Зарисовки по Шуаншуям (Ши Уду и Хэ Сюань)

Хэ Сюань в облике Повелителя земли сидит за роскошно накрытым столом и поглощает всё, до чего может дотянуться, совершенно не разбирая вкуса еды. Он привычно игнорирует беспрерывное щебетание Ши Цинсюаня, почти не замечая его присутствия. Раздражает и только лишь. Этот небожитель ни в чем не виноват, просто не способен на осознанное зло, демон хорошо изучил младшего из братьев Ши. "Вот бы так же близко подобраться и к старшему" - думает Черновод, - "или даже ближе, превратиться в ядовитую змею, заползти под одеяло и вонзить смертоносные клыки в раздражающе безупречную кожу этого подонка". От столь приятных мыслей, погрузившись в себя, демон замер в момент, когда следовало бы протолкнуть сочащийся жиром, аппетитный кусочек рульки в рот. Тягучий горячий сок стекал из уголка рта, по подбородку, огибая явно выступающий кадык и слабой ниточкой надежды исчезал под воротом ханьфу. Он изучил, запомнил и записал в памяти о Водяном Самодуре всё, что смог узнать. Всё, от расписания и блюд на завтрак, до масел, предпочитаемых после купания. Но он не мог оказаться достаточно близко к своему врагу, так близко, чтобы сорвать с заклятого врага маслянистый шелк дорогих одежд и стереть надменное выражение с лица. Смять в ладони чужое точеное плечо, смять, сломать уничтожить... унизить... уже другая, более непристойная картина возникла в сознании Черновода. Но слава небесам, Цинсюань в этот момент, смеясь протолкнул кусочек мяса в рот другу своими палочками, демон хотел было рассердиться, но Повелитель ветров щебетал сквозь смех: — Мин-сюн, ты снова завис! Последнее время это всё чаще происходит, ты в порядке, друг? "Этот беззаботный дурак, ради которого были поломаны жизни моих близких, ни в чем не виноват." - эхом раздалась в голове мысль, от которой "друг" раздражал лишь ещё больше. "Как твой брат посмел все забрать у одного и отдать другому? Все это должно принадлежать мне! " - сгорая огнём праведного гнева, злился в сердце Сюань. "Это моя судьба, моё вознесение, моё право, моя жизнь... жизнь твоего старшего брата... станет заменой. " Внезапно всё это многообразие, безвкусных прежде блюд, приобрело кислый привкус уксуса. Черновод отложил палочки и даже отвернулся от стола, но во рту по-прежнему отдавало ядовитой кислотой. Некая мысль, навязчивой мухой крутящаяся у него в голове, активно требовала внимания, но Сюань старательно отмахивался от неё. Он откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза в попытке скрыть брезгливость на обычно бесстрастном лице и стал похож на спящего. Демон слышал, как Повелитель ветров, ворча что-то про молчунов, которые только едят и спят, тихо вышел из гостиной и отпустил всех слуг. Вообще-то это был дворец его брата, но вряд ли тот станет возражать, ведь он так заботится и во всём помогает младшему. Смотреть противно. А демон вовсе не спал, а думал о том, что Ши Уду был совсем не таким, каким должен был быть. И это невыносимо раздражало. Хэ Сюань думал о мести, и о том, что бог, которого он должен убить, искалечил его жизнь, убил его родных, безучастно смотрел как Сюань умирает... он должен быть чудовищем, но Уду таким не был. Черновод так долго следил за этим божком, он выучил все его привычки, даже понимал заботу о брате - Цинсюань казался таким беспечным, Хэ мог с точностью предсказать реакцию и слова Уду, начал понимать Самодура даже лучше самого Самодура. И этот подонок только выглядел мерзким, но совсем не был чудовищем. Однажды в этом дворце появилась служанка, она была слишком подавленна и покалечена жизнью и часто плакала. Однажды Уду застукал её всхлипывающей во время уборки. Он притворился участливым и выяснил, что девушку изнасиловали и это был её первый раз. Уду расхохотался, но... жестокие, высокомерные слова, последовавшие за смехом, пробудили в ней не только жажду к жизни, но и заставили вспомнить об устремлениях, о том, что у неё есть мечта. Сюань, ставший невольным свидетелем этой сцены, знал - она до сих пор