Зарисовки по Шуаншуям (Ши Уду и Хэ Сюань)

— Сюань, верни сигарету. Вместо ответа в лицо Уду медленно выдыхается поток ментолового дыма. Он вздыхает и опускает глаза в журнал. — Ты же не серьезно? - интересуется Черновод, падая спиной на кровать вплотную к Повелителю вод, всем своим существом демонстрируя холодную отстранённость. Самодур вновь отрывается от чтения биржевых прогнозов, чтобы встретиться с золотом глаз напротив: — Вполне серьезно. Без тени обычной насмешки, без привычной иронии в голосе произносит он. Лицо Хэ Сюаня остается почти непроницаемым, лишь взгляд становится ещё мрачнее, но Ши Уду знает его слишком давно, чтобы не понимать - демон в ярости. Он цедит слова сквозь сжатые губы. — Ты не посмеешь уйти, Самодур. Небожитель с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Очередной раз вздыхает и спокойно, не отводя взгляда синих глаз, объясняет: — Эти отношения давно себя изжили. Ты устал даже больше меня. И движешься по экспоненте. Вчера ты разбил мой единственный именной вейп, потому что я поздоровался с Пэй Мином. А на прошлой неделе с психу запульнул на Луну наручи, которые Анубис прислал в благодарность. - Ши, глядя как брови демона медленно, но неуклонно стремятся к переносице, привычным жестом надавил изящным пальцем в середину его лба, чтобы разгладить образующиеся морщины. — А месяц назад в приступе ревности перевернул новенький чёрный ламборжини. А полгода назад... —Достаточно! Хэ Сюань не выдержал и перебил партнёра, туша окурок о ладонь, словно пытаясь задушить собственную ярость этой болью, но в результате вдавливал бычок всё сильнее, прокручивая его, пока не размазал по коже фильтр. Повелитель вод с осуждающим видом сел и отобрал истерзанный сигаретный труп, бросая в новенькую пепельницу на прикроватном столике, и намочив водой из стакана шёлковый платок, принялся вытирать ладонь демона. — Давай обойдемся без скандалов? - Ши предложил тихим, но твердым голосом, в котором всё ещё чувствовалась забота. А в равнодушии двух океанов его глаз, словно острова последней надежды вспыхивали искры нежности. Хэ Сюань перехватил тонкое запястье и потянул на себя, заключая в объятия, принимаясь немедленно освобождать жар тела небожителя из-под дорогих, модных тряпок, как попало откидывая их подальше, будто надеясь, что голому Самодуру от него не сбежать. Повелитель вод и не думал сопротивляться, напротив, он надеялся на финальную дозу ласк, которая позволит ему не только уйти тихо, а не под шум разбиваемой мебели, но и вдоволь насытиться напоследок жадностью и яростью любви демона. Его ладони тоже скользнули под растрепанный халат Хэ Сюаня, обжигая прохладную мертвую плоть жаром своего желания... Засыпающему на животе любимого Черноводу казалось, что это очередная шутка, нелепый подкол, что всё не по-настоящему, что он проснётся утром, как и прежде в объятиях тёплого, ставшего родным, даже нет... слившегося с течением его не жизни, Ши Уду. Но в распахнувшихся на рассвете глазах, взирающих на костяной гребень, чуть продавивший шёлк соседней подушки, медленно гасло золото надежд, сменяясь темнотой отчаяния. И на лице застыло непреклонное выражение мрачной решимости.