Agape

«Самую глубокую боль причиняет не вражеский нож в спину, а дружеская рука, которая его направляет.» — Ошо

      Сеул никогда не спал по-настоящему. Даже в три часа ночи городские артерии пульсировали тусклым светом неоновых вывесок, редкими фарами запоздалых такси и бессонными окнами офисных зданий, где кто-то все еще работал или не мог найти покой. Но сейчас, пока машина Хосока скользила по мокрым улицам к штаб-квартире, даже этот вечно живущий город казался притихшим, словно чувствуя надвигающуюся бурю.       Дождь превратил асфальт в черное зеркало, отражающее огни неба. Капли стекали по стеклам автомобиля, размывая контуры зданий и превращая знакомые районы в акварельные пятна света и тьмы. Юнги молча смотрел в боковое окно, не видя городского пейзажа — его внутренний взор все еще был прикован к тому моменту в спальне, когда Чимин улыбался ему, произносил слова любви, а сам тем временем передавал каждую деталь их интимности врагу.       Хосок несколько раз бросал взгляды в зеркало заднего вида, изучая каменное лицо своего босса. Намджун на переднем сиденье продолжал координировать сбор по телефону, его голос был тише обычного, осторожнее. — Босс, — осторожно произнес Хосок, когда светофор сменился на зеленый, — может, хотите сначала домой? Переодеться, привести себя в порядок?       Юнги медленно перевел взгляд на водителя через зеркало. Его лицо было каменным, но глаза горели холодным огнем. — В офис, — коротко ответил он. — Сразу в офис.       Дом больше не был домом. Каждый предмет там хранил отпечатки лжи, каждая комната была пропитана воспоминаниями об обмане. Лучше деловая обстановка офиса, где эмоции можно было спрятать за привычными ролями и служебными обязанностями.       Остаток пути прошел в полной тишине. Машина пересекла центр города, миновала спящие правительственные кварталы с их строгими фасадами, проехала мимо закрытых рынков, где утром снова закипит привычная торговая суета. Дождь постепенно стихал, но тучи по-прежнему висели над городом тяжелым пологом, обещая новые ливни с рассветом.       Когда они наконец подъехали к зданию штаб-квартиры — внешне обычного офисного комплекса в деловом районе — Юнги увидел, что на стоянке уже собралось несколько знакомых автомобилей. Команда реагировала быстро, как и положено профессионалам. Это было хорошо. Сейчас ему нужны были люди, которые знают свое дело, которые не задают лишних вопросов и не предают в решающий момент.       Поднимаясь в лифте на последний этаж, Юнги наконец позволил себе закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Впереди была долгая ночь нового планирования и подготовки. Но сначала нужно было разобраться с последствиями предательства, убедиться, что больше нет слабых мест, которые враг мог бы использовать против них.       Двери лифта открылись, и дон шагнул в освещенный коридор, ведущий к конференц-залу. Время скорби и самобичевания закончилось. Начиналось время войны.       Каждый шаг отдавался болью в груди, словно кто-то медленно выкручивал нож в ране. Внутри все еще бушевал ураган боли и ярости, но сейчас было не время для слабости.       В конференц-зале уже собралась вся команда. Сокджин сидел во главе стола с несколькими папками документов перед собой, его обычная невозмутимость была нарушена — в глазах читались усталость и гнев. Чонгук нервно теребил планшет, не поднимая взгляда, его юное лицо выражало смесь вины и ярости. Хосок, только что вошедший следом за доном, занял свое место, бросая осторожные взгляды на лица коллег. — Итак, — сказал Мин, садясь в свое кресло и распрямляя плечи. Голос звучал ровно, но каждый в комнате чувствовал сдерживаемую ярость, пульсирующую под внешним спокойствием. — Расскажите мне все с самого начала. Каждую деталь. Каждую мелочь. Я хочу знать абсолютно все про этого суккуба.       Он готовился к боли. Каждое слово, которое он услышит, будет еще одним ударом ножа по и без того растерзанной душе. Но он должен знать правду, какой бы чудовищной она ни была. Даже если это окончательно разорвет его на части.       Сокджин открыл первую папку, его движения были четкими, деловыми: — Чонгук обнаружил передатчик во время плановой проверки безопасности пентхауса. Профессиональное оборудование, замаскированное под декоративный элемент рамки для фотографий в спальне.       Пальцы Юнги медленно сжались в кулак. — В нашей спальне. В рамке с нашей фотографией, — поправил его Мин, голос дона не изменился, но все заметили, как побелели костяшки его пальцев. — Продолжай.       Той самой рамкой, которую Чимин так любил поправлять по утрам. «Мы так красиво смотримся вместе», — шептал он тогда. А на самом деле просто проверял исправность своего оборудования слежки.       Чонгук поднял глаза, в них читалась вина: — Хён, прости. Я должен был проверить раньше, но… но я не думал, что нужно сканировать личные вещи… — Я сказал продолжать, — перебил Юнги грозным голосом. Время для самообвинений придет позже. — Сигнал отслеживался до источника, — продолжил Сокджин. — Зашифрованный канал связи, но Чонгук смог его взломать. Переписка велась с кодовым именем «Архитектор». — Джеймсон, — мрачно констатировал Намджун. — Очевидно. — Сокджин передал планшет дону. — Вот полная переписка за последние три месяца. Юнги взял устройство и начал читать. С каждой строчкой его лицо каменело все больше, желваки на скулах напрягались. — «Цель эмоционально нестабилен в вопросах любви», — прочитал он вслух, и в голосе появились металлические нотки. — «Рекомендую использовать это для получения максимальной информации о планах организации и слабых местах безопасности».       Эмоционально нестабилен. Как унизительно точно подмечено. Дон Мин, которого боялся весь криминальный мир Сеула, оказался эмоционально нестабильным дурачком в руках опытного манипулятора. Какая горькая, отвратительная ирония. Сокджин поморщился, как от физической боли: — Сукин сын… — «Доступ к планам операций получен. Детали о маршрутах и временных рамках прилагаются», — продолжал дон, прокручивая сообщения. — «Субъект полностью доверяет агенту. Возможно получение информации о финансовых потоках и ключевых контактах». — Юнги, хватит, — тихо сказал Намджун. — Не мучай себя. — Нет. Я должен знать масштаб ущерба. — Дон продолжал читать, его голос становился все более механическим. — «Информация о чувствах субъекта к агенту может быть использована для углубления контроля. Рекомендую продолжить имитацию эмоциональной привязанности».       Слово «имитацию» прозвучало как удар хлыста. В комнате повисла тишина.       Имитацию. Каждый поцелуй, каждое «люблю тебя», каждая ночь, когда он засыпал в объятиях Чимина, чувствуя себя защищенным и по-настоящему любимым — все было тщательно просчитанным, срежиссированным спектаклем. А он, словно наивный подросток, верил в каждое слово, в каждый жест. Просто не верилось... — «Встреча с якудзой подтверждена. Время и место в предыдущем сообщении. Субъект раскрыл все детали планирования», — голос дона стал совсем тихим. — «Рекомендую подготовить засаду на случай провала переговоров».       Дон медленно поднял глаза от планшета: — Все. Каждую ночь… все было частью задания.       Хотелось кричать до хрипоты. Хотелось бить стены до крови. Но больше всего хотелось просто исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы больше никогда не испытывать эту всепоглощающую боль и предательство. Но он дон.       Мин достал пачку сигарет. Руки дрожали едва заметно, но он контролировал каждое движение. Глубокая затяжка не принесла облегчения — внутри все горело пожаром ярости. — Где он? — спросил Юнги, выдыхая дым. — Еще не нашли, — ответил Чонгук хрипло. — Но наши люди… — Еще что-то, — прервал Сокджин. — На столе лежала еще одна записка: «Прости. Я не хотел, чтобы так получилось».       При этих словах что-то внутри Юнги окончательно сломалось. Сигарета задрожала в его пальцах. — «Не хотел»… — повторил он тихо, почти шёпотом. — «Не хотел, чтобы так получилось»…       Эти слова причиняли боль сильнее любых оскорблений. В них была крупица человечности, которая делала предательство еще более мучительным. Было бы проще, если бы Чимин оказался бездушным монстром. Но даже сейчас, даже после всего, он оставлял надежду на то, что где-то глубоко внутри его чувства были настоящими. — Хён… — начал Хосок осторожно.       Хоби понимал своего босса лучше других. Видел годами, как тщательно Юнги проверяет каждого нового человека в своем окружении. Дон был параноидально осторожен — это качество помогло ему дожить до тридцати в их жестоком мире. И если он поверил Чимину, если позволил ему пройти все защитные барьеры… — Юнги, — продолжил Хосок мягко, — Ты же проверял его. Я помню, как ты проверял. Дон поднял на него усталые глаза. — Ты самый опытный и осторожный из нас, — говорил Хосок, понимая, что ходит по минному полю. — Если Чимин смог пройти все твои проверки, но все же сумел обмануть тебя… может быть, его принуждали? Демоны высшего ранга способны контролировать низших.       Но что-то в его словах сработало как спусковой крючок. — ПРИНУЖДАЛИ?! — внезапно взорвался дон, вскакивая с места.       Он резко развернулся и со всей силы ударил ногой по металлической мусорной корзине. Та с оглушительным грохотом покатилась по полу, рассыпая содержимое — скомканные бумаги, пустые стаканы из-под кофе, обертки от шоколадок. — МЕСЯЦАМИ НАЕБЫВАЛ МЕНЯ, НО НА САМОМ ДЕЛЕ ЕГО ПРИНУЖДАЛИ?! — кричал Юнги, и все в комнате съежились от ярости в его голосе.       Одним широким движением руки он смел все со стола — документы взлетели в воздух, планшеты с грохотом ударились о пол, стеклянные стаканы с водой разбились вдребезги, пепельницы покатились по комнате. — ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ Я БЫЛ ДЛЯ НЕГО ПРОСТО ИСТОЧНИКОМ ИНФОРМАЦИИ! — кричал дон, топча ногами разбитое стекло. — ОЧЕРЕДНЫМ КЛИЕНТОМ ДЛЯ ЭТОЙ ШЛЮХИ! СУКИН СЫН!       Команда сидела окаменевшая, не осмеливаясь пошевелиться. Уже довольно давно никто из них не видел Мин Юнги в таком состоянии — потерявшего контроль, сломленного предательством. — КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА Я ГОВОРИЛ «ЛЮБЛЮ ТЕБЯ», ОН МЫСЛЕННО ЗАПИСЫВАЛ ЭТО ДЛЯ ОТЧЕТА! — продолжал бушевать дон, — КАЖДОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ — ВСЕ БЛЯТЬ АНАЛИЗИРОВАЛОСЬ И ПЕРЕДАВАЛОСЬ ТОМУ ПСИХУ!       Внезапно он остановился, тяжело дыша. Медленно поднял голову к потолку, закрыв глаза. Несколько секунд стоял неподвижно, только грудь тяжело вздымалась.       