамными окнами от пола до потолка. Отсюда открывался поистине захватывающий вид на ночной Сеул — россыпь огней, неоновые всполохи рекламы, сияющие небоскребы. Ему как никогда надо было побыть наедине.       Мин прижался лбом к прохладному стеклу, зажмурившись до рези в глазах. Ему казалось, что он тонет — погружается все глубже в темную пучину страха, боли и бессильной ярости. Каждый вздох давался с трудом, грудь словно сдавило раскаленным обручем. Сзади послышались шаги и приглушенные голоса — его люди покидали кабинет, расходились по своим делам. Юнги стиснул зубы. Он не мог, не имел права показывать им свою слабость. Только не сейчас, когда на кону стояло так много. Он должен быть сильным ради них. Ради них всех.       Но для начала надо взять себя в руки. Успокоиться, привести мысли в порядок. И он знал лучший способ сделать это.       Стремительным шагом Юнги направился к двери. Одного взгляда на Намджуна хватило, чтобы тот понимающе кивнул и отступил в сторону. — Я в гараж, — бросил Юнги на ходу. — Развеюсь немного. Если что, звони.       И, не дожидаясь ответа, рванул вниз по лестнице. Туда, где в глубине особняка пряталось его сокровище. Верный стальной конь, способный унести от любых проблем хотя бы ненадолго. Оказавшись в гараже, он по привычке скользнул взглядом по коллекции дорогих автомобилей и остановил свой выбор на черном Феррари.             Толчок педали газа — и автомобиль сорвалась с места, с ревом вписавшись в ночной поток машин. В зеркале заднего вида стремительно удалялась громада небоскребов, сияющая неоном и стеклом даже в этот поздний час. Впереди лежали широкие магистрали окраин, уводящие в сторону гор — излюбленного места для гонок и чистки мыслей. Юнги гнал на пределе скорости, лавируя в плотном трафике, проскакивая на красный свет. Ему нужно было ощутить эту мощь, этот чистый адреналин. Выжечь из сердца всепоглощающую боль, хоть на миг перестать думать.       Мин упрямо вжимал педаль газа, чувствуя, как ночной ветер бьет в лицо и треплет волосы. Плавные повороты, крутые виражи, стремительные рывки по прямым участкам — дон пил эту скорость, как самый крепкий и пьянящий алкоголь. Позволял себе раствориться в ней, забыть на время обо всех проблемах и угрозах. Сейчас, несясь по шоссе навстречу ветру, он почти физически ощущал, как напряжение и усталость последних недель постепенно отпускают его, вымываются из тела и разума.       Резко крутанув руль, Юнги направил Феррари в сторону обрыва. Под колесами взвизгнул гравий, машину повело в заносе — но умелый водитель быстро выровнял ее, выжимая газ до упора. На мгновение город за спиной превратился в россыпь бриллиантов на черном бархате, а потом дорога вильнула вправо, уводя в горный туннель.       В свете фар мелькали бетонные стены, разбегались в стороны красные огни аварийных знаков. Временами казалось, будто реальности вокруг не существует — есть только этот узкий коридор и бесконечная лента асфальта впереди. Дорога и скорость, слившиеся в одно целое.       Врывавшись в туннель, дон вдруг ощутил острую потребность в глотке чего-то покрепче. Оборвать этот бесконечный, затягивающий в воронку мыслей дрифт. Стряхнуть морок и прийти в себя — пусть и ненадолго. Он знал одно подходящее место — элитный бар на верхнем этаже фешенебельного отеля в центре. Там можно спокойно посидеть в одиночестве, вдали от привычной толпы подпевал и шестерок. Просто смотреть на ночной город с высоты, цедить виски и не думать ни о чем. То, что нужно.       Крутанув руль, Мин развернул автомобиль в обратную сторону. Окраины, утонувшие в неоновом мареве, остались позади. Но сегодня весь этот блеск только раздражал. Слишком резал глаза, слишком бил по натянутым нервам. Мин нетерпеливо постукивал пальцами по рулю, лавируя в потоке машин. Хотелось поскорее добраться до места, оказаться в тишине и полумраке бара. Возможно, там он сумеет хоть ненадолго выдохнуть и унять сжирающее изнутри пламя.       