Теркель в беде, или ТЕРКЕЛЬ РЕАЛЬНО В БЕДЕ!

Теркель медленно раскрыл глаза. Он повернулся на левый бок и обнаружил, что Гуннара нет рядом. Лишь с кухни доносилось едва слышимое мурлыканье мужчины (мотив какой-то старой песни) и грохот посуды. Гуннар встал на полчаса раньше юноши и решил заняться готовкой. Лениво поднявшись, Теркель присел на кровать и осмотрелся. Комната Гуннара имела слегка чудаковатый вид из-за вряд ли сочетаемых между собой цветов интерьера. Салатовые стены, украшенные парочкой картин и рисунком Теркеля в белой рамке, которые висели над бежевой кроватью с сиреневым постельным бельем. Серый шкаф стоял напротив большого письменного стола, который изобиловал стопками тетрадей и книг. Возле кровати находились коричневая тумбочка, гладильная доска и большое зеркало. На полу лежал круглый красный ковер с зелеными цветами. Голубые шторы были раздвинуты, и можно было заметить стоящие на подоконнике растения. Нельзя было сказать, что здесь невероятно красиво. Но здесь Теркель чувствовал себя уютно и спокойно. Гуннар шел в комнату чуть ли не на цыпочках и, заметив, что ученик уже не спит, хихикнул. – Я уже успел себе обед устроить, хоть и такой поздний, – сообщил он. – Хочешь картошку? – Спасибо, я не голоден. Мне бы чаю, – улыбнулся Терк. Они пошли на кухню и осушили по два стакана теплого чая с молоком и печеньем, беззаботно болтая. За окном весело щебетали птицы, будто тоже хотели вступить в беседу двух парней. – Самое угарное в том, что Нигель и Саки подтрунивают над тобой из-за любви к своему полу, а сами в кабинете Крембо недавно потра... побаловались, – Гуннар по неизвестной причине не стал называть вещи своими именами. Почему-то при разговоре с Теркелем он не желал и упоминать об интиме. Хоть у них и не была большая разница в возрасте, несчастные пять лет, все равно в глазах Бьерре Терк был еще совсем ребенком, которого хотелось приласкать и уберечь от недругов. Спустя час Теркель собрался идти домой, и Гуннар тут же вызвался его проводить. Погода была не из приятных, но весьма свойственна нынешнему времени года – шел промозглый дождь, и повсюду была слякоть. Но они шли под одним зонтом рука об руку, и Теркель простил осени эту мерзостную погоду. Учитель чмокнул в щеку парня на прощание, они договорились встретиться в среду, чтобы порешать задачи из ЕГЭ, и разошлись. *** ...Тянулись неделя за неделей. Сменилось время года, и вот уже подходил к концу последний месяц зимы – февраль. Как и ожидалось, к этому времени случай с Гуннаром и Теркелем благополучно забылся. В начале декабря вся школа стояла на ушах, будучи увлеченной подготовкой к празднованию Нового Года. Вечеринка, назначенная на последний день 2-ой четверти, вышла удачной, и довольные ученики и учителя ушли на заслуженный отдых. Теркель отдал бы все, чтобы еще раз оказаться на этом школьном празднике, но понимал, что этому больше не бывать, – это его последний год в школе... Но сладкая мысль о предстоящей поездке в Швецию с Гуннаром утешала его, и он помалу успокаивался. В целом, школьная жизнь Теркеля не утратила свою прелесть с уходом Бьерре – одноклассники снова были добры к нему, Джейсон и Джоана только стали ближе, Барри вновь стал прежним Барри, и Терк в душе‌ смог его простить. Гуннара юноша посещал два раза в неделю после школы, а на выходных они выбирались на прогулку. Новый учитель биологии и химии оказался вполне сносным, если не считать его излишней педантичности, чего не было у Бьерре, и противного голоса (Теркель просто донельзя привык к бархатному тембру Гуннара). Кстати, Дорис выздоровела и снова стала появляться на уроках. Выяснилось, что она лежала в больнице по непонятной никому причине, так как она сама не делилась информацией. Теркель иногда гуляет с Дорис и находит ее общество приятным. К Нигелю и Саки Теркель стал относиться терпимее. Они продолжали его задирать, как малые дети, но парень только обращал все в шутку или игнорировал их колкости. Гуннару не совсем нравилось преподавать в новом учебном заведении, но он справлялся со своим раздражением. Правда, он стал строже и старался просто