Затем провел дрожащими руками по растрепавшимся волосам, зачесывая их назад привычным жестом. Поправил галстук, выпрямил плечи. — Извините, — сказал он наконец, голос стал контролируемым, хотя и хриплым. — Не должен был срываться на вас. Вы не виноваты в том, что я оказался идиотом. — Хён… — начал Хосок осторожно. — Нет, — перебил Юнги, поднимая руку. — Я действительно вел себя как последний дурак. Месяцами рассказывал секреты организации суккубу, думая, что делюсь сокровенным с любимым человеком. Он затушил окурок в уцелевшей пепельнице: — Теперь разгребаем последствия. Наши планы скомпрометированы, Джеймсон знал о встрече с Танакой… — А операция в резиденции Пака? — спросил Намджун, осторожно поднимая планшет с пола. — Пересматриваем полностью. — Юнги закурил новую сигарету. — Действуем не так, как он ожидает. — Мы можем изменить тактику, — согласился Чонгук. — И проверить всех остальных, — добавил дон мрачно. — Если один шпион так долго оставался незамеченным, могут быть и другие. Сокджин, изучавший документы, наконец поднял глаза: — Есть еще одна проблема. Все обернулись к нему. — Тэхён. Воздух в комнате наэлектризовался. Чонгук замер. — Что с ним? — тихо спросил дон. — Он лучший друг Чимина, — продолжил Сокджин, не обращая внимания на предостерегающие взгляды. — Они много времени проводили вместе. Возможно, Чимин что-то ему рассказывал. Или наоборот — Тэхён мог невольно передать информацию. — Тэхён не знал ничего! — резко вмешался Чонгук. Мин медленно повернулся к младшему, его голос стал обманчиво спокоен: — А откуда ты это знаешь, Чонгук? Ты же недавно сам его в этом подозревал. Настолько сильно, что избил до полусмерти.       Повисла тяжелая тишина. Все вспомнили тот инцидент несколько недель назад. — Это было… это было по другому поводу, — пробормотал Чонгук. — По другому? — Юнги сделал шаг ближе. — Ты тогда орал, что он слишком много знает о наших делах. Что задает подозрительные вопросы. А теперь защищаешь его? — Я был неправ тогда… — Или прав сейчас? — Сокджин положил документы на стол. — Чонгук, подумай логически. Тэхён не член клана, но имеет доступ к информации через тебя. Он близкий друг человека, который оказался шпионом. Это как минимум странно. — И поэтому что?! — взорвался уже Чонгук, и все вздрогнули. — Поэтому он тоже шпион?! Тоже предатель?! — Нет, — Намджун встал с места, роняя планшет. — Мы не это имеем в виду! — Ты должен немедленно его проверить! — Юнги ткнул пальцем в сторону младшего. — Выяснить точно, не передавал ли он информацию Джеймсону! — Тэхён не предатель! — впервые за все время работы в организации Чонгук повысил голос на босса. — Так же говорили про Чимина! — заревел дон. — Тэхён — это не Чимин! — Чонгук встал во весь рост, выпрямив плечи и сжав кулаки. — И я не позволю тебе говорить так о нем! — Не позволишь?! — глаза Юнги налились кровью. — Ты трахаешь лучшего друга предателя и думаешь, что это нормально?! Что он не может быть замешан?! — Босс… — резко вмешался Хосок. — Ты заходишь слишком далеко в своих подозрениях. — Слишком далеко?! — дон медленно обвел взглядом всех присутствующих, и в его глазах горел огонь безумия. — Меня месяцами использовали как дойную корову, собирали с меня информацию, как с последнего лоха, а вы говорите, что я захожу слишком далеко?! — Мы понимаем, как тебе больно… — начал Намджун примирительным тоном. — НИЧЕГО ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! — заорал Юнги, и в голосе прозвучала такая боль, что все невольно отшатнулись. — НИКТО ИЗ ВАС НЕ ТРАХАЛСЯ С ПРЕДАТЕЛЕМ МЕСЯЦАМИ! НИКТО НЕ ШЕПТАЛ ЕМУ СЕКРЕТЫ НА ПОДУШКЕ! НИКТО НЕ ГОВОРИЛ «ЛЮБЛЮ», ДУМАЯ, ЧТО ЭТО ВЗАИМНО!       Он ударил кулаком по стене, оставив в штукатурке глубокую вмятину: — Знаете, что самое поганое во всей этой истории? Не то, что он крысятничал, а то, что он заставил меня поверить в искренность чувств.       И самое страшное, что где-то глубоко внутри он до сих пор хотел верить в эту искренность. Хотел найти оправдание, причину, что-то, что объяснило бы, почему человек, которого он любил больше жизни, предал его так жестоко.       Сокджин поднялся с места: — Юнги имеет полное право реагировать именно так, как реагирует, — сказал он спокойным, но твердым голосом. — Никто из нас не знает, что у него сейчас творится внутри. Никто не прошел через то, через что прошел он. — Спасибо, — процедил дон. — Но, — продолжил Сокджин, — Это не означает, что ты можешь срывать злость на своей команде. Мы не враги. Мы твоя семья. — Семья? — Юнги истерично рассмеялся. — Где была эта семья, когда рядом со мной орудовал предатель? Кто заметил, что Чимин задает слишком много вопросов? Кто усомнился в его мотивах?       Все молчали, понимая, что он прав. — Где были ваши подозрения, когда он интересовался деталями операций? — дон обходил стол. — Где была бдительность, когда он изучал схемы безопасности под предлогом заботы о моей защите? — Мы думали, что он просто хочет понять твою жизнь… — тихо сказал Намджун. — Думали! — взревел Юнги. — Вот именно — думали, а не проверяли! Поверили красивой мордашке и сладким речам!       Последний уцелевший стакан разбился о стену тысячей осколков. — А теперь я должен разгребать это дерьмо! Восстанавливать репутацию, латать дыры в безопасности, искать других возможных шпионов! И все это потому, что МОЯ СЕМЬЯ проморгала угрозу! Зачем вы тогда вообще нужны?!       Слова причиняли боль не только команде, но и ему самому. Он знал, что несправедлив, но всепоглощающая боль требовала выхода.       Хосок решился: — Хватит нападать друг на друга. Хватит подозревать всех подряд, — он обвел взглядом разгромленную комнату. — Может быть, нам стоит побыстрее найти Чимина и выяснить правду? Дать ему шанс объясниться?       Температура в комнате словно упала на десять градусов. Все замерли, глядя на Хосока как на самоубийцу. — Что… ты… сказал? — очень тихо произнес Юнги, медленно поворачиваясь к нему. — Я сказал, что мы должны услышать и его версию, — не отступал Хосок. — Прежде чем казнить, стоит узнать всю правду. — Заткнись! — взревел дон, бросаясь на него через весь стол.       Хоби едва успел отклониться, но Юнги все же схватил его за воротник рубашки и швырнул к стене. — Дать шанс предателю?! — кричал Мин, ударяя Хосока по лицу, — Он анализировал мои чувства для этого психованного оккультиста! — дон попытался достать пистолет, но Чонгук молнией метнулся к нему и перехватил руку. — Он мог передумать! — не сдавался Хосок, вытирая кровь с разбитой губы. — Записка «прости» что-то да значит! — ХВАТИТ ОБА! — заорал Намджун, вклиниваясь между дерущимися. — Хосок, остановись! — Сокджин тоже поднялся, готовый вмешаться. — Отпустите меня! — рычал дон, пытаясь вырваться из хватки Чонгука. — Этот ублюдок хочет дать шанс предателю! — Я хочу, чтобы ты не совершал ошибку! — огрызнулся Хосок. — Что если ты убьешь невиновного?! — В моем мире нет невиновных! — заревел Юнги, все еще пытаясь освободиться. — Либо ты со мной, либо против меня! Третьего не дано! — ПРЕКРАТИТЕ УЖЕ! — крикнул Сокджин уже властным голосом. — Ведите себя как люди, а не как звери! Мы одна команда!       Мин медленно перестал сопротивляться. Чонгук осторожно его отпустил, готовый снова схватить при необходимости. — Если еще раз предложишь дать шанс этому ублюдскому суккубу, — процедил дон сквозь зубы, глядя на Хосока, — То присоединишься к нему в могиле.       Он направился к выходу. — Куда ты идешь? — спросил Хосок, потирая ушибленное место. — К Дженни. Проверить, не еще ли одна крыса вертится вокруг меня. — Юнги, подожди… — начал Намджун, поднимаясь с места. — Нет! — дон развернулся у двери, и в его глазах плясали демоны ярости. — Хватит ваших советов! Хватит оправданий и утешений! Он обвел взглядом всех присутствующих: — Пока вы философствуете о том, что предателям нужно давать шансы, я буду действовать! Защищать то, что осталось от организации! И если придется подозревать каждого, включая вас, так и будет! — Мы хотим помочь… — сказал Чонгук. — Помочь?! — Мин рассмеялся, но смех походил на рычание. — Вы уже помогли! Помогли стать посмешищем для всего криминального мира! — Это не так… — прошептал Чонгук. Он схватил дверную ручку: — К завтрашнему вечеру полгорода будет обсуждать, как дон Мин спал со шлюхой Джеймсона и выболтал ему все секреты! Другие боссы почуют слабость и начнут делить мою территорию! Собственные подчиненные станут сомневаться в компетентности лидера! — Этого не случится… — попытался возразить Сокджин. — Случится! — заорал дон. — Потому что в нашем мире нет тайн! Все всплывает рано или поздно! И если я не найду способ показать силу, то потеряю все, что строил годами! Он рванул дверь с такой силой, что петли заскрипели: — Занимайтесь чем хотите! А я поеду спасать остатки своей репутации!       Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стены, а с полок попадали оставшиеся книги.       В конференц-зале повисла тяжелая, давящая тишина. Все сидели, не осмеливаясь поднять глаза друг на друга, среди обломков мебели и разбитого стекла. — Давно не видел его таким, — тихо сказал наконец Хосок, промакивая кровь с разбитой губы салфеткой. — Он сломан, — констатировал Сокджин, поднимая с пола фотографию в треснувшей рамке. — Полностью сломан. — И опасен, — добавил Намджун, собирая осколки стакана. — Для всех, включая нас самих. Чонгук обреженно посмотрел на дверь, за которой исчез босс: — А что теперь с Тэхёном? Юнги серьезно его подозревает. — Нужно будет доказать его невиновность, — вздохнул Сокджин. — Проверить телефон, переписку, все контакты. Иначе Юнги может его убить. — А если мы ничего не найдем? — спросил Хосок. — Найдем что-то другое, — мрачно ответил старший. — Или придумаем. Потому что сейчас босс видит предателей везде.       Дон вышел из конференц-зала, глубоко дыша. Дорога до элитного района Каннама заняла полчаса через ночные пробки. Юнги ехал один, намеренно отказавшись от охраны и водителя. После того, что выяснилось про Чимина, он не мог быть уверен даже в собственных людях. Кто знает, сколько еще крыс копошится в организации? Может, половина команды работает на врагов.       В голове крутились не мысли о любви или предательстве — хер с ними, с чувствами. Главная проблема сейчас была практической. Если подчиненные и конкуренты поймут, что дона Мин Юнги водили за нос месяцами как последнего придурка, авторитет рухнет за неделю. А в их мире потеря авторитета равнялась смертному приговору.

