Хоспис

Тамара открыла дверь своим ключом и вошла в коридор отделения. Стоял затхлый больничный запах вперемешку с потом и прогорклыми лекарствами. Медицинская сестра была удивлена, что в отделение было слишком тихо. Даже для их хосписа утренние спокойные часы были чем—то удивительным и странным. Тамара прислушалась и уловила знакомый звук аппарата ИВЛ с восточной части отделения, но совсем не было слышно работающего титана, хотя время завтрака уже подходило. — Нина, я пришла. Можешь собираться, — крикнула она и пошла прямо в комнату для персонала. Никто не ответил. На посту никого не было. Даже Виталина Григорьевна не суетилась утром перед сдачей смены Екатерине Михайловне — самой заносчивой и требовательной младшей медицинской сестре. — Ой, опять будет перебранка, — сказала вслух Тамара, увидев, что полы не были мыты. Она прошла мимо третьей палаты, где находились самые бодрые пациенты их отделения, и удивилась, что все женщины спали. Это было очень странно. По обычаю, первыми всегда вставали Валентина Григорьевна, затем её соседка слева — Серафима Викторовна, а там и Надежда Николаевна начинала потчивать их различными интересными историями. Тамара пожала плечами, и уткнулась в телефон, на ходу открывая дверь комнаты медперсонала. Она сразу развернулась к шкафу, чтобы переодеться и увидела краем глаза, что Виталина Григорьевна ещё спит. — Вставайте, уже утро. Сейчас Михална придёт и начнется. Но на её замечание пожилая женщина не отреагировала. Тамара подняла глаза и увидела санитарку на постели, которая лежала неестественно почти на самом краю кровати. Больше всего Тамаре бросилось в глаза очень бледная кожа и синюшные губы Виталины Григорьевны. — Виталина Григорьевна! — она подошла к ней и начала будить, но та не реагировали. Тогда девушка начала искать пульс на сонной артерии и не смогла его нащупать, лишь ощущая холодную кожу под своими пальцами. Тамара отпрянула и бросилась искать Нину комнате приема пищи напротив. Нина Сергеевна сидела за столом, прислонившись к белой стене, будто немного задремав, но уже навсегда. *** — Галина Николаевна, что случилось? — спросил Лисицын, на ходу поправляя галстук. — В городском хосписе погибло 7 пациентов и 2 медработника. — Эпидемия что ли? — Проверяют. Хотя не похоже. — А сколько там всего пациентов находиться на лечение? — 15. Один на ИВЛ, его уже перевели в другую больницу, и трое находятся в коматозном состоянии. У них последняя стадия рака, их тоже переводят. Еще один вчера покинул больницу под расписку. К нему поехала Власова. А ты присоединяйся к Соколовой, она уже в курсе всего. Лисицын кивнул, заметив суровый взгляд начальника, который пытался дозвониться до него с 7.30 утра. Соколова в одноразовом защитном костюме ходила в палате № 3 и осматривала вещи в тумбочках умерших. Здесь находилось три совершенно одинаковых функциональные кровати, три тумбочки и один большой стол возле окна, вокруг которого стояли три коричневых деревянных стула. В коридоре послышались шаги, и на пороге показался молодой человек в полицейской форме: — Звонила Галина Николаевна, и передала, что признаков инфекционных заболеваний, передающихся воздушно—капельным путем, не обнаружено. Юля кивнула и сняла респиратор, вдохнув не совсем свежий воздух. В морг ФЭС поочерёдно ввезли 9 каталок. Амелина только что вошла в офис, и заметно перепугалась такому количеству погибших. Антонова подошла к ней и тяжко вздохнула: — Такого я давно не видела! — Что же там за больница такая? — Хоспис. Все пациенты были с заболеваниями, не поддающимися лечению, — сказала она с грустной интонацией. — Они, ведь, и так вскоре… — не закончила фразу Оксана. Антонова кивнула головой. — Анализ показал, что это не вирус. Значит, они погибли от чего—то другого. — Странно, что медработники погибли тоже. — Это больше всего навевает страшные подозрения. Лисицына устроили в ординаторской, чтобы он смог переговорить с медсестрой Тамарой, после того, как её привели в чувства. Рядом с ним находился заместитель главного врача, который исполнял его обязанности на время командировки. — Даже не знаю, что вам сказать, — сказал тот, немного