Agape

«Трусость — самый страшный порок.»

      Утренний Сеул встречал новый день с обманчивым спокойствием, словно город ещё не знал о буре, которая вот-вот должна была обрушиться на его улицы. Первые лучи ноябрьского солнца пробивались сквозь плотную завесу серых облаков неуверенно, словно сомневаясь в собственном праве существовать в этом сумрачном мире. Свет падал на стеклянные фасады небоскрёбов косыми полосами, превращая деловой центр в гигантскую призму, которая дробила утреннее сияние на тысячи золотистых бликов. Но это тепло было иллюзорным — воздух оставался холодным, пронизывающим, наполненным предчувствием перемен, которые ощущались в каждом порыве ветра, в каждом движении облаков, в каждом дрожании последних листьев на деревьях.       Ветер, дующий с реки Хан-Ган, нёс с собой не только привычные запахи увядающей осени — прелых листьев, сырой земли, дыма от первых печей в пригородах, — но и что-то ещё, едва уловимое и тревожное. В воздухе витал металлический привкус озона, который всегда появлялся перед грозой, но гроза эта обещала быть не обычной, метеорологической, а чем-то гораздо более значительным и опасным.       В пентхаусе на пятидесятом этаже одной из самых престижных башен этого района утро наступало по своим собственным правилам, совершенно не зависящим от городской суеты, которая бурлила где-то далеко внизу. Здесь царила атмосфера абсолютного спокойствия и изысканной роскоши, которая казалась полностью оторванной от реального мира с его проблемами, опасностями и непредсказуемостью.       Юнги проснулся медленно, постепенно, с тем редким ощущением полного покоя и отдыха, которое посещало его не чаще нескольких раз в году. Первое, что он осознал, — это тепло, которое окружало его со всех сторон. Не искусственное тепло системы отопления, а живое, человеческое тепло тела рядом с ним. Второе — это запах, знакомый и успокаивающий аромат Чимина, смесь его натурального запаха с лёгкими нотками парфюма и едва уловимым ароматом тех свечей, которые он зажигал в спальне перед сном.       Вчерашний день на ярмарке оказался именно тем, что им обоим было нужно — возможностью почувствовать себя обычными людьми, способными радоваться простым вещам. Воспоминания всплывали яркими вспышками: смех Чимина, когда тот пробовал тыквенный латте; его восторг от выигранного плюшевого медведя; то, как они целовались среди осенних украшений, забыв обо всём мире.       Рядом с ним, прижавшись спиной к его груди в позе абсолютного доверия и расслабления, спал Чимин. Дыхание суккуба было глубоким, ровным и спокойным, без тех коротких вздрагиваний и пауз, которые обычно выдавали беспокойные сны или подсознательную тревогу. Дон осторожно, стараясь не разбудить спящего, провёл кончиками пальцев по обнажённому плечу Чимина, наслаждаясь шелковистостью его кожи и тёплым откликом тела на прикосновение. Здесь и сейчас он был просто мужчиной, который любил другого мужчину и был любим в ответ. Не доном клана Мин, не человеком, от решений которого зависели жизни сотен людей, не тем, кто постоянно балансировал на грани между жизнью и смертью — просто Юнги, который нашёл своё счастье и старался его беречь. — Доброе утро, — тихо пробормотал Чимин, не открывая глаз, но улыбаясь той особенной полусонной улыбкой, которая всегда заставляла сердце Юнги биться чуть быстрее. — Доброе утро, — ответил Юнги, наклоняясь и целуя его в затылок. — Хорошо спал? — Лучше, чем за последние недели, — суккуб медленно повернулся в его объятиях, открывая глаза. В них не было той тревоги, которая стала почти привычной. Сейчас в глазах Чимина была только тёплая нежность, сонная удовлетворённость и благодарность за вчерашний день, за подаренное счастье, за возможность почувствовать себя обычными людьми. — А ты? Не мучили кошмары? — Никаких кошмаров, — признался дон. Впервые за много месяцев он проспал всю ночь без единого тревожного сна. — Вчера было… особенным. Чимин улыбнулся шире, его глаза заблестели, когда он вспомнил вчерашний день. — Кто бы мог подумать, что грозный дон клана Мин умеет выигрывать плюшевых медведей на ярмарке, — поддразнил он, указывая взглядом на игрушки, которые всё ещё лежали на комоде рядом с коробкой сладостей. — И что он может быть таким… обычным. Человечным. — Я много чего умею, — усмехнулся Мин, притягивая его ближе. — Просто редко имею возможность это показать. — А вчера ты показывал слабость? — спросил Чимин, приподнимая бровь. — Когда выигрывал для меня призы? — Возможно, — задумчиво ответил Юнги. — По крайней мере, показывал то, что кто-то дороже моей репутации грозного дона. А это… опасно в моём мире. — Но ты всё равно это сделал. — Да. И знаешь что? Не жалею.       Они лежали в комфортной тишине, наслаждаясь редким моментом покоя. За окном город постепенно просыпался, но здесь, в их защищённом мире, время словно остановилось.       Юнги изучал лицо Чимина в мягком утреннем свете — каждую ресничку, каждую веснушку. За все месяцы их отношений он так и не переставал удивляться тому, как суккуб может быть одновременно существом неземной красоты и обычным человеком со своими страхами, сомнениями, небольшими слабостями. Эта двойственность очаровывала его — способность Чимина быть могущественным демоном, способным одним взглядом свести с ума любого человека, и в то же время — ранимым, нуждающимся в любви и защите. — О чём думаешь? — тихо спросил суккуб. — О том, как мне повезло. О том, что после всего, что было в моей жизни, я всё-таки нашёл тебя. Чимин зарделся — редкость для него. — Это не ты меня нашёл. Это мы нашли друг друга. В нужное время. — Может быть. Но факт остаётся фактом — ты изменил мою жизнь. Сделал её… лучше. Светлее.       Идиллию разрушил резкий, настойчивый звук телефона — как удар кувалдой по хрустальному колоколу. Время звонка — восемь утра — говорило о том, что звонят не с обычными вопросами. Юнги нахмурился, глядя на дисплей, где высвечивалось имя — Хосок. Это заставило его мгновенно напрячься. Хосок никогда не звонил так рано без серьёзных причин. — Извини, — пробормотал дон, принимая звонок. — Да? — Босс, слушай, тут такое дело… — голос Хосока звучал взволнованно, слова сыпались быстро. — Танака этот, помнишь, из Японии? Он реально вышел на связь. Сам! Через твоих в Осаке. Буквально час назад пришло сообщение. Юнги полностью проснулся, все остатки сонливости мгновенно исчезли. Рядом с ним Чимин тоже сел, наблюдая за разговором с растущим беспокойством. — Что он хочет? — Встречи, хён. Официальной встречи между нашими организациями. Говорит, у них есть важная инфа о Джеймсоне Картере и предложение о сотрудничестве, — Хосок сделал паузу. — Хён, они знают о ритуале. Знают, что Джеймсон планирует призвать Наамодея. И, судя по всему, они этого так же не хотят, как и мы. Дон почувствовал, как по спине пробегает холодок — смесь облегчения и новой тревоги. Если якудза действительно готовы к сотрудничеству, это могло кардинально изменить расстановку сил. — Откуда у них информация о Джеймсоне? — Пока не знаю. Сообщение было коротким — только предложение о встрече и упоминание общего врага. Но Касуга сказал, что Танака выглядел… встревоженным. А ты знаешь, что нужно, чтобы встревожить такого человека. Мин помнил Касугу — надёжного, осторожного, не склонного к преувеличениям. Если он говорил, что Танака встревожен, значит, так оно и было. — Где ты сейчас? — В офисе. Остальные уже здесь — Сокджин, Намджун, Чонгук. Все ждут тебя. — Еду, — Юнги завершил звонок и повернулся к Чимину. — Возможно, у нас появились союзники. — Якудза? — уточнил суккуб. — Танака Хироши. Очень влиятельный человек в Кансае. Если он действительно готов к сотрудничеству… Чимин нахмурился. — Это хорошо или плохо? Можно ли им доверять? — Не знаю. Якудза — сложные партнёры. У них свои интересы, своя логика, свои правила. Но если Танака действительно знает что-то новое о планах Джеймсона… — он поднялся с кровати, направляясь к шкафу, — нам нужно это выяснить. Чимин сел на краю кровати, наблюдая, как Юнги одевается. В его движениях уже не было расслабленности — он снова превращался в дона клана Мин. — А что, если это ловушка? Что, если Танака работает с Джеймсоном? Юнги застыл на мгновение. — Возможно. Но маловероятно. У Танаки и его клана слишком много что терять, если Джеймсон действительно призовёт Наамодея. Демон такого уровня не будет делать различий между корейскими и японскими группировками. — Но вы всё равно будете осторожны? — Конечно. Встреча будет на нейтральной территории, с полными мерами безопасности. Мин закончил одеваться и подошёл к Чимину. Наклонился и поцеловал его — нежно, с обещанием вернуться. — Постарайся не волноваться. Это может быть прорывом, которого мы ждали. — А может быть началом новых проблем, — ответил блондин, но улыбнулся. — Иди. Чем быстрее выяснишь, что происходит, тем лучше. Дон кивнул и направился к выходу, но у двери обернулся. — Чимин? Сегодня лучше не выходи из дома. До тех пор, пока мы не поймём, что за игру ведёт Танака. — Понял. Будь осторожен.       