***

      Элитный жилой комплекс «Signiel Residences» возвышался над Каннамом как черная игла из стекла и стали. Сорок этажей престижа, где квартиры продавались за суммы с шестью нулями. Консьерж в дорогом костюме и с маникюром проверил документы, ни о чем не спрашивая — в таких местах приватность стоила дороже квадратного метра.       Поднимаясь на тридцать второй этаж в бесшумном лифте с зеркальными стенами, Юнги проверил оружие. «Glock 19» с полным магазином, запасная обойма в кармане, нож в голенище. Если Дженни окажется еще одной крысой, разговор будет очень коротким.       Квартира 3205. Дверь из красного дерева с бронзовыми вставками, домофон последней модели, камера наблюдения в углу. Он нажал на звонок и начал считать секунды. Один, два, три…       Дверь открылась слишком быстро. Значит, действительно ждала у входа.       Дженни стояла в дверном проеме, и с первого взгляда было ясно — готовилась к встрече основательно. Два часа ночи, а выглядела как с обложки глянцевого журнала. Темные волосы уложены крупными локонами, падающими на плечи. Макияж идеален — стрелки подчеркивают разрез глаз, губы блестят дорогим глоссом, кожа как фарфор. На ней шелковый халат цвета розового золота с французскими кружевными вставками, который стоил больше, чем иные люди зарабатывают за месяц. Под шелком угадывались контуры дорогого нижнего белья — кружевной лифчик, стринги, возможно, пояс для чулок. Босые ноги с безупречным педикюром, тонкая золотая цепочка на щиколотке с маленьким бриллиантом.       Для женщины, которую якобы разбудили экстренным звонком, она потратила подозрительно много времени на внешность. — Юнги, дорогой, — произнесла она медовым голосом, который научилась модулировать для разных типов клиентов. — Наконец-то приехал. Проходи скорее, на улице такой холод…       Она отступила в сторону, движение заставило халат слегка разойтись, обнажив ложбинку между грудей и кружевную кромку лифчика. Профессиональная соблазнительность, рассчитанная до мелочей. — Хочешь кофе? Или что-нибудь покрепче? У меня есть отличный виски, тот самый «Macallan»…       Дальше она говорить не успела.       Едва дверь за ним закрылась с мягким щелчком автоматического замка, мышцы Юнги напряглись как пружины. Дыхание замедлилось, зрачки сузились — признаки перехода в режим хищника. Он развернулся и двинулся на нее с отработанной точностью профессионала. Левой рукой схватил за горло и вмазал спиной в стену так, что по штукатурке пошли трещины, а с полки упала дорогая ваза, разлетевшись на куски. Правой рукой выхватил пистолет и ткнул холодным стволом в висок, вдавив металл в кожу. — Заткнись и слушай, — прошипел он голосом, от которого кровь стынет в жилах. — Сейчас будешь отвечать на мои вопросы. Быстро, четко и без вранья. Потому что терпения у меня осталось ровно на ноль.       Игривая маска слетела с лица Дженни мгновенно, но то, что заменило ее, было неожиданным. Вместо страха в глазах вспыхнуло что-то похожее на облегчение. Пульс на шее участился, но не от ужаса — от странного возбуждения. — Наконец-то, — прошептала она, и в голосе звучала почти благодарность. — Думала, никогда не увижу тебя настоящего.       Юнги дрогнул, ослабив хватку. Этого он точно не ожидал услышать. — Что? — Месяцами наблюдала за тобой в ресторанах, на встречах. Вежливый, сдержанный, контролирующий каждое слово дон Мин. — Дженни улыбнулась, несмотря на дуло у виска. — А сейчас вижу зверя, который скрывается под костюмом. Это… впечатляет.       Дон моргнул, пытаясь переварить услышанное. Обычно жертвы умоляли о пощаде или теряли сознание от страха. Но Дженни изучала его с профессиональным интересом, словно коллекционер редких экспонатов. — Моего дружка-суккуба поймали с поличным, — процедил он сквозь стиснутые зубы, восстанавливая концентрацию. — Чимин оказался шпионом Джеймсона. Работал на него с первого блядского дня. Передавал каждое слово, каждый план, каждый мой вздох. Он усилил давление пистолета: — И теперь я выясняю, сколько еще крыс ошивается вокруг меня. — Ты такого мнения обо мне? — еле прошептала Дженни сквозь всю боль от рук дона у себя на шее. — И с какой стати мне верить, что ты не одна из них? — процедил Мин. — А я не прошу верить. — Ответ прозвучал так спокойно, что Юнги замер. — Я прошу проверить. Тщательно. Жестко. Так, как ты умеешь.       Что за черт? Обычно люди отрицали причастность, клялись честностью матери. А эта предлагала допрос. — Значит, есть что скрывать? — У каждого есть что скрывать. — Дженни встретила его взгляд без страха. — Вопрос в том, связано ли это с предательством твоих интересов.       Мин медленно отпустил ее горло, но пистолет держал наготове. Ее реакция выбивала из колеи сильнее любого сопротивления. — Тогда начинай рассказывать. И помни — я проверю каждое слово. — Разумно. — Дженни потерла покрасневшую шею, но улыбка не исчезла. — Хочешь чай? У меня есть очень хороший сорт. — Какого хрена ты предлагаешь чай после того, как я приставил пушку к твоей башке? — Потому что разговор будет долгий. А пересыхающее горло мешает говорить правду. — она прошла к кухне, не оглядываясь. Словно была в подобных ситуациях каждый день.       Дон проследил за ее движениями. Либо она полная психопатка, либо действительно не боится его. И то, и другое было одинаково тревожно.       Оглядев роскошную квартиру, Юнги присвистнул низко. Гостиная была обставлена как дворец миллионера. Кожаная мебель от итальянских дизайнеров — диван Poltrona Frau стоимостью в несколько десятков тысяч долларов, кресла ручной работы, обитые кожей теленка. Журнальный столик из цельного куска каррарского мрамора с золотистыми прожилками. На полу лежали антикварные персидские ковры, их сложные узоры мерцали в мягком свете дизайнерских светильников.       В углу возвышался концертный рояль «Bösendorfer» из полированного черного дерева — инструмент, на котором играют в лучших концертных залах мира. На крышке лежали ноты в кожаном переплете — полное собрание сочинений Шопена, коллекционное издание. Хрустальные бокалы «Baccarat» стояли в идеальном порядке, их грани преломляли свет сотнями радужных искр. Рядом располагался винный холодильник с климат-контролем, в котором виднелись бутылки легендарных вин — «Château Pétrus», «Romanée-Conti», «Screaming Eagle».       Все это богатство действовало как холодный душ на разгоряченные эмоции дона. Ярость отступила, уступив место расчетливости. Здесь была загадка, которую нужно решить. — Неплохо устроилась для простого эскорта, — заметил Мин, опуская пистолет. — Клиенты, видимо, очень щедрые. Или один клиент особенно щедрый. — Работа с богачами, эксклюзивный эскорт, избирательная клиентура. — Дженни вернулась с двумя чашками дымящегося чая. — Но это ты уже знаешь. Поэтому спрашивай то, что действительно хочешь узнать.       Прямота снова сбивала с толку. Обычно люди юлили, пытались увести разговор в сторону. А эта подталкивала его к конкретным вопросам. — Имена клиентов. Всех. — Юнги медленно обходил стол, изучая ее реакцию. — И не вздумай говорить о конфиденциальности. — Не собиралась. — Дженни отпила чая, поморщившись от горячего. — Ли Джэён, вице-президент Samsung Electronics. Встречались полгода, платил по двадцать тысяч за ночь. Импотент, кстати. Платил просто за то, чтобы я лежала рядом и изображала восхищение его бизнес-историями. Детали были слишком унизительные и конкретные, чтобы быть выдуманными. — Дальше. — Пак Чхансу, депутат Национального собрания. Особенность — обожает, когда его бьют высокими каблуками по заднице, пока он читает молитвы. — Дженни усмехнулась. — Ким Мингю, владелец сети отелей Lotte. Этот вообще интересный — способен кончить только после того, как час рассказывает о своей матери.       Список продолжался минут пять. Имена впечатляли — верхушка корейского общества, люди с миллиардными состояниями. Но детали их интимной жизни были настолько конкретными и порой отвратительными, что притворство исключалось. — Чхве Дугван, судья Конституционного суда — маньяк, который коллекционирует женское нижнее белье и надевает его во время секса, — продолжала Дженни безэмоциональным тоном профессионала. — Хан Сонмин, председатель правления банка — импотент номер два, но зато щедрый. Ли Мёнсок, министр экономики — этот вообще уникум, может заниматься сексом только под классическую музыку и исключительно в позе миссионера. — А Джеймсон? — прервал Юнги, чувствуя, как напряжение в плечах медленно растекается. Конкретика успокаивала больше любых клятв. — Джеймсон… другое дело. — Впервые за разговор лицо Дженни изменилось. В глазах появилось что-то холодное. — С ним я познакомилась полтора года назад на благотворительном аукционе в «Grand Hyatt». Он покупал картину корейского художника для коллекции, я сопровождала клиента. — И заинтересовался тобой. — Сказал, что я напоминаю ему одну картину Караваджо. «Юдифь, убивающая Олоферна». — Дженни поставила чашку на столик. — Должна была насторожиться уже тогда. Нормальные мужчины сравнивают женщин с Венерой, а не с библейской убийцей.       Деталь была слишком странной и запоминающейся, чтобы быть выдуманной. Юнги почувствовал, как последние остатки недоверия тают. — Что было дальше? — Дальше была игра в обольщение с его стороны. Рестораны Мишлен, театры, музеи. Он цитировал Бодлера на французском и покупал украшения от Cartier. — В голосе появилась горечь. — Идеальный клиент для эскортницы высокого класса. — И когда ты поняла, кто он на самом деле? Дженни замерла с чашкой в руках. Пальцы дрогнули едва заметно. — Восемь месяцев назад. Когда нашла тело Минджи. — Твоей сестры. — Да. — Голос стал тише. — Она работала переводчицей в «Golden Dragon Consulting». Одной из компаний Джеймсона. Официально занимались импортом антиквариата. — А неофициально? — Ввозили магические артефакты под видом художественных ценностей. Древние реликвии, ритуальные предметы. — Дженни поднялась, прошла к окну. — Минджи была… слишком любопытной.       