LUNCH

༻✦༺ ༻✧༺ ༻✦༺

Философия… Феликсу нафиг не сдалась эта гребаная философия. Он не был одним из тех людей, которые не любили учиться, пропускали абсолютно все пары по самым тупым причинам, а потом с невозмутимым видом требовали от преподавателей лучших оценок, хотя на самом деле ничего не знали о дисциплине, которую изучают. Наоборот, молодой человек уже знал всю эту философию лучше, наверное, даже самого преподавателя. Вот бы сейчас лежать себе спокойно на кровати или же на любимом диване, а не вот это всё. Время как будто останавливалось именно во время лекций. Именно во время лекций самого ненавистного преподавателя, который почему-то не мог терпеть именно одного Феликса, а вот к другим студентам, которым вообще было плевать на его тупую философию, относился очень даже адекватно и понимающе. Так преподаватель ещё и заставил всех студентов покупать его книгу, обязательно носить с собой на каждое занятие, но вот только не пользоваться ей. Бесстыдно просто увеличивал продажи, а у бедных студентов не было другого выбора, ведь преподаватель во время экзаменов в первую очередь смотрел на то, есть ли у них его книга или нет. Никто ничего не говорил против всего этого абсурда. Как будто только у Феликса и были глаза, и только он ими и умел смотреть на очевидные вещи. Феликс сидел и так весь на иголках. Омега невольно подергивал плечом, пытаясь отвлечься, сбросить отвратительное настроение и состояние души. Но груз, как и совершенно тупая книга профессора Кима — не сдавался. Феликс заебался окончательно и не мог уже сидеть. Всё с тоской смотрел в окно, хотелось прямо сейчас выйти на улицу, вдохнуть полной грудью свежий летний воздух. За большим окном, прямо рядом с партой Ли беспрестанно мелькала листва, прекрасно отражая бесконечность скучной пары. На самом деле философия была действительно очень интересна. Феликс с самого начала горел желанием стать одним из лучших в университете, но видимо не всем мечтам свойственно сбываться. После того, как парень снял с себя розовые очки, всё встало на свои места. У преподавателей были свои любимчики, которым они прощали все прихоти. Но вот студенты, которые здесь действительно старались, для них ничего не значили. Феликс вот в отличие от некоторых действительно сидел и честно готовился к первому экзамену по философии, не спал больше трёх дней и пополнял свои запасы с помощью кофе и энергетиков. Брошенное со стороны преподавателя: «удовлетворительно, хватит», всё расставило по своим местам. Феликс не то, что был расстроен, он не знал, что делать, и как реагировать вообще на такое. Ну реально! Ему просто не дали возможность даже ответить на вопрос. Тупо поставили три и попросили быстрее покинуть аудиторию. А он, знаете ли, действительно старался, только всем было всё равно, в первую очередь именно преподавателю. Преподаватель спешил куда-то и явно не волновался насчет Феликса и его знаний. Ему было абсолютно плевать, что там этот омега знает по его предмету. Блять… Вот и сейчас, он хотел, как можно побыстрее оказаться дома, а не смотреть на морщинистое лицо возомнившего себя великим философом, господина Кима. Его взор всё равно падал на преподавателя, увлечённого рассказом. Становилось тошно от такого надменного поведения. Феликсу было скучно, ведь он уже прекрасно знал всю эту историю, что рассказывал их недопрепод. Он уже не мог выдерживать этого надменного взгляда, эту интонацию и невероятную уверенность в том, что он действительно говорит важные вещи. Было неимоверно скучно и просто хотелось уже выйти из этих четырёх стен. Было такое ощущение, как будто бедного Феликса просто зажали со всех углов, как мышку в мышеловке, и заставляли слушать эту всю чепуху. Он всё и так знал! Можно было потратить время на более интересные вещи. Ведь можно было погулять, или же сидеть в кафешке с другом. Он просто не хотел сидеть на этой скучной паре, смотреть на бесящего преподавателя и чувствовать, как его нервы уже не выдерживают всего этого. Ли сам не понимал почему, но в последнее время стал действительно лёгким на подъём. Феликс бесился буквально из-за всего. — Перейдем к Джорджу Беркли, коллеги, — мужчина потыкал пальцем на планшет, даже не скрывая того факта, что он просто читает готовые лекции. Интересно, а сам писал? Феликс читал про Беркли и его труды ещё до поступления в университет, да и сейчас он смог бы с лёгкостью рассказать про философа. Омега не забывал все то, что было действительно интересным для него. — В истории философии, мои дорогие, Джордж Беркли наиболее известен как основоположник теории субъективного идеализма, другими словами — «имматериализма». Данное направление отрицало существование материальной субстанции и утверждало, что привычные объекты, такие как столы и стулья, являются идеями, воспринимаемыми разумом, и, как следствие, не могут существовать без восприятия. Хоть бы не читал так открыто или, блять, говорил бы своими словами. Пиздец, а не пара… Вот бы уволили уже этого старого пердуна и наняли бы на его место адекватного и действительно нормального специалиста. — Беркли также широко известен своей критикой абстракции, — всё не затыкался господин Ким, – его философия оказала влияние на многих философов Нового времени. Дальше слушать всё это безобразие Феликс был не в состоянии. Он тупо достал телефон и включил музыку. Ли вставил в одно ухо наушник, убавив громкость, к сожалению, почти что до минимума. Ли был действительно умным мальчиком и понимал, что возможно преподаватель что-то спросит магическим образом только лишь у него, и он должен быть в курсе. Тихая мелодия любимого исполнителя заполнила его уши, словно спасительный оазис, как мираж в пустыне бесконечной скуки. Феликс как будто вздохнул несколько раз свежий воздух или встал перед вентилятором. Музыка каким-то магическим образом делала его более уверенным в себе, создавала вокруг него невидимый барьер, отделяя его от монотонной речи преподавателя. Феликсу всё ещё не на шутку было скучно, но ему больше не было так сильно плохо от наигранного преподавателя. У Феликса всё равно нет настроения, даже несмотря на любимую музыку. Дело теперь уже вовсе не в лекторе. Всё тело как-то странно ломит. Ли сам не понимает почему. Сильно болит голова и не получается сконцентрироваться. Всё бесит! Во всём виновата философия! С утра все было нормально. День начался как обычно, если, конечно, не считать отвратительный трель будильника. Феликс жил не в общежитии, ведь родители с энтузиазмом согласились снимать жильё, если он сможет поступить в университет на бюджет. И он смог. Да и его семья никогда не имела проблем с деньгами. Феликс спокойно мог пшикаться духами «Killian Paris» и носить очки «Versace». Ли прекрасно понимал цену его побрякушек, но и не хранил их лишь для праздничных вечеров. Поношенные штаны от «BALENCIAGA» и порванная футболка от «DOLCE&GABBANA» говорили сами за себя. В этот раз всё было каким-то не таким с самого утра. Ещё ранним утром, когда он просто попытался встать с кровати и направиться в сторону ванной комнаты, тело каким-то странным образом отказалось его слушаться. И сейчас тоже, сидя на паре он опять начинал чувствовать эту всепоглощающую пустоту внутри. Конечности немели… Блядство… Каждое движение сопровождалось тупой болью, пронизывающей все его кости и мышцы. Головная боль не давала покоя с самого утра. Феликс начал беситься еще с этого момента, из-за беспомощности и одиночества. Он попытался привстать, но голова по ощущениям, как будто тупо взорвалась и подарила до невозможности оглушительную боль. Феликс только был в состоянии схватиться за виски и следующим движением тянутся к волосам. Ли попросту хотел вырвать эту боль из себя волосами. Омега зажмурился и закрыл глаза, нужно было в первую очередь выровнять дыхание. Ничего не получалось. — Бля-я-ть, эта тупая боль… — Ли ныл совсем тихо, пока упал обратно на мягкую подушку, стараясь всеми способами и силами унять ужасную боль. Но она не уходила, даже когда Феликс уже был в университете, сидел на паре философии, и не знал об какую стенку биться, лучше головой и сильно. Боль усиливалась, растекаясь по телу, как густая слюна во рту. Он пытался сосредоточиться на музыке, но ничего не получалось. Навязчивые мысли делали только хуже. Всё вокруг начало бесить. Шум улицы, звуки его слишком веселых сокурсников, даже щебетание ни в чем неповинных птиц за закрытым окном казалось невыносимым шумом. Феликс, по ощущениям, медленно, но верно сходил с ума. Закрыв свои прелестные глаза, он в очередной раз попытался отдалиться от мира и полностью отдаться музыке. Бесполезно… Он и утром чувствовал эту отвратительную усталость, когда только и делал, что лежал на кровати, чувствуя себя беспомощным и бессильным. Феликс совершенно не понимал, что с ним происходит. — Откуда взялась эта невыносимая боль… — не мог перестать на постоянной основе спрашивать у самого себя омега, — это чувство безысходности? Вчера он был полон сил и энергии, а сегодня с самого утра только лишь хотел от безысходности кричать в подушку. Он пытался вспомнить, что могло быть причиной такого состояния. Но ничего не приходило в голову. Феликс просто чувствовал себя разбитым, сломленным, беспомощным… Звонок всё не звенел, пара всё продолжалась… Феликс попытался встать со своего места, и хотя бы отпросится в туалет, но он и этого не смог сделать, ведь перед глазами всё потемнело в одно мгновение. Нехотя пришлось обратно сесть на свое место и попытаться выдержать это испытание. Омега тяжелым вздохом опустился обратно на свое место и закрыл глаза, отчаянно ища помощь в нотах. Спустя бесконечность, наконец, барабанные перепонки ласкает звук долгожданного звонка. Последняя пара была позади. Дослушав лекцию Феликс встает со своего места и… Всё перед глазами темнеет. — Ох-х… - такое ощущение, как будто кто-то просто взял и выключил свет. Ноги подкашиваются, а его и так хрупкое тело ослабевает. Голова начинает кружиться так, как будто кто-то со всей дури качает его на качели, или же он сам катается на карусели. Руки судорожно ищут за что можно схватиться. Ли садится на своё место обратно и дрожащими руками открывает чат с Джисоном. Пальцы неконтролируемо дрожат, и Феликс никак не может попадать по кнопкам правильно. Всё расплывается перед глазами. Ли не хотел звонить, но по-другому не сможет. Приходится всё же нажать на значок вызова и терпеливо ждать, когда гудки превратятся в голос его приятеля. Омега старательно делал дыхательные упражнения, пока наконец не услышал знакомый голос. @JsNgieeee Ликси, приветик

@LixLix

Да…

Привет

Джисон, ты занят?