Дорога до офиса заняла больше времени, чем обычно — утренние пробки заставляли водителей быть более осторожными. Юнги обдумывал предстоящий разговор. Танака Хироши не был ему незнакомцем — они встречались несколько раз в рамках межрегиональных переговоров. Танака произвёл впечатление умного, осторожного человека, который никогда не действовал импульсивно.       Если такой человек вышел на контакт с предложением о сотрудничестве, значит, угроза действительно серьёзная.       За тонированными стёклами автомобиля мелькали знакомые улицы, но сегодня они казались напряжёнными. Может быть, это было влияние погоды, а может быть — предчувствие важных перемен.       В конференц-зале его уже ждали четверо самых доверенных людей. Хосок нервно постукивал ручкой по блокноту — обычная энергичность сегодня превратилась в тревожное возбуждение, которое он не мог скрыть. Сокджин, безупречно одетый как всегда, изучал документы с привычной методичностью, но Юнги заметил, как напряжены его плечи. Намджун поправлял очки чаще обычного и что-то записывал в планшете резкими движениями. Чонгук сидел чуть отстранённо, сжимая и разжимая кулаки — лицо мрачное, взгляд беспокойный.       Воздух в комнате был наэлектризован ожиданием. — Итак, — Юнги занял место во главе стола, и все разговоры стихли. — Расскажи всё с самого начала. Хосок открыл папку. — Звонок поступил в половине седьмого утра. Касуга-сан из Осаки. — Он сглотнул. — Сказал, что к нему вчера вечером пришёл человек от Танаки с официальным посланием. Лично, с печатями. — Что именно в послании? — Намджун отложил планшет, полностью сосредоточившись. — Танака-сан просит о встрече с Юнги для обсуждения вопросов взаимной безопасности. — Хосок зачитал дословно: — «В связи с активностью определённых элементов, представляющих угрозу для стабильности и традиционного порядка». Сокджин тихо хмыкнул, и в его глазах мелькнула ирония: — Изящная формулировка. Ничего конкретного, но достаточно ясная для посвящённых. — Есть ещё кое-что. — Хосок помедлил, словно собираясь с духом. — Касуга сказал, что посланник упомянул имя Джеймсона Картера. Не в письме, устно. Сказал, что «американец переступил все границы».       Юнги резко склонился вперёд, костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжал подлокотники кресла. Если Танака знал имя Джеймсона и готов его озвучить, ситуация была серьёзнее, чем он думал. — Хён, — Чонгук не мог сидеть спокойно, ёрзал в кресле, — А нам точно стоит связываться с якудзой? Мало ли, что они задумали… — А что ты предлагаешь? — Голос Юнги прозвучал резче, чем он намеревался. — Сидеть и ждать, пока Джеймсон соберёт все артефакты? — Я не это имею в виду! — Чонгук вскочил с места, затем медленно опустился обратно. — Просто… якудза не дарят помощь просто так. Ты сам знаешь… Что они захотят взамен? — То же, что и мы — остаться в живых. — Дон произнёс это с такой финальностью, что все замолчали. — Демон уровня Наамодея не будет делать различий между корейскими и японскими кланами. Сокджин откашлялся, аккуратно сложил документы в стопку: — Чонгук прав в одном — нам следует быть готовыми заплатить цену. Вопрос лишь в том, готовы ли мы это сделать. — Расскажи о своих связях в Японии, — попросил Хосок, внимательно изучая лицо дона. — Они достались от отца? Юнги потёр переносицу — жест, который выдавал его усталость: — Отчасти. Отец установил контакты в Кансае ещё в девяностых. После его смерти связи перешли ко мне, но пришлось их… обновлять. — В каком смысле? — Чонгук слегка успокоился, заинтригованный. — Старое поколение либо ушло на покой, либо умерло. Касуга принял руководство всего пять лет назад. В основном люди моего поколения. — И все признают твой авторитет? — Намджун снова взялся за ручку, готовый записывать. — Не авторитет в прямом смысле. — Дон задумчиво покрутил кольцо на пальце. — Скорее взаимное уважение. Мой отец помог им в своё время. Они помнят это. — А Танака? — Хосок подался вперёд. — Танака — другой уровень. — В голосе Юнги прозвучало уважение. — Оябун одного из старейших кланов, его влияние в разы больше. С нами были только деловые отношения — территориальные вопросы. Сокджин задумчиво постучал пальцами по столу — привычка, которая появлялась, когда он анализировал ситуацию: — Если Танака вышел на связь через твоих людей, а не напрямую, это показательно. Либо демонстрация уважения… — Либо подстраховка, — закончил Намджун, поправив очки. — Посредники дают возможность отрицать прямые контакты. — В его положении я бы поступил так же, — Юнги кивнул с пониманием, — Но это означает, что риски он считает очень высокими. — Или знает что-то такое, что делает риски реальными, — мрачно добавил Чонгук, и его слова повисли в воздухе как предчувствие беды. Хосок перелистнул страницу: — Танака предлагает встретиться сегодня вечером. Семь часов. Ресторан «Цукими» в Итэвоне. — Сегодня? — Намджун так резко поднял голову, что очки съехали. — Очень быстро. — Слишком быстро. — Сокджин нахмурился, и его обычная невозмутимость дала трещину. — Либо времени действительно нет, либо они не хотят давать нам время на подготовку. Юнги закрыл глаза, вспоминая: — «Цукими»… Дорогой ресторан, традиционная обстановка. Если Танака выбрал именно его, значит, чувствует себя там в безопасности. — Ты знаешь это место? — Хосок облегчённо вздохнул. — Был там. Дискретная обстановка, отдельные комнаты. И владелец понимает ценность молчания. Намджун уже составлял план, его пальцы летали по планшету: — Нужно проверить место, организовать охрану, продумать отход. — Танака точно приведёт свою охрану. — Чонгук снова заёрзал. — Сколько людей — вот вопрос. — В «Цукими» есть отдельный VIP-вход. Можно разминуться. — Юнги уже видел план действий. Сокджин развернул карту района, его движения были точными, но в них читалось напряжение: — Мне не нравится спешка. Сумерки, Итэвон… там легко устроить засаду. — Или легко раствориться, — возразил Намджун. — Смотря как посмотреть.       Юнги изучал карту, отмечая пальцем ключевые точки. В его движениях не было обычной уверенности — слишком много неизвестных. — Кто пойдёт? — Намджун приготовился записывать. — Я и ты. — Решение далось дону нелегко. — Танака явно приведёт переговорщика. Остальные — подстраховка. Чонгук внезапно выпрямился, в глазах вспыхнула тревога: — А Чимин и Тэхён? Если Танака связан с Джеймсоном, они могут ударить по ним, пока мы на встрече. Мысль была настолько очевидной и ужасающей, что Юнги похолодел. Как он мог не подумать об этом сразу? — Они остаются дома под усиленной охраной. И никуда не выходят. — Голос дона не терпел возражений. — Я удвою охрану пентхауса, — быстро сказал Чонгук, явно успокаиваясь от того, что может что-то сделать. — Проверю все системы. — У нас семь часов, — Юнги посмотрел на часы, и время показалось ему одновременно слишком большим и катастрофически маленьким. — Хосок, свяжись с Касугой. Согласие на встречу, но мы ожидаем серьёзности с их стороны. — Понял. — Хосок уже тянулся к телефону. — Сокджин, проверь «Цукими». Поговори с владельцем, но осторожно. — Конечно. — В голосе Сокджина прозвучала привычная уверенность. — Намджун, подготовь вопросы. Что знает Танака о Джеймсоне, какую помощь может предложить, что хочет взамен. Чонгук поднял руку: — А что насчёт оружия? Если что-то пойдёт не так… — Минимум. — Дон был категоричен. — Это переговоры, не война. Пока. — А если Танака потребует встречи один на один? — Хосок уже представлял худший сценарий. Юнги помедлил — решение далось тяжело: — Тогда так и будет. Но Намджун остаётся поблизости, связь постоянная. — Рискованно. — Сокджин не мог скрыть беспокойства. — Всё сейчас рискованно. — В голосе дона прозвучала усталость от бесконечных опасностей. — Но если есть шанс получить союзника против Джеймсона, мы должны его использовать. Чонгук откинулся в кресле, но расслабиться не мог: — А что, если Танака участвует в планах Джеймсона? Что, если встреча — ловушка? — Тогда я не вернусь, — простота, с которой дон произнёс эти слова, заставила всех замереть. — А вы продолжите без меня. — Юнги… — Намджун начал было протестовать. — Нет, — дон поднял руку, — Мы все понимаем ставки. Если Джеймсон призовёт Наамодея, что произойдёт со мной, станет неважным.       Тишина была такой плотной, что слышно было, как тикают часы на стене.       