Юнги наблюдал, как изменилась ее осанка. Плечи напряглись, движения стали резче. Боль выглядела настоящей. — Она начала задавать вопросы? — Фотографировала документы, записывала разговоры, составляла досье. — Дженни приложила ладонь к стеклу. — Хотела разоблачить то, что считала мошенничеством. — И Джеймсон узнал. — Пригласил ее на «рабочую встречу». — В отражении окна Юнги увидел, как исказилось лицо Дженни. — Четыре дня они с ней развлекались. Насиловали, пытали, снимали на видео.       Дон почувствовал, как что-то сжалось в груди. Не сочувствие — он давно отучил себя от таких слабостей. Профессиональное понимание мотивов. — А когда поняли, что она никому ничего не передавала? — Вспороли живот и оставили умирать. — Дженни обернулась, и Юнги увидел в ее глазах то, что раньше принимал за игривость. Это была ненависть, холодная и расчетливая. — Полиция списала на ограбление. Дело закрыли через месяц. — И ты решила использовать меня для мести. — Изучила твои привычки, предпочтения, слабости. — Дженни вернулась к столу. — Создала ситуацию для знакомства в баре. Бармен за тысячу долларов рассказал обо всем, что нужно знать. Честность была обезоруживающей. Моя прямота действовала на тебя как бальзам на раны. — А информацию получала, продолжая встречаться с тем психом? — Играла роль очарованной дурочки. — В голосе появилось отвращение. — Ему нравилось демонстрировать превосходство. Для него я была красивой игрушкой, слишком глупой, чтобы что-то понимать. Юнги кивнул. Логично и правдоподобно. — Покажи доказательства. Документы о смерти сестры, фотографии, что-то материальное.       Дженни исчезла в спальне и вернулась с кожаной папкой. Внутри лежали фотографии с места преступления — отвратительные кадры изувеченного тела. Протокол вскрытия с подробным описанием повреждений. Газетные вырезки с сообщениями об убийстве.       Изучая документы, Юнги почувствовал, как напряжение окончательно покидает мышцы. Все подлинное — печати, подписи, даты. Фотографии слишком профессиональные и детальные для подделки. — Убедительно, — признал он, закрывая папку. — Но это не гарантирует лояльности на будущее. — Гарантий и не может быть. — Дженни села напротив него. — Но прошу возможности вместе убить ублюдка, который разорвал мою сестру на части.       Простота мотива подкупала. Месть — понятная и предсказуемая движущая сила. — Наши первоначальные планы слиты. — Мин достал сигареты. — Джеймсон знает про операцию в резиденции Пака, про твое участие, про встречу с Танакой. Все меняем. — Какие новые планы? — Действуем днем, во время празднования. Ты создаешь панику среди гостей. — Каким образом? — Твоя проблема. Пожарная тревога, сообщение о бомбе, что угодно. Главное — отвлечь охрану и заставить людей эвакуироваться. — У меня есть связи в компании, обслуживающей системы безопасности. — Дженни задумалась. — Можно организовать «технический сбой». — Сколько времени понадобится? — Часа два на подготовку. — Хорошо. Операция — послезавтра. — Юнги закурил, глубоко затянулся. Никотин помогал упорядочить мысли. — А теперь главный вопрос. — Какой? — Если это ловушка… если ты все-таки работаешь на Джеймсона… — дон медленно выпустил дым. — То знай, я найду тебя в любой точке планеты. И то, что он сделал с твоей сестрой, покажется милосердием. — Я понимаю, — Дженни встретила его взгляд без колебаний, — И принимаю условия.       Повисла пауза. За панорамными окнами мигали огни ночного города. Юнги чувствовал, как усталость медленно наваливается на плечи. Слишком много эмоций за один день, слишком много потрясений. — Юнги, — тихо позвала Дженни. — Что еще? — Я знаю, каково тебе сейчас. — Она подошла ближе, села на подлокотник кресла. — Когда тот, кому доверял, оказывается предателем.       Мышцы дона непроизвольно напряглись. Готовность к агрессии была выработанным рефлексом. — Ничего ты не знаешь. — Минджи тоже доверяла людям. До самого конца думала, что ее коллеги — просто чудаковатые любители эзотерики. — Голос Дженни стал мягче. — Наивность… она как яд. Медленно убивает изнутри.       Что-то в интонации заставило Мина поднять глаза. В ее лице читалось понимание, которого он не ожидал увидеть. — Знаешь, что самое мерзкое? — произнес он, почти не осознавая, что говорит вслух. — Не само предательство. А то, что он заставил поверить в искренность чувств. Слова вырвались помимо воли. — Возможно, часть чувств была настоящей, — осторожно предположила Дженни. — Суккубы не роботы… — Чепуха. — Юнги резко повернулся к ней. В глазах вспыхнул огонь. — Ты не видела те сообщения. «Рекомендую продолжить имитацию эмоциональной привязанности». Имитацию, понимаешь? — Но… — Заткнись, — в голосе прозвучала такая ярость, что Дженни замерла, — Не смей его защищать.       Но она не отступала. Вместо этого положила руку ему на плечо: — Я не защищаю. Просто… что если он был вынужден так писать? Чтобы не раскрыться перед хозяином? — Дженни. — Юнги произнес ее имя с предостерегающими нотками. — Еще одно слово в его защиту, и разговор закончится пулей в твоей голове. — Хорошо. — Она убрала руку, но не отошла. — Тогда позволь мне помочь тебе забыть. Хотя бы на час.       Дон смотрел на нее, намек был ясен и в голове боролись разум и усталость. После всех потрясений тело требовало разрядки, а мозг — отключения от мыслей о предательстве. — Только физиология, — сказал он хрипло. — Никаких эмоций. — Конечно. — Дженни потянулась к нему. — Только то, что поможет тебе расслабиться.       Их губы встретились. Поцелуй был невероятным — результат многолетнего опыта. Она знала, как целовать мужчин, как заводить их до потери рассудка.       Руки принялись расстегивать его рубашку, стягивать пиджак с плеч. Движения были уверенными. Но в какой-то момент Юнги почувствовал странную отстраненность — словно наблюдал за собой со стороны. — Забудь о нем, — шептала Дженни, покрывая поцелуями его шею. — Забудь об этом суккубе. Сейчас есть только мы.       Они медленно опустились на персидский ковер. Девушка оказалась сверху, халат распахнулся, обнажив кружевной комплект белья. Все черное, дорогое, рассчитанное на соблазнение.       Ее руки продолжали раздевать его — расстегивали ремень, стягивали брюки, гладили грудь и плечи. — Ты заслуживаешь настоящего удовольствия, — шептала она. — Не игр, не лжи.       Но чем активнее становилась Дженни, тем больше Юнги чувствовал внутреннее сопротивление. В голове всплывали образы — Чимин утром в их постели, его сонная улыбка, способ произносить имя дона. Смех, прикосновения, шепот на ухо в темноте.       Даже зная теперь, что все было ложью, какая-то идиотская часть сознания цеплялась за эти воспоминания. И это бесило сильнее любого предательства.       Руки Дженни становились все более настойчивыми, но вместо возбуждения Юнги чувствовал нарастающее раздражение. На себя, на ситуацию, на неспособность просто наслаждаться моментом. — Стой, — сказал он резко, перехватывая ее запястья. — Что случилось? — В голосе читалось беспокойство. — Я что-то делаю не так? — Нет. Ты делаешь все правильно. — Юнги осторожно отстранил ее и сел. — Слишком правильно. — Не понимаю.       Дон начал застегивать рубашку, избегая ее взгляда. В движениях чувствовалась усталость — не физическая, а душевная. В голове была каша из противоречивых эмоций — гнев, отвращение к себе, остатки привязанности к Чимину.       И это бесило до белого каления. Почему он до сих пор думает об этом предателе? Почему не может просто выбросить его из головы как использованную салфетку? Почему какая-то часть души все еще болит от воспоминаний? — Мне сейчас не до этого. Голова должна быть ясной перед операцией. — Понимаю. — Дженни поправила бретельки лифчика, натянула халат. В глазах мелькнула обида. — Дело прежде всего. — Именно.       Повисла неловкая пауза. За окнами Сеул близился к рассвету. — Мне правда пора, — сказал Юнги, прокашлявшись и направляясь к выходу. — И помни — никаких импровизаций завтра во время операции. — Конечно. — Дженни проводила его до двери. — А что все же будет с Чимином?       Рука дона замерла на дверной ручке. Вопрос прозвучал как удар под дых. — Что именно ты хочешь знать? — Что ты с ним сделаешь? Когда найдешь? — То, что делают с предателями. — Голос стал ледяным. — Убью. — А если он объяснит? Скажет, что его принуждали? — Тогда убью медленнее. За то, что продолжает врать. — Юнги… — Дженни сделала шаг к нему. — А что если… — Что если что? — Что если часть чувств была настоящей? — Она говорила очень тихо, почти шепотом. — Суккубы не машины. Они могут привязываться… Юнги развернулся к ней так резко, что она отступила к стене. — Не смей. — В глазах плясал огонь безумия. — Не смей даже думать о его невиновности. — Но если есть хоть малейшая вероятность… — НИКАКОЙ ВЕРОЯТНОСТИ НЕТ! — закричал он, и Дженни съежилась от ярости в его голосе. — С какого хрена ты его защищаешь?! — Я не защищаю. Просто… — Заткнись. — Мин шагнул к ней, заставив прижаться спиной к двери. — Еще одно слово, и прострелю твою голову. — Хорошо, — прошептала она. — Знаешь, что меня бесит больше всего? — Мин облокотился о стену рядом с ней. — Собственная слабость. Неспособность просто возненавидеть его и забыть.       