Феликс уже не мог этого терпеть и поэтому не собирался тратить время на никому не нужные приветствия. Нужно было просто побыстрее сообщить о проблеме, и надеяться на то, что он сможет прийти за ним. Не хотелось оставаться одному, ведь, он вообще не знал, что происходит с его телом, и чем вообще это всё может обернуться в дальнейшем. Всё было ново… Пока не хотелось думать о плохих вещах. Ли просто хотел, чтобы эта тупая головная боль прекратилась, и он наконец-то смог чувствовать себя живым и полноценным человеком. @JsNgieeee Что такое? Прекрасно было слышно, как поменялся тон голоса. Джисон явно уловил нотки страха перед известными и понял, что что-то случилось.

@LixLix

Если сможешь

Приезжай за мной

Мне очень плохо

Вообще понятия не имею, что со мной происходит…

Шепнул Феликс, едва сдерживая слёзы. Омега не мог вообще понимать, что происходит с ним и почему он неожиданно стал таким чувствительным и эмоциональным. Последний студент покинул помещение, и он остался совершенно один, сидящим в уже пустой аудитории. Всё давило на него, и, возможно, именно из-за этого он и расчувствовался. @JsNgieeee Что произошло? Возможно всё из-за течки?

@LixLix

Больше шести месяцев у меня нет течки

Ты же знаешь об этом

Вряд ли это связано с отсутствием цикла

Мне страшно

@JsNgieeee С такими вещами не шутят, блять, Феликс, и почему я об этом не знаю?

@LixLix

Давай потом, а?

И…

Я же говорил тебе

@JsNgieeee Блять, тебе настолько плохо?

@LixLix

Да

Умираю

Спаси меня

@JsNgieeee Где ты? Спросил Джисон, его голос звучал обеспокоенно. Феликс был действительно ценным человеком для Джисона. Он ещё больше напрягся, как только Феликс поделился с ним со всем этим.

@LixLix

В университете

Я спущусь

С этим нет проблем

Только приезжай

Быстро

Джисон даже ответить не смог, ведь Феликс уже сбросил звонок. Феликс положил телефон на стол, и всё вокруг погрузилось в темноту. А ведь он был уверенным в себе, когда говорил, что не будет никаких проблем, и он сможет самостоятельно спуститься. По итогу вообще упал в обморок.

💦💦💦

— Что случилось? — Хёнджин сидел рядом с братом и ленивым видом переключал каналы на телевизоре. Было чертовски скучно. Ничего интересного не показывали, пришлось выключить ТВ. Вот и внимание всё своё подарил он младшему брату. Джисон выглядел взволнованным, Хёнджин заострил внимание на звуках, которые доносились из телефона. Голос Феликса… Хёнджин забыл обо всем на свете. — Феликс звонил, хён, — Джисон ловко убрал ножки с коленей Хёнджина, который делал ему легкий массаж. Шустро надел носочки и спрятал ножки в тапочках. — Я это уже понял, — Хёнджин всем видом старался не показывать, как же он уже навострил слух, как только услышал имя лучшего друга его брата. — Плохо ему, — сообщает омега, — пойдём заберём его из университета? — у Сона не было прав, старший брат помог бы, если бы согласился. — Оки, — альфа как-то странно быстро соглашается. Джисон сейчас не может думать о таких вещах и обращать своё внимание на поведение старшего брата, ведь все мысли заняты Феликсом.

💦💦💦

— Ах… блять… — Феликс приходит в себя. Сердце внутри грудной клетки бешено колотится, кажись стучит прямо в рёбра. Феликсово сердце словно заключили в клетке, как красивую птичку. Ли медленно разделяет глаза и осторожно поднимает голову, он всеми силами пытается не делать резких движений, когда принимается за осмотр помещения. Сидит совершенно один в аудитории. Юноша понятия не имеет, сколько времени он здесь сидит, и что с ним вообще произошло. В голове предательски ужасно шумит. Феликс как будто находится под водой и никаким образом не может избавиться от бесящего звука. Паника нарастает в геометрической прогрессии, пока омега всеми известными силами пытается успокоить самого себя. В первую очередь, он сжимает руки в кулаки и впивается ногтями в нежную кожу, пытаясь переключить болевые ощущения. Несмотря на всё это он, всё равно чувствует, как же по всему телу растекается нестерпимая боль. Чутка отросшие ногти же чувствуются как острые иголки, которые впились прямо в кожу. Это уже становится невозможно терпеть. Хочется выть от безысходности. Омега всё ещё сидит на стуле и с виду выглядит действительно нормально, однако никто даже не подозревает, что творится у него внутри: всё горит. Феликс всеми силами пытается отвлечься и переключиться на что-то другое, сосредоточиться на чём-то другом, однако всё это бесполезно, и ничего не дает свои плоды. Боль была сильнее всего… Феликс закрыл свои прелестные глаза в попытках заставить себя отступить от мира, боли, совершенно ненужных на данный момент чувств. Но омега попросту не мог, у него ничего не получалось. Каждая клеточка его тела чувствовала повсеместно всю эту отвратительную боль. Как заноза, она не оставляла места для чего-то другого в мыслях. Феликс хотел сильно, но не мог прятаться от всего безобразия. Ли сильнее сжимал кулаки и жмурил лицо. Держался как мог. Лишь бы не поддаваться панике. Не показать свою слабость, справиться и вытерпеть этот тихий ужас. Знать бы, что за сюрпризы устроить решил собственный организм. Откуда всё началось, и почему вообще взялась эта боль. Феликс терял самого себя, отправляя сознание в полет в бездну. Пусть кто-то вытащит его… Кто-то… Вытащит… Его… Спасёт… Феликс всё сидел на месте и терпел… Страхи находили себе место в мыслях, становилось больнее. Омега не знал, сколько ещё может продержаться, но он не хотел сдаваться. Он просто должен был выдержать. — Ах, вот ты где, боже, Ликс, — хлопок двери заставляет подпрыгнуть на месте, и следующим движением взяться за виски руками. — Хён, он здесь. Иди, помоги дотащить до авто. — Ох… — прошло так много времени с их последней встречи… Тайной встречи… Тайной ночи. Хёнджин на несколько жалких, но таких необходимых мгновений зависает на месте при виде Феликса, но в следующую секунду уже подходит к нему. — Держись за мои плечи, — Хёнджин еле сдерживается, чтобы не расспрашивать его обо всём. — Ты? — Хён поможет, Фел, ты держись за него, — Джисон не замечает ничего. Вот и славно. Он не заметил, как же быстро прибежал к Феликсу его брат. Он не замечал, какими именно глазами смотрел на друга его брат. Как он подхватил осторожно Феликса под руку, и с помощью нежных прикосновений помог ему встать со своего места, и опереться о его плечи. — Что с тобой? — спрашивает Джисон, который взволновано смотрит на неестественно бледного парня. — Не знаю... Голова кружится, всё темнеет, — шепчет Феликс. Не контролирует, как он действительно дает старшему из Хванов взять его на руки. Слишком слабый… не понимает, что вообще с ним происходит — Давай, идём, — говорит Джисон, пока смотрит, как Хёнджин поддерживая омегу, идет сзади. Они трое наконец выходят из этой проклятой аудитории. — В машину, быстро, — говорит Сони, попутно открывая дверь машины брата. Они кое-как посадили обессиленного Феликса на заднее сиденье, и Хёнджин уже через несколько секунд сидел на водительском сидении и быстро завел мотор, держа курс в больницу. — Всё будет хорошо, — Хёнджин слушал, как Джисон пытается хоть с помощью слов приободрить Феликса, сжимая его руку. Ли только в ответ кивает, но… — Мы в больницу, — успокоить хочет Джисон. — Нет, — хнычет Феликс, — я не хочу в больницу, давайте домой. — Ты что такое говоришь? — недоумевает Сон. — Тебе же очень плохо. — Да, Феликс, — подаёт голос Хёнджин. — Я не хочу в больницу, — стоит на своём Ли. Он не верит, что всё будет хорошо. Омега всем сердцем хотел верить, что друг прав, но верилось с трудом. В этот момент он чувствовал себя самым беспомощным, слабым, и ему просто очень хотелось, чтобы всё скорее закончилось.