преданно служит Повелителю Вод. Впрочем, Хэ всё равно жаждал убить врага, в конце концов он был демоном, а демонам неведомо милосердие. Ведь неведомо?.. Внезапно Хозяин Чёрных Вод почувствовал изменения в ауре помещения - Водяной Тиран вернулся. Он было подумал, что стоит пока просто притвориться спящим, но шелест тяжелых шелков приблизился и демон невольно замер, не зная, что думать. Его раскрыли? Уду таки распознал в Повелителе земли подмену? И тут его щеки что-то коснулось, он мгновенно открыл глаза и понял — это веер Самодура. Аксессуар легко стукнул его по скуле и обманчиво мягкий, властный голос Ши Уду произнес: — Ты всё же не спишь, Повелитель земли. — Самодур стоял так близко, что сердце Черновода пустилось бы в скач от предвкушения, умей оно биться — Раз уж беспечный брат разогнал всех моих слуг ради твоего сна, и сам куда-то пропал, считаю справедливым требовать помощи именно от тебя. Как оказалось, сегодняшнюю причёску Уду сделал Цинсюань и распутать это великолепие без посторонней помощи и правда не представлялось возможным. Внутренне трепеща от восторга оказаться настолько близко к своей цели, Сюань решил подыграть немного жертве. Его длинные пальцы аккуратно выпутывали ленты и шпильки из мягких каштановых волн, касаться которых было приятно и омерзительно одновременно. Строгий, неподвижный Ши Уду сидел, прикрыв глаза в ожидании с раздражённым, как казалось Сюаню, видом. От Уду всегда пахло горькой морской водой и соленым бризом, но с такого расстояния этот запах казался одуряющим, его хотелось попробовать, с силой вонзить острые клыки в кожу откусывать по кусочку и пробовать, пока он ещё жив. Впервые за всё существование демону захотелось человеческой плоти... Это было ещё более мерзко, чем наслаждаться прикосновением к чистым ухоженным волосам. И Хэ с упоением подумал: "Теперь уже не таким чистым, когда мои руки касались их". Полностью погруженный в свои мысли и предвкушая жестокую расправу, Хэ Сюань совсем растерял контроль над маскировкой, и его фальшивая личность пала, обнажив демоническую суть. Но это было не так уж важно, потому что когтистые, мертвенно-серые пальцы обхватили статную, но тонкую шею Повелителя вод, прежде чем тот понял, что оказался в руках Черновода. Хоть небожитель никогда его не видел прежде, ауру его знал хорошо. Прежде они сталкивались в море, пусть и не лично. — Демон... — пораженно выдохнул Самодур. Хэ Сюань, вмиг развернув жертву, впечатал того спиной в стену, продолжая удерживать рукой за горло. Два чана с тёмным жидким золотом уставились в синеву океанов глаз бога воды, в которых мелькнуло узнавание и почему-то хватка на предплечье Сюаня ослабла. — Хэ Сюань... — удивленно и как-то неправдоподобно ласково прозвучало это имя. — Понимаю... — ещё тише и чуть хрипя сдавленным горлом, выдал старший Ши. Почему-то Самодур не выглядел напуганным и не пытался вырваться. Это было так на него не похоже. — ...мечтаешь о мести, отродье. — Называя его так Уду словно пытался вызвать в самом себе отвращение. — ...поклянись, что не причинишь вреда Цинсюаню и я не стану сопротивляться. Внешне демон не изменился, но внутри всё запротестовало, заклокотало в немой ярости. Почему всё должно доставаться Цинсюаню: судьба, любовь, забота?Почему всё на что может рассчитывать Хэ — это объедки со стола ветренного младшего брата Повелителя вод? Он зло рычит, принимая единственный доступный ему расклад. Ведь если Уду всё же будет сопротивляться, вся столица сбежится на шум. — Я клянусь, — подавляя рвущийся на волю, будто зверь на цепи, обиженный крик, хрипит Черновод. - клянусь, что не причиню Цинсюаню вреда, если ты не будешь сопротивляться. Выдавил из себя демон и ,надкусив указательный палец, провел линию поперек лба Самодура. Черная кровь под действием клятвы тут же растаяла. Ши Уду удовлетворенно кивнул, ощутив действие заклятия. Черновод всё ещё удерживал небожителя за горло, но сам замер в нерешительности. Вот заклятый враг в его власти, но что же дальше, чего он хочет? Быстрая