Сокджин первым нарушил молчание, его голос прозвучал тише обычного: — Допустим, встреча пройдёт хорошо. Что дальше? — Узнаем, что Танака знает о Джеймсоне. — Юнги выпрямился, возвращая себе решительность. — У нас же есть информация от Дженни — Джеймсон планирует украсть артефакт из резиденции Пака послезавтра, на дне рождения. — Если Танака подтвердит это… — начал Намджун. — Мы сможем действовать, — закончил дон. Хосок листал свои записи, стараясь сосредоточиться на фактах: — По данным Дженни, в резиденции будет около ста пятидесяти гостей. Охрана усилена вдвое. Она заявлена как художник и коллекционер. — Коллекция в подвале? — уточнил Сокджин. — Да, специальное хранилище. У неё есть схема безопасности. Чонгук скривился: — А люди Джеймсона планируют пробраться через сад, когда охрана отвлечётся на гостей. — Можем перехватить артефакт раньше? — предложил дон. Сокджин покачал головой: — Пак параноик. До праздника к коллекции никого не подпустит. А силой — поднимем шум, Джеймсон поймёт, что планы раскрыты. — Значит, работаем с Дженни. — В голосе Юнги прозвучала горечь. Доверять предательнице было болезненно, но выбора не было. — Как поддерживаем связь? — Намджун уже планировал логистику. — Скрытые рации, замаскированные под украшения, — предложил Чонгук, явно рад возможности заняться техническими деталями. Сокджин развернул схему района: — Два варианта проникновения. Официально — как гости, у меня есть контакт для приглашений. Или через старый канализационный туннель под восточной стеной. Юнги поморщился: — Туннель ненадёжно. Заблокируют — и всё. — Поэтому комбинированный подход. — Сокджин говорил уверенно, но пальцы его нервно постукивали по столу. — Часть как гости, часть через туннель. — Восемь человек минимум, — быстро подсчитал Хосок. — Четверо внутри, четверо снаружи. — А если Джеймсон привёл больше людей? — Чонгук не мог избавиться от тревожных мыслей. — Тогда нам нужна помощь Танаки. — Юнги потёр виски — головная боль усиливалась. — Поэтому встреча так важна. Внезапно телефон Хосока завибрировал. Он взглянул на экран и побледнел. — Что такое? — Дон мгновенно напрягся. — Сообщение от нашего человека в порту. — Хосок с трудом сглотнул. — Сегодня ночью прибыл частный самолёт из Америки. Пассажиры не проходили обычную регистрацию. — Джеймсон привозит подкрепление, — прошептал Намджун, и его лицо стало серым. Чонгук вскочил с места: — Сколько людей? — Неизвестно. Но самолёт большой. — Хосок показал фотографию на телефоне. — Судя по модели, может взять на борт до тридцати человек. Сокджин резко захлопнул папку с документами: — Если у него появилось такое количество людей, наши планы придётся кардинально пересматривать. — Или действовать ещё быстрее, — мрачно сказал дон. — Пока они не успели изучить город и подготовиться.       Мин подошёл к окну, глядя на утренний Сеул. Где-то там, в этом огромном городе, готовился к действию враг, который теперь был сильнее, чем они предполагали. А через несколько часов ему предстояло встретиться с якудзой, не зная наверняка, друзья они или враги.       Он обернулся к команде — эти люди доверили ему свои жизни, и он не имел права их подвести. — Встреча с Танакой становится ещё важнее. — В его голосе прозвучала сталь. — Без союзников нам не выстоять против такой силы.       Воздух в комнате стал ещё более наэлектризованным. Все понимали: игра только что изменилась, и ставки выросли в разы.       Юнги встал, и все поняли — совещание окончено. Впереди был долгий день подготовки к встрече, которая теперь могла стать их последним шансом. — Все готовы? — спросил он, и в его голосе прозвучала та решительность, которая делала его лидером.       Кивки были единодушными. От того, как пройдёт встреча с Танакой, зависело не только успех завтрашней операции, но и судьба всей войны против Джеймсона.       Звонок поступил, когда дон уже собирался покинуть офис. На дисплее высветилось имя У До Хван — одного из его информаторов, человека, который торговал слухами не ради денег, а ради чувства значимости. — Дон Мин? — голос У До Хвана дрожал от волнения. — У меня есть кое-что, что вас заинтересует. Касается американца, о котором вы спрашивали. — Слушаю. — Лучше не по телефону. Встретимся в обычном месте через час? Обычным местом был небольшой чайный домик в Инсадоне. Юнги взглянул на часы — до встречи с Танакой оставалось достаточно времени. — Буду.       Дорога до Инсадона заняла сорок минут. Юнги использовал время, чтобы обдумать стратегию предстоящих переговоров с Танакой. Японский клан мог стать ключом к победе, но такие союзы всегда имели цену.       У До Хван уже ждал в дальнем углу второго этажа, нервно помешивая чай. Мужчина лет тридцати восьми, с умными глазами за очками. Когда-то работал журналистом, пока не узнал слишком много о тёмной стороне города. — Дон Мин, — прошептал он, когда Юнги сел напротив. — Спасибо, что приехали. — Что у тебя есть? У До Хван наклонился ближе: — Вчера ночью мой контакт в коммунальных службах рассказал странную историю. Их вызвали для проверки электрических сетей в промышленном районе. Официально — плановая проверка, но когда они приехали… Информатор отпил чая: — В одном из зданий они обнаружили следы активности. Не промышленной, не жилой. Что-то другое. Стены были покрыты странными символами, нарисованными красным. И запах… он сказал, что запах был такой, что хотелось бежать. Юнги почувствовал учащение пульса: — Какое здание? — Старая церковь Святого Михаила. Заброшенная лет пятнадцать назад. Огромное здание, готическая архитектура, много места для… неподходящих дел.       Мин взял листок, сложил его и убрал во внутренний карман пиджака. Информация о церкви была именно тем недостающим звеном, которое могло связать воедино всю картину планов Джеймсона. — Спасибо. Это очень ценная информация, — он оставил на столе конверт с деньгами и поднялся.        У До Хван кивнул благодарно, но в его глазах читалось беспокойство — он понимал, что только что передал информацию, которая может привести к очень опасным последствиям.       Выходя из чайного домика, Мин почувствовал, как адреналин начинает медленно растекаться по венам. Наконец-то у них появилась конкретная цель — место, где Джеймсон скорее всего чувствовал себя в безопасности, где проводил свои эксперименты. Это открывало новые возможности для наступательных действий.       Дорога обратно в офис заняла больше времени из-за вечерних пробок. Мин использовал каждую минуту, чтобы обдумать полученную информацию и понять, как лучше использовать её в переговорах с Танакой. Японский клан наверняка знал о церкви — их разведка была слишком тщательной, чтобы пропустить такую деталь. Но признание этого факта с корейской стороны могло стать дополнительным козырем.       В конференц-зале его снова ждала команда. На столе лежали аккуратно сложенные документы и карты — всё было готово к действию. — Как дела? — спросил Юнги, снимая пиджак. — Готово, — коротко ответил Сокджин. — Ресторан проверен, маршруты прорепетированы, люди расставлены. Хосок кивнул в сторону планов: — Команда для резиденции Пака так же укомплектована. Ждут только окончательного решения по времени. Дон сел на стул напротив. — Связь с Дженни тоже налажена, мы еще раз все проговорили с ней, у нее будут жучки, — добавил Чонгук, показывая небольшие устройства, похожие на дорогие запонки, — Она попросила, чтобы ты еще самолично ее набрал до операции.       Юнги удовлетворённо кивнул. За несколько часов его люди превратили хаотичное планирование в чёткую систему. Именно за это он их и ценил. — У меня есть кое-что ещё, — сказал дон, доставая листок с адресом. — Джеймсон использует заброшенную церковь Святого Михаила как базу для ритуалов.       Воздух в комнате мгновенно наэлектризовался. Это была золотая информация. — Где? — Хосок уже тянулся к карте. — Промышленная зона. — Мин указал район. — Идеальное место — никого поблизости, и власти туда не заглядывают. Намджун быстро что-то подсчитал: — Если часть его людей постоянно там, значит в резиденции Пака их будет меньше. — Или мы можем создать отвлекающий манёвр, — задумчиво произнёс Сокджин. — Заставить его перебросить силы к церкви. Чонгук оживился: — Анонимный звонок в полицию о подозрительной активности? — Слишком непредсказуемо, — покачал головой дон. — Полиция может начать серьёзное расследование, и тогда Джеймсон уйдёт в подполье. — Обсудим с Танакой, — предложил Намджун. — Если он действительно настроен на сотрудничество, у него могут быть идеи. Юнги посмотрел на часы. До встречи оставалось полтора часа. — Намджун, ты готов? — Вопросы подготовлены, документы в порядке. — Джун поправил галстук — жест, выдававший волнение. — Что насчёт подстраховки? — Хосок и Чонгук будут в соседних зданиях, — отчитался Сокджин. — Связь проверена, пути отхода свободны.       Дон кивнул, но лицо его оставалось серьёзным. Слишком много зависело от этой встречи.       К половине седьмого вечера небо над Сеулом окрасилось в глубокие оттенки лилового и золотого — последние отблески осеннего солнца перед наступлением сумерек. Воздух стал прохладнее, и в нем появился тот особенный запах приближающейся ночи, смесь выхлопных газов, ароматов уличной еды и той неуловимой свежести, которая приходит с первыми звездами. Юнги и Намджун ехали в сторону Итэвона на неприметном черном седане, сливаясь с потоком вечернего трафика.       Дон был одет в элегантный темно-синий костюм — дорогой, но не кричащий, с безупречно белой рубашкой и галстуком приглушенного серебристого оттенка. Никаких ярких деталей, никаких украшений, кроме простых золотых запонок и часов на тонком кожаном ремешке. Образ успешного, но осторожного бизнесмена — именно то, что нужно для встречи с представителем якудзы.        Намджун рядом с ним выглядел как профессиональный консультант — серый костюм классического кроя, аккуратно уложенные волосы, очки в тонкой титановой оправе. В его кожаном портфеле лежали документы, планшет и записи — всё, что могло понадобиться для серьезных переговоров.       