💦💦💦

— Я так больше не могу, Хо, — Хёнджин сидит на широком диване в рабочем костюме и усталым голосом делится своими проблемами и переживаниями с другом. — Опять Феликс? — Минхо был в курсе некоторых моментов. — Да… И что мне делать с этим? — голос звучит отчаянно. Хёнджин действительно в тупике. — Отвлечься… — предлагает старший альфа. — Да, блять, я не могу, — Хёнджин встает на ноги и тупо начинает наматывать круги по помещению от нервозности и щепотки волнения. — Господи, Хёнджин, да успокойся, — Ли закатывает глаза пока смотрит на подвешенное состояние друга. — Он у меня из головы не выходит, — Хван говорит так, как будто Ли об этом не знает. Уже через несколько дней после всего случившегося Хенджин всё рассказал ему. — Боже, — тяжело выдохнув, альфа встает со своего и подходит к Хёнджину. — Я свихнулся? — С надеждой на отрицательный ответ смотрит в глаза друга. — Возможно, блять, я действительно свихнулся, — Хёнджин бы отвернулся, но руки Ли ложатся на его плечи как-то не вовремя. — Блять, приободри меня, хён. — Да тебе просто надо с ним потрахаться и всё, — для Минхо всё так легко и просто. Только и трахнуться предлагает. — Нет, я так не могу, он друг моего брата, — мотает головой в стороны Хёнджин и говорит так, как будто уже не трахал Феликса. — И кто узнает? — хмыкает, и по сути говорит правду. До сих пор абсолютно никто об этом не знает, кроме их двоих. — Я себя не смогу простить после такого, — Хёнджин не собирается сдаваться. — Блять, да успокойся ты, он же не ребёнок, а взрослый мальчик, — Минхо уже просто не выдерживает этого постоянного нытья, Хёнджин почти каждый день только и делает, что говорит о Феликсе, и какой он замечательный и невероятный. Осталось только, чтобы он начал писать баллады и посвящал их омеге, хотя… От Хёнджина и такое можно ожидать. Минхо даже не удивится. — Ему двадцать, — вздыхает Хёнджин, опуская голову на плечо друга. — Блять, и что мне тебе предложить? — Ли на самом деле не злится, ведь чувства — это всегда сложно и непонятно. Он понимает, что Хван постоянно на взводе и волнуется. — Блять, хён, мне двадцать девять, — говорит в ответ свой единственный аргумент против Хёнджин. — Я знаю сколько тебе, — цокает Минхо. — Мне вот тридцать, а Хани двадцать один , так ещё он твой родной брат, — Ли хочет вразумить Хёнджина хотя бы таким образом. — Это не такая разница, — не хочет никаким образом соглашаться со словами своего друга младший альфа. — Блять всё, у меня приём, дуй отсюда, ты ебёшь мне мозги, — Минхо бесится начинает. — Ну и сексолог из тебя конечно, — с укором смотрит на друга Хёнджин. — Я один из лучших, алё, — а Минхо действительно один из лучших, и он прекрасно об этом знает. — Но вот… Вот, когда дело доходит до меня… До твоего друга… — Так, стоп, я, блять, встречаюсь с твоим братом и есть какие-то проблемы? — Ли действительно интересно узнать почему для Хёнджина проблемой является именно то, что Феликс является другом его брата. Да и что вообще в этом такого. Хёнджин просто странный. — Я знаю какой ты человек и ты при этом прекрасно знаешь, что я с тобой сделаю, если ты обидишь моего Джисона, — отвечает Хёнджин. — Я всё равно не могу понять в чём проблема, ты просто накрутил себя и всё, — Минхо говорит всё, как думает. — И что мне делать? — ноет опять. Только недавно ведь перестал, блять! — Прям сильно его хочешь? — Пиздец как сильно, хён, – Хёнджин не понимает о чём Минхо. — Только секс? — Не понимаю, — хлопает глазами Хёнджин, как рыбка. — Хочешь просто один раз трахнуться и разойтись? — Минхо терпеливо объясняет и следит за реакцией. — Нет! — Хёнджин звучит уверенно. — А что? — Ли не давит, просто важно, как Хёнджин будет отвечать на его вопросы. — Он мне вроде нравится? — Хёнджин по интонации непонятно, у самого себя спрашивает, или хочет узнать ответ от Ли. — Влюбился ты, дебил, — щёлкает друга по лбу Минхо. — И чего молчишь? — Ему явно нравится издеваться над Хёнджином. — Молчание — знак согласия, Хёнджин, — Минхо и думать не мог, что альфы могут быть такими милыми. Хёнджин был альфой и был милым. — Что мне делать? — Хван заплакать готов от безысходности. — Что мне, блять, делать? — Хватит уже как по таймеру говорить одно и то же, попытайся узнать нравишься ли ты ему в ответ, и только после этого что-то придумаем. Хочешь я с Джисоном поговорю и… — Нет! — дернувшись кричит Хёнджин. — Дуй отсюда, — за дверью слышится стук. Вот и пациент пришёл к «самому лучшему в мире сексологу». Конечно же, так думал только сам Минхо… Ну, и больше нескольких тысяч людей.

💦💦💦

Три месяца назад

💦💦💦

— Хочу организовать романтичную встречу с Джисони, — влюбленным видом сообщает другу Минхо. Альфа пригласил друга к себе домой выпить элитный алкоголь. Минхо не пьянел, как и Хёнджин. Алкоголь больше расслаблял и вот, они сидели на диване в тишине, пока Минхо неожиданно не озвучил свои мысли и желания. — Что он любит? — он спрашивает так, как будто не хочет узнать информацию про младшего брата своего друга. — Тебя? — косится в сторону Минхо Хван. — Айс Американо? — пытается сделать атмосферу более мягкой для них. — Пудинги и чизкейки? — уже действительно перечисляет любимые сладости Джисона. — Блять, Хёнджин, ну давай серьёзно отвечай, — Минхо явно не до шуток и всё такое. — Он любит ужастики смотреть, — нагло врёт Хёнджин. — Я тоже люблю ужастики, ладно позову его в кино, — Минхо сразу же включает телефон и заходит на сайт, ищет свободные билеты на ночной сеанс. — Вау, пойдём на «Стук в хижине». — Смотри, сам знаешь, и… Я пока что не хочу становиться дядей, понял? — голос на удивление звучит очень даже серьёзно. — Мы с резинками трахаемся, не волнуйся. — Завались, блять, он мой младший брат, — Хван закрывает лицо руками и пытается не думать о том, как его лучший друг трахает его милого Сони. Пиздец одним словом. — Я пошел, Хван, и не пались, понял меня? Хёнджин в ответ только лишь закатывает глаза, а-ля я нем как рыба, и собирается уже домой. Наконец-то будет один и сможет отдохнуть как следует. Он очень сильно любит своего брата, да и как вообще можно не любить Джисона? Он синоним слова самый-лучший-милый-нежный-братик только… Джисон очень активный и шумный, это временами выматывает. Как только Хёнджин оказывается дома он в быстром темпе избавляется от верхней одежды и тяжелой обуви, медленным шагом направляется в сторону гостиной и устало опускается на диван под аккомпанемент собственного тяжелого дыхания. Тишина… Дома никого, и это так чертовски прекрасно. По ощущениям Хёнджин в Раю. Наконец-то просто можно помолчать и находиться в тишине, отдохнуть от постоянного шума. Хёнджин берёт в руки пульт от телевизора и расслабляется всем телом, пока ищет, что он сегодня будет смотреть. Ничего интересного. Как и ожидалось. Хёнджин переключает свое внимание на телефон, пока с экрана на его красивое лицо бросаются бледные отблески. Хван хмурит лицо, пока читает новости и на лбу появляются морщинки. Свет с экрана падает на парня и играет в свои игры, морщины на лбу, то превращаются в едва заметные линии, а уже в следующую секунду в глубокие борозды. Телефон отлетает на другой конец дивана. Пульт всё ещё лежит на коленe у альфы, и он решает ещё раз попытать удачу. Оказывается в руке, и в следующую секунду уже большой палец лениво переключает каналы. Какие это совершенно незнакомые лица, важные события и куча рекламы. Ну а что ещё можно было ожидать от телевизора, серьёзно. Глаз не цепляется абсолютно ни за что, вот как такое может быть, чтобы абсолютно ничего интересного не показывали. Хёнджин разочарованно выдыхает и всё-таки выключает телевизор. Гостиная за считанные секунды погружается в полумрак. Уже даже игра света не мешает темноте забирать Хвана к себе в царство. Альфа не встаёт со своего места, наоборот, всё ещё сидит на диване, откинув голову на спинку и ту смотрит в пустоту. Абсолютно ничего не имеет значения, он уже чувствует как скоро заснёт. Тишина, поглотившая комнату, бесшумно шепчет ему самое сокровенное и приятное. — Блять! — кто-то стучал в дверь.