смерть - слишком легкое наказание. Ши Уду замечает замешательство Черновода и высокомерно усмехается. — Заполучил что хотел и не знаешь, что с этим делать? — с притворным сочувствием уточнил он, глядя на демона словно сверху вниз. — Заткнись... — рычит Хэ Сюань. Он знал чего хотел, но был не в состоянии даже себе признаться... и уж тем более не знал, как это стребовать. Он сотни раз представлял с каким упоением будет терзать плоть и топтать самолюбие надменного небожителя, но сейчас всё это казалось лишь мелочной глупостью. — Сердце! — вдруг выпалил он, — я вырву из твоей груди черное смрадное сердце и буду медленно сжимать в руках пока оно не остановится, а потом... потом я позволю ему восстановиться и повторю сначала. Повелитель вод словно хотел что-то сказать, но всё решив Хэ Сюань уже принялся развязывать, откидывать и почти рвать в ожесточённом предвкушении, одежду на груди Повелителя вод, но когда последний слой шёлка пал под его натиском... — Сердце — это не то, что я могу тебе дать, Сюань. — равнодушно усмехаясь подтвердил Ши Уду. В груди небожителя, в том месте, где полагалось, прикрытому кожей, мышцами и ребрами, располагаться органу, качающему кровь и... отвечающему за все чувства, была лишь зияющая дыра, заполненная странного вида механизмами, по большей части состоящими из прозрачных, стеклянных деталей-трубочек и металлических шестерёнок, эта нелепая конструкция и заменяла богу столь желанное демоном сердце. Поражённый, растерянный и злой, Черновод отшатнулся. — Что это, Самодур? Уду смотрел на собеседника спокойно, чуть надменно. — Это... - он опустил взгляд на свою грудь, медленно поднял руку и постучал пальцем по стеклу, отгораживающему насос от внешнего мира. - ...это то, что гоняет мою кровь по венам. Смотри. - он указал пальцем повторяя движение красной жидкости в прозрачных трубочках. — это то, что не болит, не беспокоится, не ненавидит и не может любить... Разбей стекло, сломай механизм и твоя месть свершится. - Уду снисходительно посмотрел на Сюаня. - В конце концов, какая разница какое это сердце, если тебе нужна моя смерть. Но Хэ Сюань не желал смерти Самодура на самом деле. Он желал... что бы тот просил о прощении, умолял о смерти, чтобы был унижен и растоптан, но как?.. с этой штукой в груди, разве Уду что-то из этого сможет почувствовать? Хэ схватился за голову обеими руками: у него отобрали всё, жизнь, судьбу, любовь... и даже возможность отомстить! Демон в бессильной ярости с размаху ударил кулаком по груди Самодура. Уду охнул и отступил, вновь уперевшись в стену, нахмурил брови, и стиснул зубы, превозмогая боль, но, по-видимому, сломать стекло было не так-то просто. — Вложи немного ци... Посоветовал Ши Уду, криво улыбаясь. Но в уголках глаз демона блеснула бессильная влага. Он стоял, обескураженный, потерянный с потухшим взглядом, сжимая опущенные кулаки. И Повелитель Вод осёкся... Он поднял руку и внезапно притянул демона в объятия, прижав остроухую голову к наполовину стеклянной груди, Уду принялся гладить его по голове и рассказывать тихим, мягким и безэмоциональным голосом, в котором Черноводу по-прежнему чудилось высокомерное пренебрежение... — В одной деревне, в небогатой семье жил юноша. У него были длинные чёрные волосы и мягкие серые глаза. Он мечтал сдать экзамен и стать чиновником, помочь своей семье выбраться из нищеты, мечтал жениться на одной замечательной девушке. Они даже были помолвлены. Самодур, как показалось Черноводу, горько хмыкнул, чуть приостановил движение рукой, чтобы заправить прядь черных волос за острое ухо и продолжил успокаивающе гладить демона, который так скучал по теплу и ласке, что даже и не думал отстраняться, просто игнорируя факт, кто именно его утешает. —Этот удивительный юноша жил в портовом городе и была у него привычка посещать храм. Это был великолепный, богатый храм и изваяние бога в нём вызывало трепет своей грандиозностью. Но бедный, почти нищий парень всё равно упорно шёл именно в этот храм, он зажигал благовония и