выдавать знания, как робот, и не иметь ничего общего с учениками. Одна симпатичная девчонка из 10-ого "Б" зачастила заходить к нему после уроков, хотя не планировала сдавать его предметы. Как-то раз она, надев невероятно короткую юбку, пришла якобы за объяснением какой-то темы и во время пояснений положила мужчине руку на колено. Бьерре понял, что испепеляющих взглядов ей было недостаточно, и выгнал ее, предварительно жестоко осадив. "Даже если бы я был гетеросексуалом и не был предан Теркелю, то не позволил бы такое практиковать на мне!" – гневно заявил в мыслях Гуннар. Однажды, глубокой ночью, на телефон мужчины пришло короткое "Спишь?" от Крембо. Бьерре смахнул уведомление влево и тяжело вздохнул, подумав: "Люди не осознают, что всему в этом мире положен предел." На Новый Год Теркель и Гуннар обменялись милыми подарками. Теркель нарисовал сюжет, в котором он с учителем идут по заваленной белоснежными сугробами улице и держатся за руки, беседуя, а над ними пролетают олени, запряженные в сани деда Мороза. Конечно, юноша давно утратил веру в деда Мороза, но Фиона любезно попросила добавить его в картину, и Теркель не мог не выполнить просьбу. Гуннар же подарил ученику золотистого песика с блестящими черными глазками, который оказался большим непоседой. Но Теркель его сразу же полюбил, как и все остальные члены его семьи. Январь радовал жителей города так долго, как только мог. Снежные хлопья падали каждый день, и повсюду резвились дети, лепящие снеговика или снежную бабу. Но в феврале зима потеряла свою красоту: начались бураны, а потом последовали дожди. У Теркеля появились проблемы с оценками по русскому языку и литературе, и он изо всех сил старался улучшить свое положение. Гуннар взял себе больничный и валялся дома с температурой. Теркель приходил к нему и лечил всеми способами, как будущий доктор, хоть для животных. "Настоящий врач исцелит хоть инопланетянина," – гордо подумал Терк, сидевший у постели дремавшего Гуннара с мокрой тряпкой на лбу. С наступлением весны сердце Теркеля запело, как и сердца всех людей на свете. По завершении марта погода изменилась в лучшую сторону – солнце решило, что горожанам следует расслабиться и искупаться в его ласковых лучах, а в голубизне небес можно было и вовсе утонуть. Деревья и растения зеленели и радовали глаз. В один из таких прекрасных дней апреля Теркель и Гуннар выгуливали Тео, с недавних пор щенка Терка, прохаживаясь по парку, и наткнулись на Барри, который шел им навстречу под руку с... психологом. Да, с тем самым школьным психологом. "Кажется, ее звали Клара. Ой, нет, Лаура," – вспомнил Теркель. Он и Гуннар растерянно посмотрели друг на друга, а Тео радостно загавкал на неожиданную парочку. Барри присел на корточки и погладил песика, а Лаура с широкой улыбкой посмотрела на Теркеля: – Ну привет! – затем она перевела взгляд на Гуннара и вежливо кивнула. Бьерре ответил тем же и поджал губы. – Здравствуйте, – рассеянно улыбаясь, пробормотал Теркель. Крембо поднялся с корточек и, взглянув на них, захохотал: – Почему вы такие заторможенные? От зимней спячки не оклемались? Гуннар поднял брови. – Мы... просто не ожидали вас увидеть тут, да еще и вдвоем. Лаура и Барри весело переглянулись. – Разве ты не знал, Бьерре, что мы с Ларкой хорошие друзья? – сказал Барри и усмехнулся. Теркель впервые заметил, что они гармонично смотрятся вместе. Бесспорно Лаура являлась самой подходящей девушкой для Крембо – у нее были черные, как смола, локоны, игривые зеленые глаза и милейшие ямочки на щеках, а чувство юмора она имела отменное. В школе он не раз видел Лауру и Барри, идущих куда-то рядом, но даже не подозревал, что они общаются и вне работы. – Между прочим, мы уже давно встречаемся, – хитро улыбнулась Лаура. – Так. – Гуннар поднял указательный палец, – Нам нужно обсудить это, но точно не здесь. – Зайдем в кафешку! – решил за всех Теркель и повел компанию за собой. *** – Короче, – начал свое повествование Барри, уплетая мороженое. – Когда Бьерре уволился и перестал выходить на контакт, я чуть не впал в депрессию. Я считал, что люблю его до безумия, бла-бла-бла... Потом