Теркель в беде, или ТЕРКЕЛЬ РЕАЛЬНО В БЕДЕ!

В целом, эти выходные прошли неплохо. В воскресенье утром Теркель тихо отметил свое восемнадцатилетие в кругу родственников, а после обеда, когда все разошлись, парень стал готовиться к началу новой школьной недели. Безусловно, сосредоточиться на учебе было трудно, ведь в голову Теркеля все время лезли посторонние мысли. Он был уверен, что перестанет любить биологию и химию так, как любил раньше. Но в то же время он понимал, что эти предметы необходимы ему для будущего, и придется как-то смириться с потерей учителя. Юношу также радовало, что теперь он сможет видеть Гуннара вне школьных стен. Но как часто это будет происходить? Время близилось к восьми вечера. Неожиданно для Теркеля в его комнату постучались и сразу же открыли дверь. Это была мама. – Мне звонил твой классный руководитель, – кашлянув, сообщила она. – Сказал с тобой обговорить кое-что. Теркель нервно сглотнул. Он медленно повернул голову в сторону Шейлы и, стараясь сохранять спокойствие, вопросительно поднял бровь. – Ты наверняка понял, о чем речь. Можешь выдохнуть, я не сержусь на тебя. Мне знакома эта ситуация... У меня очень болит сердце за тебя, Теркель. Я боюсь, что Гуннар лишь игрался с твоей любовью. Он найдет себе новую жертву в другой школе. – Он дал слово, что не забудет меня! – возразил юноша. – Он много может сказать, но не выполнить. Ты так наивен, сынок. – Не лезь в мою личную жизнь. – Теркель нахмурил брови. – Я доверяю ему. – Неужели у вас настолько все серьезно? – изумилась Шейла. – Он уже не мой учитель. Мне 18, а ему 25. Все вполне прилично, – деловитым тоном сказал Теркель, скрестив руки на груди. Мама Шейла не смогла сдержать улыбку. Она потрепала Теркеля по каштановым кудрям и произнесла следующее: – Тяжело будет вам. В наших краях однополую любовь называют болезнью. – Да плевал я на наши края! – хохоча, ответил сын. *** Это был самый отвратительный понедельник за всю историю понедельников Теркеля. Первым уроком поставили злосчастную биологию. Зайдя в класс за минуту до звонка, юноша почувствовал, как его сверлят глазами чуть ли не все одноклассники. Гуннара не было в кабинете. Теркель скорым шагом прошел к своему месту и сел за парту, откопав в рюкзаке принадлежности и положив на стол. Все это он делал дрожащими руками, и сидящий возле него Джейсон присвистнул. – Все хорошо, братан? – спросил обеспокоенный друг. По классу сразу же пошли смешки. Теркель закусил нижнюю губу как можно больнее. Учитель вошел в класс после звонка. Он поздоровался с ребятами, быстро пробежался глазами по ученикам и, на пару мгновений остановив взгляд на Теркеле, опустил глаза и присел в кресло. Никогда наш главный герой себя еще так не ощущал. Он ни разу не поднял голову на доску за все занятие, только иногда делал пометки в тетради. Гуннар, понимая его состояние, специально не спрашивал ученика, за что тот был мужчине бесконечно благодарен. Теркель знал, что не ответил бы в любом случае. В него кидались скомканными бумажками, толкали в спину, шептали "пидор" и "шлюшка". А Нигель даже задал Гуннару прямой вопрос: – А это правда, что вы долбитесь с Теркелем? Биохимик, конечно же, проигнорировал его вопрос. Весь класс утонул в хохоте, лишь Джейсон сжимал ладони в кулак от ярости, а Джоана печально вздохнула. Весь школьный день девочки хихикали и шептались, находясь рядом с Теркелем. Гуннар избегал его, но, встречая где-либо, натянуто улыбался. Саки поймал парня в туалете и не упустил возможность подразнить его: – Увольняется твой любименький, как ты без него будешь? Бедный кудряшка Сью! Теркель молча удалился, не желая выслушивать его издевки. Он надеялся, что через несколько дней этот случай всеми забудется. Но зря были его надежды. Все ученики средней и старшей школы, находящиеся на втором и третьем этажах, косились на Теркеля. Учителя кидали неодобрительные взоры на него и с явной неприязнью спрашивали на уроках. "Они все знают," – лишь эта огромная мысль, заполонившая все остальные, звучала в разуме Теркеля. Даже не было вариантов, кто мог поделиться со всей школой этими вестями. Только один человек способен так поступить. Именно к этой личности Теркель направился по окончании учебного дня. Он не мог больше терпеть. – Зачем ты проболтался?! – закричал Терк, чуть не сломав отлетевшую дверь в кабинет музыки. Барри, глядя на него округлившимися глазами, открыл было рот, но юноша не дал ему и слова сказать. – Я ненавижу тебя! – Не ори на меня, – заговорил Крембо приглушенным голосом. – Это во-первых. Во-вторых, с каких пор ты обращаешься ко мне на "ты"? В-третьих, о чем речь? – Ты унизил меня! Надо мной издеваются все, кому не лень. Все только и говорят о наших с Бьерре отношениях! И все из-за тебя! Держи язык за зубами! – Ты сам выбрал такой исход, когда стал, так сказать, тесно общаться с Гуннаром. Думаешь, никто бы не понял, что у вас там происходит? Это же очевидно, – Крембо прыснул от смеха, наклонившись вперед. Теркель, чувствуя, как к горлу подступает