Наконец впереди показался знакомый силуэт отеля — массивная громада стекла и бетона, подпирающая небо. Юнги лихо подрулил к подземному паркингу, бросил ключи подбежавшему парковщику. Тот поклонился с подобострастной ухмылкой — здесь прекрасно знали Мин Юнги и его любимую машину.       Стремительным шагом дон пересек мраморный холл, кивнув на ходу портье. Вошел в отделанный золотом лифт и с силой ткнул в кнопку последнего этажа. Чувствовал, как внутри все клокочет от с трудом сдерживаемых эмоций. Только бы не сорваться, не выплеснуть на кого-нибудь из персонала.       Двери лифта бесшумно разъехались, и дон шагнул на устланный алым ковром пол. Здесь, под самой крышей, царила совсем иная атмосфера — приглушенный свет, легкий джаз, плавающий в воздухе, роскошь деталей. И почти полное отсутствие людей — как он и надеялся.       Стремительно пересекши анфиладу пустых залов, Юнги остановился у дальней стойки. Здесь, у панорамного окна, открывался поистине захватывающий вид на ночной Сеул. На мерцающий океан огней, раскинувшийся до самого горизонта. Добрый вечер, мистер Мин, — почтительно кивнул бармен, мгновенно оказавшись рядом. — Рад вас видеть. Вам как обычно?       Мин молча опустился на высокий стул и кивнул, не отрывая взгляда от окна. Конечно, как обычно. Двойной Макаллан безо льда, лучшее средство притупить сжигающий нутро яд.       Бармен возник за спиной почти беззвучно, поставил на стойку пузатый стакан с янтарной жидкостью. Юнги машинально кивнул и тут же об этом забыл. Перед глазами стояла все та же картина, впечатанная в мозг каленым железом — безжизненное тело в грязном подвале, изуродованное лицо, разметавшиеся по полу черные волосы. Мама.       Он до боли стиснул стакан, борясь с желанием швырнуть его в стену. Закричать, разнести здесь все к чертям. Но вместо этого лишь отработанным движением опрокинул виски в глотку, даже не поморщившись. Хотелось напиться до беспамятства, утопить раздирающую сердце агонию в алкоголе.       За спиной послышался шорох — бармен менял пепельницу, протирал стойку. Юнги стиснул зубы. Даже этот едва различимый звук сейчас казался оглушительным, бил по оголенным нервам. А уж присутствие рядом другого человека и вовсе было невыносимо. — Оставь бутылку и проваливай, — процедил он, подавив желание обернуться.       Краем глаза заметил, как бармен вздрогнул от резкого тона, но возражать не посмел. Молча поставил на стойку запотевший графин и испарился, оставив дона наедине с бокалом и собственными мыслями.       Какое-то время он просто сидел, невидяще глядя перед собой и машинально цедя обжигающую жидкость. В голове было пусто и гулко, только мерный стук пульса в висках нарушал зыбкую тишину. Мерный стук, в котором чудился странный ритм — удары сердца на грани остановки.       Сделав глубокий вдох, Юнги медленно выдохнул и потянулся к графину. Плеснул в опустевший стакан щедрую порцию виски, поднес к губам. Обжигающая жидкость потекла по горлу, даря иллюзию контроля над ситуацией. Над собственными эмоциями, мечущимися внутри подобно раненым зверям. — Прошу прощения, у вас не найдется зажигалки? — вдруг раздался за спиной мелодичный женский голос.       Юнги застыл, так и не донеся стакан до рта. Медленно обернулся, сверля незнакомку тяжелым взглядом. Какого черта ей надо?       Но у его стола и правда стояла девушка. Хрупкая, миниатюрная, с копной роскошных каштановых волос, змеящихся по плечам блестящими волнами. Огромные зеленые глаза на фарфорово-бледном лице, алый бутон рта, черное шелковое платье, облегающее точеную фигурку. Само совершенство, сошедшее с глянцевых страниц.       