💦💦💦

На мегаполис уже опустилась ночь, и звёздное небо стало главным украшением города. Созвездия окутывали дома, зеленоватые деревья и улицу в меланхоличную, приятную тишину, словно были немыми стражниками покоя и радости. Феликс же в свою очередь торопливо собирал вещи в маленькую сумку. Настольная лампа бросала дрожащий лучик единственного света на не заправленную кровать. Было не до кровати сейчас. Отец сидел в гостиной, держал в руках карандаш, работал над очередным образом. Лишь бы отвлечься. Прекрасно было видно, как при каждом движении у мужчины легко подрагивают руки, однако он всеми силами пытался сконцентрировать внимание на своем занятии. Феликс явно пошел в отца, тот был для своего возраста просто неотразим. Тёмные, чутка кудрявые волосы чуть растрепались, ведь мужчина любил играться с прядками, когда увлекался. Феликс, как только спустился со второго этажа их невероятно торжественного особняка, посмотрел на него, как отец действительно задумчиво глядел на эскиз, хмуря глаза, вроде не понимая, чего не хватает или что, наоборот, лишнее. Подвернутые рукава свободной кофты небесного цвета обнажали сильные запястья, очки делали омегу более серьезным мужчиной. — Пап? — он даже не дрогнул от неожиданности. Откинул голову на спинку рабочего кресла и, вытянув длинные ноги, исподтишка посмотрел на сына. — Я уже всё. — сообщает Феликс. — Хорошо, иди и будь аккуратнее, хорошо? — мужчина одаривает сына нежной улыбкой и любовно смотрит в глаза. Чувственный взгляд просачивается прямо в само сердце Феликса. Отец его очень любит. — Конечно, пап, — отмахивается Феликс. Всё переминается с ноги на ногу, но не из-за волнения. Феликс волнуется за родителя, лишь бы все было хорошо с самым важным человеком в его жизни. — Я же к Джисону еду. — Я знаю, но всё же… — Так, стоп! — в шутку топчет ногой омега, после улыбнувшись. Отец нуждается в помощи и заботе, он всегда рядом с ним, чтобы помочь и сейчас очевидно, очередь Феликса. Но что он может сделать? В течку? Просто оставить его в покое и пустой квартире с истинным. — Это же ты должен быть осторожным, пап! — Эх… С ним всё сложно, — выдыхает мужчина. Феликс прекрасно знает о проблемах отца в личной жизни. Мужчина, после смерти любимого мужа, остался с ещё на тот момент трехлетним сыном на руках. Было сложно, ужасно и больно. Несмотря на то, что всё уже позади, мужчина всё равно временами попадает в плен воспоминаний. Временами больно… Даже слишком… — Он просто младше тебя, это нормально, — в несколько шагов Феликс уже оказывается стоящим рядом с родителем, берёт с осторожностью во всех своих движениях в руку ладонь мужчины, смотрит прямо в глаза и поддерживающе улыбается, прекрасно и без тени обмана показывает, что он всегда будет рядом, что бы ни случилось. — Пап, он предназначен тебе самой судьбой, о чём ты говоришь. Хён и дня без тебя жить не будет в состоянии. — Это да, Феликс, я… Мне кажется, что я тоже, и я сам-то всё достаточно хорошо понимаю, — обещает господин Ли. — Но… — Сын слишком волнуется за него, это видно по глазам и… Так ценно. — Все будет хорошо, не волнуйся, — улыбается своей очаровательной, солнечной улыбкой Феликс. — Проведи течку хорошо, люблю тебя, пап, — Феликс ещё раз подправляет сумку на плече и, чмокнув родителя в щеку, отстраняется. У Ли старшего были проблемы с местом проведения течки, мужчине становилось плохо, когда он находился не у себя в кровати, не в комфорте, и ничего нельзя было делать с этим. Такая вот у него была особенность и не мог же он трахаться, пока сын был дома. Ну реально… — И когда ты вообще стал таким взрослым и понимающим у меня? — с нотками грусти в глазах говорит он. Время летит так чертовски быстро… Старшему омеге не хотелось каждый раз попросить у сына покидать дом на несколько дней, однако у него просто не было другого выбора, а Феликс явно не хотел знать чем и где именно занимается его отец. — Сам не знаю, — пожимает плечами юноша, нежно улыбаясь. — Иди уже, — начинается… — Ты как себя чувствуешь? — Феликс сразу же улавливает смену голоса. Феромоны выделяются сильнее и отец начинает дышать тяжелее. — Потихоньку начинается, да и Чанбин уже скоро будет здесь, — успокаивает сына Сынмин, как может. Его альфа совсем скоро будет рядом, сделает всё, что сможет, лишь бы подарить любимому вместо боли невероятное наслаждение. — Ладно, пап, я пошёл, — после чужих слов Феликс действительно становится более спокойным и спешит оставить отца. – А какую машину можно взять? — Какую хочешь, — ему сейчас явно не до этого всего. Как только дверь захлопывается мужчина откидывается на мягкую спинку дивана и протяжно стонет. Тишина внезапно разрывается, спустя вечность по ощущениям. Громкий, резкий звук заставляет протрезветь. Пришёл… Короткий, однако действительно требовательный и громкий стук в дверь — почерк Чанбина. Сердце Сынмина делает тысячу сальто в секунду, пока он кое-как поднимется со своего места и уже не в себя подходит к двери. Второй, более нетерпеливый стук заставляет омегу вздрогнуть, как от сильного удара. Мужчина неосознанно выпрямляется в спине, пока открывает дверь. — Бинни… — как только любимый оказывается в зоне видимости, Сынмин бросается в крепкие объятия и безмолвно улыбается. Его альфа рядом… — Как ты, хён? — альфа улавливает запах течной омеги и еле сдерживает дыхание, чтобы не потерять разум. — Я… Я очень сильно… Очень сильно плохо, Бинни, — хнычет омега в плечо откровенно, пока в нетерпении тычется носом в запаховую железу мужчины. Древесно пряный аромат сводит с ума. Сынмин хочет кричать от счастья, когда Бин повторяет его же движения, вдохнув в себя легкий цитрусовый аромат. — Давай поднимемся в спальню и ты сделаешь мне хорошо? — Блять, ты такой сногсшибательный, хён, — быстро льется патокой в уши Сынмина любимый тембр. — Тупо заставляешь сходить меня с ума, — альфа подхватывает на руки — Сынмин, так невозможно хорошо пахнешь для меня, — в быстром темпе справившись с ключом, альфа поднимается в сторону комнаты. — Мы одни, — шепчется омега. — Феликс остался у друга. — Тогда не смей сдерживаться, хён, — Со как-то слишком осторожно опускает на покрывала хрупкое тело любимого. Губы находятся в миллиметре друг от друга. Альфа специально не соединяет уста, хочет испытать терпение Сынмина. Омега набрасывается на него и словно шторм, атакует излюбленные лепестки. Мажет языком, кусается и томно сжимает его нижнюю губу зубами. Сынмин нуждается в нём, хочет его… Чанбин больше… — Хён, ты такой красивый, я так люблю тебя, — сердце у омеги разрывается на части. Слишком чувственно всё это и доводит его до слёз. — Ну ты чего? Ещё не время плакать. — Я… Я тоже тебя люблю, Бинни, — Сынмин наконец-то смог ответить взаимностью, признаться в чувствах и сделать Чанбина самым счастливым человеком на всем белом свете. Губы Со даже приоткрылись в удивлении, пока Сынмин любовно следил за ним. — Поставь мне метку, Бинни, сделай своим навечно, — Чанбин чувствует, как он медленно, но верно теряет связь с реальным миром. Клыки чешутся, хотят перемешать их ароматы и принадлежать одному омеге. Эта течка запомнится надолго и подарит Сынмину невероятной красоты метку рядом с ключицей. Омега наконец будет счастлив и подарит Чанбину не менее счастливые моменты.

💦💦💦

I could eat that boy for lunch

Я мог бы съесть этого мальчика на обед Yeah, he dances on my tongue

Да, он танцует на моём языке Tastes like he might be the one

На вкус, как будто он может быть тем самым And I could never get enough

И я никогда не мог насытиться I could buy him so much stuff

Я мог бы купить ему столько вещей It's a craving, not a crush, huh

Это жажда, а не влюблённость, да

🎤 (LUNCH by Billie Elilish)