ком, стиснул зубы и молча удалился, захлопнув дверь со стремительной силой так, что она чуть не слетела с петель. "Я переведусь в другой класс. Нет, в другую школу. Нет, буду на домашнем обучении!" – всплывали за одной импульсивные мысли в голове Теркеля, пока он бежал по лестнице вниз. Его тощее для парня тело тряслось, будто от лихорадки. Терк встретил в холле школы Джейсона, стоящего у входа и покачиваясь на цыпочках назад и вперед. Они выскользнули из помещения, и Теркель выдал все, что его волновало на тот момент. Под конец тирады его голос дрогнул, и Джейсон сразу же заговорил: – Ты настолько одурманен любовью, что боготворишь Гуннара. А ведь он не задумался о том, как трудно тебе придется, когда все узнают о ваших делах. Если хочешь быть с этим человеком, нужно крепкого морального здоровья. Ну так Джоана мне сказала на перемене. Иными словами, Гуннар – тупой эгоист. Но раз ты его так любишь... Потерпи, пока сплетники не утихомирятся. И не вздумай переводиться! Как мы будем без тебя, кучерявый?! – Ты прав, – улыбнулся Теркель другу, смахнув ладонью подступающие слезы. – А Барри я жопу надеру. – Джейсон принял суровый вид. *** Гуннар лежал на кровати в наушниках. Свой портрет, аккуратно нарисованный Теркелем, мужчина повесил на светло-зеленую стену. Сейчас Гуннар тоскливо взирал на рисунок и одновременно слушал песню Mitski "I bet on losing dogs". Внезапно раздался звонок в дверь, который биохимик услышал в ту же минуту и страшно удивился – сегодня он никого не ждал. Но по ненастойчивости и неуверенности звонка можно было понять, что это, безусловно, автор его портрета, то есть Терк. Мужчина не так давно дал ему свой адрес и попросил заходить иногда в гости, буквально вчера, поэтому изумляться практически нечему. Гуннар метнулся к входной двери и, открыв ее, увидел перед собой уже бывшего ученика, который тут же смущенно опустил глаза. Учитель заключил его в объятия и нежно поцеловал. На мгновение Теркель забыл про утренние страдания, растворившись в тепле рук и губ мужчины. "Осень не кажется такой холодной, когда рядом он," – вдруг пришла юноше на ум эта мысль. – У меня есть для тебя предложение, милый, – сообщил Гуннар. – Хотел бы ли ты улететь со мной в Швецию по окончании школы? – Ни хера себе! – искренне поразился Теркель. Для него, закоренелого петербуржца, Швеция казалась другой планетой. – Дело в том, что там живет моя двоюродная сестра. Она и приглашает меня пожить там, а возможно, и остаться навсегда. Они с ее девушкой уже четыре года живут в Швеции и не знают бед. И мы могли бы также... – Боюсь, я не потяну по расходам другую страну. – Деньги не проблема. Уж поверь мне. – Мои родители вряд ли одобрят такое. – Я уже поговорил с ними. Они очень даже не против, – рассмеялся Гуннар. Теркель счастливо улыбнулся и, взяв учителя за руки, забавно подпрыгнул. – С этого дня я буду каждую секунду думать об этом! До лета и сдачи ЕГЭ еще столько времени, я успею сойти с ума. – Учебный год пролетит, даже не заметишь, – усмехнулся Гуннар. – Кстати, ты говорил с Крембо сегодня? Он меня весь день избегает. – Я заходил к нему. Сегодня я испытал сильный стресс... Гуннар виновато перевел взгляд в левую сторону, покачивая головой. – Мне нужно сказать тебе кое-что еще. Теркель любопытно прижмурился, затаив дыхание. Серьезный тон мужчины не предвещал ничего хорошего. – На днях я переспал с Барри. Юноша потерял дар речи и молча пялился на учителя вытаращенными глазами. "Во-первых, зачем, во-вторых, почему не со мной?!" – завертелись вопросы на языке Терка, но он предпочел ждать объяснений. – Он приехал ко мне. Поздно вечером. Повел в бар. Споил меня... Мы пошли ко мне обратно. Включили фильм. Он начал ко мне лезть... Я понял, что он хотел только этого изначально... – Вот пидор, – вырвалось у Теркеля, и он едва сдержал улыбку. – Прости меня. Я в любом случае не должен был изменять тебе! – воскликнул Гуннар. – Крембо тогда признался, что любит меня. Вот поэтому он пускает слухи по всей школе... Наверняка мстит за то, что я не отвечаю взаимностью. – Насадили ему вы, а по факту страдаю я! – Когда мы улетим в Швецию, никто не помешает нам любить друг друга. Нужно лишь немного потерпеть, – мечтательно произнес Гуннар, глядя в окно. Он зевнул и посмотрел на Теркеля. – Пойду вздремну. Если хочешь, можешь полежать со мной. У тебя такие мешки под глазами. Теркель не отказался бы сейчас поспать. Гуннар лег на кровать, укрывшись сиреневым одеялом, и жестом поманил юношу к себе. Терк осторожно устроился рядом, стараясь не делать резких движений и, свернувшись калачиком, закрыл глаза. "Не думал, что так быстро окажусь в постели Бьерре," – глупо улыбнулся Теркель. Гуннар бросил на него нежный взгляд, умилился и тоже прикрыл очи. Учитель спустя несколько минут заснул, и ученик какое-то время слушал его спокойное дыхание. "Люблю его," – с трепетом подумал Теркель и через пару секунд уснул, как убитый. Так их и унесло в царство Морфея, укрытых одним одеялом и лежащих друг напротив друга.