В голосе звучала такая боль, что Дженни почувствовала неожиданный укол сочувствия. — В нашем мире репутация — это жизнь. — Дон смотрел в окно, не видя отражения. — Если поползут слухи, что дона Мин провели вокруг пальца, подсунув красивого мальчика… Я буду кончен. — Никто не узнает… — Все узнают. Рано или поздно все всплывает. — Юнги горько рассмеялся. — И тогда другие боссы почуют слабину. Начнут делить территорию. — И что ты будешь делать? — Найду эту шлюху Джеймсона. — В голосе появились стальные нотки. — Где бы он ни прятался. И устрою публичную казнь, чтобы все знали — предательство не прощается.       Дженни поежилась от холодного спокойствия в его словах. — А что если… — начала она осторожно, но Юнги перебил жестом. — Что еще? — Что если ты его все-таки любишь? Несмотря ни на что?       Вопрос повис в воздухе как приговор. Мин замер, глядя в ее глаза. В квартире стояла абсолютная тишина. — Я убью его в любом случае, — наконец ответил дон. — За то, что заставил полюбить ложь.       Он потянулся к дверной ручке: — До встречи, Дженни. И помни — если подведешь, присоединишься к нему прямиком в ад.       Мин вышел, оставляя за собой аромат дорогих духов и неразрешенные вопросы. В лифте он думал уже не о предстоящей операции и не о планах мести. Думал о том, что где-то в городе прячется суккуб, который знал его лучше, чем он сам знал себя. И рано или поздно им предстоит встретиться лицом к лицу. Тогда-то и выяснится, что победит — любовь или ненависть.       Дорога обратно в офис заняла двадцать минут по абсолютно пустынным ночным улицам Сеула. В три часа ночи мегаполис крепко спал — даже самые поздние ночные заведения уже закрылись, на проезжей части не было ни единой машины, лишь редкие бездомные собаки рылись в переполненных мусорных контейнерах. Юнги вел свой автомобиль по знакомым маршрутам практически на автопилоте, мысли были полностью поглощены только что завершившейся встречей с Дженни.       Женщина произвела на него неоднозначное, но в целом положительное впечатление. За внешней красотой и соблазнительностью эскортницы высшего класса скрывался острый расчетливый ум и железная воля человека, жаждущего мести. Ее история о погибшей сестре выглядела правдиво — слишком много болезненных деталей, чтобы быть выдуманной. План проникновения в резиденцию Пака имел все шансы на успех, особенно при поддержке людей Танаки.       Припарковав машину в подземном гараже штаб-квартиры, дон поднялся на последний этаж. Лифт бесшумно доставил его в знакомые коридоры. В голове уже формировался четкий план действий на оставшиеся до операции часы — финальная синхронизация с японскими союзниками, последняя проверка всех деталей, возможно, короткий отдых перед решающим днем.       Конференц-зал встретил его приглушенным светом настольных ламп и настороженными взглядами команды. Все четверо сидели за большим столом, заваленным картами, схемами и документами. Разгром после его недавнего эмоционального срыва уже убрали — разбитые стаканы подмели, опрокинутую мусорную корзину поставили на место, документы аккуратно разложили. Но атмосфера в помещении все еще оставалась напряженной, словно натянутая струна готовая лопнуть от малейшего прикосновения.       Сокджин склонился над развернутыми планами резиденции Пака, изучая каждую линию системы безопасности. Намджун сосредоточенно печатал что-то на ноутбуке — вероятно, вносил последние корректировки в маршруты отхода. Чонгук с присущей ему педантичностью настраивал радиооборудование, методично проверяя каждую частоту. Хосок молча расставлял на столе карты района, отмечая красными булавками ключевые позиции для завтрашней операции.       При появлении дона все подняли головы. В их глазах читались осторожность, напряженное ожидание и едва скрываемое беспокойство — память о недавней ссоре была еще слишком свежа. Молчание затянулось на несколько долгих секунд. Никто не решался первым нарушить хрупкое перемирие.       Сокджин, как старший по возрасту и опыту, первым поднялся со своего места и молча, без лишних слов похлопал дона по плечу. Жест был простым, но красноречивым — выражение поддержки и готовности продолжать работать вместе несмотря на все разногласия. Остальные последовали его примеру — Намджун сдержанно кивнул, Чонгук неловко коснулся локтя босса, Хосок просто встал рядом, демонстрируя солидарность.       Никто не произносил слов извинений или объяснений. В их мире такие вещи выражались действиями, а не речами.       Юнги откашлялся, прочистил горло и слегка поклонился в ответ. — Дженни согласилась на полное сотрудничество и ей можно доверять, — коротко доложил он, снимая дорогой пиджак и аккуратно вешая его на спинку кожаного кресла. — План проникновения в резиденцию Пака имеет все шансы на успех. Она знает особняк изнутри и может обеспечить нам необходимое отвлечение. — У нас тоже есть важные новости, хён, — осторожно подал голос Сокджин, указывая на разложенные перед ним документы. — Наши люди вышли на свежий след Чимина. Старый район Итхэвон, сегодня ночью. Трое независимых свидетелей видели суккуба, точно подходящего под описание. Юнги резко обернулся, все усталость мгновенно слетела с его лица: — Насколько достоверная информация? — Очень надежная, — ответил Сокджин, разворачивая карту района. — Один из наших постоянных информаторов работает барменом в местном заведении. Он лично видел Чимина и сразу сообщил. Двое других источников независимо подтвердили — суккуб снимал комнату в дешевой гостинице на окраине квартала. — Когда сможем схватить его? — в голосе дона появились нотки хищного интереса. — Последний раз его видели примерно в десять вечера, — пояснил Сокджин, указывая на карте конкретное место. — Как только успешно завершим операцию с артефактом, сможем организовать захват. У него практически не осталось времени на бегство.       Дон достал пачку сигарет и закурил, глубоко обдумывая полученную информацию. Возможность поймать суккуба так скоро, добавляла дополнительную мотивацию для успешного завершения завтрашней операции. — Отличные новости, — произнес он наконец, выпуская дым к потолку. — А что с подготовкой к основной операции? Все идет по плану? — Танака подтвердил взрыв церкви Святого Михаила ровно в шесть утра, — доложил Намджун, отрываясь от ноутбука. — Имитация взрыва газа. Наша операция начинается в четырнадцать ноль-ноль, как договаривались. — Распределение ролей окончательно утверждено? — спросил дон. — Да, — кивнул Чонгук, откладывая радиостанцию. — Ты с Хосоком проходите на территорию резиденции как приглашенные гости на празднование. Я координирую всю операцию из фургона связи, припаркованного в двух кварталах. Сокджин руководит группой огневого прикрытия, расположенной по периметру особняка. — Техническая подготовка завершена? — поинтересовался Юнги. — Все оборудование проверено и готово к использованию, — отрапортовал Сокджин с профессиональной гордостью. — Компактные автоматы с глушителями, увеличенный боекомплект, легкие бронежилеты, замаскированные под обычную одежду. Плюс специальные средства для возможной встречи — серебряные пули, освященная вода, защитные амулеты. — Где достали освященные предметы? — уточнил дон. — Танака, — усмехнулся Сокджин.       Мин одобрительно кивнул. В предстоящей борьбе каждая деталь могла стать вопросом жизни и смерти. — Транспорт подготовлен? — Три автомобиля в полной готовности, — доложил Чонгук. — Основной для команды проникновения — бронированный BMW X5 с тонированными стеклами. Запасной для экстренной эвакуации — Mercedes G-Class, полностью защищенный от стрелкового оружия. Третий — специально оборудованный фургон связи с замаскированной аппаратурой. Мин кивнул. — А что делать с Тэхёном? — тихо спросил Чонгук, и в его голосе прозвучали болезненные нотки. Атмосфера в комнате мгновенно накалилась. Все почувствовали, как напряглись мышцы дона. — Что именно ты хочешь узнать? — очень спокойно произнес Юнги, но каждый присутствующий уловил опасные нотки в его голосе. — Он... он остается в стороне от операции? — осторожно уточнил Чонгук. — Остается в полной стороне до завершения тщательной проверки его лояльности, — жестко и категорично произнес дон. — Никого из тех, кто имел близкие отношения с Чимином, мы не привлекаем к текущим операциям. Разговор закрыт.       Чонгук сжал кулаки и прикусил губу, но возражать не посмел. Логика решения была безупречной, даже если она причиняла ему личную боль. — Есть еще вопросы по завтрашней операции? — Юнги внимательно оглядел каждого члена команды. — Кажется, все предельно ясно, — ответил Хосок за всех. — Тогда настоятельно рекомендую всем отправиться отдыхать. — Дон посмотрел на часы, стрелки показывали почти четыре утра. — Общий сбор и финальная проверка готовности в пять утра. Завтра будет очень тяжелый и опасный день.       Команда начала собирать документы и оборудование, готовясь к короткому отдыху перед решающей операцией. Каждый понимал серьезность предстоящих задач. Многолетний опыт совместной работы позволял им действовать слаженно даже в самых критических ситуациях. Напряжение от недавнего конфликта окончательно рассеялось — они снова ощущали себя единым боевым организмом, готовым к любым вызовам.       Взрыв прогремел ровно в назначенное время, как и обещал Танака. Юнги стоял у панорамного окна своего кабинета с дымящейся чашкой крепкого черного кофе в руках, когда далеко на горизонте, в промышленной зоне северной окраины города, ярко полыхнула оранжево-красная вспышка. Через несколько долгих секунд до него донесся приглушенный расстоянием, но все равно мощный грохот взрыва, от которого слегка дрогнули стекла окон небоскреба.       