Девушка выжидающе смотрела на него, теребя в руках длинный мундштук. Похоже, она не собиралась уходить без своей затяжки никотина. Мин раздраженно дернул плечом и швырнул на стойку массивную золотую зажигалку. Глаза незнакомки удивленно расширились, но она не стала ничего говорить. Лишь кивнула в знак благодарности, щелкнула колесиком и затянулась, прикрыв веки.       Юнги отвел взгляд и снова уставился на бокал, надеясь, что навязчивая красотка поймет намек и свалит. Но не тут-то было. Вместо этого девушка грациозно опустилась на соседний стул и невозмутимо продолжила курить, созерцая огни ночного города за окном.       В висках тут же вспыхнула тупая боль. Мин до скрежета стиснул зубы, борясь с желанием рявкнуть, чтобы убиралась к чертям. Только публичных скандалов ему не хватало для полного счастья. Пришлось смириться с незваной компанией и постараться абстрагироваться, не обращать внимания.       Несколько минут прошли в напряженной, вязкой тишине. Дон цедил виски, чувствуя, как алкоголь постепенно притупляет злость и раздражение. Девушка курила, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Можно было даже притвориться, что ее здесь нет — если бы не тонкий цветочный аромат духов, щекочущий ноздри. — Похоже, у вас выдалась непростая ночь, — вдруг негромко произнесла незнакомка, не поворачивая головы. — Обычно мужчины не смотрят на меня с таким откровенным желанием придушить. Юнги резко обернулся, сверля ее тяжелым взглядом. Да что она о себе возомнила? Думает, одной смазливой мордашки достаточно, чтобы лезть к нему в душу? — Послушай, красотка, — процедил он сквозь зубы. — Я не в настроении играть в угадайку. Так что будь добра, избавь меня от своего общества. Девушка и бровью не повела, лишь слегка улыбнулась краешком алого рта. — А если не избавлю? Выкинешь меня из окна? Юнги почувствовал, как внутри закипает раздражение. — Красотка, — прошипел он, наклоняясь к ее лицу. — Один мой звонок — и тебя вышвырнут отсюда пинком под зад. Но незнакомка лишь тихо рассмеялась, совершенно не испугавшись. Затушила сигарету и развернулась к нему, глядя в упор сияющими зелеными глазами. — Вы не сделаете этого, мистер Мин. Знаете, почему? Потому что я — единственный человек в этом чертовом городе, которому нет дела до вашей репутации. До вашей власти, денег и влияния. Я здесь лишь потому, что увидела в вас что-то неуловимо знакомое. Тоску и боль, которые не спрячешь за маской холодного ублюдка.       Юнги застыл, пораженный этой безумной тирадой. Он впервые в жизни не знал, что сказать. Хотелось одновременно рассмеяться в лицо этой сумасшедшей и дать волю клокочущей внутри ярости. Но он почему-то продолжал сидеть, словно парализованный ее пронзительным взглядом. — Что ты несешь? — наконец выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал язвительно. — Думаешь, знаешь, через что я прошел? — Нет, — просто ответила девушка, пожимая точеными плечами. — Я не знаю, что именно привело вас сюда сегодня. Что за демоны рвут вашу душу на части. Но поверьте, свои демоны есть у каждого. И иногда бывает полезно поговорить с кем-то, кто это понимает.       С этими словами она подхватила крохотную сумочку и плавно соскользнула со стула. Бросила на Юнги долгий, нечитаемый взгляд и двинулась к выходу, цокая острыми шпильками. А он так и остался сидеть, оглушенный, раздавленный этим коротким разговором. Словно ему вскрыли грудную клетку и вытащили на свет все, что он привык прятать за семью замками.       Какого хрена только что произошло? Кем была эта девица и откуда столько знала? И главное — почему ее слова так сильно задели, заставили на миг ощутить призрачное… облегчение?       Мин тряхнул головой и залпом допил остатки виски, пытаясь унять сумятицу мыслей. Нет, все это неважно. Даже если она права и он в полной заднице — это его проблемы. И он разберется с ними сам, как привык.       