Феликс не думал ни о чём, когда уселся за руль новенького спорткара отца и с восторгом осмотрел салон. Всё было в такой невероятной тачке со вкусом, как и любил Ли старший, одним словом — прекрасно. Омега несколько раз бросил в воздух пульт-ключ от автомобиля, явно играясь, и, как только он в очередной раз приземлился на раскрытую поверхность ладони, без промедления вставил в зажигание, после с восторгом и волнением повернул его. Невероятная машина… Да и в принципе у его папы только и есть такие машины. — Ну что за малышка, — довольно ворковал Феликс, пока двигатель дал знать о мощности новенького BMW 3.0 CSL. Его юношеское сердце переполняли волнение и восторг перед ожидаемым кайфом от вождения. Гул мотора дарил ему немыслимую уверенность и неимоверный кайф. Феликс с нескрываемым наслаждением нажимает на педаль газа и авто движется вперёд, подобный самой настоящей ракете, его ракете. Омега завороженно держится за руль двумя руками, пока чувствует как адреналин течёт по венам. Крохотные, но действительно умелые пальцы легко касались кожаной обивки, с кайфом скользя по рулю. Страстный взгляд внимательно следил за дорогой. Ветер бил в лицо из опущенного стекла, пока и так в спешке собранные пушистые волосы развевались в лёгком танце, ведомым ветром. Феликс прекрасно чувствовал, как же сильно пульсирует его сердце в грудной клетке, разгоняя кровь по всему организму. Он знал, что его машина действительно притягивает взгляды, однако до этого чувствовал себя ещё лучше. Ну ещё бы… Дом Джисона находился не так далеко, поэтому Феликс доехал до нужного места действительно очень быстро и без всяких происшествий. Поздно, да и ночью не было никаких пробок, что радовало глаз. Уже спустя некоторое время Феликс припарковал машину и заглушил двигатель. Для своего возраста Феликс был невероятным водителем, действительно опытным и до одури внимательным. Глаза всегда всматривались в дорожные знаки, лобовое стекло, лишь бы избежать ненужных инцидентов. Припарковался Ли профессионально быстро на подземной парковочной площадке, плавно въехав задним ходом, после, наконец, глуша мотор. Омега следующим делом шарил рукой по заднему сидению, ища сумку. Выйдя из спорткара уже с сумкой на плече Феликс направился в сторону подъезда жилого комплекса. Хваны тоже жили не так уж и бедно. По подъезду уже было видно все. Консьерж только лишь приветливо улыбнулся омеге, ведь он слишком уж часто ходит к другу в гости. Нужно было подниматься к другу. Омега уже стоял перед лифтом, нажав на кнопку вызова, который, после загорелся красным. Лифт, к счастью, ждать долго не пришлось, он уже был на первом этаже. Дверки раздвинулись перед ним, приветствуя без всяких слов. Ли шагнул в кабину и уставился на свое отражение в зеркале, пока лифт поднимал его на нужный этаж. Цифры на электронном табло стремительно быстро меняли друг друга, пока не остановились на двадцать восьмом этаже. Двери распахнулись, омега вышел в коридор и без всяких проблем подошел к нужной двери, аккуратно постучал несколько раз. Джисон знал, что Феликс собирается в гости к нему с ночевкой. Они договорились посмотреть комедийный сериал. Феликс уже с глупой улыбкой на изумительно красивом лице ярко представляет, как же они будут обсуждать поступки главных героев, их образы и смеяться с некоторых моментов, переменно попивая любимые газировки и поедая острые чипсы. Вечер обещал быть уютным, как и всегда. Но… Дверь открывается спустя несколько мгновений и на пороге стоит не кто иной, как старший ребёнок семейства Хванов. Хёнджин уже давно не был ребёнком… Феликс, явно не ожидавший такого поворота событий, тупо уставился на старшего альфу, выпучив блестящие глаза и почувствовал как же стремительно у него учащается пульс. Веснушчатые щёчки начинали гореть. — Что ты здесь делаешь? — вышло как-то чересчур грубо. Хёнджин просто был удивлен не на шутку, однако и Феликс, судя по его виду, был удивлен не меньше. Хёнджин… Альфа был в домашней одежде. Белого цвета кофта выгодно подчёркивала его действительно спортивную и подтянутую фигуру. Феликс не знал почему, но слюны во рту становилось всё больше и больше. Рукава были небрежно закатаны до локтей, открывая сильные загорелые предплечья. Ли не мог перестать смотреть на длинные пальцы и жилистые руки. — Феликс? — шоколадные глазки, удивительно красивые, всё смотрят и смотрят, изучая каждую эмоцию на лице. У Феликса земля из под ног уходит от такого взгляда. Пока омега рассматривал Хёнджина, тот пожирал взглядом его. Блять… Омега чувствует, как у него перехватывает дыхание, рецепторы улавливают алкогольный запах феромонов… — Я… А я к вам в гости, — даже невооруженным взглядом прекрасно видно, как же на самом деле нервничает Феликс. Он бормочет себе под нос, пока не решает посмотреть прямо в глаза альфе и… Тонет. Он всё ещё стоит на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу и пытается собрать мысли воедино. — Пропустишь? — Проходи, — Хёнджин сразу же меняется в лице, смягчаясь. Феликс так и не замечает едва уловимую улыбку, которая мелькает на чужих губах. Знал бы, что будет дальше, не стал бы он заходить. — А Джисони где? — интересуется Ли, пока избавляется от кроссовок. — У него свидание, я дома один, — Хёнджин плюхается на диван и берет в руки пульт от телевизора. Ведь нужно каким-то образом развеять обстановку, избавиться от сильного напряжения между ними. — Ох… Вот как… — Да ты не парься, это Минхо решил устроить ему сюрприз, а так был бы дома, ты садись, не стесняйся фильм посмотрим вместе, — Хёнджин говорит свободно. И как только у него получается вести себя так безразлично и расслабленно? Всё просто. Альфа в первую очередь не хочет заставлять и так удивленного Феликса чувствовать себя некомфортно. Это, наверняка, Джисон, как только услышал голос своего любимого Минхо, потерял голову и тупо позабыл о друге. Хван на самом деле явно не хотел терять такую возможность и попытать удачу. Наконец, Хёнджин по велению самой матушки судьбы оказался наедине с омегой, в которого влюблен как ненормальный. Феликс вызывал в нём невероятную реакцию, каждая клеточка радостно отзывалась на него. — Фильм? — Мнётся Феликс, всё ещё стоя. — Да, и садись давай, — Хван хлопает ладонью несколько раз рядом с собой и манит омегу к себе. — Посмотрим ужастик? — Ты любишь ужасы? — Феликс вот не очень любит… — Обожаю, да, — Хёнджин уже вбивает в поиск что-то явно страшное. Феликс не хочет казаться слабым, поэтому… — Я тоже люблю ужасы, — врёт как дышит, ну а что не сделаешь ради создания иллюзии одинаковых вкусов? — Как хорошо, — искренне радуется Хёнджин и тут же листает список, по видимости ищет определенный фильм. Поначалу всё шло просто сказочно и чересчур идеально. Было комфортно находиться, и сидеть на уютном диване рядом с ним Феликсу. Их запахи каким-то странным образом перемешались и аромат просто сводил с ума. Пропитанный ароматом воздух играл свою роль и создавал какую-то более интимную атмосферу. Только после первых двадцати минут Феликс понял, какую же роковую ошибку он вообще совершил, как самый настоящий идиот, когда тупо взял и согласился посмотреть ужастик. Ну как вообще можно было согласиться на такое, когда ты, блин, чертовски сильно боишься спать один в темноте ночью. Проклятый ужастик… Феликс не мог себя контролировать, когда он по каким-то непонятным для альфы причинам дёргался на месте, или же вообще закрывал глаза руками. По хрупкой спине всё продолжал бежать морозный холодок в виде холодного пота и никак омега не мог дышать нормально. Ли реально пытался всеми силами успокоиться, он убеждал себя в том, что это всего лишь кино и ничего из того, что на экране, не случается в реальной жизни. Однако даже это не помогало. Напряжение нарастало с каждым мгновением всё больше. С Альфой они расположились на уютном диване. Феликс всегда был прилипчивым и разговорчивым, но только не рядом с Хёнджином. С Джисоном он бы точно не стал бы сдерживать свой порыв делиться впечатлениями о прошедшем дне, кто его выбесил и всё такое. Воздух, этот чертов воздух, пропитанный ароматом Хёнджина, его феромонами, что сводили с ума. Все это создавало особую, почти интимную атмосферу. Феликс не знал, что ему делать, как себя вести естественно. — Я схожу за пивом, поставь фильм на паузу, — неожиданно подает голос альфа. — За пивом? — Ты не хочешь? — Хёнджин смотрит пристально и Ли уже жалеет, что спросил. — Хочу, — обещает Феликс и обильно вздыхает, когда юркий язык мужчины гладит сочные губы, смачивая слюной. Спустя некоторое время Хёнджин, как и обещал, приносит бокалы для пива и сами баночки. — Спасибо, — Феликс нажимает на пульт и бёрет из чужих рук баночку. Хёнджин в ответ только лишь как-то слишком тепло улыбается. Альфа ничего не говорит, потягивает напиток и обращает свой взор на плазму. Начинается самая жара… Зловещая музыка как будто проникает в само сознание, дергает нервы. Мрачный силуэт призрака из окна старого особняка, так ещё и из комнаты новорожденного ребенка заставляет Ли почувствовать, как по его спине уже в миллионный раз пробегает холодок. Не хочется смотреть это безобразие, очень страшное безобразие. Феликс не знает что делает, когда берёт в руки край своей футболки, мнёт его, лишь бы успокоиться. Ничего не помогает. Блять! Феликс всё равно старался не подавать виду, но его предательски выдавали дрожащие руки и учащенное дыхание. Он нервно двинул рукой, вцепившись в подлокотник дивана, как утопающий за самую мизерную соломинку. Хёнджин неотрывно следил за всеми действиями омеги, он такой милый и красивый в своей неловкости. Глаза Ли бесконтрольно бегали по скульптурному лицу Хёнджина, выискивая хоть что-то, что могло бы отвлечь от происходящего ужаса. Родинка под глазом стала спасителем. Феликс завис на несколько секунд. Громкий крик заставил Ли отвернуться в сторону экрана и завизжать от страха. Ему просто стало интересно, что там происходит на экране, но он никаким образом не ожидал, что как только он повернёт голову, увидит самый настоящий скример и потеряет дар речи от страха. Феликс уже не выдержал и инстинктивно подвинулся ближе к Хёнджину, вцепившись мёртвой хваткой в его руку и спрятавшись за плечо. Хёнджин удивлённо посмотрел на него, и, пока Феликс его не видел, незаметно улыбнулся и следующим действием обнял омегу за хрустальные плечи, притянул к себе и посмотрел прямо в глаза. — Ты что, боишься? — блять, Хёнджин заметил. Ну а как тут не заметить? Феликс не мог со спокойным лицом смотреть, как из темных углов постоянно на главных героев смотрели чьи-то глаза. Кадры быстро менялись, а вот пронзительные крики заставляли вздрагивать. Феликс действительно пытается успокоить самого себя и посмотреть на альфу рядом, как можно нормальнее. Ну это же всего лишь кино, приклеенные друг к другу кадры и всё. Напряжение нарастало всё больше и больше с каждым моментом, и не только в фильме. — Я… Да… — Ты же сказал, что любишь ужасы, нет разве? — Хёнджин не давит, спрашивает действительно с интересом и без намека на упрёк. — Говорил… — Феликс всё равно чувствует себя виноватым и именно поэтому опускает глаза, как и тон голоса делает чутка ниже. — Но боишься? — спрашивает он с легкой насмешкой в голосе. — Да… — Ли не знает куда себя деть. — Соврал мне? — Хёнджин близится к уху и томно шепчет, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием. — Ага… — Феликс, красный от стыда и от выбешенности на собственную трусость, только лишь в состоянии незаметно кивнуть в знак соглашения. — А почему? — Хёнджин всё не перестаёт задавать свои вопросы. — Ну… Тебе же нравится? — зато честно. — И что? — недоумённо говорит Хван. — Я люблю смотреть комедии не меньше. — Какой позор, хён, — Феликс ещё более обильно краснеет и уже тянет руки к лицу, чтобы скрыть это безобразие от альфы, но тот перехватывает его за запястья и не даёт этого сделать. — Не бойся, я рядом с тобой, хорошо? — Феликс сам бы себе никогда в жизни не признался, однако эти мимолётные прикосновения и близость действительно помогли ему успокоиться, и даже немножко расслабиться. — Но… — Нужные слова так и не находятся. — Всё в порядке, так зачем ты соврал мне? — Успокаивает Хван, однако очередной вопрос возвращает всё в исходное положение. Такое ощущение, что Феликс просто сгорит и всё, вот настолько омега красный и смущенный. — Чтобы понравиться? — по интонации даже непонятно, у кого именно он спрашивает это всё. — Боже, Феликс, — Хёнджин почти что рычит, но в последний момент приходит в себя и пытается сдержать пыл. — Я пойду уже, хён, — Феликс и так опозорился по полной, намекнул на чувства и повёл себя как трус. — Никуда ты не денешься пока мы с тобой не поговорим, хорошо? — серьёзно обещает Хван. — Боже мой, — Феликс даже двигаться не в состоянии, после нескольких попыток, омега сдается окончательно. — Я тебе нравлюсь? — внезапно подает голос альфа, Хёнджин выглядит по-другому, взгляд поменялся. Отблески пламени на дне карих глаз и усилившийся запах феромонов настораживают. — Говори честно, Феликс. — Да… — Феликс никогда не врёт. Особенно в такого рода моменты. Хёнджин ему пипец, как сильно нравится. — И если я прямо сейчас захочу тебя поцеловать, ты дашь мне это сделать? — Хёнджин сходит с ума, шепчет в губы, смотрит янтарными омутами в глаза напротив и улыбается. Альфа видит, как именно тело Ли реагирует на его слова, как радужку глаз захватывает черный цвет. Феликс хочет его губы на собственных… Хочет попробовать его губы. — Ага… — Феликс не в состоянии уже сдерживаться. Сам же обвивает мускулистые