становился на колени. Его молитва была так горяча, что сердце бога дрогнуло и он не смог оставить мольбы без внимания. Незримое для людей божество спускалось в этом храме к юноше раз за разом. Бог изредка помогал своему последователю идти к своим целям, юноша так полюбился небожителю, что тот не удержался и спустился в мир. Он много узнал о юноше и тот понравился богу ещё больше. Но этот бог был высокомерным и самовлюблённым эгоистом и когда выяснилось, что юноша обручён с юной девой, неожиданная ревность затопила сердце бога, ревность о которой сам бог не подозревал. Он так рассердился на себя за эту слабость, что покинул храм и больше никогда не спускался к юноше, доверив его заботам служителей средних небес... Нахмурив брови Хэ поднял золотые глаза, словно порывался что-то сказать, но на его губы лёг изящный длинный палец. — Дослушай до конца. - Уду провел подушечкой пальца по нижней губе демона. - Так уж случилось, что ревнующий словно юнец, трехсотлетний бог предпочёл просто предоставить парню самому идти своим путём и занялся собственными делами. Сердце же бога ожесточилось. Решая свои проблемы, он, не колеблясь пожертвовал судьбой другого человека, чтобы спасти собственного брата. То была судьба юноши, мечтавшего стать чиновником и спасти сестру, влюблённого в милую девушку, того к кому бог был не равнодушен. В своей безмерной гордыне это божество решило, что, раз не может получить желаемое, то оно никому не достанется... Он спустился к юноше с небес в последний раз, чтобы убедится в его смерти. Наивный гордец думал, что тогда чувства оставят его в покое. Сюань дернулся в объятиях Самодура, гнев переполнял его. Как этот подонок смеет, вначале подарить ему надежду, а потом вот так просто растоптать её. Но Ши Уду удержал, в тонких руках была огромная сила бога. — Подожди, ты же хотел знать, что это, — Повелитель вод ткнул пальцем в стекло на груди и продолжил, — но сердце... проклятое, чёрное от ревности сердце бога треснуло и закровоточило. Боль была с ним каждый миг, каждый вздох превратился в пытку. Он корил себя за содеянное, он ненавидел себя, сущность его начала искажаться. В конце концов он устал от боли, устал страдать и терпеть. И взмолился... — Самодур иронично хмыкнул. — Кому молятся боги? Ты никогда не думал, могут ли боги молиться, есть ли им к кому взывать о помощи? О~ поверь, я убедился, что есть. Она ответила на зов. Как назвать эту сущность я не знаю, но оно явилось в образе прекрасной девы, она потребовала плату, если можно так назвать... "я заберу твою боль, но взамен ты отдашь мне своё сердце" и отказать было уже нельзя. Я сам вырезал его из груди, и поверь, физическая боль не могла сравниться с болью от того, что эта штука продолжала биться в груди. Дева забрала живой, бьющийся орган и рук небожителя и вложила в него бездушную машину. Утонченные пальцы Самодура поглаживая обняли лицо демона двумя ладонями, и он посмотрел в мокрое золото глаз. — Твоя жизнь несправедлива, а смерть ещё хуже. Убей меня, замучай до смерти, отрезай от этой плоти по кусочку, выпусти кровь, позволь ей медленно стекать, брось на дно Чёрных Вод, если это принесёт тебе облегчение, Сюань. Но если нет, убирайся... у меня нет сердца. Черновод отстранился от рук Ши Уду и навис над ним, одной рукой уперевшись в стену, другой схватив его за подбородок. Демон впервые осознал, что одержим этим человеком. Что никакой мести не хватит что бы утолить его голод по справедливости, что смерть бессмыслена, жизнь не имеет значения, что он хочет, жаждет... чего? — Я не уйду. Прохрипел демон, прежде чем наклонится и требовательно припасть к губам небожителя. Уду не ответил, но и не отстранился, его связывала клятва... В прочем не было никакой разницы как именно платить по счетам. Когда-то давно он мечтал о этих губах и вот сейчас они терзают его, подобно тысяче кинжалов, но он не чувствует ничего. Самодур опустил веки, спрятав ледяные глаза и приоткрыл губы, впуская такой же холодный, как его металлическое сердце, язык...