Но где-то на краю сознания все еще звучал ее голос. Мягкий, вкрадчивый, прожигающий до костей. «Я здесь лишь потому, что увидела в вас что-то неуловимо знакомое». Гордость и злость боролись внутри с иррациональным желанием догнать ее. Поговорить еще, понять, как она смогла так легко забраться ему под кожу. «Ну уж нет, — одернул себя Юнги, залпом допивая виски. — Какого черта я вообще об этом думаю? Мне сейчас не до смазливых девиц и задушевных бесед. У меня полно своих проблем».       Он со стуком опустил стакан на стойку и решительно поднялся. Бросил на столик несколько крупных купюр и зашагал к выходу, стараясь выкинуть из головы призрачную фигурку в черном шелке. В конце концов, Сеул огромен. Вряд ли он когда-нибудь увидит ее снова.       Но стоило Юнги выйти из дверей, как знакомый цветочный аромат снова защекотал ноздри. Девушка стояла у панорамного окна, задумчиво глядя на ночной город. Услышав его шаги, она обернулась — и на губах расцвела лукавая улыбка. — Решили все-таки составить мне компанию, мистер Мин? Или просто хотели полюбоваться видом напоследок? Юнги застыл, лихорадочно подбирая слова. — Ни то, ни другое, — процедил он сквозь зубы. — Просто иду к своей машине. Не льсти себе, красотка. Девушка тихо рассмеялась и сделала шаг вперед, оказавшись с ним лицом к лицу. Теперь он мог разглядеть россыпь веснушек на точеном носу и золотые искры в зеленых глазах. — А вы не очень-то вежливы, верно? Впрочем, чего еще ждать от главы мафиозного клана. Она кокетливо взмахнула ресницами и склонила голову набок. — Знаете, а ведь ночь еще только начинается. Может, покатаете даму с ветерком? Уверена, в вашей шикарной тачке найдется свободное место. Юнги окаменел, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Любая смазливая мордашка теперь может вить из него веревки? — С чего ты взяла, что я захочу тебя куда-то везти? — ощетинился он, скрещивая руки на груди. — Может, ты ищешь легкой наживы, а может, вообще подослана врагами? Но девушка лишь звонко рассмеялась, запрокинув голову. Каштановые волны рассыпались по белоснежным плечам, почти сливаясь с черным шелком платья. — Ох, мистер Мин, вы неподражаемы! Столько подозрительности к обычному предложению прокатиться. Неужели боитесь, что я вас похищу и потребую выкуп? Она лукаво прищурилась, подалась ближе. Теперь ее лицо было в паре дюймов от его собственного, а Юнги был слишком пьян, чтобы придать этому значения. — Поверьте, если бы я хотела вас убить — вы бы уже лежали с пулей в черепе. Я здесь не для этого. Просто подумала, что нам обоим не помешает немного расслабиться. Сбросить напряжение, развеяться. Полагаете, вы единственный, у кого выдалась непростая ночка? Она многозначительно приподняла бровь и кивнула в сторону лифтов. — Мой номер наверху. Как закончим с покатушками — можем продолжить там за бокалом вина. Без всяких обязательств и глупых игр, просто поговорим. Быть может, это пойдет нам обоим на пользу.       Мин сделал несколько шагов назад, он колебался, разрываясь между желанием послать все к черту и соблазном согласиться. В груди клокотала привычная смесь гордости и бессильной злости, но за ними крылось нечто иное — малодушное, почти неосознанное желание сбежать. «Да пошло оно все к черту, — вдруг с отчаянной веселостью подумал Юнги. — В конце концов, почему бы и нет? Это ведь просто ни к чему не обязывающая беседа, верно? Покатушки по ночному городу, немного болтовни за жизнь. Что я теряю?»       Решение пришло мгновенно, будто само собой. В несколько широких шагов Мин преодолел разделяющее их расстояние и тронул девушку за обнаженное плечо. Кожа под пальцами оказалась прохладной и гладкой, как шелк. Незнакомка обернулась, вопросительно вскинув точеные брови. — Знаешь что, — хрипло произнес Юнги, глядя прямо в ее сияющие зеленые глаза. — Я не против немного проветрить голову и покататься…       Алый рот изогнулся в лукавой, понимающей улыбке. Девушка смерила его долгим оценивающим взглядом из-под полуопущенных ресниц. — Вы даже не представляете, в каком я предвкушении, мистер Мин, — промурлыкала она, чуть склонив голову набок.       