руки, близит к собственной талии, пока звонко чмокает альфу в уголок губ. — Хён… Ты… Я… — Потом, — Хёнджин не контролирует себя, когда толкает Ли на диван и нависает над ним. Феликс хочет его обнять и не отказывается от такой возможности, когда обвивает руками шею и тычется носиком в волосы. Хван тяжело дышит, и как можно больше цитруса старается затолкать с потоком воздуха в легкие. — Этот твой запах сводит меня с ума, если ты не остановишь меня сейчас, я просто сожру тебя, Феликс. — Я хочу тебя, Хёнджин, — в этот момент стирается всё возможное и невозможное. Все существующие и несуществующие грани. Хёнджин впопыхах отстраняет от себя ничего не понимающего Ли и смотрит пронзительно в глаза напротив, ища враньё или же неуверенность. Ничего такого. Феликс не врёт, он бы не стал. В глазах омеги он встречает только лишь безудержное желание и необъятную страсть. Поцелуй выходит нетерпеливым, скользким, приторно сладким, нежным и одновременно чертовски жадным, мокрым и таким огненным, что аж губы жечь начинает. Хёнджин готов молиться на цитрусовую сладость. На Феликса. Сильные руки бесконтрольно блуждают по стройным изгибам худощавой фигуры. Хёнджин гладит бока, переходит к бедрам и соединяет уста в ещё одном поцелуе, создает чудо. Феликс тоже хочет чем-то занять свои безудержно дрожащие руки, дарить приятные ощущения, ласкать в ответ медовую кожу и поцеловать альфу как надо. Отвечать на каждое даже самое мимолетное движение губ и впиться, слизать с кайфом сладкую слюну, куснуть шустро, совсем легонько, и с удовольствием пригласить на невероятно горячий танец юркий язык Хенджина. Стать ведомым, но и самому вести. — Феликс… — Хёнджин прерывает самого себя, сдерживает не только голос, слова и желанные высказывания, но и свои слишком сексуальные руки, впиваясь ими в аппетитные бедра сквозь ткань штанов. Хван тяжело дышит, так, словно находится в одной из кают тонущих кораблей. Феликса слишком много, всё похоже на сон, но Хёнджин не спит. Феликс слишком реальный, его воображение никогда не смогло бы создать у него в голове такое искусство. — Хён, так и будешь кусать губы, вместо того, чтобы кусать мои? — Феликс коварный, слишком сообразительный, соблазнительный и шустрый. Каким-то действительно магическим образом, он ещё и в добавок ко всему касается губами щеки альфы. — Я не хрустальный. Хёнджин не находит в себе больше сил и сдаётся, а как вообще можно было оставаться в своем уме и сдерживаться, когда Феликс буквально превратился в змея искусителя и давил на все самые нужные точки с помощью коварных слов. Мужчина торопливо отстраняется, встаёт с дивана и берёт на руки уже обессиленного и возбужденного Феликса, следующим движением уже быстрым шагом направляется в сторону собственной спальни. Хван вваливается в свою комнату с Феликсом на руках через открытую дверь, и с запредельной осторожностью отпускает его. Омега думал, что Хван его вообще толкнёт на кровать и нависнет над ним, однако старший был ласков, как никогда. Ли сам садится на край кровати и поднимает руку, хочет притянуть альфу на себя. Хёнджин бросается на него, как с цепи сорвавшийся пес и жадно впивается в сладкие губы Феликса. Младший покорно принимает ласку и чувствует, как Хёнджин пальцем давит на подбородок, приоткрывает его ротик и проникает внутрь языком. Феликс от неожиданности удивлённо распахивает глаза, но упорно отвечает на нежные прикосновения, даря в ответ свои. — Ты… Мне на полном серьезе сейчас говоришь, что я могу делать все что захочу? — Оторвавшись от расцелованных лепестков, говорит Хёнджин, тяжело дыша. — Д-да… — выдыхает прямо в губы напротив Феликс. — Ты на себя обычного не похож, — Хёнджин жадно смотрит, не в силах оторваться. — Я слишком долго ждал, — омега прекрасно чувствует, как от некого волнения начинают потеть его ладошки, но он всё равно не собирается врать. Может быть действительно неловко говорить о таких вещах и заниматься всем этим в первый же день, однако его душа действительно жаждет всего этого, и он не собирается врать в первую очередь самому себе. — Ты хочешь чтобы мы… — Хёнджин замолкает, и, нехотя отстранившись, садится рядом. Феликс неуверенно тянется к Хёнджину, сам не выдерживает и забирается на колени, целуя. Поцелуй слишком нежный, Феликс успокаивает с помощью умелых губ. Нежно улыбается сквозь поцелуй и лижет поочередно верхнюю и нижнюю губы, после проникает внутрь и всасывает горячий язык в свой рот, кружа собственным языком по кругу. Слишком хорошо… Да, сегодня с Хёнджином реально происходит что-то вообще странное. Омега чувствует, как сильные руки Хенджина ласкают его спину пока они целуются, опустившись почти что до ягодиц, возвращаются на лопатки. Хван сдерживается. — Я… Я не знаю, — оторвав губы от уст Хёнджина, и, уткнувшись головой в плечо альфы, шепчется Ли. — Мы можем и не доходить до конца, Феликс, — Хёнджин успокаивает, проходится руками по спине. И как он вообще сдерживает себя, когда каменный стояк упирается Феликсу в промежность. — Я же тебе нравлюсь, хён? — Феликс с надеждой в глазах глядит на Хвана. Альфа прекрасно чувствует своим телом, как у Феликса от волнения дрожат ноги и как он неосознанно цепляется за его футболку. Ли волнуется. — Охренеть, как нравишься, омега, — сердце стучать начинает в груди с бешеной скоростью, да так, что кажется ещё мгновение, и оно просто выпрыгнет из грудной клетки. Дыхание захватывает, когда в лёгкие просачивается запах альфы. Феликсу становится плохорошо. — Тогда… Да, я хочу тебя полностью, чтобы ты завладел мной, с-е-г-о-д-н-я… — глаза альфы заинтересованно сверкают в темноте ночи, и Феликс прекрасно улавливает перемену мыслей в его голове. Прекрасный омега и его потрясающая задница на его бедрах смотрятся так чертовски правильно, так великолепно и замечательно. Блять… — Ложись на кровать, — Хёнджин поворачивает их местами и нависает над Феликсом. Близится к лицу и дарит легкие поцелуи, пока руками исследует талию, чувствует то появляющиеся, то исчезающие рёбра, и хочет откровенно выть от их разницы телосложения. Феликс под ним такой миниатюрный, хрупкий и худой… Хочется обнять сильно, защитить от всего мира и подарить невероятное удовольствие. — Раздень меня, альфа, — просит омега. — Твоё лицо… — Феликс такой красивый, нежный, завораживающий, до одури сексуальный, чудесный, просит его раздеть, целовать каждый участок желанного тела, попробовать его на вкус и попросту любить. — Блять, Феликс, ты только сильнее возбуждаешь меня. Хёнджин с удовольствием принимается за дело. Первым делом он с восхищением в глазах избавляет младшего от верха, открывая себе взор на нежную и мягкую кожу с множеством родинок, разбросанных по грудной клетке, по всему торсу. Хочет коснуться, но пока что сдерживает себя и пытается подавить этот порыв, когда кусает собственные губы и следом облизывает их. Спустя некоторое время нижнее бельё со штанами уже валяются где-то на полу. — А-ах, — Феликс не может сдерживаться, когда альфа без всякого предупреждения разводит с помощью сильных рук его хаотично дрожащие от возбуждения ноги в стороны и наклоняется к низу живота. Хёнджин на пробу касается кончиком указательного пальца гладко выбритого лобка, пока губами движется в сторону аккуратного члена и прикрыв глаза чмокает в головку. Второй рукой гладит внутреннюю сторону бедра, переходит ласкающими движениями к яичкам. Феликс начинает гладить его по волосам, тянет на себя для очередного поцелуя. Хёнджин хочет целовать его, но не в губы. Пока что. — Вот так, стони для меня, — Хван как-то резко хватает Феликса под коленями и раздвигает длинные ноги ещё сильнее тянет их к груди, раскрывая полностью для себя. Как жадный волк нетерпеливо устраивается между ними и поднимает задницу в воздух. Феликс немеет от шока и краснеет, как помидор, однако не пытается отстраняться или же каким-либо способом остановить Хвана, когда тот целует его прямо в центр ануса. — Ты… Что ты делаешь? — Ли дёргается от неожиданности. — Хочу чтобы ты танцевал на моем языке, извивался и просил вылизать, — ухмыльнувшись, Хёнджин смотрит прямо в глаза, пока смачно проходится мокрым и чертовски приятными на ощупь языком по одной из ягодиц, рисуя на чувствительной коже мокрые узоры. — Твоя милая дырочка хочет мой язык в себя. Так мило сжимается и разжимается, Феликс. — Ч-что? — Феликс такой красивый, пунцовый и смущать его так легко оказывается. — А-ах, бля-я-ять, — Хёнджин дразнит, заставляет стесняться и не даёт ни одного шанса на отступление. Хёнджин погибает и рождается вновь, как только до слуха набатом льется первый полустон. Этот голос… Этот блядский голос… невероятный тембр и хрипотца, ещё мелодичные нотки. Хёнджин тычется кончиком языка в центр отверстия и выть хочет. Феликс так течёт… Такой вкусный и это всё из-за него. Феликс течёт, ведь хочет член Хёнджина в себе. Мозг превращается в желе. — Я могу буквально съесть тебя на обед, такой чертовски вкусный, — Хёнджин с удовольствием исследует края манящей к себе дырочки, лижет приторную сладость и облизывается как самый настоящий котик. Феликс же в ответ откровенно хнычет и ласкает слух нежными всхлипами, временами на грани слышимости стонет. Хёнджин целует отверстие и руками раздвигает мягкие половинки в стороны. Хёнджин заставит омегу стонать в голос, просить больше. Язык проникает внутрь. Хван умело пользуется самой сильной мышцей и дарит невероятные ощущения. Хёнджин как надо смачивает омегу слюной и его же выделениями, пока неосознанно вдавливает все тело в матрас. Хёнджин ласкает нежные стенки и пытается трахать Ли своим длинным языком. Хван буквально выходит из сфинктера и толкается внутрь языком раз за разом. — Там… Там так приятно, хён, твой язык внутри меня, блять, я сейчас сойду с ума — Хёнджин добавляет палец, Феликс даже не замечает. Только лишь кусает ребро ладони и закатывает стеклянные глазки. Хван проводит шустрым языком по контуру сжимающегося ануса и плюет. Густая слюна стекает на яички и распределяется по ложбинке. Альфа нежно дует и чувствует языком мурашки. Невероятно… — Так хорошо? — Хёнджин толкает внутрь два пальца, сгибая и после разводя в стороны. — Очень приятно, я сейчас… Уже близко… Хён, остановись, — Феликс бесконтрольно дергается и пытается свести ножки вместе, но Хёнджин держит крепко. — Давай кончи, мой хороший, — альфа отстраняется языком и погружает чужое возбуждение в горячую узость рта. Феликс бьётся в конвульсиях. Он не ожидал, что сможет стать настолько чувствительным. Это ведь его далеко не первый раз, но как будто всё встает на свои места. Феликс отгоняет от себя ненужные мысли и мечется по постели, пока в нём двигаются свободно уже три пальца, а член сосут слишком умело. — Блять… — Феликс видит, как Хван несколько раз глотает и это становится последней каплей. Возбуждение освобождается раскалённой лавой, распространяется по всем венам. Кровь кипит, пока сердце бешено бьется. Растяжка не занимает много времени, ведь разнеженный после сокрушительного оргазма Феликс, явно не в силах сопротивляться или же напрягаться. Хёнджин останавливает свои движения только тогда, когда чувствует как он свободно может двигаться внутри парня четырьмя пальцами. Этого хватит, чтобы Феликс смог без всяких проблем принять его. — Готов ко второму оргазму? — Хван, наконец, отпускает Феликса и его многострадальная, но чертовски любимая задница больше не парит в воздухе. Хёнджин осторожно опускает тело на простыни и широко разводит ножки в стороны. Феликс не сопротивляется и это сводит с ума. — Давай, альфа, — произносит только лишь одними губами омега. Просит сделать его своим, подарить второй оргазм. Хёнджин за считанные секунды полностью избавляется от одежды и приставляет крупную головку ко входу. Альфа несколько раз проводит вдоль дырочки, дразнит. Он смотрит прямо в глаза Феликса пока толкается медленно и предельно осторожно, лишь бы не причинить абсолютно никакого дискомфорта его партнёру. Феликс напрягается, но закатывает глаза из-за невероятного удовольствия. Член так хорошо растягивает его, головка так прекрасно упирается прямо в простату, Хёнджин так правильно льнет к губам, руки его, как родные скользят по вспотевшей коже. Второй оргазм не за горами, Хёнджин спустя некоторое время уже вовсю втрахивает Феликса в постель и рычит прямо в уже покрасневшие из-за множества поцелуев губы. Омега только лишь в состоянии открыть рот в немом стоне и раздвинуть ножки еще шире, когда кончает во второй раз, отключаясь. Хёнджин после нескольких смачных толчков тоже кончает. Альфа выходит из тела и ложится рядом. Так и засыпает рядом с Ли. Утром Хёнджин разлепляет заспанные глаза и как обычно лениво тянется вдоль кровати. Ничего необычного он не помнит, пока не дёргается от шока, когда случайно задевает что-то рядом с собой. Сумка? Хёнджин не очень уж сильно любит носить сумки. Так ещё эта выглядит очень странно и подозрительно мило. У него нет такой сумки. — Хорошо спалось? — Хёнджин становится причиной смеха, когда орёт и подпрыгивает на месте. — Феликс? — смотрит на Феликса как на галлюцинацию. После нескольких мгновений перед его глазами проносятся все события прошедшего вечера, и альфа не знает куда себя деть; и как вообще себя вести рядом с Феликсом, с которым он уже, к слову, переспал. — Блять, я… — Я приготовил завтрак, вставай, хён, — просит омега и Хёнджин тает. Только сейчас замечает в чём именно он стоит перед ним. Феликс наверное впопыхах нацепил на себя вчерашнюю футболку Хёнджина и юркнул на кухню. — Хорошо, — Хёнджин улыбается и уверенно кивает.