Телефон зазвонил практически сразу — Китамура был точен как швейцарские часы. — Мин-сан? — знакомый вежливый голос звучал с нескрываемым профессиональным удовлетворением. — Я видел взрыв. Действительно красивая и эффектная работа. — Танака-сан просил передать искреннюю благодарность за оказанное доверие, — произнес помощник якудзы. — Восточное крыло церкви Святого Михаила полностью разрушено. По предварительным данным наших наблюдателей, в завалах погибло как минимум восемь человек из личной охраны Картера. — А сам Джеймсон? — К сожалению, его в здании на момент взрыва не было, — ответил Китамура с легкими нотками разочарования. — Но реакция последовала незамедлительно — половину своей оставшейся охраны он уже экстренно перебрасывает к месту происшествия. В резиденции Пака защита будет значительно ослаблена. — Превосходно, — кивнул Юнги, хотя собеседник его не видел. — Передайте вашему боссу — ровно в четырнадцать ноль-ноль мы начинаем нашу часть общей операции. — Принято к безусловному исполнению. Наши люди будут готовы к любой необходимой поддержке в случае осложнений.       Дон отключился и сразу же набрал номер Дженни. Нужно было убедиться, что она полностью готова к выполнению своей части плана. — Алло? — женский голос ответил уже после второго гудка, без намека на сонливость. — Церковь взорвана точно по расписанию, — сообщил Юнги без лишних предисловий. — Через восемь часов твой выход на сцену. — Поняла. Уже несколько часов готовлюсь к роли, — ответила Дженни деловито. — Все необходимые связи активированы, план с пожарной сигнализацией отработан до мелочей.       В половине второго дня три черных седана с затемненными стеклами медленно приблизились к элитному району Каннама, где за высокими каменными стенами пряталась резиденция одного из самых влиятельных промышленных магнатов страны. Особняк Пак Чхольсу возвышался среди вековых дубов и кленов, утопая в зелени роскошного английского парка, занимавшего несколько гектаров первоклассной городской земли.       Главное здание представляло собой величественное трехэтажное сооружение, построенное в стиле европейской неоготики начала двадцатого века. Серый тесаный камень, изящные стрельчатые окна с витражными вставками ручной работы, башенки с остроконечными крышами, покрытыми темной черепицей, резные водостоки в виде мифических горгулий — все это создавало впечатление средневекового замка, каким-то чудом перенесенного в современный мегаполис.       По обеим сторонам от основного здания располагались служебные корпуса различного назначения, гостевые дома для важных визитеров и большая оранжерея из стекла и металла, где хозяин выращивал редкие экзотические растения со всех континентов. Все постройки были соединены между собой крытыми галереями с арочными сводами, создавая архитектурно единый ансамбль.       Парк был разбит с истинно английской педантичностью и вниманием к деталям — геометрически правильные газоны изумрудного цвета, фонтаны из каррарского мрамора с позолоченными статуями античных богов, изящные беседки в классическом стиле, живописный искусственный пруд с японским мостиком из красного дерева. Повсюду росли старинные дубы, клены и экзотические деревья, привезенные из разных уголков земного шара, создавая тенистые аллеи и уютные уголки для созерцания и размышлений. — Действительно впечатляющее зрелище, — заметил Хосок, внимательно рассматривая особняк через тонированное стекло пассажирского окна. — Сразу видно, что деньги здесь водятся уже не одно поколение. — Классические старые корейские деньги, — согласился Юнги, в последний раз поправляя узел галстука перед зеркалом заднего вида. — Семейство Пак начало накапливать богатство еще в период японской оккупации, потом очень удачно переориентировалось после освобождения и войны. Умели приспосабливаться к любой политической ситуации.       Дон был одет для своей роли безупречно — темно-синий костюм от знаменитого миланского дизайнера, сшитый точно по фигуре лучшими портными, белоснежная рубашка из тончайшего хлопка, шелковый галстук благородного стального цвета с едва заметным геометрическим узором. На запястье поблескивали швейцарские часы Patek Philippe.       Хосок выглядел не менее представительно в сером костюме-тройке классического английского кроя, умело играя роль младшего партнера по бизнесу или высокопоставленного помощника — достаточно солидно и дорого одетый, чтобы не вызывать подозрений охраны, но при этом не затмевающий своего «босса». — Дженни уже должна быть внутри? — спросил Хосок, поправляя узел галстука и в последний раз проверяя работу скрытой радиостанции в нагрудном кармане пиджака. — По плану она прошла на территорию резиденции полчаса назад, — ответил Юнги, доставая небольшую радиостанцию, искусно замаскированную под дорогой смартфон последней модели. — Сейчас должна находиться в главном зале среди других гостей. Дон нажал кнопку передачи: — Альфа всем группам. Проверяем готовность к началу операции. — Второй группа готова к работе, — четко и без лишних слов отозвался Сокджин. Его команда из шести хорошо вооруженных бойцов уже заняла замаскированные позиции у восточной стены особняка, укрывшись среди густых крон вековых деревьев парка. — Третий на связи и в полной готовности, — доложил Чонгук из специально оборудованного фургона, который стоял между обычными микроавтобусами службы доставки в двух кварталах от усадьбы. — Четвертый на боевой позиции, — сообщил голос одного из снайперов, расположившегося на крыше соседнего офисного здания с отличным обзором всей территории резиденции. — Пятый готов к поддержке, — отозвался второй снайпер с противоположной стороны. — Понято. Начинаем заход согласно плану, — скомандовал Юнги, убирая рацию во внутренний карман пиджака. Он повернулся к Хосоку: — Готов к началу спектакля? — Всегда готов, босс, — ответил помощник с профессиональной уверенностью.       Они вышли из машины и неспешно, с достоинством направились к главным воротам резиденции. Охранник в дорогом темно-синем костюме и с практически незаметным наушником в ухе вежливо, но внимательно проверил их имена по электронному планшету со списком приглашенных гостей. — Господин Ли Минсу и господин Чхве Дохён? — уточнил он с профессиональной улыбкой, одновременно внимательно изучая их лица. — Совершенно верно, — любезно кивнул Юнги, демонстрируя безупречно подделанные документы. — Много слышали о замечательной коллекции уважаемого господина Пака. Особенно интересует восточный антиквариат. — Действительно, сэр, одна из самых выдающихся частных коллекций в стране, — с гордостью ответил охранник, возвращая документы. — Проходите, пожалуйста. Основное торжество проходит в парадном зале и в саду.       Они прошли через кованые ворота, украшенные сложным растительным орнаментом, и поднялись по живописной гравиевой дорожке к парадному входу особняка. Вокруг уже собрались около полутора сотен гостей — настоящий цвет корейского высшего общества. Представители влиятельнейших чеболей, высокопоставленные политики всех уровней, судьи Верховного суда, дипломаты, выдающиеся деятели культуры и искусства. Мужчины в безупречных костюмах от лучших мировых брендов, элегантные дамы в изысканных вечерних платьях от французских кутюрье и ювелирных украшениях, общая стоимость которых исчислялась многими миллионами долларов.       Официанты в безупречных белых смокингах с золотыми пуговицами бесшумно разносили на серебряных подносах бокалы дорогого французского шампанского и изысканные закуски — свежие устрицы, черную икру, тончайшие ломтики копченого норвежского лосося, другие деликатесы. — Очень много влиятельных и богатых людей, — тихо заметил Хосок, узнавая в толпе лица нескольких министров и председателей правлений крупнейших корпораций страны. — Тем лучше для выполнения нашей задачи, — ответил Юнги столь же тихо. — В такой представительной толпе намного легче затеряться и остаться незамеченными для охраны.       Они поднялись по широким мраморным ступеням и торжественно вошли в парадный зал особняка. Зрелище открылось поистине впечатляющее — потолки головокружительной высоты в два этажа с искусной лепниной и художественными росписями работы известных мастеров, массивные хрустальные люстры размером с небольшую комнату, картины старых европейских мастеров в золоченых рамах, антикварная мебель из ценных пород красного дерева. — Господа, добро пожаловать в мой скромный дом! — К ним подошел седовласый мужчина среднего роста в дорогом смокинге с орденскими планками на лацкане. Несмотря на почтенный возраст и седые волосы, в его прямой осанке и энергичных движениях чувствовалась сила и властность прирожденного лидера. — Пак Чхольсу, хозяин этого дома. — Ли Минсу, огромная честь познакомиться с вами лично, — учтиво представился Юнги, пожимая сухую, но на удивление крепкую руку старика. — Давно наслышан о вашей поистине уникальной коллекции произведений восточного искусства. — О, благодарю за столь лестные слова! — Глаза Пака мгновенно загорелись энтузиазмом истинного коллекционера. — Это действительно главное дело всей моей долгой жизни. Более сорока лет собираю редчайшие и уникальные предметы со всех уголков Азии, многие из них просто бесценны. — Поразительно. А правда ли, что самые драгоценные экспонаты хранятся в специально оборудованном подвальном хранилище? — с неподдельным интересом поинтересовался дон. — Совершенно верно! — с гордостью подтвердил Пак, наклоняясь ближе и понижая голос. — Там собраны поистине бесценные сокровища — предметы, которым просто нет цены на мировом рынке антиквариата. Правда, сегодня туда ограниченный доступ — проводим очень деликатную реставрацию некоторых особенно хрупких и древних экспонатов. Но если вас действительно серьезно интересует подлинное искусство, с удовольствием проведу персональную экскурсию после завершения основного торжества.       