отрешенно. Было видно, что высокий статный мужчина пребывал в замешательстве, и плохо сохранял спокойствие. — Скажите, у вас были недавно какие—то неприятные истории? — Что? — переспросил он. Евгений Федорович сел перед Лисициным и снял очки. — Не припомню такого. У нас в принципе, не большое заведение. Два отделения круглосуточных. Иногда обращаются пациенты, которые находятся в стационаре до ужина, а потом уходят. — А родственники? Они могут реагировать достаточно сильно на смерть близкого человека. — Понимаете, у нас лежат пациенты только с подтверждённым диагнозом. Когда им не могут помочь уже нигде. И чаще всего родственники очень охотно соглашаются поместить сюда своих родителей, тёток и даже детей. — Детей? — удивился Лисицын. — Бывает. Таких случаев было немного, но тоже случаются. К ним подошла Тамара и посмотрела на сотрудника ФЭС красными заплаканными глазами. — Вы хотели задать мне вопросы? Лисицын кивнул, и Евгений Федорович освободил для неё место. — Расскажите, что вы увидели, когда вошли в отделение. — Ничего. Я удивилась. Санитарки обычно вставали в 6 утра, чтобы подготовить сдачу смены, поменять пациентам памперсы, полы намыть. — В отделение ничего странного больше не заметили? — Кроме, тишины и неубранного пола, нет. — Когда вы в последний раз видели Нину Анатольевну и Виталину Григорьевну? — Два дня назад. Меня сменила Нина Анатольевна, а Виталина Григорьевна вышла на смену вместо Юлии Степановны. Поэтому они обе работали через сутки. — А обычно, какой у вас график? — 1 к 3. Но у нас одна медсестра в отпуске, а Юлия Степановна отпросила, у нее проблемы со здоровьем. — Мне нужны контакты всех медработников, которые работают в этом отделение, — обратился Константин к заместителю главного врача. Тот кивнул. — Пока из города не уезжайте. Завтра в ФЭС для разговора, вам нужно будет подъехать. Тамара кивнула, не поднимая головы, удалилась мимо Евгения Федоровича, который проводил ей взглядом. — А что нам делать с другим отделением? — спросил он. Константин посмотрел вокруг себя и встретился с вопросительными взглядами коллег Евгения Федоровича — заведующими отделениями №1 и №2, Аркадия Семеновича и Ларисы Викторовны, соответственно. — Нужно проверить состояние всех пациентов, и по возможности, перевести их в другое место. Версию с передачей заболевания воздушно—капельным путем мы опровергли, но кто знает, что может вскрыться в результате расследования, — многозначительно сказала Лисицын. Ближе к трём часа дня, Рогозина собрала всех в своем кабинете, чтобы каждый отчитался о своей работе. По её правую руку сидела Власова и Амелина напротив них расположила Антонова и Тихонов, а Костя нарезал круг по кабинету. — Я допросила того пациента, который вчера уехал домой. Но он ничего токового сказать не может, он под воздействием наркотических анальгетиков. Его забрали родственники, которые ничего странного не увидели. — В котором часу они были в больнице? — спросила Рогозина. — В это время подавали ужин. — Значит, около 17, — сказал Костя. — Валя, что у тебя? — Но мне порадовать совсем нечем. Могу сказать, что убил их не вирус, не пищевое отравление и даже не вдыхание парами хлора. Я начала готовить токсикологию на наличие посторонних веществ. — А там используют хлорку? — уточнила Оксана. Рогозина кивнула. — Значит, у нас пока ничего нет. А что по пострадавшим? Вопрос был обращен к Ивану, компьютерному гению ФЭС. — Среди погибших никаких влиятельных или тем более состоятельных людей нет. У некоторых из них есть какое—то имущество, есть наследники, но исходя из категории пациентов этой больницы, их смерть не заставила себя долго ждать. — Да. Я сравнила данные вскрытия и медкарты всех погибших пациентов — у всех диагнозы стопроцентные, неизлечимые. — Пока ждем эти данные, нужно будет узнать про каждого погибшего как можно больше. Костя вы с Ритой отправляйтесь в больницу и еще раз осмотрите всё отделение. Оставшихся пациентов уже перевели, поэтому будет проще проводить обыск. Юля, а ты попробуй выйти на связь с главным врачом, который сейчас в командировке в Пензе. Может, удастся с ним поговорить, хотя бы по видеосвязи.