Зарисовки по Шуаншуям (Ши Уду и Хэ Сюань)

- Шшшии Уду, Шшши... Тихое, но настойчивое шипение неуклонно проскальзывало сквозь пелену ночной медитации, пока всё же не вытянуло его сознание на поверхность. Ох, лучше бы этого не происходило... Повелитель вод не мог понять, почему он не мог пошевелиться, но чувствовал что его совершенно обнажённое тело словно сдавили со всех сторон, а напротив горели два очень хорошо знакомых золотых глаза, только с вертикальными зрачками. По щеке, еле касаясь, скользил язык, и не возникало сомнений - он был раздвоенным. Самодура передернуло от отвращения: - Что ты делаешь в моём дворце, отродье? Оговоренное время, когда ты можешь меня касаться, только через трое суток. Самодур и сам шипит ничуть не приятнее ядовитой гадюки, неспособность сопротивляться раздражает. - я поглотил сссилу одного могучего нага, и пришёл раньше, - слышится у самого уха, и два кончика языка щекочут ушную раковину. - не терпелось показать тебе... - Черновод скользнул рукой куда-то между колец опутавшего Водяного тирана чёрного хвоста, и освободил весьма немаленький, бугристый, усеяный нетвёрдыми шипами, член, который он прижал к одной из ягодиц пленника. -...это. И ещщё это. Хэ Сюань проделал всё тоже самое, извлекая второй член. Теперь оба, безумно твердых, опасной формы и размеров органа тесно прижимались к упругой, узкой заднице отчаянно и бессмысленно извивающегося Повелителя вод. Внезапно кольца, удерживающие торс и плечи, опали, но воспользоваться возможностью и применить магию небожителю не позволили руки демона, которыми он заломил одну из рук Ши, а другую уложил узкой ладошкой на один из своих стволов и прошептал, зарываясь носом в каштановые локоны у основания шеи: - ты знаешь, что делать, Самодур. Небожитель содрогнулся всем телом, почувствовав в руке страшный орган, он словно держал морского ежа, вареного вместе с колючками, или одну из тех шипастых дубинок из арсенала Мингуана, иголки которой словно вырезаны из ушного хряща. Кадык мужчины нервозно прокатился по горлу, но он сделал над собою усилие, вспоминая клятву демона: "Клянусь собственным прахом, пока ты послушно и добровольно ложишься под меня, и только под меня, раз в новолуние, никто ничего не узнает, а Цинсюань не пострадает от моей руки. " Черновод медлит, поглаживая безупречный нефрит лица бога воды, и добавляет: "и обещаю, тебе тоже будет хорошо". Пока младший брат в безопасности... Изящные пальцы, усеянные грамотно подобранными кольцами и цепочками, плотно обхватывают чудовищный ствол. Хэ закусывает губу и ободряюще трется носом о основание черепа любовника, он нежен и ласков, даже больше не заламывает руку Ши, но небожитель знает, что в процессе демон всегда теряет контроль и ведет себя словно голодный волк, поймавший оленя. Пальцы Уду изящные и длинные, но их длины не хватает, чтобы целиком обхватить этого монстра, и он хмурится, замирая от ужаса, пока "иглы" проскакивают между пальцев, вызывая онемение в ладони... Пройдет совсем не много времени и точно такое же онемение эти иглы будут вызывать внутри него. Демон будет стараться из последних сил, чтобы держать себя в руках, но вид пылающего от возбуждения и стыда, раняющего слезы боли и удовольствия, извивающегося на кольцах его черного хвоста, Самодура, который уже дважды кончил от двух жутких членов, ни как не способствует сохранности контроля. Так что в итоге Черновод сорвется в привычное бешенство и будет неистово брать свою жертву сразу в два ствола, не взирая на мольбы, охрипшие стоны и бессильные крики. А после, вернув себе человеческий вид, сам унесёт потерявшего сознание, всего в ссадинах, укусах и синяках мужчину в купальни, где магия Самодура сама займется исцелением повреждений. Хэ Сюань уложит его на свою грудь и погрузится так в светящуюся синим воду, насыщенную духовной энергией. Его кожа будет невыносимо медленно шипеть и плавиться, будто от кислоты, как и душа, ежедневно плавящаяся от жажды мести, не способная признаться в слух в своих истинных мотивах, но мертвец не встанет, покуда с тела его жертвы не исчезнет последний, самый незначительный синяк.