💦💦💦

— Слезь с меня, Ликс, — Феликс явно не собирается слушаться. Наоборот, такой тон и серьёзный взгляд заводят его ещё сильнее. Хёнджин говорит слишком красиво. — Ты чего, давай ещё так побудем, — омега просит с таким невероятно милым лицом, что невозможно не согласиться. — Но Джисон, а вдруг… — мнётся альфа. — Он у Минхо, не волнуйся, давай обниматься, и дай мне уже греть тебя в себе, — Феликс упирается в плечи и с наслаждением опускается на уже опавший из-за трёх оргазмов орган. Хёнджин чертыхается себе под нос, ведь член твердеет и уже болезненное возбуждение явно не даёт покоя. — Х-хорошо… Феликс действительно просто сидит на коленях у альфы, и осыпает его шею и ключицы ласковыми прикосновениями языка и пальцев. — Мы когда им расскажем о нас, хён? — Интересуется Ли. — Я не знаю, Ликси, — вдыхает Хван, пока стаскивает младшего в свои тёплые объятия и чмокает в нос. — Хочу поговорить об этом с Минхо. — А как ты будешь говорить? — Феликс хлопает глазами и улыбается своей солнечной улыбкой. — Скажу, что влюблён в тебя, и не знаю как признаться, — делится задумками альфа. Феликс охает, когда Хёнджин целует в губы. — Поверит? — Конечно, ещё бы не поверил, — хихикает Хёнджин. — Ну что? Ещё один раунд, да, проказник? — Да… Альфа.

💦💦💦

Феликс абсолютно голый… Хёнджин лежит рядом с ним и больше не может терпеть всё то безобразие, что неосознанно они творят. Зарождавшийся в груди нестерпимый, жгучий словно пожар жар не давал покоя, юноша прекрасно чувствовал, как же эта жара мёдом растекается по венам, сконцентрировавшись внизу живота, и как будто заставляет всё его тело гореть, жаждать большего. Феликс расслаблялся медленно. Альфа, лежащий рядом с ним, первым замечает, как у Феликса учащается дыхание, прямо после того, как он отправляет свои феромоны в свободное плавание. Феликс реагировал на его запах, жадно вбирал в себя алкогольный запах, дурманящий разум. Блять… Длинные, слишком идеальные, мелко подрагивающие и стройные ноги широко раздвинуты в стороны. Феликс не смущается. Показывает себя нагим, таким открытым, доступным и полезным для члена. Изящные, крохотные по сравнению с Хёнджином пальцы, бездейственно покоятся на впалом животе. Омега часто дышит, неожиданно поворачивается в сторону своего партнера и тычется носом в его длинную шею. Хёнджина ведёт… Феликс был таким мягким, податливым, до совершенства красивым и пушистым, любвеобильным и таким чертовски сексуальным, умелым омегой. Мягкие черты лица, солнечные поцелуи и губы бантиком, вздернутый носик и глубокие глаза. Феликс заставил Хёнджина влюбиться. Не любить его в ответ Феликс не мог. Хёнджин мог бы разглядывать Феликса безостановочно. Хёнджин готов восхищаться Феликсом всю свою жизнь. В последнее время странные мысли лезут в голову, хочет он сделать Ли своим. Собственничество душит сознание. Феликс незаметно меняется, с каждой встречей пахнет всё более нежно и тепло. В цитрусе просачиваются отголоски манго, всё ощущается по-другому. Хёнджин не может понять почему он так сильно не хочет отпускать омегу, нуждается в нем рядом с собой. Без всякого стыда Хёнджин проходится прожорливым взглядом по обнаженному телу омеги рядом. Феликс божественен. Аромат возбуждения ураганом проносится сквозь густые туманы сознания, дарит успокоение и тепло, наполняет душу и легкие невероятными чувствами. Хочется слизать вкусную цитрусовую сладость с нотками манго языком прямо с кожи, почувствовать солоноватый привкус пота. Слюна вырабатываться начинает, и альфа еле сдерживается. Запах Феликса уже стал родным для Хёнджина, однако и этого мало ему. Альфа хочет, чтобы Феликс пропах им. Совершенное тело рядом поворачивается на бок, открывая взор на манящие ягодицы и выпирающие лопатки. Феликс ему доверяет, осознание бьёт Хёнджина и альфа проигрывает нокаутом. Даже не вытягивает руки вперед в попытке найти спасение. Хёнджин улыбается. Пухлые губы растягиваются в тёплой улыбке, и Хёнджину становится всё больше страшно. Феликс даже не старается, а он просто умирает внутри от его малейшего действия и движения. Хёнджин кажется самому себе таким жалким, однако альфа пока не может найти истинное значение такого поведения. Не найдёт пока не потеряет окончательно. Нежную кожу Феликса хочется целовать, чувствовать под пальцами и языком постоянно, ласкать его всего, мять, целовать и сжимать нежно. Дарить всего себя омеге и восхищаться тем, как отдается ему Ли. Феликс лежит рядом с ним обнажённый, открытый и разнеженный. Доверяет… ведь Хенджин без зазрения совести откровенно разглядывает всего омегу, пожирает голодным взглядом и смотрит на него везде, а Феликс прекрасно догадывается об этом. У Хёнджина мозг плавится.

