Хоспис

Юля устроилась в комнате отдыха, чтобы побеседовать с Юрием Павловичем Барминским — главным врачом хосписа. Когда Галина Николаевна вошла в комнату, Соколова уже закрыла ноутбук и отпила остывший чай. — Есть новости? — Юрий Павлович не смог сказать ничего стоящего. Никаких неприятных ситуаций в последнее время не случалось. Нину Анатольевну он знал очень хорошо и переживает её гибель. По его словам, пациенты были достаточно спокойные, родственники у них были не скандальные. — Значит, он ни чем помочь нам так и не смог. Ладно, через полчаса собираемся у меня в кабинете, Иван представит досье на каждого пациента. Телефон зазвонил в кармане Галины Николаевны, а дисплей оповещал о звонившем — «Валя». — Да, слушаю. Юля не слышала разговор, но лицо Галины Николаевны резко изменилось, брови насупились, и она быстрым шагом удалилась. Через обговоренные полчаса Рогозина вошла в кабинет, где собрались Иван, Амелина и Лисицын с Юлей и Ритой. — Валя обнаружила причину смерти. Отравление сердечными гликозидами. Концентрация в крови каждого погибшего выше нормы. Антонова считает, что препарат попал через желудок. Установить, что ели погибшие сейчас не представляется возможным. — Кому понадобилось убивать столько людей? — спросил Иван. — Ты вот нам и расскажешь про каждого. Я считаю, что нужно вплотную остановиться именно на пациентах. Но медработников тоже со счетов скидывать не стоит. Иван вздыхая, поднялся с места и подошел к монитору, где отобразились 7 фотографий. — Погибших было 7 человек, включая 2 медработников. На лечение всего находилось 12, — начал Иван. — Говорили же, что 15 человек, где еще трое? — спросил Лисицын. — Они лечатся амбулаторно, а хоспис выдает им необходимые лекарственные препараты, — ответил Иван и продолжил. — В палате номер 3, находились три пациентки: Сидорова Валентина Григорьевна, Анисимова Серафима Викторовна, Кудрявцева Надежда Николаевна. В соседях с ними были Митрофанова Авдотья Сергеевна, Слепнева Таисия Александровна, там также лежали две женщины, будучи в бессознательном состоянии. Палата напротив была мужской, там лежал Свистунов Антон Павлович и Свиридов Аркадий Игнатович, в этой же палате был пациент на ИВЛ и еще две койки пустовали. Напротив была палата, рассчитанная на троих человек, один из которых был в коме, другой ушел, и третья койка была свободная. Иван остановился и перевел дух, так как слишком быстро говорил. — По итогу, только у Слепневой Таисии Александровны и Свиридова Аркадия Игнатовича не было прямых наследников, но есть племянница и внучатый племянник. Они вроде как созванивались, общались. В собственности у Слепневой трехкомнатная квартира, но не в центре. Аркадий Игнатович имеет в собственности домик в поселке, а также он продал квартиру в Москве, часть пошла на лечение, часть лежит на счету. — Много? — Почти три миллиона. Лисицын поджал губы. — Остальные погибшие имели прямых наследников и даже оставили завещание. Единственное это Кудрявцева Надежда Николаевна. Вот у нее история гораздо запутаннее. У нее есть дочь и внучка от сына, который умер, а также двухкомнатная квартира. Никто из её родственников в ней не прописан. Дочь живет в гражданском браке на квартире мужа, а внучка в общежитие. — Они приходили к ней? — Мы изъяли журнал посещений, и там была одна Кудрявцева Маргарита Александровна. Возможно это она, — сказала Рита. — Да. Это она. А дочь Морозова Лидия Григорьевна. — И Кудрявцева приходила, кстати, накануне, — дополнила Власова. — Вот и надо с ней побеседовать. — Если их отравили, значит, они ели что—то все вместе, скажем так, — предположила Власова. — Может прямо в ужин что—то добавили? — сказал Костя. — Если бы добавили в ужин, то у нас было бы гораздо больше погибших, — сказала Валя, появившись