Спустя каких-то десять минут они уже мчались по ночному шоссе, рассекая мерцающие потоки огней. Феррари послушно реагировал на малейшее движение руля, мотор утробно рычал, вторя гулким ударам сердца. Девушка расслабленно откинулась на спинку пассажирского сиденья, закинув ногу на ногу. Ветер трепал ее волосы, бросал в лицо пряди, но она даже не пыталась их убрать. Лишь смотрела в окно на проносящийся мимо город, и ее точеный профиль в неверных отсветах неона казался высеченным из мрамора.       Какое-то время они ехали в молчании, думая каждый о своем. Ночь обнимала со всех сторон, давила мягко и ненавязчиво. В салоне пахло кожей, одеколоном Юнги и тонким цветочным ароматом духов шатенки. Странная, волнующая смесь. — Почему вы передумали? — вдруг тихо спросила она, с легкостью перекрывая шум двигателя и ветра. — Еще четверть часа назад вы мечтали спустить меня с лестницы за одно неосторожное слово. А сейчас везете кататься, словно мы лучшие друзья. Что изменилось? Мин покосился на нее, выдавил кривую усмешку. На лбу блестела испарина, пальцы стискивали руль. — Ничего. Просто понял, что терять мне уже нечего. Дно, на котором я сейчас, — гранитное, дальше не пробьешь. Он глубоко втянул воздух сквозь сжатые зубы, медленно выдохнул. Надо же, какие откровения пошли. Видимо, восьмой стакан виски был лишним. — Ты ведь сама сказала — про демонов, про раздирающую на куски боль. Сегодня они что-то совсем разбушевались, знаешь ли. Так что я подумал — к черту. Если уж надираться и жалеть себя, то почему бы не разделить этот праздник жизни с кем-то настолько же сумасшедшим? Девушка тихо хмыкнула, ничуть не обидевшись. Закинула руки за голову, потянулась всем телом, до хруста в позвонках. Зеленые глаза смеялись. — Какая честь для меня — быть собутыльником и жилеткой самого Мин Юнги. Определенно, это звездный час моей биографии. Дон почувствовал, как губы помимо воли расползаются в ухмылке. Вот ведь язва… — Как тебя зовут, кстати? — выдохнул Юнги. — Дженни… — девушка проговорила это, повернувшись лицом к дону. — Дженни, ты невероятна, ты в курсе? — хмыкнул он, качая головой. — Глава клана Мин снизошел до откровенного разговора! А ты… — А я другая, — спокойно отрезала девушка и в упор посмотрела на него. — Неужели вы думаете, что первый опасный парень на моем пути? Первый, кто строит из себя неприступную скалу, пуская пыль в глаза титулами и регалиями? Поверьте, у меня опыта много. И я быстро научилась отличать настоящее от показного.       Мин почувствовал, как начинают гореть кончики ушей. Он до скрипа стиснул руль. Злость смешалась с множеством алкоголя в организме и накатывала горячими волнами, мешала трезво мыслить. Автомобиль опасно вильнул на пустой дороге, и Юнги с трудом выровнял машину. Скосил взгляд на Дженни — та сидела с совершенно невозмутимым видом, будто не произошло ничего особенного. — Скажи мне… — вдруг хрипло попросил он, замедляя ход. Шум двигателя плавно стих до мерного урчания. — Там, в баре… Почему ты заговорила со мной? Неужели правда увидела во мне родственную душу? Дженни снова рассмеялась звонко и легко, откинув голову на подголовник. Каштановые локоны разметались по плечам, переливаясь в свете фонарей расплавленной медью. — Хотите правду? Что ж, извольте, — она поймала его напряженный взгляд и вдруг посерьезнела. — Я заговорила с вами по двум причинам. Первая — мне было до безумия любопытно, как человек вашего положения оказался ночью в пустом баре с таким лицом, будто готов прямо там и сдохнуть. Согласитесь, картина не самая типичная. Юнги дернул плечом и хотел было огрызнуться, но Дженни жестом попросила помолчать. — А вторая… — она вдруг отвела глаза, и голос ее дрогнул. — В том, как вы смотрели в пустоту, я увидела слишком знакомое. Словно не виски пытались разглядеть на дне стакана, а собственную могилу. Поверьте, это чувство… Оно мне не чужое.       