💦💦💦

Наши дни

💦💦💦

— Джи, так дело не пойдет, — Хёнджин выглядит взволнованным. — Его надо отвезти в больницу. — Я… — А ты тихо, — шикает Джисон, как только пытается Феликс подать голос в знак протеста. В такой ситуации его явно никто не будет слушать, ведь приоритетом является именно его здоровье, а это обеспечить состоянии только лишь опытные специалисты. — Вези в больницу его, хорошо. Всё погружается в темноту. Феликс медленно открывает заспанные глаза и сразу же закрывает их обратно. Белая палата, залитая лучами солнца действует на чувствительные к свету глаза. Все кажется сказкой, нереальностью. Феликс во второй раз уже более медленно открывает глаза и моргает несколько раз, привыкнув. — Феликс, — слышится знакомый голос. Омега поворачивается в сторону источника звука. Хёнджин… — Почему я в больнице? — Феликс лежит на кровати и смотрит с надеждой в глазах на альфу. У Хёнджина сердце кровью обливается. — Хён, у меня так сильно болит живот и тянет спину. — Феликс… — Ты почему плачешь, боже мой? — некая пустота просачивается в сознание омеги. Он не понимает, что с ним произошло, однако по поведению старшего догадывается, что что-то действительно ужасное. — Ох, хорошо, что вы встали, — дверь в палату открывается, и молодой омега в белом халате заходит в помещение. — Как себя чувствуете? — интересуется он. — Я не знаю? Голова не болит, но живот болит и спина, совсем немного, — отвечает он. Феликс не из глупых и прекрасно видит, как же врач пытается за профессиональной улыбкой скрыть что-то действительно важное. — Что со мной случилось? — Вашему здоровью ничего не угрожает, — сообщает врач. — Всё в порядке. Но это не всё. — Хёнджин на фоне всхлипывает и Феликсу становится очень страшно. — Произошёл выкидыш, — с грустными глазами говорит омега. — Что? Какой ещё выкидыш? Я не беременный. — Были… — тихо и спокойно продолжает говорить врач. — Уже два месяца как. — Что? — время просто останавливается. Феликс в сторону альфы и смотрит, как тот плачет. Что это всё вообще значит? Как такое могло произойти? Ведь… А когда они предохранялись? Чёрт! Врач всё ещё продолжала с ним разговаривать он вообще ничего не слышал. Всё просто превратилось в гул. Омега только смотрел на Хёнджина. У него под сердцем был их плод любви. Был… Всё просто в одно жалкое мгновение теряет свой смысл. Феликс только лишь в состоянии молча глотать слёзы и брать руку альфы в свои. А омега не замечает в какой именно момент у него начинает белеть перед глазами абсолютно всё и он во второй раз теряет сознание. Выкидыш… В голове эхом звучит только лишь одно слово. Хёнджин попытался сдерживать свои слёзы, однако они всё равно потекли по щекам, оставляя после себя солёные дорожки. Он не мог ничего с собой поделать, ведь чувствовал пустоту внутри и просто невыносимую боль. Феликс не знал ни о чём… Когда во второй раз он приходит в себя, там с ним находится не только Хёнджин, но и Джисон с Минхо и отец. Сынмин смотрит на сына и подрывается с места, заключая его в тёплые объятия целует в макушку. — Феликс, сынок, от кого ты был беременным? — всё погружается в тишину. — От меня, господин Ли, — Хёнджин не смотрит на Сынмина. Да он на самом деле вообще ни на кого не смотрит, ведь очень сильно боится знакомиться с невероятным осуждением. Хочет он смотреть только лишь на Феликса. Однако у него сердце разрывается, когда альфа смотрит как страдает Феликс. — Что? — хлопает глазами Джисон. — Феликс, он говорит правду? — спрашивает Сынмин. — Да, пап, — Ли разрыдался прямо в объятиях своего отца. Хёнджин легонько сжал ладонь Феликса, но это длилось недолго. — Не трогай его ,— кричит Сынмин. Бьёт Хёнджина по руке, а тот вовсе не подаёт никакой реакции. Джисон с ужасом на глазах всё наблюдает за этой драмой, и не понимает, как всё так вышло. Вообще не заметил всего этого, и почему Феликс ему вообще ничего не рассказывал? Как вообще они встречались друг с другом и успели даже ребёнка заделать? Блядство… Минхо находится рядом с ним и проходится рукой по плечу, пытается успокаивать любимого как может. Сейчас вообще никому нелегко и абсолютно все удивлены. Да что вообще говорить, если сам Феликс обо всём этом даже не догадывался. — Пап… — Феликс сам тянет руку к Хёнджину и смотрит в глаза отцу, когда говорит, — я люблю его, пап. — Рука находится в миллиметре от обессиленной ладони Хёнджина. Сынмин отстраняет руку альфы от руки собственного сына. — Любовь? — недоумевает Сынмин. — Да, пап. Хёнджин не реагирует ни на что. Он как мертвая кукла, как манекен. Альфа до сих пор не в состоянии осознать все произошедшее. Феликс был беременным от него… — Блять, что ты натворил с моим сыном, подонок? — Сынмин не может контролировать себя и свои порывы. Хёнджин не реагирует, и от этого он становится ещё более вспыльчивым. Сынмин просто никаким образом не может поверить тому, что услышал только что от собственного сына. Как он вообще может быть влюблён или вообще любить этого альфу. Это просто не укладывалось в голове у родителя, и он действительно находился в шоковом состоянии. Его сын… Его любимый Феликс, частичка солнышка в его жизни, самый прекрасный и добрый, драгоценный… Которого он растил несмотря на все трудности. — Пап, прошу, — слышится со стороны голос Феликса. Омега замученный, сломленный окончательно. — Что ты просишь? — повернув голову в сторону сына, он замирает. Феликс и так выглядит очень плохо и ему точно не хочется слышать и видеть всё это безобразие. — Выйди вон! — кричит он в сторону Хёнджина. Альфа не двигается с места, и только с помощью сильной хватки Минхо, который буквально его запихивает в дверь, покидает помещение палаты. Ли прекрасно видит в каком состоянии находится его друг, а так он тоже в шоке, ведь абсолютно никто и никаким образом не ожидал вот такого рода связь между ними. — Что ты, блять, натворил? — Минхо толкает Хёнджина в сторону выхода из больницы. — Хён, давай к тебе домой, — просит Хёнджин, и Минхо не в том положении и состоянии, чтобы отказывать другу.

💦💦💦

В квартире Минхо как-то душно. Всё не так, хочется на свежий воздух. Хёнджин, пока старший всё ещё справляется со своей обувью, медленным шагом направляется в сторону гостиной, после чего уже выходит на балкон. Уже ночь… И как день пролетел? Ничего непонятно и вообще неважно. Довольно таки тяжелая дверь отворяется с места и со скрипом открывает дорогу на балкон. Хван пытается сдержать порыв закричать во весь голос. Жмурит нежные, чутка покрасневшие из-за несильного ветра омуты цвета шоколада. Минхо стоит сзади. Альфа смотрит, как Хёнджин выпускает из легких клуб дыма и чертыхается тихо, бросает окурок, пока нервно достает из пачки вторую сигарету. Чёрт… Ночная прохлада приятно отдает своенравный аромат города коже и нежно ласкает распущенные, черного цвета длинноватые волосы. Шлейф феромонов все равно выходит наружи и с помощью ветра просачивается и раздражает рецепторы. Хёнджин всё ещё не пришёл в себя. Больно… — Хёнджин, — подаёт голос Ли. Видно, как Хван несильно поеживается на месте от тембра чужого голоса и буквально заставляет себя повернуться в его сторону. В глазах пусто. Минхо начинает чувствовать волнение. — Хён… Он был беременным, — влага украшает красивые омуты, — мой ребенок… Мой и Феликса. Хёнджин отвернуться хочет, не желает он показывать себя слабого, но Минхо не даёт. Однако Хёнджин всё равно с силой вырывает руки, отходит от старшего альфы и со вздохом прислоняется к перилам, сильно затягивается ещё раз. В темноту врывается струйка белого дыма, постепенно растворяясь в мрачной черноте ночи. Минхо всё равно подходит, но в этот раз больше не пытается заслужить взгляд друга. Хёнджин сломлен и уже хорошо, что тот вообще в таком состоянии согласился на разговор. Ли без всяких слов берет из рук Хёнджина уже тлеющую сигарету и подносит к своим губам, чутка раздвигая лепестки, глубоко затягивается. На конце сигареты образуется яркая точка, которая всего лишь на одно мгновение освещает сосредоточенное лицо Минхо. Хёнджин смотрит на друга и неосознанно сравнивает мимолетный огонь с ещё неначавшейся жизнью собственного малыша. Лёгкие вроде бы должны наполняться едким дымом, однако альфа чувствует только лишь покой, боль, отчаяние и страх. Что же будет с ними? Ли устремляет свой внимательный, изучающий взгляд на мерцающие звёзды на ночном небе. Ему сейчас действительно нужно подбирать только правильные слова и говорить очень осторожно. Они молчат пока старший пытается найти те самые слова. Хёнджин думает о своём. В других ситуациях также слова были бы не нужны, ведь уже за все эти многочисленные годы такой крепкой дружбы они в действительности понимали друг друга и без нужды в буквах. Но сейчас всё совершенно по-другому. — Всё кончено, — грузно выдыхает Хёнджин. Подаёт голос первым. Готов на разговор. — Не говори глупости, я прошу, Хёнджин, — Минхо говорит тихо, расслабленно и спокойно. — Ничего у вас не кончено, ведь даже не начиналось толком. — И не начнётся больше никогда, — Хёнджин думает только о плохом. Надо с этим что-то делать. — Не обращай вообще внимания на слова его отца и просто поговори с ним наедине. — Наедине? — Тебе надо понять в каком именно состоянии Феликс сейчас находится и что он чувствует, понимаешь? — подталкивает к правильным мыслям Минхо действительно умело. — В этом вообще нет вашей вины, ведь вы просто не были в курсе о том, что он носит ребёнка, ты понимаешь о чём я? — Да, — Хёнджин и вправду всё понимает. — Ну вот и славно тогда, а сейчас давай лучше дуй в душ и пытайся успокоиться, я реально понимаю, что очень сложно и всё такое, но тебе просто надо пережить этот период жизни и постараться завоевать внимание Феликса ещё раз. — А если он разочарован… — Так, стоп! — нагло перебивает Ли. — Он, блять, сам при всех нас сказал, что тебя любит, поэтому лучше докажи его папаше, что ты достоин его. — Спасибо, хён. — Потом будешь благодарить.