Зарисовки по Шуаншуям (Ши Уду и Хэ Сюань)

Черновод резко толкается, засаживая на всю длину, яростно рычит, когда горячие стенки нутра Повелителя Вод сжимают его. Длинные холодные пальцы грубо сдавливают бледные стройные бедра, впиваясь острыми ногтями в мягкую плоть, и алые цветы распускаются на влажном холсте кожи небожителя. Ши Уду болезненно сладко стонет, обнимая руками его шею, нежно зарывается изящной ладонью в густой черный шелк волос демона. Поглаживая тонкими пятками, скрещивает длинные ноги на напряженных ягодицах любовника, жарко шепчет в острое ухо: — Мерзкое, ненасытное чудовище~ Хэ Сюань злится, запросто заглатывая наживку, и трахает его грубо и беспощадно, требовательно сжимая ягодицы, царапая и кусая все, до чего дотянется. Ещё больше злясь на то, как нежно, мягко и ласково отвечает Самодур на грубость и жестокость. Как он может ТАК касаться того, кто его ненавидит? Как он может быть таким покорным, почему надменно улыбается, облизывая кровь со своих искусанных губ? Демон так страстно желает стереть мерзкую улыбку, унизить, уничтожить, но чувствует, что лишь сильнее заводит и заводится сам. Да и можно ли игнорировать эти строгие черты, что во власти любовного томления стали мягкими, словно персиковый цвет под безжалостным солнцем, как не желать эти на столько нежные губы, что лопаются, подобно кожуре спелых вишен, от лёгкого давления, как можно не сходить с ума, когда этот бархатный голос вот ТАК произносит твоё имя? И он сдаётся, проигравший и обескровленный, склоняется перед чарами злейшего врага, становится ласковым, стремится сделать приятно. И что же получает взамен? Его неприятно щипают за чувствительное ухо и издевающийся голос, что только что томно взывал к нему секунды назад, надменно шипит: — Совсем размяк, бесполезное отродье, забыл кого трахаешь? Я не твоя невеста! Он хочет его убить... Ещё не один раз за эту ночь. Черновод открывает глаза, возвращаясь из забытия под звуки мерно перебираемых драгоценностей и шелеста лент. Он, его ненавистный враг, сидит перед трюмо, запустив изящные пальцы в золото и бриллианты, совершенно обнаженный на черном бархате парчового сидения. Нагой, но от того не менее возвышенный, прекрасный, как роса в лучах утреннего солнца, желаннее, чем глоток воды в бескрайней пустыне, и ненавистный. Мщение — это иллюзия, нельзя отомстить в одно движение, недостаточно одной оторванной головы. Но демон уже преподнёс небожителю свой свадебный подарок - прекрасное рубиновое ожерелье, превратившее нефритовую кожу в красный шёлк праздничных одежд. Так... Откуда же ты здесь? Безупречный в своем изяществе поворот головы, и взметнувшееся облако каштановых локонов медленно падает на точеные плечи, выводя Повелителя чёрных вод из оцепенения: — Если тебе кажется что то, что было вчера это сон, - узкая белая ладонь вызывающе обнимает статную шею, поглаживая двигается ниже, завершает движение подушечками пальцев на ключице — то тебе не кажется. Брови Черновода удивлённо подпрыгивают вверх, и он уверенно заявляет: — Я проснулся, а значит ты - не сон. Ши Уду встаёт, величественный как небеса, такой каким демон его помнит. В одно движение небожитель облачается в полупрозрачный шёлк и легко подходит, протягивая хрупкую на вид руку. — Пойдём. Хэ Сюань повинуется. Они уверенно идут сквозь коридоры черного замка, пока не оказываются в зале с курящимися благовониями. Тут они не перестают гореть, Хэ сам следит за этим. Урны с прахом родных гордо стоят на своих местах. Уду подводит демона ближе, и его тощую ладонь аккуратно опускают на что-то мягкое, приятное. Хэ неуверенно роняет взгляд и тут же отдергивает руку. Хорошо, что сердце давно не бьётся, иначе он бы тут же умер. Голова. Голова его злейшего врага, человека которого он ненавидит всей душой, который... стоит рядом с ним и, издевательски усмехаясь, теребит нежными пальцами гранатовое колье на своей фарфоровой шее. Повелитель вод протягивает другую руку, хватая Черновода за запястье, привлекает и укладывает его ладонь на свою тонкую талию: — Это лишь плод твоих безумных фантазий, страстное напоминание о том, чего ты сам себя лишил, предпочтя бесполезную месть. Он проводит рукой Хэ Сюаня по изгибу, заводит руку назад к ягодице, одновременно привлекая ошарашенного демона ближе, пылко подается вперёд и жарко шепчет в холодные губы: — Ты сходишь с ума... Звонкий, ироничный смех Ши Уду леденящим эхом разносится по пустым, словно голова их хозяина, коридорам чёрной обители. Он совершенно один.