Мин поднял взгляд на Джуна: — Помни — Танака представляет не просто группировку, а многовековую традицию. С якудзой нужно быть готовым к тому, что за вежливостью скрывается железная воля.       Они припарковались в квартале от ресторана и пешком направились к месту встречи. Улицы Итэвона кипели жизнью — здесь смешивались культуры, языки, ароматы разных кухонь. Неоновые вывески освещали лица прохожих разноцветными бликами.       Ресторан «Цукими» располагался в тихом переулке, вдали от основного туристического потока. Здание было выдержано в классическом японском стиле — низкое, с покатой черепичной крышей темно-серого цвета, стены из натурального дерева с вертикальными планками, окна с традиционными деревянными решетками. Перед входом был разбит миниатюрный сад в стиле дзен — несколько камней различных размеров, покрытых мхом, маленький пруд с кои, карликовые сосны, подстриженные с математической точностью. Даже в вечернем освещении сад излучал спокойствие и гармонию, контрастируя с городской суетой за его пределами.       Вывеска ресторана была скромной — деревянная табличка с иероглифами, выжженными традиционным способом. Никаких ярких огней, никаких кричащих рекламных призывов. Заведение явно было рассчитано на знатоков, людей, которые ценили аутентичность больше показной роскоши.       Войдя внутрь, они оказались в небольшом холле в минималистском стиле. Пол из тёмного дерева, стены, обтянутые рисовой бумагой с рисунком ветвей сакуры, низкие столики из чёрного лакированного дерева. В воздухе витал аромат сандалового благовония.       Их встретил хозяин — мужчина лет пятидесяти с благородной сединой в чёрных волосах. Он был одет в традиционное кимоно тёмно-синего цвета с едва заметным рисунком волн. Каждое движение было выверенным, полным достоинства. — Мин-сан, — произнес он по-японски, кланяясь точно на тот угол, который предписывали правила этикета для встречи почетного гостя. — Добро пожаловать в «Цукими». Ваши коллеги уже прибыли и ждут в комнате «Лунный свет». — Благодарю за гостеприимство, Ямада-сан, — ответил Юнги, отвечая поклоном соответствующей глубины. — Надеемся провести здесь плодотворную встречу. — Я прослежу, чтобы ничто не мешало. Прошу следовать за мной.       Они прошли через основной зал, где за низкими столиками сидели немногочисленные посетители — в основном японцы, люди, ценившие традиционную атмосферу. Разговоры велись приглушённо, царила атмосфера уважения к пространству.       Поднявшись по узкой лестнице на второй этаж, они оказались в коридоре со стенами, украшенными свитками каллиграфии — стихами известных поэтов. Освещение было приглушённым, создавая ощущение интимности.       Комната «Лунный свет» находилась в конце коридора. Ямада-сан остановился перед раздвижной дверью, украшенной рисунком полной луны над горным пейзажем. — Ваши гости ждут, — тихо сообщил он и бесшумно удалился.       Мин сделал глубокий вдох и отодвинул дверь.       Комната была оформлена в классическом японском стиле с современными удобствами. Пол из светлых татами, стены из натурального дерева с вставками из рисовой бумаги, потолок с деревянными балками. В центре — низкий прямоугольный стол из полированного чёрного дерева, окружённый мягкими подушками. На столе — фарфоровые чашки для чая, небольшие тарелочки и изящная ваза с единственной веткой хризантемы.       У дальней стены спиной к входу сидел мужчина в элегантном костюме — Танака Хироши. Даже не видя лица, можно было ощутить исходящую от него ауру спокойной уверенности. Рядом располагался спутник — мужчина лет тридцати пяти в строгом костюме с кожаным портфелем на коленях.       Танака Хироши был высоким мужчиной — около ста восьмидесяти пяти сантиметров — с поразительно элегантной и утонченной внешностью. Его волосы, черные как воронье крыло, были длинными — спускались ниже плеч — и идеально прямыми, без единой непослушной пряди. Они были зачесаны назад и частично собраны в низкий хвост тонкой шелковой лентой, оставляя несколько прядей свободно обрамлять лицо. Этот стиль прически придавал ему одновременно аристократичный и слегка бунтарский вид, как у рок-музыканта высокого класса или художника-авангардиста.       Черты лица были тонкими — высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, тонкие губы в выражении сдержанной вежливости. Танака был одет безупречно — костюм из дорогой шерсти глубокого серого цвета, сшитый явно на заказ опытным портным. Рубашка белоснежная, с французскими манжетами и золотыми запонками в виде драконов — единственный намек на его принадлежность к якудзе. Галстук шелковый, темно-синий с едва заметным рисунком, завязанный безупречным узлом. На запястье — часы швейцарской работы, дорогие, но не кричащие.       При звуке раздвигающейся двери Танака медленно повернулся, поднимаясь с той изящной грацией, которая выдавала в нем человека, привыкшего контролировать каждое свое движение. Длинные черные волосы скользнули по плечам, обрамляя лицо с почти аристократическими чертами. — Мин-сан, — произнес мужчина низким, глубоким голосом, который прекрасно сочетался с его внешностью, одновременно поправляя уже идеально сидящие манжеты. — Благодарю за то, что согласились на эту встречу.       Он поклонился — не глубоко, как это сделал бы младший по статусу, но и не поверхностно. Точно тот угол, который соответствовал встрече равных, людей, которые уважают друг друга, но не подчиняются. При этом его темные глаза не отрывались от лица Юнги — взгляд изучающий, оценивающий, с искорками любопытства. — Танака-сан, — ответил Юнги, отвечая поклоном точно такой же глубины, но с более резкими, властными движениями. Он скрестил руки за спиной — привычная поза дона во время важных переговоров. — Честь встретиться с вами лично. Ваша репутация опережает вас. — Надеюсь, в хорошем смысле, — с легкой улыбкой ответил Танака, и эта улыбка преобразила его лицо, сделав почти мальчишеским. Он провел рукой по длинным волосам, откидывая пряди назад жестом, который выглядел одновременно небрежно и отрепетированно. — Позвольте представить моего советника — Китамура Рё.       Китамура поднялся и поклонился глубже, чем его босс, что соответствовало иерархии. Это был мужчина лет тридцати пяти, крепкого телосложения, с внимательными глазами и аккуратно подстриженными волосами. В отличие от элегантной утонченности Танаки, он производил впечатление человека действия — того, кто занимается практическими вопросами, пока его босс разрабатывает стратегию.       Юнги заметил движение — едва уловимое напряжение в плечах японца, когда тот осматривал помещение. Считает выходы, подумал дон с одобрением. Профессионал. — Мой коллега, Ким Намджун, — представил в ответ Юнги, и в его голосе прозвучала нотка, ясно дававшая понять, что Намджун — не просто советник, а правая рука, чье мнение имеет вес. — Он поможет нам с деталями.       Джун поклонился вежливо, но сдержанно, его рука автоматически коснулась планшета — жест человека, готового фиксировать каждое слово.       Когда все формальности были соблюдены, четверо мужчин заняли места за низким столом. Танака и Китамура сели лицом к входу — позиция, которая позволяла контролировать подходы, но в то же время демонстрировала доверие. Юнги и Намджун расположились напротив, откуда открывался вид на сад.       Дон не стал садиться сразу. Вместо этого он подошел к окну, глядя на сад, заставляя японцев ждать. Власть в мелочах. — Красивый вид, — заметил он наконец, поворачиваясь и занимая свое место. — Хотя я предпочитаю вид с сорокового этажа моей башни в Каннаме.       Танака улыбнулся — едва заметно, но с искренним интересом.       Почти сразу в комнату вошла молодая женщина в традиционном кимоно глубокого бордового цвета — служанка ресторана, которая принесла чайный сервиз. Каждое ее движение было отточено до совершенства — результат долгих лет обучения искусству чайной церемонии.       Танака проводил ее взглядом с явным одобрением, но без вульгарности — скорее как ценитель, оценивающий произведение искусства. — Изящная девушка, — заметил он, когда служанка исчезла за дверью, поднимая чашку и наслаждаясь ароматом чая. — Хотя красота, увы, понятие весьма… — он сделал паузу, подбирая слово, — Скоропортящееся. — Как и лояльность, — парировал Юнги, отпивая чай. — Но мы здесь не философию обсуждать. — Разве? — Танака откинулся назад с тем особым видом расслабленности, которая была обманчива. — А я думал, вся наша работа — сплошная философия. Вопросы жизни и смерти, власти и подчинения…       В этот момент дверь внезапно распахнулась. Все четверо мгновенно напряглись — руки Китамуры и Намджуна метнулись к скрытому оружию. Но это была просто служанка, забывшая принести осибори — влажные полотенца для рук. — Нервы ни к черту, — усмехнулся Танака, но Юнги заметил, как его рука тоже была готова к действию. — Знак времени. — Или знак того, с чем мы имеем дело, — ответил дон, принимая полотенце. — Картер заставляет всех нервничать.       