Юнги обменялся быстрым, едва заметным взглядом с Хосоком: — Это было бы поистине огромной честью для нас обоих. — Превосходно! Тогда считайте, что договорились. — Пак дружески похлопал дона по плечу. — А пока настоятельно прошу к праздничному столу — наш шеф-повар подготовил блюда, которые, уверен, придутся вам по вкусу.       Хозяин удалился к другим гостям, продолжая выполнять обязанности радушного хозяина, а Юнги с Хосоком неспешно прошли в большой банкетный зал. Здесь было еще больше народу — все сливки корейского общества, каждый из присутствующих обладал личным состоянием, исчисляемым миллионами, а то и миллиардами долларов. — Альфа, это Пятый. Выхожу на связь, — тихо прозвучал в миниатюрном наушнике знакомый женский голос.       Дженни точно по расписанию вышла на связь. Юнги незаметно коснулся микрофона, искусно скрытого в воротнике рубашки: — Пятый, слышу тебя отлично. Готовность к началу представления? — Нахожусь в главном зале среди гостей. Все полностью готово к началу шоу. Где находится наш главный артист? — В зале вместе с тобой. Темно-синий костюм, стоит у восточной мраморной колонны.       Юнги незаметно оглянулся и увидел Дженни у противоположного конца просторного зала. Она была одета безупречно — элегантное черное платье до колена от известного французского модельера, которое подчеркивало достоинства фигуры, не выглядя при этом вульгарно или неуместно в данной обстановке. Темные волосы искусно собраны в изящный пучок с несколькими артистично выбившимися прядями для естественности, макияж сдержанный и утонченный, подчеркивающий природную красоту. Минимум украшений — только небольшие серьги в виде жемчужин, в одной из которых была с ювелирной точностью скрыта миниатюрная радиостанция последнего поколения. — Вижу тебя. Начинаю выступление через десять минут по твоему сигналу. — Принято. Ожидаем начала шоу.       Мин взял с подноса проходящего мимо официанта бокал дорогого французского шампанского и начал неспешно обходить зал, внимательно изучая расстановку сил противника и возможные пути для быстрого отхода в случае осложнений. Охрана была действительно многочисленной и, судя по всему, высокопрофессиональной, но действовала ненавязчиво и почти незаметно — люди в темных деловых костюмах с невидимыми наушниками стратегически располагались у всех входов и выходов. Все выглядели спокойно и расслабленно — никто явно не ожидал каких-либо серьезных проблем на частной светской вечеринке. — Второй, докладывайте обстановку, — тихо произнес дон в скрытый микрофон. — Периметр под полным контролем. Две машины охраны у главных ворот, один пеший патруль в парке. Снайперские позиции противника не обнаружены. — Третий, как связь? — Все системы работают стабильно. Сигналы безопасности резиденции в полной норме, никаких тревог не зафиксировано. — Четвертый и Пятый? — Полный обзор всей целевой зоны. Резерв противника не наблюдается. Готовы к немедленной поддержке.       Все развивалось строго по тщательно разработанному плану без малейших отклонений. Юнги подошел к Хосоку, который с видом настоящего знатока и ценителя изучал старинную китайскую вазу в стеклянной витрине. — Готов к началу главного спектакля? — тихо спросил дон. — Всегда готов, — ответил помощник, продолжая изображать глубокий интерес к произведению искусства.       В этот драматический момент в зале раздался пронзительный, режущий слух звук системы пожарной сигнализации. Красные сигнальные лампы по всему периметру потолка замигали в тревожном ритме, а из встроенных в стены мощных динамиков донесся четкий автоматический голос системы безопасности: "Внимание всем находящимся в здании! Обнаружено возгорание! Просьба немедленно и организованно покинуть помещение через ближайшие аварийные выходы!"       Дженни блестяще отработала свою роль, и эффект превзошел все самые смелые ожидания. Реакция элитных гостей была мгновенной и драматичной — паника охватила зал практически в одно мгновение. Люди, привыкшие к роскоши и безопасности, засуетились, бросая наполовину полные бокалы и тарелки с деликатесами, и стремительно направились к выходам. — Уважаемые дорогие гости, прошу вас не поддаваться панике! — отчаянно кричал хозяин дома, размахивая руками и пытаясь привлечь к себе внимание. — Это всего лишь техническая неисправность системы безопасности! Все находится под полным контролем!       Но его призывы к спокойствию уже никто не слышал и не слушал. Инстинкт самосохранения оказался значительно сильнее светских манер, аристократического воспитания и чувства приличия.       Толпа богатых и влиятельных людей стремительно потекла к выходам, увлекая за собой значительную часть охраны, которая была обязана в первую очередь обеспечивать безопасную эвакуацию высокопоставленных персон. — Пятый, поистине превосходная работа, — сказал Юнги в микрофон, наблюдая за развитием ситуации с профессиональным удовлетворением. — Спасибо за высокую оценку. Теперь ваша очередь показать настоящий класс. Дон решительно схватил Хосока за локоть: — Движемся немедленно. У нас есть максимум пятнадцать минут до того момента, когда кто-то из технических специалистов сообразит, что пожарная тревога была ложной.       Они решительно двинулись против хаотичного потока паникующих гостей, целенаправленно направляясь к служебной лестнице в глубине особняка. Охранники были полностью поглощены организацией безопасной эвакуации VIP-персон и не обратили никакого внимания на двух мужчин в дорогих костюмах, которые спокойно и целенаправленно шли в противоположном от выходов направлении.       Служебная лестница вела прямо в подвальные помещения старинного особняка. Здесь царили тишина и полумрак — звуки суеты с верхних этажей доносились сильно приглушенно, создавая почти мистическую атмосферу. Длинные коридоры с массивными каменными стенами, редкие потолочные светильники с мягким желтоватым светом придавали этому месту сходство с подземельями средневекового замка. — Хранилище номер три, — прочитал Хосок надпись на массивной металлической двери. — Согласно полученным от Дженни планам, именно здесь должен находиться главный сейф частной коллекции.       Дверь была заперта сложнейшим электронным замком последнего поколения с несколькими степенями защиты. Юнги достал из внутреннего кармана пиджака компактное электронное устройство размером с дорогой мобильный телефон — специальный портативный взломщик, который Чонгук лично подготовил и настроил для этой уникальной операции. — Третий, требуется срочная техническая помощь с электронным замком, — обратился дон к оператору связи. — Уже приступаю к решению задачи, — немедленно отозвался знакомый голос. — Перехватываю и анализирую радиочастоты, изучаю алгоритмы шифрования... Устанавливаю контакт с системой... Есть! Замок успешно деактивирован.       Массивная стальная дверь издала мягкий щелчок и медленно, почти бесшумно открылась. За ней открылось просторное помещение с совершенной системой контролируемого климата — точно поддерживаемые температура и влажность для идеальной сохранности бесценных предметов искусства и антиквариата. По всем стенам располагались стеклянные витрины самых разных размеров и несколько массивных сейфов, в которых хранились самые ценные и редкие экспонаты частной коллекции Пака. — Ищем древний ритуальный кинжал тринадцатого века, — напомнил Юнги, методично и внимательно осматривая содержимое многочисленных витрин. — Вот он! — Хосок указал на центральную витрину, которая явно занимала особое, почетное место во всей экспозиции.       В роскошном бархатном футляре темно-красного цвета торжественно покоился древний клинок поистине устрашающего вида — длинный, слегка изогнутый, весь покрытый сложнейшей художественной резьбой и щедро инкрустированный драгоценными камнями различных цветов и размеров. Рукоять была туго обмотана полосками черной выделанной кожи с вплетенными золотыми нитями, а само лезвие имело характерный темный, почти черный оттенок древней стали, обработанной по секретным технологиям прошлого. — Кинжал Теневых Убийц, — торжественно прочитал дон информацию с элегантной музейной таблички. — Предположительно тринадцатый век, происхождение — тибетские монастыри. Именно тот артефакт, который нам необходим.       Витрина была защищена сложнейшей многоуровневой системой безопасности — датчики точного веса предметов, детекторы малейшего движения, сенсоры вибрации, инфракрасные лучи, система мгновенного оповещения о разрушении стекла. Юнги снова обратился за технической поддержкой: — Третий, требуется немедленное отключение всей системы защиты центральной витрины. — Анализирую сложность системы... Действительно очень серьезная многоуровневая защита. Датчики веса, движения, разрушения стекла, инфракрасные барьеры... Работаю над взломом... Есть результат! Вся защита полностью отключена ровно на три минуты.       