Хоспис

      В кабинете главы ФЭС на собрание присутствовали уже все, за исключением Ивана.       — Валя сделала заключение, что пациентка Кудрявцева умерла не от отравления, а от передозировки морфина, - сказала Рогозина.       — Что известно про внучку? – спросила Юля.       — Внучка, Маргарита Александровна Кудрявцева, живет в общежитие от университета и работает в детском саду, - ответила Оксана.       —У нее есть мотив? – поинтересовался Лисицын.       Антонова вздохнула и сказала Косте:       — Она умирала, медленно и тяжело. Ей оставалось недолго.       Костя пожал плечами.       — Квартирный вопрос всегда заставляет делать необдуманные поступки, - почти шепотом сказал он.       — В больнице не ведут записи о передачах? Кто мог передать этот торт? – спросила Галина Николаевна.       Костя отрицательно покачал головой и добавил:       — По камерам надо проверить был ли кто—то еще там, а также переговорить с вахтершой.       — Предположение о том, что отравление произошло из-за кондитерского изделия, подтверждаются? – спросила Рогозина.       — Делаем анализ, - ответила Амелина.       Дверь резко открылась.       — Галина Николаевна, я узнал, что мать Кудрявцевой тоже была больна раком. Она умерла дома, где за ней ухаживала дочь, - доложил Тихонов, плюхнувшись на стул.       Рогозина закатила глаза, Лисицын и Власова усмехнулись, прикрывая лицо руками.       — Нужно переговорить с дочерью, Лидией Григорьевной, - заключила Галина Николаевна.              Ольга Валерьевна, женщина пятидесяти лет, нервничала, когда с ней захотели побеседовать сотрудники ФЭС. Рита старалась обходиться с ней максимально осторожно, расположившись в конференц-зале.       — Принесли торт, да. Рабочий день закончился. Все ушли, — начала Юлия Степановна свой рассказ. — Вышла Михална. Назвали ей фамилию, она и забрала его. Они и мне предлагали, но у меня диабет, и я отказалась.       — А фамилию вы не помните?       Юлия Степановна подняла голову вверх и задумалась.       — Может Селезнева или Слепнева?       Власова кивнула. Скорее всего, речь шла про Слепневу Таисию Александровну.              — Торт не из магазина, и упаковка соответствует той, которой часто пользуются домашние кондитеры, — сказала Амелина.       Тихонов постучал по клавиатуре и затем, придвинувшись к Оксане, указал ей на экран:       — У нее племянница занимается кондитерским делом на дому, и у неё было день рождения накануне.       — Вот откуда торт. Она передала его для родственницы и та попросила кого-то из медработников разделить его на всех.       — И следов посторонних веществ там не обнаружено.       Оксана кивнула.       — Откуда же они получили такую огромную дозу лекарства?       — Что-то общее и достаточно важное, если этим пользовались, и медики, и пациенты.              Внучка Надежды Кудрявцевой, Маргарита, выглядела довольно отстраненной.       — Бабушка не хотела в больницу. Я предлагала её забрать к себе, и тетя тоже собиралась, но она была против.       — Почему? – спросила Власова.       — Она не хотела быть обузой для нас.       Власова замолчала, но Маргарита Александровна резко вступила:       — Если вы на счет квартиры, то это пустая болтовня. Квартира, в которой она жила отойдет тёте, а бабушка несколько лет назад отписала мне дом. Зачем мне её травить?       Рита подняла глаза на молодую девушку перед собой, которая была одета в черный траурный наряд, а её поза и выражение лица говорило о глубокой печали и переживаниях из-за смерти близкого человека.              Антонова открыла дверь кабинета Рогозиной. Галина Николаевна заметила взволнованное лицо коллеги.       — Я обратилась за помощью к одному своему знакомому, и он подтвердил мои опасения. Препарат, которым были отравлены люди из больницы модифицирован. Скорее всего, его добавили в воду.       — Модифицирован? Каким образом?       — В лаборатории. Он предоставил мне список мест, где можно было произвести такую процедуру.       — Их много?       — Достаточно. Сузить круг подозреваемых это на не поможет.       Рогозина кивнула.       — На счет, воды, возможно, ты права. Где они её берут?       Галина Николаевна взяла телефон и позвонила Тихонову, сообщить новые обстоятельства.       —Иван, возьмите пробы воды в больнице. И найди Юлю, пусть она узнает, откуда в хосписе берут питьевую воду.              — Галина Николаевна, знаете, что я обнаружил? — загадочно сказал Иван.       — Что же?       — Год назад в отделение произошла странная смерть.       — Очень интересно, что смерть, пусть и странная произошла именно в хосписе.       Иван поморщился, ожидая более бурную реакцию от начальника.       —Некий Филатов положил свою мать в отделение, и она скончалась на следующий день. Он писал даже жалобу на врача, пытался подать заявление в прокуратуру. Но вскрытие подтвердило диагноз – рак поджелудочный железы.       —И в чем он пытался упрекнуть больницу?       —Якобы они не оказали помощь и не провели должного лечения. Но Филатова и не лечилась от рака. Ей стало плохо, по скорой госпитализировали в городскую больницу, где впервые была поставлена онкология в 4 стадии. Врач лечащий принял решение о переводе в хоспис. Помочь ей ничем не могли, - сказал Иван.       —У него не получилось ничего добиться?       —Нет. Никаких правонарушений не было обнаружено.       Лисицын и Юля наблюдали за допросом дочери Надежды Кудрявцевой. Лидия сидела перед Рогозиной, обхватив себя за плечи, и смотрела в сторону.       Галина Николаевна задала пару наводящих вопросов, и женщина не выдержала – заплакала, опустив голову.       — Я видела, как она мучается, - сказала она. - На ее руках умерла её мать. Я помню эти крики бабушки, это ужасно. Я не хотела, чтобы она пережила тоже самое. Но я не никого не травила. У нас фактически не заботятся о них. Они отсылают их в такие места и забывают! И там они умирают! И чаще всего мучительно.       Рогозина не стала прерывать Лидию, и дала ей время, чтобы успокоится.       — Я когда маму привезла туда, там, в соседней палате лежала женщина. Она стонала, ворочалась. Медсестры делали ей уколы, но ей не помогало. Им ничего не поможет. Когда я пришла в последний раз, её уже не было. Я видела как маме страшно. Она скрывала, но я все понимала.       — Откуда у вас морфин?       — Ей выписывали на дом. Осталось две ампулы. Их я ей подмешала в сок, который принесла. Не была уверена, что подействует.              — Модифицированный препарат добавили в воду, которой пользовались все сотрудники и пациенты. Фирма, которая привозит им заполненные бутыли, произвела доставку как раз в этот день. Курьер, который осуществил заказ, на работу не вышел и проработал менее месяца, - заключил Тихонов.       Иван щелкнул пультом, и на экране показалось фото мужчины лет 50, с проступающей сединой.       — Фото, которое предоставил Колыванов Антон Сергеевич для трудоустройства. Но реальный человек с такими данными должен выглядеть не менее чем на 35 лет.       — Использовал чужие документы?       Следующая фотография показывала строгое фото с узнаваемыми чертами предыдущего человека.       — А это, тот самый Филатов Геннадий Алексеевич.       — Один и тот же человек, - сказала Власова.       — С образованием в сфере химических технологий, между прочим.       Рогозина кивнула в сторону Маргариты и Константина.              Власова с Лисицыным приехали на адрес Филатова. Возле подъезда стоял мужчина с сигаретой в зубах, с поднятыми воротом у куртки. Рита подняла фото, данное Иваном, и оперативники ФЭС согласились, что это тот самый человек.       Когда Константин выходил из машины, Геннадий обернулся на него, но продолжил стоять. Лишь подойдя ближе к нему, Власова едва начала говорить, как 50-летний мужчина дал деру.       Через пару метров, за второй многоэтажкой от его дома, Лисицын нагнал подозреваемого.       — Надо было раньше начинать бегать, - сказал он.              —Его мать неожиданно госпитализировали в больницу, где консилиум врачей подтвердил неоперабельный рак в 4 стадии. Лечащий врач направил её в хоспис. Это обычная практика, - сказала Антонова       — Но она умерла быстро? – спросила Рогозина.       — На второй день пребывания в хосписе.       — Судя, по количеству жалоб, которые он подавал, он действительно очень сильно переживал смерть матери.       Валя кивнула.       — Но это не отменяет того факта, что он погубил столько людей.                     — Моя мать должна была жить! А они ничего не сделали! – громогласно заявил Филатов.       Он сидел перед Рогозиной в наручниках, но это не мешало ему активно жестикулировать и бить кулаками об стол.       — У вашей матери была онкология…       Но Филатов не дал закончить Галине Николаевне и замотал головой:       —Нет, - протянул он. – Они не захотели её спасать. Они просто варвары, а не люди!       — Вы понимаете, что из-за вашей ненависти погибли невинные люди?       Филатов склонил голову, оставив последний вопрос без ответа.