При упоминании этого имени лицо Танаки изменилось — словно по воде прошла рябь. Наконец он отложил чашку — изящным движением, которое не произвело ни звука — и посмотрел прямо на Юнги. В его глазах мелькнуло что-то хищное, игривое, как у кота, заметившего интересную добычу. — Мин-сан, позвольте перейти к сути нашего разговора, — сказал он, и в его голосе появились стальные нотки, а сам он откинулся на подушку, принимая более расслабленную позу. — Думаю, мы оба слишком заняты, чтобы тратить время на дальнейшие церемонии.       Юнги кивнул, наклоняясь вперед и сцепляя пальцы в замок — поза, означавшая переход к серьезному разговору. — Согласен, — ответил дон. — Касуга-сан передал, что у вас есть информация о человеке, который представляет угрозу для всех нас. — Джеймсон Картер, — произнес Танака, и его лицо мгновенно потемнело, словно на него легла тень. Он сжал челюсти, и желваки проступили на точеных скулах. — Американец корейского происхождения, который решил поиграть с силами, далеко превышающими его понимание. Японец встал и подошел к окну, сложив руки за спиной. Силуэт выглядел напряженным, как натянутая струна. — Знаете, что меня в нем больше всего раздражает? Прямо до безумия. — спросил он, не оборачиваясь. — Он играет с демонами, как ребенок с огнем. Только спички у него атомные. — Танака обернулся и вернулся к столу, — А еще — отсутствие стиля. Можно быть жестоким, можно быть амбициозным, но быть скучным — это непростительно. — Скучным? — поднял бровь Намджун. — Человек, который пытается призвать древнего демона? — Именно! — Танака ударил ладонью по столу, но тихо, контролируемо. — Где оригинальность? Демоны, ритуалы, мировое господство — это же классика третьего сорта. Комиксы для подростков. Китамура кашлянул: — Танака-сан, возможно, стоит перейти к делу? — Ах да, дело, — японец погасил сигарету с видом человека, которому напомнили о скучной обязанности. — Три недели назад люди Картера обратились к нам. Хотели использовать наши каналы в портах. Предлагали очень щедрую компенсацию — настолько щедрую, что это сразу вызвало подозрения. — Какого рода груза? — спросил Юнги, прищурившись. — Сначала они говорили об антиквариате. Предметах искусства, археологических находках. Ничего необычного — мы регулярно помогаем коллекционерам обходить таможенные формальности, — Танака выпрямился, поправляя складки брюк. — Но когда мои люди начали задавать конкретные вопросы о размерах, весе, особых требованиях к транспортировке, ответы стали уклончивыми. — И вы решили провести собственное расследование? — догадался дон, барабаня пальцами по столу. — Именно. Я не привык принимать решения в темноте, особенно когда речь идет о таких деньгах, — в голосе Танаки появилась нотка гордости. Он откинулся назад, заложив руки за голову. — Послал своих лучших людей выяснить, с чем мы имеем дело.       Китамура открыл свой портфель и достал папку с фотографиями. Даже в приглушенном освещении комнаты было видно, что снимки сделаны скрытой камерой — нечеткие, с плохими ракурсами, но достаточно ясные, чтобы понять суть происходящего. — То, что они обнаружили, заставило меня немедленно отказаться от любого сотрудничества с Картером, — продолжил Танака, раскладывая фотографии на столе, его движения стали более резкими. — И искать способы остановить его, пока не стало слишком поздно.       Первая фотография заставила Юнги сжать кулаки до белизны костяшек. На снимке была изображена комната — судя по каменным стенам, подвал или старое здание — стены которой были покрыты символами, нарисованными темно-красной краской. Или, что более вероятно, кровью. В центре комнаты находился импровизированный алтарь — грубо сколоченный стол, покрытый черной тканью, на котором лежали предметы, природу которых не хотелось определять слишком точно. — Это один из подготовительных ритуалов, — объяснил Танака тихим голосом, наклоняясь через стол. — Картер отрабатывает процедуры, проверяет правильность формул, настраивает… каналы связи с тем, что планирует призвать. — А это? — Намджун указал на фотографию, где был изображен предмет на алтаре, поправляя очки нервным жестом. — Кинжал Теневых Убийц — клинок, выкованный в тринадцатом веке и пропитанный кровью сотен жертв. Очень мощный инструмент для ритуальных целей, — ответил Китамура, не поднимая глаз от документов. Юнги изучал фотографии, чувствуя, как холод пробирается по спине. — А где именно это все будет происходить?       Японец достал из внутреннего кармана пиджака свернутый лист бумаги — схему местности. — Заброшенная церковь в промышленном районе на северной окраине города, — объяснил он, разворачивая схему. — Старое готическое здание, построенное в начале двадцатого века. Двадцать лет назад приход переехал в новое место, а здание осталось пустовать.       Юнги взял схему, сравнивая ее с информацией, которую получил от своего источника. Совпадение было полным. — А что насчет охраны? Сколько людей у Картера? — спросил Намджун. — Постоянно при нем находятся около двадцати сотрудников, — ответил Танака, барабаня пальцами по столу в задумчивом ритме. — Плюс он привлекает наемников для конкретных операций. Все хорошо вооружены, многие имеют военный опыт. — Обычное оружие? — В основном да. Но есть информация, что он заказал специальное снаряжение для борьбы с нечеловеческими противниками. Серебряные пули, освященное оружие, защитные амулеты. Юнги кивнул понимающе. Джеймсон явно готовился ко всем возможным сценариям противостояния. — И вы решили поделиться этой информацией из… альтруизма? — Боже упаси, — рассмеялся Танака. — Из чистого эгоизма. Если Картер призовет своего демона, первыми пострадают те, кто контролирует порты. А это мой хлеб. И масло. И черная икра по воскресеньям. — Что вы предлагаете взамен? — Тридцать. Лучших, — ответил Танака, поднимая три пальца и ноль большим и указательным другой руки. — У меня пятьсот только в Сеуле, — заметил дон, как бы между прочим, изучая свои ногти. — Зачем мне ваши тридцать? — Потому что мои тридцать знают, как убивать демонов. А ваши пятьсот — только людей, — произнес Танака, и впервые за встречу в его голосе прозвучала сталь.       Он кивнул Китамуре, и тот достал завернутый в шелк предмет. Развернув ткань, показал катану. — Метеоритное железо, серебро, освященная сталь, — перечислил Танака, поднимая клинок так, чтобы он поймал свет. — Режет демонов как масло. У ваших пятисот есть такое? Мин рассматривал меч, затем поднял глаза на якудзу: — У моих людей есть кое-что получше. Суккуб и юкона, которые ненавидят Картера больше, чем мы с вами вместе взятые. — Чимин? — в голосе Танаки появился неподдельный интерес. — Я слышал о нем. Красив как грех и вдвое опаснее. — Вы хорошо информированы, — заметил дон, слегка прищурившись. — Это моя работа. Как и ваша, полагаю, — ответил японец, пожимая плечами с элегантной небрежностью.       Они смотрели друг на друга — два хищника, оценивающие, стоит ли объединиться для охоты на третьего. — Что вы хотите взамен? — спросил Юнги, скрещивая руки на груди в ожидании подвоха. — И не говорите про гарантии в портах. У вас их и так достаточно.       Танака наклонился вперед, и впервые его глаза были абсолютно серьезными, без привычной насмешки: — Гарантии, что наши интересы в портах не пострадают после устранения Картера, — ответил оябун без колебаний, — Взаимную поддержку в будущем, если подобная ситуация повторится. И… персональную дружбу между нашими семьями.       Последнее было сказано с особой интонацией. В якудзе «персональная дружба» между боссами означала глубокие, долгосрочные отношения, которые передавались по наследству.       Танака снова наклонился вперед, и впервые его глаза были абсолютно серьезными: — И я хочу лично убить Картера. Моими руками. Моим мечом. — Почему? — спросил дон, изучая лицо японца. — Он прислал мне голову моего человека. В коробке. С бантиком. — Танака сделал паузу, его челюсть напряглась. — Бантик был розовый. Это было… безвкусно.       Намджун поперхнулся чаем, поспешно ставя чашку на стол. Даже Китамура выглядел смущенным, отводя взгляд в сторону. — Вы хотите убить его из-за цвета бантика? — уточнил стратег, протирая очки, словно не веря своим ушам. — Я хочу убить его, потому что он убил моего человека, — поправил Танака, барабаня пальцами по столу в раздражении. — Но розовый бантик делает это личным. В комнате повисла тишина. Затем Юнги усмехнулся, покачав головой: — У вас странные приоритеты, Танака-сан. — У всех нас странные приоритеты, Мин-сан, — ответил японец, откидываясь назад с философским видом. — Вы рискуете империей ради одного суккуба. — Не ради суккуба. Ради принципа, — возразил дон твердо, сжимая кулак. — О, принципы, — закатил глаза Танака с преувеличенным страданием. — Еще одна дорогая роскошь. Как любовницы из Гинзы. — Вы говорите как человек, у которого их много, — заметил Юнги, поднимая бровь. — Любовниц или принципов? — уточнил Танака с невинным видом. — И того, и другого, — ответил дон сухо. — Любовниц — да. Принципов — ровно три, — японец загнул пальцы, перечисляя. — Не предавать своих. Не работать со скучными людьми. И никогда, слышите, никогда не использовать розовые бантики.       Несмотря на серьезность ситуации, Юнги почувствовал, что начинает симпатизировать этому странному японцу. — Хорошо, — сказал он, выпрямляясь и принимая деловой тон. — Давайте обсудим детали операции.       