Хосок без колебаний разбил закаленное стекло витрины рукояткой своего пистолета, предварительно обернув ее шелковым носовым платком для уменьшения шума. Осколки тихо, почти беззвучно посыпались на мягкий персидский ковер внутри витрины. Юнги с почти религиозным трепетом и осторожностью взял в руки древний кинжал — металл рукояти был поразительно холодным, почти ледяным, несмотря на комфортную комнатную температуру в хранилище. — Основная цель операции достигнута, — доложил он в микрофон, аккуратно заворачивая бесценный артефакт в заранее приготовленную черную шелковую ткань. — Превосходно, босс, — отозвался Сокджин. — Но у нас появились серьезные осложнения. К главным воротам резиденции на большой скорости подъезжают четыре машины. Судя по характеру движения и количеству людей в каждой машине, это определенно вооруженные люди Джеймсона. — Как быстро они доберутся до главного входа в здание? — При текущей скорости движения максимум пять минут с учетом времени на преодоление охраны у ворот. — Слишком мало времени для планового отхода, — мрачно констатировал дон. — Альфа всем группам — немедленно переходим к экстренному отходу по запасному плану Б.       Они стремительно выбежали из разграбленного хранилища и быстро поднялись по служебной лестнице обратно на первый этаж. В главном зале все еще царила контролируемая суета — значительная часть гостей уже поняла, что пожарная тревога была ложной, и начала возвращаться к прерванному торжеству. Хозяин дома, красный от смущения и негодования, извинялся перед наиболее важными и влиятельными персонами, объясняя произошедшее досадными техническими неполадками в системе безопасности. — Пятый, каково твое текущее местоположение? — срочно спросил Юнги по рации. — У восточного служебного выхода. Автомобиль подан и полностью готов к немедленному экстренному отъезду. — Превосходно. Встречаемся у восточных ворот парка ровно через две минуты.       Они значительно ускорили шаг, стараясь при этом не привлекать излишнего внимания охраны, но двигаясь достаточно быстро для своевременного выхода из зоны опасности. В кармане пиджака       Юнги надежно покоился кинжал Теневых Убийц, тщательно завернутый в защитную ткань. Первая и самая критически важная часть сложнейшей операции прошла успешно — древний артефакт изъят, вся команда жива и здорова, план выполнен практически идеально. — Альфа, у нас действительно серьезные и опасные гости, — с явным напряжением в голосе сообщил Сокджин. — Джеймсон прибыл лично во главе вооруженной группы. Плюс как минимум дюжина профессиональных бойцов с автоматическим оружием. — Видите ли вы нас? — Да, вы практически достигли восточных ворот. Но противник тоже движется в вашем общем направлении.       Мин с Хосоком перешли на почти бег, маневрируя между припаркованными в парке автомобилями гостей. Позади уже отчетливо доносились звуки нарастающей суеты и громких голосов — видимо, вооруженные люди американского оккультиста ворвались в особняк и начали активные поиски. Теперь началась самая опасная и непредсказуемая часть всей операции — отход с ценной добычей под потенциальным огнем преследующего противника. — Стоять! Не двигаться! — послышался громкий воинственный крик на английском языке с характерным американским акцентом. — Нас засекли! Немедленно к машине! — коротко и решительно скомандовал дон.       Они бросились к восточным воротам парка, где их ожидала спасительная машина с уже работающим двигателем. За спиной практически мгновенно загремели автоматные очереди — пули злобно просвистели всего в дюймах от их голов, срывая кору с вековых деревьев, разбивая декоративные фонари вдоль аллей, оставляя характерные выбоины в каменной кладке садовых построек.       Дженни нервно сидела за рулем мощного BMW X5, одной рукой крепко сжимая руль, а другой барабаня пальцами по приборной панели в характерном ритме стресса. — Быстрее садитесь! Они нас окружают! — крикнула она, видя в боковых зеркалах темные фигуры вооруженных людей, которые стремительно приближались через парк, используя деревья и садовые постройки как укрытие.       Дон нырнул в салон автомобиля первым, Хосок метнулся следом. В тот же критический момент боковое стекло паутиной пошло трещинами — снайпер с крыши особняка вел прицельный огонь по отступающим. — Третий! — рявкнул Мин в портативную рацию. — Где наше огневое прикрытие?! Убирайте стрелка! — Уже работаю над задачей! — немедленно отозвался Чонгук. В следующую же секунду снайпер на крыше резко дернулся всем телом и безжизненно упал — точный ответный выстрел с соседнего здания поразил цель. — Газ! Немедленно! — заорал Хосок, захлопывая дверцу и пригибаясь к полу салона.       Дженни с силой вдавила педаль акселератора до упора. Сзади продолжала трещать интенсивная стрельба, но прочная бронированная машина уже стремительно набирала скорость, удаляясь от зоны огневого контакта. — За нами организована погоня! Две машины на высокой скорости! — Дженни внимательно следила за ситуацией через зеркало заднего вида. — Второй, четвертый, пятый — требуется полное огневое подавление преследующего противника! — властно приказал Юнги. — Остановить их любой доступной ценой!       Мощный грохот интенсивной перестрелки постепенно остался далеко позади. Дженни с профессиональным мастерством умело вывела их автомобиль на одну из главных транспортных артерий района и растворилась в плотном потоке обычного городского трафика, став практически неотличимой от тысяч других машин. — Все живы и невредимы? — обеспокоенно спросила она, быстро оглядывая пассажиров. — Целы и при всех конечностях. Самое главное — артефакт надежно у нас, — ответил дон с облегчением, еще раз осторожно проверяя целостность завернутого в ткань древнего кинжала. — Превосходно! Куда теперь направляемся? — На запасную безопасную базу в промышленной зоне. Нужно срочно связаться с Танакой и окончательно завершить всю операцию против Джеймсона.       Через полтора напряженных часа все участники сложнейшей операции благополучно собрались в неприметном складском помещении на окраине города — тщательно замаскированном под обычную автомастерскую безопасном убежище. Все группы поддержки успешно отчитались о выполнении поставленных задач и организованном отходе без серьезных потерь или повреждений.       Кинжал Теневых Убийц торжественно покоился на металлическом столе в центре помещения, аккуратно завернутый в черную шелковую ткань. Даже здесь, в этом обычном промышленном складе, древний мистический артефакт продолжал источать ауру потустороннего зла и сверхъестественного могущества. — Действительно красивая и высокопрофессиональная работа, — с искренним восхищением заметил Сокджин, почтительно изучая старинный клинок. — Джеймсон сейчас, вероятно, просто находится в состоянии бешенства от ярости и бессилия. — Еще как в ярости, — согласился Юнги с мрачным, но явным удовлетворением. — Без этого ключевого артефакта он физически не сможет завершить ритуал призыва древнего демона. Вся его многолетняя тщательная подготовка и планирование пошли прахом.       Мобильный телефон дона внезапно зазвонил резким и пронзительным электронным трелем. На ярком дисплее высветился незнакомый номер с международным кодом. — Слушаю, — ответил он после второго настойчивого гудка. — Мин Юнги? — знакомый голос прозвучал необычайно холодно, зло и с плохо скрываемой, почти животной яростью. — Должен признать — действительно красивая, изящная и высокопрофессиональная работа в резиденции старого Пака. — Джеймсон, — спокойно констатировал дон, включая громкую связь, чтобы вся команда могла слышать этот важный разговор. — Он самый, дорогой и уважаемый противник. — В голосе оккультиста явственно слышались металлические нотки с трудом сдерживаемого бешенства. — Искренне думаете, что украв всего один артефакт, вы сумели окончательно остановить меня и разрушить мои планы? — Думаю, что без кинжала Теневых Убийц ваш грандиозный ритуал призыва становится технически абсолютно невозможен. — О, какая трогательная и умилительная наивность! — Джеймсон рассмеялся, но его смех звучал неестественно, зловеще и угрожающе. — У меня всегда имеется тщательно продуманный запасной план на случай любых непредвиденных обстоятельств. И кое-что такое, что может очень серьезно заинтересовать лично вас. — Говори прямо, без лишних обиняков и театральности. — Ваш драгоценный маленький суккуб уже несколько дней не выходит со мной на связь. Крайне интересно, почему именно, не находите? — В голосе отчетливо слышалась издевательская, почти садистская усмешка. — Может быть, кто-то из ваших умных людей раскрыл его и рассказал ему о существовании некоторых весьма компрометирующих документов и электронной переписки?       Юнги почувствовал, как внутри все болезненно сжалось холодным комом. Джеймсон совершенно точно знал о раскрытии предательства Чимина и использовал эту информацию как психологическое оружие. — К чему именно ты ведешь этот разговор? — К тому простому и очевидному факту, что я лично отправляюсь на активные поиски своего бывшего драгоценного и талантливого агента, — произнес Джеймсон с холодным наслаждением и предвкушением. — И если мне удастся отыскать его раньше, чем вам... — долгая, многозначительная пауза. — Думаю, вы прекрасно понимаете, что именно его ожидает в таком прискорбном случае. — Джеймсон, если ты посмеешь... — До новых захватывающих встреч, глубокоуважаемый Мин Юнги. — он явно наслаждался каждым мгновением этого разговора. — Посмотрим, кто из нас двоих окажется быстрее и удачливее в этой увлекательной смертельной охоте.       Связь резко и демонстративно прервалась. Дон долго смотрел на экран погасшего телефона, сжимая аппарат так сильно, что пластиковый корпус угрожающе заскрипел. По спине пробегал холодок мрачного предчувствия беды. Чимин находился в смертельной опасности, и каждая минута промедления могла стоить суккубе жизни.       Теперь началась совершенно новая, еще более опасная игра — беспощадные гонки на время и выживание, где ставкой была жизнь суккуба-предателя, которого Юнги, несмотря ни на что, все еще не мог заставить себя возненавидеть окончательно и бесповоротно.