Последние слова она произнесла почти шепотом. А у Мина вдруг екнуло сердце — кольнуло осознанием, острым и болезненным. Все это время он считал ее самоуверенной и надменной, бессердечной стервой, играющей с его чувствами. Но, похоже, она и правда понимала его. Понимала, каково это — захлебываться в собственной боли, отчаянно нуждаться в ком-то, кто примет тебя и не станет судить.       Остаток пути они проделали в тишине. Но теперь это было совсем другое молчание — уютное, почти интимное. Словно стена между ними треснула и рассыпалась мелкой крошкой, обнажив что-то хрупкое и подлинное.       Когда Феррари наконец затормозила у входа в отель, Дженни повернулась к дону и мягко улыбнулась. На щеках играл легкий румянец — то ли от ветра, то ли от непривычных откровений. — Спасибо за поездку, дон Мин. Это было… познавательно. Она потянулась к ручке двери, но Юнги вдруг накрыл ее пальцы своими. Удивленно моргнул — и сам не понял, зачем. Просто не мог отпустить ее вот так — без единого слова, растворившуюся в ночи. — Постой, — попросил он и откашлялся, пытаясь избавиться от непрошеной хрипотцы. — Я должен сказать… Мне жаль. Что был так резок с тобой вначале. Дженни накрыла его ладонь своей и легонько сжала. Улыбнулась — уже увереннее, теплее. — Все в порядке. Не нужно извиняться. Мягко высвободив руку, она принялась рыться в миниатюрной сумочке. Спустя пару секунд протянула Мину свою визитку — белоснежный прямоугольник с серебристым тиснением. — Вот, возьмите. Если вдруг снова захочется поговорить по душам — звоните в любое время. Даже если для этого придется палить по бутылкам с крыши небоскреба. Дон фыркнул, но визитку взял. Провел пальцем по написанному витиеватым шрифтом имени, будто пытаясь запомнить его на ощупь. — Буду иметь в виду… Дженни, — произнес он, — И все-таки — почему ты это делаешь? С чего вдруг такое доверие к малознакомому мужику, которого видишь второй раз в жизни? Не боишься, что я могу оказаться маньяком? Дженни звонко расхохоталась и покачала головой. Щелкнула замком сумочки, бросила на Мина лукавый взгляд из-под ресниц. — Можно подумать, я похожа на наивную овечку, — хмыкнула она, приподняв брови. — Можете не сомневаться, мистер Мин, я прекрасно умею постоять за себя. Если вы вдруг надумаете поиграть в маньяка, я располосую вам лицо быстрее, чем вы скажете «бу». Дон невольно расплылся в ухмылке и поднял руки, показывая пустые ладони. — Туше, туше. Сдаюсь на милость победительницы. Вижу, связываться с вами чревато, мисс. — Я хотела бы все-таки пригласить вас на бокал вина, — сказала она, слегка улыбаясь. — У меня в номере.       У Мина на миг перехватило дыхание, а в паху потяжелело. Он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с прищуренными зелеными глазами. Дженни смотрела на него с вызовом и обещанием, ее губы изгибались в дразнящей полуулыбке. На долю секунды пьяный разум Юнги представил, каково это — поддаться искушению. Плюнуть на все, подняться с ней в номер и позволить событиям идти своим чередом. Сорвать это чертово платье, добраться до бархатной кожи, заставить ее извиваться и стонать под ним до хрипоты.       Но тут, словно удар под дых, в голове всплыл образ Чимина — его лучистые карие глаза, улыбка, готовность быть рядом, ни смотря ни на что. Доверие и надежда, которые Юнги не мог предать. Не сейчас, когда между ними все только начиналось. Когда он впервые за долгие годы почувствовал робкие ростки чего-то настоящего, живого.       Наваждение рассеялось, будто сдутое ветром. Мин моргнул, чувствуя, как сквозь пьяный дурман пробивается холодная, острая ясность. Нет, он не мог. Не хотел. И плевать, что эта девушка будила в нем такую острую, болезненную жажду. Плевать, как сладко обещали ее глаза и губы. Были вещи важнее мимолетного удовольствия.       