Следующие сорок минут они планировали атаку. Танака оказался не просто позером с красивыми волосами — его тактические предложения были продуманными и эффективными. Он раскладывал схемы, двигал по столу солонки и перечницы, изображая группы бойцов. — Группа А входит здесь, — он ставил солонку у края стола. — Группа Б — отвлекающий маневр. Классика жанра, но классика потому и классика, что работает. — А если Картер не клюнет на отвлечение? — спросил Намджун. — Клюнет, — уверенно ответил японец, откидывая прядь волос с лица. — Он слишком любит контроль. Не сможет проигнорировать атаку на свою базу. В этот момент зазвонил телефон Китамуры. Он извинился кивком и вышел ответить. Вернулся через минуту с мрачным лицом, его обычное спокойствие было нарушено: — Танака-сан, проблема. Наши люди в порту заметили активность. Картер перевозит что-то большое. — Насколько большое? — резко спросил Танака, мгновенно теряя всю свою расслабленность. — Контейнер. Охраняют двенадцать человек, — доложил Китамура, сверяясь с сообщением в телефоне. — Дерьмо, — выругался японец с чувством, ударяя кулаком по столу. — Он ускоряет планы. Возможно, узнал о нашей встрече. — Или просто параноик, — предположил Мин, потирая подбородок в задумчивости. — В любом случае, нужно действовать быстрее. — Согласен, — кивнул Танака, быстро собирая разложенные схемы. — Предлагаю ударить не завтра вечером, а на рассвете. — Это даст нам всего несколько часов на подготовку, — возразил Намджун, обеспокоенно поправляя очки. — Зато даст элемент неожиданности, — парировал Танака, его глаза загорелись азартом. — Никто не ждет атаки на рассвете. Это так… нецивилизованно.       Юнги обдумал предложение, барабаня пальцами по столу. Риск был большой, но логика железная. — Мои люди будут готовы, — сказал он наконец, решительно кивнув. — Отлично. Тогда остается обсудить только один вопрос, — произнес Танака, снова принимая расслабленную позу. — Какой? — спросил дон, прищурившись. — Кто заберет артефакты после операции? — спросил японец, и его голос стал обманчиво мягким.       Атмосфера мгновенно стала напряженной. Это был ключевой вопрос — предметы силы сами по себе представляли огромную ценность и мощь. — Их нужно уничтожить, — твердо сказал Намджун, откладывая планшет. — Уничтожить? — воскликнул Танака, изображая искренний шок, прижав руку к сердцу. — Это же произведения искусства! Пусть и темного. — Опасные произведения, — настаивал стратег, скрещивая руки. — Все настоящее искусство опасно, — философски заметил японец, поправляя манжеты рубашки. — Но я понимаю вашу позицию. Компромисс — артефакты достаются тому, кто лично устранит Картера. — То есть вам? — прищурился Юнги, наклоняясь вперед. — Если я его убью — да. Если вы — ваши. Справедливо? — предложил Танака, разводя руками.       Дон задумался, потирая виски. Предложение было рискованным, но создавало дополнительную мотивацию. — Но с одним условием, — добавил он, подняв палец. — Кинжал Теневых Убийц уничтожается в любом случае. Он слишком опасен. — Вандализм, — вздохнул Танака с видом человека, которого просят уничтожить Мону Лизу. — Но согласен.       Они пожали руки — сначала Танака и Юнги, затем перекрестно с советниками. Сделка была заключена. Они вышли из комнаты почти одновременно. В коридоре японец остановился, повернувшись к дону: — Мин-сан, можно личный вопрос? — Зависит от вопроса, — ответил Мин, слегка напрягшись. — Этот суккуб… Чимин. Он действительно так важен для вас? — спросил японец, и в его глазах мелькнуло искреннее любопытство. Юнги помолчал, обдумывая ответ, затем произнес: — Достаточно важен, чтобы начать войну за него. — Любовь? — спросил Танака, наклонив голову. — Назовите это как хотите, — пожал плечами дон. Танака улыбнулся — на этот раз с неожиданной грустью в глазах: — Завидую. Иметь что-то настолько важное… это должно быть одновременно прекрасно и ужасно. — Это… сложно, — признал дон, засунув руки в карманы. — Все важное сложно. Простые вещи скучны, — философски заметил японец, откидывая прядь волос. — Удачи вам, Мин-сан. И постарайтесь не умереть завтра. Было бы жаль потерять такого интересного союзника. — Взаимно, Танака-сан, — ответил дон с легкой усмешкой.       Они разошлись. В машине Намджун сказал: — Он странный. — Да, — согласился дон, заводя двигатель. — Но эффективный. А это сейчас важнее. — Думаешь, ему можно доверять? — Думаю, ему можно доверять ровно настолько, насколько совпадают наши интересы. Сейчас они совпадают полностью. — Кстати, ты заметил его татуировку? — Иредзуми? Да, краем глаза. — Это был не просто узор. Там были руны защиты от демонов. Юнги усмехнулся: — Значит, он готовился к этой встрече задолго до того, как Картер появился на горизонте. — Или у него есть другие причины бояться демонов. — У всех нас есть причины бояться демонов, Намджун. Вопрос только в том, признаем мы это или нет.       Где-то в другой машине Танака откинулся на сиденье и закрыл глаза: — Китамура, как думаешь, я правильно делаю? — Вы имеете в виду союз с корейцами? — Я имею в виду всё. Эту игру с демонами, союзы, войну… — Танака-сан, вы делаете то, что должны. Картер — угроза всему, что мы построили. — Да. Но иногда я думаю — может, мир заслуживает того, чтобы его захватили демоны? По крайней мере, будет интереснее. — Вы так не думаете. — Нет. Не думаю. Но иногда хочется так думать. Это было бы проще. — Простые вещи скучны. — Ты прав, старый друг. Мы либо спасем мир, либо эффектно умрем, пытаясь. И то, и другое лучше, чем медленно стареть в кресле.       Машина свернула в сторону отеля. Ночь только начиналась, а рассвет обещал принести кровь, огонь и, возможно, конец света. Но пока был только дождь, начавшийся так некстати, и огни ночного Сеула, отражающиеся в мокром асфальте как звезды в черной воде.

***

      Пока Юнги, Хосок и Намджун ехали через ночной Сеул, дождь начал накрапывать — мелкий, холодный, тот самый ноябрьский дождь, который проникает под любую одежду и заставляет ежиться от промозглого холода. За окнами автомобиля мелькали огни города — неоновые вывески круглосуточных магазинов, жёлтые прямоугольники освещённых окон в жилых домах, красные полосы задних фонарей впереди идущих машин. Обычная городская жизнь, которая продолжалась своим чередом, не подозревая о том, какие силы готовятся изменить привычный порядок вещей.       Но одна мысль не давала дону покоя, настойчиво возвращаясь, несмотря на все попытки сосредоточиться на предстоящих подготовках к завтрашней операции. — Хосок, — сказал Юнги внезапно, резко наклонившись вперед. — Поворачивай на север. Сейчас. — Куда едем, босс? — удивился Хоби, но послушно вывернул руль, едва не задев соседнюю машину. — В промышленный район. К церкви Святого Михаила, — ответил дон, доставая пистолет и проверяя обойму. — Танака завтра утром планирует её взорвать. Хочу увидеть, что там, пока не поздно.       Намджун поднял голову от планшета, встревоженно глядя на друга: — Юнги, уже почти одиннадцать вечера. Это может быть ловушка. — Или шанс узнать правду, — отрезал дон, засовывая запасную обойму в карман. — Слишком удобно, когда все источники говорят одно и то же. В нашем деле такие совпадения обычно означают, что нас водят за нос.       Дорога до промышленного района заняла сорок минут — дождь превратил асфальт в скользкое месиво. Постепенно витрины бутиков сменились глухими стенами заброшенных фабрик. Фонари здесь горели через один, создавая длинные полосы темноты между островками тусклого света.       Церковь Святого Михаила возникла из темноты постепенно — сначала как неясное пятно более глубокой черноты на фоне ночного неба, затем как массивная готическая громада, похожая на огромного мертвого зверя, присевшего в ожидании жертвы.       Здание было построено в начале двадцатого века, когда европейские миссионеры соревновались в возведении самых величественных храмов. Но годы забвения превратили былое величие в нечто гротескное. Высокие стрельчатые окна, некогда украшенные витражами с изображением святых, теперь зияли чернотой — стекла были выбиты, а в проемах висели обрывки почерневших занавесей, которые шевелились на ветру, словно языки невидимых существ.       Каменные горгульи на карнизах потеряли части лиц — у одной отвалилась половина морды, у другой остались только рога. В свете редких уличных фонарей их изуродованные черты казались живыми, следящими за каждым, кто осмеливался приблизиться. Часть шпиля обрушилась лет десять назад во время сильной грозы. Теперь его верхушка лежала среди высокой травы, торча из земли под неестественным углом, как сломанная кость великана. Крест, который когда-то венчал шпиль, валялся отдельно, перевернутый вверх ногами — случайность, которая в контексте происходящего внутри казалась зловещим знаком. — Стой здесь, — приказал Юнги, когда они остановились в пятидесяти метрах от здания. — Мотор не глуши. Если мы не вернёмся через сорок минут — уезжай к Сокджину. — Босс, может я с вами? — начал Хосок, но дон уже выходил из машины.       Холодный дождь мгновенно пропитал одежду. Юнги и Намджун двинулись к церкви, держа оружие наготове.       