я попел грустные песенки, аккомпанируя себе на синтезаторе, и вроде как депрессия прошла. Но я все равно пошел к Лаурке на прием. Мы все хорошенько обговорили, а потом пошли на прогулку. И тут я понял... Стоп, что я понял? – Понял, что ты ебанько, – добродушно заключила Лаура, и все засмеялись. – В общем, мы и до этого были в прекрасных отношениях, но после того, как он открыл мне свою душу, мы стали еще ближе дружить. Правда, я влюбилась в него еще в том учебном году, но это неважно. Я пустила в ход все свое женское очарование, и спустя месяц он признался мне в любви. На это я как-то и не надеялась, потому что считала его геем. Теркель подавился коктейлем, и Гуннар заботливо похлопал его по спине. – Ты идиот, так нельзя делать, – кашляя, сказал юноша. – Я сейчас умру! – Пока не умирай, я еще не закончила. – Лаура хихикнула и продолжила, – Оказалось, что он бисексуал. Ну я его простила за это. Хотя я сама пан, но это неважно... – Вы пансексуал?! – широко раскрыл глаза Теркель. – По крайней мере, я так думаю. Будучи подростком, я вообще идентифицировала себя как лесбиянка из-за смазливой девочки-соседки. Очень волновалась по этому поводу. Сейчас мне похуй. – Так, что за фандом ориентаций у нас? – насмешливо спросил Барри. – Мы вообще-то говорим о истории нашей любви! Ну вот, я ей признался. Кстати, это было очень романтичное признание – мы попали под дождь, гуляя по лесу, сидели в моем загородном доме, укрытые пледами. За окном стучал ливень, шумела листва. Выключили свет, и я зажег свечи. Лаура загадочно смотрела в окно, ее волосы были еще мокрыми от дождя, а изумрудные глаза потускнели, превратившись в карие. Я решил, что это самый удобный момент, и прошептал заветные слова. Она тут же повернулась ко мне, и мы поцеловались. – Вау, как это мило! – искренне произнес Теркель. Гуннар одобрительно закивал. Даже Тео, бегающий под ногами своего хозяина, затявкал. – А ночь была горячее некуда, – заиграл бровями Крембо, наблюдая за реакцией своей избранницы. Лаура слегка нахмурилась. – Уж не ожидал такой страсти от этой Леди Холодное Сердце... Барри разразился хохотом, и Гуннар с Теркелем последовали его примеру. – Мне льстит это прозвище. Я никогда не отличалась хладнокровием! – возмущенно сказала Лаура, сверкнув глазами, отдающими голубым из-за падающего света. – Разве что на работе приходится быть сдержаннее, – извиняющимся тоном произнесла девушка. Компания еще немного посидела, поболтав обо всем на свете, а затем Барри и Лаура, попрощавшись с друзьями, пошли на шопинг. – Лаура – красивая девушка, – отметил Теркель, когда они с Гуннаром двигались в сторону дома ученика. – Достоин ли ее Крембо? – Если так рассуждать, то я не достоин тебя, Теркель, – задумчиво произнес Гуннар. – Хочешь сказать, я красив? – юноша вопросительно вскинул бровь. – Может быть... но ты красивее меня! – Красота у всех разная, – тоном самого мудрого человека сказал Бьерре. Но он был польщен последним высказыванием парня и самодовольно ухмыльнулся. *** Джоана и Джейсон успели повздорить перед уроками, пока Теркель даже не вышел из дома. – Я с кучерявым сяду на английском, – сказал Джейсон своей девушке, забегая во двор. – Ты уже неделю с ним сидишь! – Джоана скрестила руки на груди. – Мне неимоверно скучно сидеть с Оспри. – Сядь с Дорис, хз. – Она не придет сегодня. – Ну с Макси. – Да я с ним даже не общаюсь! – Ну общайся, – угрюмо предложил Джейсон. – Тебе легко говорить. Сядешь со своим дружком и забудешь про меня напрочь. – Ты чо, ревнуешь, ема? Джоана прикусила губу и опустила глаза. – А чо молчишь ходишь?! – Ты должен был сам догадаться. Джейсон не стал скрывать улыбку. Он уже привык к переменчивости девушки, поэтому лишь вздохнул, но спорить не стал. На английском они мирно сидели вместе на второй парте, а Терке устроился на первой с Оспри и, поворачиваясь к ним, отпускал шуточки. *** Многие заметили, что с приходом весны Теркель будто бы раскрепостился. Он уже не был тем стеснительным парнишкой с кучами комплексов, щеголяющим в толстовке и опускающим глаза вниз при любом упоминании его имени. Теркель