Грязный айдол

— И встречайте, лучшее лицо радиовещания и нашей сцены, безупречный, достойный ваших влажных мечтаний…! В миг грешник оказывается на сцене, которая, казалось бы совсем ему не принадлежит и, широко улыбаясь в ярком свете прожекторов, делает публике жест поклона. Восхищённые фанаты пищат и скулят, кидают на сцену нижнее белье, цветы, прочую ненужную выступающему хуйню. Для них он айдол, всегда идеальный и прекрасный, как бы он себя не повел сейчас. Демон чувствует, как кровь тихо бьётся внутри его тела. Ощущает странное напряжение даже при всей любви к выступлениям на публику. Он знает четко одно: впереди фан-встреча и ещё несколько выступлений. За этот день от напряжения мужчина точно сбросит пару килограмм, что уж поделать. Зато номера шикарные, зато гордость присутствует.

***

Давно не спускался Маммон к грешникам, да и была ли надобность? Круг гордости, где скопились пропащие души, вовсе не привлекал ни одного из смертных грехов, да что говорить о смертных грехах, если даже сам Люцифер воротил нос от этого грязного места и при любой возможности пытался избежать участи оказаться там? Весь ад взаимосвязан, каждая душа, будь то умерший или адорожденный могли оказаться в близком знакомстве. Куча плакатов с тем же Энджелом Дастом пестрели на улицах круга похоти, куда тому вход был воспрещён. Грешники, какими бы популярными, горячими и сильными не были, всегда будут на много ступеней ниже в глазах коренных народов. И всё-таки, какой бы низкой вероятность чего-либо не была, нулю она не равняется. Именно поэтому с уходом Физзаролли Маммон задумывается о достаточно странной вещи. Все, кто пытался пройти конкурс не были удостоены такого же успеха, так почему бы не поискать кого-то, кто хоть и не должен там находиться, но вполне мог бы заинтересовать аудиторию? А грешник отказаться от предложения смертного греха уже не может, как бы ему не хотелось. Значит гарантия, значит платить не надо. Кроме того, прошло уже много времени, как появилось осознание одной прописной истины: необязательно новая звезда должна быть клоуном. Маммон давно понял, что публике интересен айдол. Тот, кто подарит им свет, счастье и стояк, конечно же! Нужен кто-то, кто будет идеалом в глазах состоящего. Прав был Асмодей, говоря Физзу, что смертный грех жадности уже не клоун вовсе. Не клоун, но отличный продюсер для кого-то более значимого, чем просто клоун, это уж точно. Импы, посланные за «лучшим экспонатом» разузнали все. Множество вариантов выбора скопилось, но ни один не выбивался из серой массы. Казалось, будто данная идея обречена провалиться сквозь землю, но в моменте, когда рука уже опустилась на стол и должна была в гневе смахнуть все в помойку, была замечена самая дерьмовая фотография из всех. Кто-то из назначенных «агентов» явно не постарался, следует прописать ему пиздюлей от широкой души. Но Маммон вгляделся в очертания мужчины на снимке. Было ощущение, будто кто-то специально размыл, подпортил фотографию улыбчивого красноволосого демона. Конечно, не идеал красоты, но харизмы не занимать. Кажется, будто он видел, что его снимают (что исключено) и специально позировал. Значит, он все время держится в таком идеальном положении. — Эй, что это за тип? Маммон тычет пальцем в фотографию, показывая ее кому-то из прислуги. Бес испуганно разводит руками в ответ на вопрос. Странно это. — Значит так… Смертный грех чувствует, как в нем красным пламенем разжигается интерес. Этого грешника ему должны доставить живым и в лучшем виде. Иначе всем, кто за это задание возьмётся самим голову с плеч. Но проходит месяц, а импы приказ выполнить не могут. Отчаянное, но более продуктивное решение принято сразу: Маммон сам снизойдёт до того круга ада и заберёт свой «товар». Найти объект оказалось сложно и нет одновременно. Поиски шли безуспешно, пока сам Аластор не прознал о том, что его ищет один из смертных грехов. И конечно, подобная заинтересованность не могла не подогреть желание посветить своим лицом, «созданным для радио». Аластор останавливается перед Маммоном, немного наклоняется и протягивает руку для прикосновения, что именуют рукопожатием. Дружеское приветствие, как и любая другая стычка плоти, всякий раз вызывала у Аластора волну неприятных мурашек и чуть ли не рвотный рефлекс. Однако, всякий раз он позволял самому себе тронуть, ткнуть кого-то, предварительно подготовившись мысленно. Собственно, Аластор не отличался и гибким пониманием чувств других, поэтому мысленно полагал, что для остальных существ прикосновение- тоже тяжёлый шаг, к которому не все готовы. Это причина, по которой он сейчас ожидал ответного действия от Маммона, будто снисхождения. Каким бы ни был смертный грех, Ал все ещё чувствовал, как хочется, чтобы тот, как высшее существо, заметил и выделил его в своем сознании. Если можно назвать что-либо душевным, а не сексуальным фетишем, так внимание- это фетиш Аластора. Маммон тут же хватается за изящную темную ручку и крепко пожимает её. Он также немного приклоняется. Для своего шествия по краю грешных душ он выбрал хоть и не самую скромную, но довольно маленькую форму. Конечно, оставшись в своем исходном образе, Аластора повезло бы призвать гораздо раньше. — Приятное, очень приятное знакомство! Как тебя зовут? От этого вопроса Аластор невольно подергивает ушами и отводит их назад в молчаливом разочаровании. В его рогатой голове не укладывается факт, что его не знают в каждом уголке обители мертвых душ, будь то Ад или Рай. Он раз за разом осторожно проверял, насколько далеко зашла его известность и каждый раз будто падал с небес прямо о холодную землю. — Аластор, радио-демон. Возможно, слышали меня на радио… — Не, не пользуюсь устаревшей техникой. И снова удар о холодную землю. Маммон читает эмоции. Ни постоянная улыбка цвета солнышка, ни приветственные движения не могли заставить смертный грех запутаться и подумать, будто оппонент не расстроен. — Но раз настолько высоки твои навыки, то ты смог бы выступать на публике! Только взгляни, твоя улыбка, хоть и нуждающаяся в хорошем стоматологе, твоя харизма, твоя выдержка! В голове Аластора проносится бессвязный шум после того, как его нахваливают. Каждое слово о его навыках, о его улыбке отдавалась в ушах опасной сладостью. И Аластор, вероятно, сам подозревал, на что шёл. Мог ли он так просто поддаться лести? Вовсе нет, лесть не то, что могло так просто купить нарциссичного оверлорда. Тем не менее, побывать в кругу ада по приглашению самого властителя того места, звучало как отличное расширение возможностей. Отличная возможность стать на ступень выше. Избавиться от слабостей. Именно поэтому вместо особенно едкого замечания, которое так хотел пустить в ход Аластор, он почтительно кивает, давая согласие хоть немного ввести его в курс дела. На самого Маммона также накатывают странные эмоции, будто есть что-то кроме денежной выгоды в этой ситуации. Чем дольше находишься рядом с сомнительным человечком, тем больше в голове появляется догадок и генерируется сюжетов. Вот он уже сгребает деньги пачками, а вот и сплошной прилив публики…