Массивные двери главного входа были закрыты новым замком — блестящая сталь резко контрастировала с почерневшим от времени деревом. — Обойдём, — прошептал дон, и они двинулись вдоль стены, продираясь сквозь мокрые кусты. Боковая дверь оказалась приоткрытой — щель шириной в ладонь, но достаточная, чтобы понять: кто-то ушёл в спешке. — Пахнет, — поморщился Намджун, когда они вошли внутрь.       Запах был сладковато-металлический, с нотками гниения. Юнги узнал его сразу — кровь, много крови, в разных стадиях разложения.       Узкий коридор вёл вглубь здания. На полу в толстом слое пыли виднелись десятки следов — свежих, не старше нескольких дней.       Они двигались медленно, освещая путь фонариками телефонов. С каждым шагом запах становился сильнее, гуще, пока не стал почти физически ощутимым — липким, обволакивающим горло.       Коридор вывел их в ризницу. Намджун направил фонарик на стены и тут же зажал рот рукой, сдерживая рвотный позыв: — Господи…       Стены были покрыты кровью. Не просто пятнами — целыми потоками засохшей крови, которая стекала с потолка, образуя бурые сталактиты. На полу валялись куски… чего-то. При ближайшем рассмотрении это оказались человеческие органы — почка, часть печени, что-то похожее на кусок кишечника. Всё это было разбросано небрежно, словно отходы после разделки туши.       Джун почувствовал, как желудок сжимается, а во рту появляется кислый привкус. Он заставил себя дышать через рот, короткими неглубокими вдохами. За годы в криминальном мире он видел много крови, но это… — Смотри, — произнес Мин, указывая фонариком в угол.       Там, среди груды истлевшей церковной одежды, лежала человеческая рука. Отрезанная по локоть, с хирургической точностью. На побелевшей коже были вырезаны символы — не нарисованы, а именно вырезаны в плоть, глубоко, до кости. Края ран почернели, но в глубине проглядывало что-то белесое — личинки копошились в гниющей плоти. — Это ритуальные метки, — сказал дон, — Видишь рисунок? Семиконечная звезда с рунами. Классическая печать подчинения.       Внезапно снизу, из подвала, донёсся звук — словно что-то тяжёлое волокли по полу. Оба замерли. Юнги медленно достал пистолет, снял с предохранителя. Намджун сделал то же самое.       Дверь в подвал была открыта. Оттуда несло таким зловонием, что глаза начали слезиться. К запаху крови добавлялось что-то ещё — кислое, химическое, неестественное. — Идём, — прошептал дон. — Но будь готов стрелять.       Лестница, ведущая вниз, была узкой и крутой, ступени скользкими от сырости и покрытыми каким-то склизким налётом, который мерзко хлюпал под ногами. Каждый шаг отдавался эхом в пространстве подвала, и это эхо звучало как-то неправильно, искажённо, словно звук проходил через что-то плотное и влажное.       С каждым шагом вниз запах становился всё более невыносимым, а воздух — всё более тяжёлым и спёртым. Казалось, что сама атмосфера этого места пропиталась смертью и ужасом, стала плотной и липкой, как кровь. Подвальное помещение оказалось значительно больше, чем можно было ожидать, судя по размерам здания сверху. Видимо, оно занимало площадь под всем основным залом церкви, а возможно, и под прилегающими постройками. Потолок поддерживали массивные каменные колонны, между которыми зияли глубокие ниши, уходящие в темноту за пределы досягаемости света фонариков.       Но самое ужасающее было не размером помещения и не его мрачной атмосферой. Самое страшное было то, что в этом помещении находилось. По периметру помещения, в нишах между опорными колоннами, висели тела. Или то, что от них осталось.       По стенам, в специально выдолбленных нишах, висели тела. Десятки тел в разной степени разложения. Некоторые были свежими — может, неделя или две. На них ещё можно было различить черты лиц — молодые женщины, все азиатской внешности. Их тела были исполосованы порезами, образующими сложные узоры. Из некоторых ран всё ещё сочилась тёмная жидкость.       Другие тела были старше — вздувшиеся, почерневшие, кишащие насекомыми. Кожа отваливалась лоскутами, обнажая кости, на которых тоже были вырезаны символы.       А самые старые превратились в мумии — высохшие, скрюченные, с оскаленными в предсмертной агонии ртами. — Господи, — выдохнул Намджун, зажимая рот рукой. — Сколько их? Юнги медленно повёл фонариком, считая: — Четырнадцать… пятнадцать… шестнадцать… — он остановился, освещая дальний угол. — Там ещё.       В углу, за импровизированным алтарём из человеческих костей, лежало самое свежее тело. Девушка, может, двадцати лет. Её грудная клетка была вскрыта и раздвинута, как створки шкафа. Внутренние органы были вынуты и аккуратно разложены вокруг тела в форме пентаграммы. Сердце лежало в центре, всё ещё красное, словно билось совсем недавно.       На лице девушки застыло выражение невообразимого ужаса. Глаза были выколоты, но даже пустые глазницы, казалось, смотрели с мольбой о помощи, которая так и не пришла. — Она была жива, — сказал Юнги тихо, сглатывая подступающую к горлу желчь. — Когда он вскрывал её, она была жива и в сознании. Видишь следы от ремней на запястьях?       Вдруг в абсолютной тишине подвала раздался звук — лёгкий скрежет металла по камню, доносящийся откуда-то из глубины помещения. Оба мужчины замерли, инстинктивно напрягшись. Юнги выключил фонарик и жестом показал Намджуну сделать то же самое. В наступившей темноте звук повторился — теперь уже более отчётливо, где-то в дальнем углу подвала. — Мы здесь не одни, — прошептал Намджун едва слышно, его рука потянулась к пистолету.       Скрежет повторился, теперь совсем близко. И добавился новый звук — влажное, булькающее дыхание, словно кто-то пытался дышать через жидкость.       Юнги медленно включил фонарик на минимальную яркость. Луч света скользнул по полу, освещая кровавый след, тянущийся из темноты. След был свежим — кровь всё ещё блестела в свете фонарика. — Кто там? — произнес дон тихо, направляя пистолет в темноту. — Выходи медленно, руки на виду!       Из-за колонны медленно, с огромным трудом выползло… нечто, что когда-то было человеком. Существо едва могло двигаться — одна нога была сломана в нескольких местах и волочилась за ним, оставляя кровавый след на каменном полу. Левая рука висела под неестественным углом, очевидно, тоже сломанная. Но даже это было не самым страшным.       Самым ужасным было лицо — или то, что от него осталось. Половина кожи была аккуратно содрана, обнажая мышцы и белую кость черепа. Один глаз отсутствовал — на его месте зияла тёмная впадина. Изо рта торчал распухший и почерневший язык, который, судя по его состоянию, был частично отрезан. Но существо было живо. Оно дышало, двигалось, и в его единственном оставшемся глазу читалась человеческая боль и отчаяние. — По…мо…ги…те… — прохрипело существо через разорванное горло. Каждое слово сопровождалось кровавыми пузырями и влажными хлюпающими звуками. — Кто ты? — спросил Юнги, не опуская пистолет. Существо подняло то, что осталось от руки — три пальца и обрубок ладони — и указало на себя: — Был… Ким… Ким Донхён… охрана… схватили… месяц… назад… — Джеймсон сделал это с тобой? — спросил дон, приседая на безопасном расстоянии. Существо закивало, и из его горла вырвался булькающий звук — возможно, попытка заплакать: — Де…лает… якорь… из… живых… Я… канал… для… демона… На теле существа начали проступать символы — они словно загорались изнутри багровым светом, пульсируя в такт сердцебиению. — Он… придёт… — захрипело существо. — Чув…ствует… чужих… Надо… бежать… — Сколько у тебя времени? — спросил Юнги быстро. — Пожалуйста… — существо протянуло обрубок руки. — Убейте… меня… Больше… не могу… В этот момент наверху раздались шаги. Много шагов. Тяжёлые ботинки, быстрый шаг — военная выучка. — Ублюдки в подвале! — раздался голос с американским акцентом. — Джонс, Смит — за мной! Остальные — перекрыть выходы! — Сука, — выругался Намджун, хватая Юнги за рукав. — Надо валить! — Туннель! — прохрипело существо, указывая в дальний угол. — В кана…лизацию… Быстро!       Действительно, в указанном месте в каменной стене зиял довольно большой пролом — видимо, дыра, пробитая недавно для создания аварийного выхода. За проломом начинался узкий туннель, уходящий в непроглядную темноту. — Хосока нужно предупредить, — сказал Намджун, доставая телефон.       Юнги быстро набрал короткое сообщение: «Уходи немедленно. Встретимся дома.» И нажал «отправить».       Они протиснулись в пролом и оказались в узком, но проходимом туннеле, который действительно вёл в старую канализационную систему города. Запах здесь был не лучше, чем в подвале церкви, но хотя бы не пах смертью и демонической магией. Обычная городская канализация, сырая, грязная, но человеческая. — Юнги, пошли! — крикнул Намджун, уже протискиваясь в пролом.       Дон посмотрел на существо, которое умоляюще смотрело на него единственным целым глазом. Затем поднял пистолет и выстрелил. Существо дёрнулось и затихло, на изуродованном лице появилось подобие умиротворения. — Спасибо… — прошептало оно и умерло. Мин нырнул в пролом вслед за Намджуном. Сзади послышались крики: — Они в туннеле! Гранату туда! — Бежим! — заорал дон, толкая Намджуна вперед.       