стал часто появляться в рубашке и галстуке, не замыкался в себе и не прочь был с кем-то побеседовать. Эти перемены произошли благодаря не только весне. Дело в том, что Теркель стал посещать Лауру, которая подсказала ему, как быть увереннее в себе. Гуннар тоже помогал Терку полюбить себя, но по-своему. Однажды Теркель поделился с Бьерре переживаниями о своем весе. Парень решил, что ему необходимо сбросить пару килограмм. Гуннар же напомнил, что поцелуй сжигает калории, и предложил Теркелю такую диету. Юноша охотно принял такой метод. – Мы поцеловались за тот день целых пятнадцать раз! – рассказывал потом Терк Джоане и Джейсону. Последний поморщился, представив это, а девушка радостно хлопнула в ладоши. Весь май школа усердно готовилась к выпускному. Теркеля назначили танцевать вальс с Дорис, которая согласилась без всяких проблем. "Вот бы я мог станцевать с Гуннаром," – мечтательно подумал Теркель и расплылся в улыбке. Он стоит во фраке, одергивая рукава, его кудри развеваются на ветру, так как не поддаются никакой укладке. К нему приближается Гуннар, одетый в точно такой же костюм, и, пригладив ладонью волосы вбок, смотрит на парня улыбающимися глазами. Теркель кладет кисти на плечи мужчины, тот обхватывает его талию , и они кружатся в вальсе, нежно глядя лишь друг на друга... Но это все мечты, которым не суждено сбыться. По крайней мере, в нашей стране. Теркель заканчивал школу с отличием и очень гордился этим. Правда, какой ценой ему дались эти пятерки... Парень бегал за учителями, подобно своему щенку Тео, и они, слава Богу, все же шли ему навстречу. – Теркуша у нас умница! – говорил всем своим коллегам Барри, когда речь заходила о юноше. Теркель думал, что будет плакать на последнем звонке, но этого не случилось. "Наверное, я почерствел с годами," – грустно подумал он. Гуннар пришел бы посмотреть на Теркеля, но ему пришлось самому танцевать вальс на выпускном в его школе, так как парней на всех девочек не хватило. Танцевал он как раз с той самой десятиклассницей, приставшей к нему, и та была без ума от счастья, которое ей выпало. По окончании выпускного класс Теркеля планировал во главе с классным руководителем покататься на аттракционах в парке. К ним также присоединилась Лаура, освободившаяся от каких-то своих дел. Ребята хорошо повеселились, вспомнив былые времена, когда они, будучи еще в начальных классах, резвились в этом же парке на выпускном. Правда, Теркеля не покидало ощущение, что его одноклассники и он сам практически не изменились с того времени... – Нигель! Саки! – закричал Оспри, и парни прыснули от смеха. Они обстреляли из водяных пистолетов бедных Оспри и Макси, пока те покупали билет на "Чертово колесо". Макси кинул раздраженный взгляд на убегающих Саки и Нигеля, но промолчал. В такую жару всем нам хочется охладиться водой! – Мы пойдем на "Пятый элемент", да, Дорис? – улыбнулась Джоана девушке, стоя у кассы. Дорис смущенно улыбнулась в ответ. Ей было страшно идти туда, но Джоане она была не в силах отказать. "Будем держаться за ручки," – принялась успокаивать себя Дорис. После "Русских горок" Теркеля стошнило прямо в мусорный бак. Джейсон же, пребывавший в приподнятом настроении, купил ему воды и больше ни на какие аттракционы тащить не стал. – Прикинь, кто-нибудь в урну заглянет, а там такой сюрприз, – засмеялся Терк, когда они сели на лавочку отдохнуть. Джейсон радостно заржал. Барри и Лаура следили за ребятами, будто за своими птенцами. Под конец их своеобразного выпускного Лаура уже дергала за ухо провинившегося Саки, а тот лишь хохотал, смотря на Нигеля, который покраснел от смеха. Вечером, когда Теркель наконец вернулся домой и уже релаксировал в ванной, ему поступил звонок от Гуннара. Юноша изумился, так как учитель всегда предпочитал сообщения. "Видимо, что-то срочное," – с тревогой подумал Терк и взял трубку. – Теркель! – как ошпаренный, заголосил Бьерре. Парень даже вздрогнул. – Беги ко мне скорее! – Что стряслось? – спросил Теркель, чуть не захлебнувшись в воде. Он уже вылез из ванны и, поставив на громкую связь, поспешно вытирался полотенцем. – Манюня умирает!