в кабинете полковника Рогозиной. — Я сделала похожее предположение, и решила проверить на наличие препарата в крови тех пациентов, которые находились на лечение там, будучи в коме. Пациента на ИВЛ кормили через гастростому тем же, чем и остальных пациентов, и у него в крови не обнаружено ничего. Все присутствующие с удивлением подняли головы. Рогозина нахмурилась. — Что на счёт осмотра отделения? — вопрос был обращен Власовой и Лисицыну. — Никаких посторонних объектов не обнаружено. Старшая медсестра проверила содержимое всех аптечек, и по сводкам все медикаменты в достаточном количестве, — ответила Рита. — Но что примечательно, мусора в отделение тоже не было! — добавил Константин. — И старшая медсестра сказала, что вечером его выносит санитарочка. Рогозина слегка улыбнулась и пристально посмотрела на Костю и Риту, когда те переглянулись. Константин поднял голову вверх и присвистнул, а Рита склонилась над столом. — Осмотрим, — сказала Рита, не поднимая глаз. — Только не опоздайте, вдруг его уже вывезут завтра. В кабинет Рогозиной постучали, и вошел сержант. — Галина Николаевна, пришел Евгений Федорович Хромов. Хочет поговорить с вами. — Это заместитель главного врача больницы, — пояснил Константин. Рогозина кивнула и сержант вышел. — Время позднее, так что можете идти домой, — закончила собрание Галина Николаевна. Она встала из—за стола и вышла в холл, где её ждал посетитель. — Евгений Федорович, я Галина Николаевна Рогозина. У вас есть какие—то новости? Он замялся, а затем как бы, собираясь с духом, набрав побольше воздуха, сказал: — Мне звонили родственники Екатерины Михайловны, второй младшей медицинской сестры отделения, что она сегодня утром скончалась. Я счел это важным. Лисицын задержался в дверях, пропуская Амелину и Тихонова, но Власова и Соколова задержались, пытаясь понять, что привлекло внимание Кости. — Чует мое сердце, что рабочий день не закончился, — проговорил размеренно Лисицын. — А ты не каркай! — крикнул Тихонов, словно вырастая из—за широкой спины Кости. Лисицын замахнулся на него, но тот умело отскочил. Юля коснулась плеча Кости, чтобы тот повернулась — к ним подошла Рогозина. — Рабочий день продолжается. Была найдена мертвой еще одна сотрудница этого отделения. — Думаете, это не совпадение, вовсе? — спросила Власова. — Вряд ли, но проверить стоит. Лисицын с Соколовой осматривали комнату, где было найдено тело Екатерины Михайловны Самойловой. На кухне Маргарита разговаривала с дочкой погибшей. — Ничего нет, — резюмировал Костя, взяв в руки тарелку, которая стояла на стуле рядом с кроватью. — Странно, что такая женщина, у которой явно чистота на первом месте, оставила на ночь немытую тарелку. Костя упаковал тарелку в пакет и положил в чемоданчик. — Так, может она умерла ещё ночью? Антонова сказала, что смерть потерпевших в больнице наступила между часом и тремя ночи. Юля согласно кивнула головой. К ним с кухни вышла Власова, упираясь одной рукой в дверной проем в комнату. — Значит, Екатерина Михайловна должна была звонить дочери после того как придет на работу и раздаст завтрак, это около 9.30—10.00 часов утра. Звонок не поступил, но она сама забыла, а потом вспомнила лишь в обед и сама набрала матери. Конечно, никто не ответил, и дочь приехала сюда, думая, что она забыла телефон, а затем планировала съездить к ней на работу. — Там на кухне никакой грязной посуды нет? — Нет, а что? — Здесь перед телевизором стояла грязная тарелка и чашка с недопитым чаем, а судя по хозяйке квартиры, по словам Юли, она была довольно чистоплотной. — Это заметно. Власова окинула взглядом комнату, в которой на небольшом диване лежала покойная Екатерина Михайловна. Соколова попросила санитаров забрать тело, и оперативная группа ФЭС покинула квартиру.