Они неслись по туннелю, не разбирая дороги. Позади грохнул взрыв, и горячая волна ударила в спины, швырнув обоих на землю. Уши заложило, в глазах плясали красные круги. Юнги поднялся первым, помог встать Намджуну. Позади слышались голоса — преследователи не отставали.       Туннель вывел в старую канализацию. Вонь была чудовищной, но после подвала церкви казалась почти приятной. Они побежали по узкому мостику вдоль канала со сточными водами. — Там! — Намджун указал на лестницу.       Наконец они увидели впереди слабый свет — люк, ведущий на поверхность. Выбравшись наружу, они оказались в нескольких кварталах от церкви, рядом с заброшенной автостоянкой, где росли сорняки между трещинами в асфальте.       Дождь всё ещё продолжался, теперь уже превратившись в настоящий ливень. Но после того, что они только что пережили, даже холодный дождь казался благословением.       Намджун достал телефон дрожащими руками: — Вызову такси…       Неожиданно телефон Джуна издал короткий сигнал входящего сообщения. — Секунду, — сказал он, — Экстренное сообщение от команды.       Юнги остановился под фонарём, наблюдая, как выражение лица Намджуна медленно меняется от простого любопытства к недоумению, а затем к выражению полного шока. Цвет постепенно уходил из его лица, оставляя кожу бледной, почти восковой в жёлтом свете уличного освещения. — Что там? — спросил дон, чувствуя, как внутри начинает расти тревога. После всего, что они видели в церкви, любые плохие новости казались мелочными       Джун молчал, несколько раз перечитывая сообщение, словно не мог поверить в то, что видел на экране. Его руки слегка дрожали — не от холода, а от потрясения. — Намджун, говори! — резче повторил Мин. — Что случилось? — Это… это от Сокджина, — наконец произнёс Намджун хриплым голосом. — Он пишет… — голос сорвался, и ему пришлось откашляться перед тем, как продолжить. — Он пишет, что получил подтверждённую информацию о… о Чимине.       Сердце Мина пропустило удар. В голове мгновенно промелькнули десятки возможных вариантов, Чимина похитили, ранили, убили, Джеймсон каким-то образом добрался до него, несмотря на все меры предосторожности. — Что с ним? — спросил он, и в собственном голосе услышал нотки паники, которую изо всех сил старался подавить. — Юнги… — Джун поднял глаза от телефона, и в его взгляде читалась боль, сочувствие и что-то ещё — нечто такое, что заставило дона почувствовать холод, разливающийся по всему телу. — Сокджин пишет, что у них есть доказательства… неопровержимые доказательства того, что Чимин… что он работает на Джеймсона. Всё это время.       Мир вокруг Юнги словно взорвался. Звуки ночного города — шум дождя, редкие автомобили, далёкая музыка из какого-то бара — всё это мгновенно заглушилось рёвом крови в ушах, пульсирующим биением сердца, которое колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвётся. — Что? — переспросил он, и в собственном голосе услышал нотки такой ярости, что сам испугался. — Чимин — предатель, — повторил Намджун осторожно, словно боялся, что эти слова могут физически причинить боль. — Он передавал Джеймсону информацию о наших планах, о наших действиях, о встрече с Танакой. Всё это время он шпионил за нами.       Пауза.       Дон почувствовал, как внутри него что-то ломается с почти слышимым хрустом. Не просто сердце — что-то более глубокое, более фундаментальное. И на месте этого сломанного что-то мгновенно разлилась ярость. Чистая, белокалильная, всепоглощающая ярость, которая сжигала всё на своём пути — боль, разочарование, любовь. — Повтори, — голос дона стал тихим, почти спокойным. Но Намджун знал — это было затишье перед бурей. — Чонгук нашёл жучок в вашей спальне. Профессиональное оборудование, сигнал шёл прямо Джеймсону. А потом… — Намджун сглотнул. — В нашей спальне?! — голос Юнги сорвался на крик. Он стоял неподвижно, отводя взгляд куда-то в темноту. Затем медленно кивнул, словно что-то для себя решая. — Не только устройство, — тихо продолжил Намджун, — Они нашли зашифрованные сообщения в телефоне Чимина. Переписку с кодовым именем «Архитектор» — так Джеймсон называет себя в переписке с агентами. В сообщениях есть детали наших планов, информация о встрече с Танакой, даже… — он истерически замялся. — Даже что? Говори, не тяни! — Даже информация о твоих чувствах к нему. О том, как использовать эти чувства для получения максимального количества информации.       Если раньше в Юнги горел огонь ярости, то сейчас этот огонь превратился в настоящую доменную печь. Лицо дона исказилось от бешенства, и на мгновение Джун увидел в нём не своего друга, а хищника, готового убивать. — Мои чувства? — прошипел дон. — Он анализировал мои чувства для своего хозяина? Рассказывал, как лучше меня использовать? — Юнги, пожалуйста… — Как давно? — перебил его дон, голос стал тише, но от этого ещё более опасным. — Как давно это продолжается? — Судя по датам сообщений… с самого начала. С того момента, как он появился в твоей жизни. Первое сообщение датировано днём вашего знакомства.       Тишина, которая последовала за этими словами, была оглушительной. Мин стоял неподвижно, только дождь стекал по его лицу. — Значит, всё было ложью, — сказал он наконец голосом, лишённым всяких эмоций. — Наша встреча. Наши обещания и чувства… — Возможно. Но Юнги, нам нужно сосредоточиться на… — Где он сейчас? — перебил дон. — Когда Сокджин и Чонгук пришли к нему с обвинениями, он не стал отрицать. Признался во всём и исчез. Просто растворился в воздухе, как умеют суккубы. — Записка? — «Прости. Это был единственный способ выжить.» — Сволочь… — произнес дон ровным голосом. — Месяцами… Сидел на моих встречах, слушал планы, знал все слабые места организации. Он повернулся и со всей силы ударил кулаком в бетонную стену. Костяшки хрустнули, кровь брызнула на мокрый асфальт. — Я дал ему доступ ко всему, — продолжил Мин, не обращая внимания на боль. — Наши локации, планы, расположение сейфов. Думал, он… — голос сорвался на секунду, но дон тут же взял себя в руки. — Думал, ему можно доверять. — Юнги… — Знаешь, что самое поганое? — дон развернулся, и в его глазах горел холодный огонь. — Не то, что он шпионил. В нашем мире предательство — часть игры. Я наверное привык быть преданным… Но он сделал меня идиотом. Весь Сеул будет знать, что Мин Юнги можно обвести вокруг пальца, подсунув красивую мордашку. Он вытер кровь с разбитых костяшек о пиджак: — Моя репутация, мой авторитет — всё под угрозой. Если я не смогу вычислить шпиона в собственной постели, как мне доверят управление организацией? Юнги достал сигарету, затянулся и выпустил дым в ночное небо: — Найди его. Не важно, сколько это займёт времени и денег. Переверни весь город, но найди. — Что ты с ним сделаешь? — осторожно спросил Джун. — То, что делают с крысами, — ответил Мин ровным тоном. — Уничтожают. Публично, чтобы все знали — Мин Юнги не прощает предательства. Не важно, кто ты — человек, демон или суккуб. Предал — умри. Он бросил окурок на асфальт, растер ботинком. — Операция под угрозой. Если Чимин передал наши планы… — сказал Намджун. — Значит, завтра будет засада, — закончил дон. — Но это даже хорошо. Пусть Джеймсон думает, что мы идём в его ловушку. Изменим план в последний момент. Ударим на час раньше, с другой стороны. — Но если Чимин предупредит… — Он не предупредит, — отрезал Мин. — Он сбежал, значит, контакт прерван. У Джеймсона старая информация. Этого достаточно, чтобы его обмануть. Дон достал телефон, набрал номер: — Танака-сан? Да, это Мин. У нас утечка информации. Один из моих людей оказался крысой… Нет, я разберусь с ним позже. Сейчас важнее операция. Предлагаю изменить время — ударим на час раньше оговоренного… Отлично. До встречи. Повесив трубку, Юнги посмотрел на Намджуна: — И пусть Чонгук проверит все системы безопасности. Если этот суккуб оставил ещё сюрпризы, я хочу о них знать. — Но Чимин… — прошептал Джун. — Чимина больше нет, — отрезал Юнги. — Есть предатель, которого нужно найти и уничтожить. Точка. Он достал телефон, набрал номер: — Хосок? Подъезжай обратно, мы недалеко от церкви, на парковке. И передай всем — экстренный сбор через час. У нас проблемы. Повесив трубку, Мин посмотрел на ночное небо. — Он заплатит, — сказал дон тихо, но в голосе звучала такая ненависть, что Намджун поёжился. — За каждую ложь, за каждое «люблю тебя». Он заплатит сполна.       Машина Хосока появилась через десять минут. Забираясь внутрь, Юнги бросил последний взгляд на церковь, едва видимую в дождевой мгле: — Завтра утром Танака сровняет это место с землёй. Хорошо. Пусть все эти ужасы сгорят к чертям. — Босс, вы в порядке? — спросил Хосок, заметив кровь на руках дона. — В полном, — ответил Мин холодно. — Просто узнал, что держал змею на груди. Но змей давят. Всегда.       Машина рванула в ночь. За окном проплывал спящий Сеул, не подозревающий, что завтра начнётся война. Война без правил, без пощады. Юнги смотрел на огни города, и в его глазах не было ничего, кроме ледяной решимости. Чимин сделал свой выбор. Теперь он заплатит за него. Доверие в их мире было роскошью, которую Мин Юнги больше никогда себе не позволит…