Даже пьяный, оглушенный желанием и одиночеством, Юнги понимал — нельзя. Слишком много поставлено на карту. Слишком высоки риски — и дело даже не в Чимине или Джеймсоне с его безумными планами. Дело в нем самом. В его решимости сохранить то немногое хорошее, что у него осталось.       Он глубоко вздохнул, чувствуя, как истончается алкогольный дурман, сменяясь привычной собранностью. Девушка по-прежнему сидела рядом — прекрасная, желанная, манящая. — Прости, но не сегодня, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Дела, сама понимаешь. Дженни смерила его долгим взглядом, чуть склонив голову. На миг в зеленых глазах промелькнуло что-то странное — разочарование? Обида? Юнги не сумел разобрать. Впрочем, это было уже неважно. — Что ж, как скажете, мистер Мин, — кивнула она, возвращаясь к игривому тону. — Но имейте в виду — я не из тех, кто легко сдается. Рано или поздно вам придется уступить моему натиску. — Буду иметь в виду, — кивнул он, заводя мотор. Бросил на Дженни косой взгляд, криво усмехнулся. — Ладно, мне пора. Был рад поболтать, несмотря ни на что. — До скорого, — прошептала она и, наклонившись, оставила на его щеке легкий поцелуй.       Покачав головой и улыбнувшись, он вырулил на дорогу и вдавил педаль газа в пол. Подальше отсюда, от этих безумных, самоубийственных мыслей. По дороге он прокручивал в голове события минувшего вечера, пытаясь уложить их в некое подобие смысла. Странный разговор в баре, внезапное откровение, долгая ночная поездка… Визитка в кармане жгла даже сквозь слои ткани. Мин закусил губу и постарался отрешиться от всех отвлекающих мыслей. Ему нужно домой. Нужно выспаться и прийти в себя.       Феррари летел по ночным улицам, рассекая неоновые всполохи и россыпи огней. Мин гнал не разбирая дороги, погруженный в собственные мысли. В голове царил сумбур — вихрь образов, смятение чувств. Алкоголь все еще туманил разум, притуплял восприятие.       Он до сих пор не понимал, что дернуло его согласиться на предложение Дженни, поехать кататься, да еще и разоткровенничаться с совершенно незнакомым человеком? Не иначе как стресс последних дней дал о себе знать. Смерть матери, безумные планы Джеймсона, необходимость затевать полномасштабную войну кланов — все это давило, дробило изнутри. Быть может, измученная душа просто жаждала хоть глотка чего-то нового? Чего-то, не замаранного кровью, болью и вечной борьбой?       Подъехав к элитной высотке, дон припарковал автомобиль в подземном гараже и, пошатываясь, побрел к лифту. Мысли путались, перед глазами то и дело вспыхивали зеленые искры глаз Дженни. Черт, и надо же было надраться! Напороться на эту дерзкую девчонку с ее потрясающим телом и языком без костей. Предложи она все то же самое еще пару недель назад — Юнги и думать бы не стал. Сгреб бы в охапку и утащил к себе, плевать на последствия. В конце концов, он всегда брал то, что хотел. Всегда получал желаемое, не особо задумываясь о цене и чужих чувствах.       Но сейчас… Что-то изменилось?       Ввалившись в лифт, дон ткнул пальцем в кнопку пентхауса и прислонился лбом к прохладному металлу стены. В голове шумело, желудок немилосердно скручивало. Блядь, кажется, он все-таки перебрал.       Двери лифта распахнулись, и дон буквально вывалился в просторную прихожую. Голова кружилась от выпитого, в ушах шумело, а перед глазами всё плыло. С трудом стащив ботинки, Юнги швырнул куртку на пол и, спотыкаясь, побрёл на кухню. Ноги заплетались, но он упрямо двигался вперёд, цепляясь за стены для опоры.       Добравшись до кухни, Мин жадно приник к крану, с жадностью глотая ледяную воду. Живительная влага немного освежила затуманенный алкоголем разум, и внезапно в голове всплыла на удивление чёткая мысль. Он ведь смог. Устоял перед искушением, не повёлся на провокацию. Отказался от лакомого кусочка, от шанса урвать столь желанное удовольствие.       И ради чего? Ради едва начавшихся отношений с Чимином? Ради каких-то эфемерных обязательств, которые он сам себе напридумывал? Это было так странно, так непривычно — думать о ком-то кроме себя. Учитывать чужие чувства, взнуздывать собственные порывы.       Он, Мин Юнги — глава крупнейшего криминального клана, человек, чьё слово было законом для всего Сеула. Он, привыкший брать своё без лишних сантиментов, плевать на условности и приличия. И вот поди ж ты — сдержался. Обуздал животные инстинкты, не поддался искушению.       От этой мысли у дона почему-то сладко и больно сжалось сердце. Неужели он и правда влип? Вляпался в эти треклятые чувства, как зелёный юнец? Иначе как объяснить то, что смог отказаться от лёгкой добычи? От того, в ком так отчаянно нуждался в последнее время? От кого-то, кто не был связан ни с его делами, ни с криминалом. От кого-то, с кем можно забыться, отвлечься от вечных проблем и забот. Он всё-таки совладал с собой, даже будучи пьяным в хлам. Удержался на краю пропасти, не рухнул с обрыва в омут порока.       Да, он определённо попал. Увяз по самые уши, как бы ни открещивался от очевидного. Мин со стоном уронил голову на скрещенные руки. Надо же, какие сюрпризы подбрасывает судьба. Мало ему войны кланов и грядущей битвы с главным психопатом города. Так теперь ещё и собственные чувства с разумом в раздоре. Эмоции спорят с долгом, влечение грызётся с моралью. Роскошный расклад, ничего не скажешь.       И ведь что самое поразительное — Юнги не чувствовал и тени сожаления. Несмотря на смятение, усталость и тупую ноющую боль в паху — он не жалел о том, что устоял. Быть может, впервые в жизни поступил правильно. Так, как велит не гордыня — а сердце.       Покачнувшись, Мин побрёл в спальню, цепляясь за стены. Сил уже не осталось ни на что — хотелось просто рухнуть на постель и отключиться. Deal with it tomorrow, как говорится. Утро вечера мудренее, особенно если вечер перетекает в глухую ночь на фоне доброго литра виски.       Он знал, что завтра проснётся, и всё станет по-прежнему. Контроль, ответственность, долг. Холодный расчёт и трезвый ум. Никаких пьяных загулов и дурацких порывов. Завтра он снова станет Мин Юнги — жестоким доном мафии, одним своим именем наводящим ужас на весь Сеул. Но кое-что всё же необратимо изменится. Потому что в глубине души он уже понимал — так, как раньше, больше не будет. Безвозвратно и бесповоротно. Как бы Мин ни сопротивлялся, как бы ни хорохорился — Пак Чимин прочно поселился в его сердце. Проник под кожу, в самую кровь. Заполнил собой всё естество, вытеснив прочие привязанности.       Ироничная усмешка искривила губы дона. Глупо было отрицать очевидное. Вынуть суккуба из его жизни теперь было не легче, чем пулю из пробитого лёгкого. Только если вместе с самим лёгким. Что ж, значит, так тому и быть. Впервые в жизни придётся смириться и принять своё поражение. В конце концов, не такой уж страшной выглядела эта капитуляция. Возможно, самая желанная и долгожданная из всех, что у него были.       Мин всегда любил риск. Отчаянные авантюры, невозможные ставки, игру ва-банк. Но влюбиться в суккуба, да ещё и в самый разгар криминальных войн — это был риск иного порядка. Риск не потерять жизнь — но душу. Раскрыть сердце, впустить в него кого-то настолько глубоко, что никакими силами уже не вытравить. Позволить себе слабость, от которой прежде бежал как от огня.       Что ж… Быть может, игра стоит свеч. И кто знает — вдруг в конце его ждёт не погибель, а спасение?       Юнги фыркнул от собственных пьяных мыслей и, пошатываясь, добрёл до постели. Рухнул на неё лицом вниз, зарываясь в подушку, пахнущую Чимином.       Поражение так поражение. Он готов был рискнуть самым ценным.