По кругу

      Тихое безмятежное утро. Мито втянула носом приятный запах горячего супа, подмечая с удовольствием то, что суп её любимый — с кусочками куриного мяса и яйцом.       Резко её фокус сознания прояснился, а тягучая боль прошлась по мышцам от пят до костей.       Подорвавшись со спальника, Мито не могла поверить в собственное воображение, пока её голову и живот крутило туда-сюда.       Шинсо, живой и уставший, мучал кастрюлю голодным взглядом, помешивая суп половником.       Детки, кроме Мамео, страждущего вкусняшку в числе первых, спали безмятежным сном младенцев.       Шуршания Сайто привлекли внимание Хитоши почти моментально. Парень разулыбался так ласково и нежно, что Мито не могла сопоставить Шинсо этого и «того». Следом его лицо тут же помрачнело.       Сунув половник опешившему мальчишке, Маска уже оказался у Сайто, прижимая к себе рукой за плечи и другой, свободной ладонью, занял её лоб.       — Вроде не горишь. — беспокойно захрипел Хитоши, стирая с впалых щёк Мито бесконтрольные слёзы. — Что случилось? Где болит?       — Лилит, — гаркающе вымолвила та так, что Шинсо не смог скрыть собственного напряжения в теле, натянувшегося как жёсткая проволока. — Как быстро она окажется здесь?       Зачатки осознания загорелись в его глазах и, кратко бросив взгляд за плечо на столь же напряжённого Мамео, Шинсо как можно тихо ответил:       — Сутки, а может и больше. — той же ладонью он подлез к её скуле чуть ниже уха, успокаивающе поглаживая большим пальцем выступающую косточку. — Опять кошмары?       — Ага. — призналась Сайто, пока кончики пальцев простреливало остаточной болью. — Просто кошмар.       — Можем собраться сегодня к обеду, если хочешь.       — Хочу.       Но к обеду появлялось всё больше и больше проблем.       — Райга, малыш, надо собираться! — с едва сдерживаемой истерикой говорила Сайто, срывая голос до своего привычного тяжёлого собачьего хрипа, но мальчишка продолжал выть навзрыд, будто вместо рта у него был хобот. — Шинсо, ну помоги мне, пожалуйста! Я уже не выдерживаю!       Мито отошла от ребёнка, закрывая лицо ладонями и с силой растирая лицо до розовощекости. Глаза щипало, а нервы переставали проявлять хоть какую-то выдержку с самого утра.       Все были заняты, включая и Шинсо. Мито могла бы попросить о помощи Мунеяму, но он продолжал пытаться поднять спящую на ходу Юкина, а одеть её и вовсе становилось непосильной задачей даже для него.       Хитоши бросил такой красноречивый взгляд, что Мито едва сама не психанула — как можно ярче и как можно более понятливо для всех детей, что она тоже не железная.       Поставив на пол тяжёлые рюкзаки и сумки, едва ли не больше самого массивного Героя, он подошёл к ним и без каких-либо церемоний тряханул мальчишку за плечи.       — Райга, быстро собрался. — холодно процедил Маска, сам походя на восставшую мумию с изрядно пролезшей щетиной на подбородке. — Понял?       Аояги к такому не был готов: выпучив глаза и раскрыв рот, он опешивши захлюпал носом, пока вода не потекла из того. Сразу же, стоило ребёнку осознать ситуацию, он взвыл ещё пуще. Мито была готова хвататься за голову, но это сделал Хитоши, разве что обхватил не собственную черепушку, а голову Райга.       — Райга, ты же парень? Мужик?       — А-ага.       И детские глаза разом потеряли весь свой детский интеллект, а плач стих.       — Ты спокойно стоишь и даёшь Сайто-сан тебя одеть. — продиктовал он условия.       — Хорошо.       Сама же Сайто-сан выдохнула всю кипящую злость, цепляя за рукав Шинсо и кратко целуя в колючую щеку.       — Вот что бы я без тебя делала?       Он не ответил, бросив единственную из последних сил улыбку.       Гомон не затихал даже тогда, когда вся толпа оказалась на улице. Весь день начинал превращаться в бестолковый сюр и выносил всё терпенье Мито и Шинсо.       Мито шла прямиком за одиноким и загруженным как мул Шинсо, столь же сильным, сколь и глубоко уставшим, таща безвольного Аояги за руку рядом с собой.       Парень нёс самый тяжёлый скарб, охранял и проводил маршруты иногда по памяти, а иногда и по карте и наитию. Глубокие мешки залегли под его глазами и, признаться честно, Мито иногда боялась, что Шинсо мог отключиться прямо по дороге, но он всегда держался ровно.       Погода тоже была против них, сыпля большими хлопьями снега холодным воющим ветром прямиком им в лица и глаза. Канами при этом всём успевала ещё жаловаться и переругиваться с Мамео, но с каждым разом всё тише и тише, без особого огонька этой парочки.       — Линия метро близко, — заметила Мито, щуря глаза на виднеющиеся таблички и знаки, оставленные уже в далёком прошлом, до конца всего. — Там негде нам залечь?       — Замёрзнем. — буркнул Хитоши. — Ещё бы, этот мудак нас со свету изжить хочет.       — «Его» причуда?       — Да, Ками его знает, «его» или не «его».       Приютились группой в захламлённом многоквартирном доме, в самой уцелевшей его части. Дом не складывался, вероятно, благодаря причуде вездесущего Сасаки. Да, его причуда была много более полезна, чем причуда Сенши и, порой, лучше причуды Маски.       Спать ложились единицы, тревожно греясь у костра. Вечер понемногу пронимал всех и так лишь ближе к полуночи дети уснули беспокойным сном.       Мито перетащила спальник ближе к Шинсо, тут же приникая и укладываясь на подставленную ей под голову руку. Хитоши смотрел в потолок, одной рукой прижав девчонку к себе за плечо поближе, а другой в привычке перебирая бусинки шамбала-браслета в руке.       Она прилипла словно ленивец, накинув поперёк того и руку, и ногу.       — Задавишь, — цокнул герой, раскрывая зубы в довольстве. — Не спится?       — Переживаю, — созналась нянечка всего детского сада на выгуле. — Нам ещё столько идти.       — Вдвоём мы бы и прошли вдвое больше. — язвительно хмыкнул Шинсо, но тут же тихонько зашипел, когда Сайто ущипнула его за руку. — Да шучу я! Не бросим же мы мелких. Мамаша, блин.       Мито назло ущипнула его ещё раз, но на сей раз уже за грудь.       — Ауч! — скорчил он лицо, будто его ударили под дых. — Ну, всё, доигралась.       И схватил её в охапку, запихивая под одеяло и, развернув к себе спиной, взял в захват, из которого Сайто уже не выберется при помощи своих сил. Чмокнул в сальную макушку по привычке, но так, без брезгливости и без стыда, мило и спокойно.       — Спи.       Она и уснула, зная, что Шинсо опять будет бодрствовать, боясь оставить их беззащитными. Мито улыбнулась, зная, что сегодня всё будет по-другому.       Утро явилось знакомым кошмаром: боль, агония, отчаяние.       Гончие Лилит резвились, раскидывая ошмётки тел с особой извращённой заботой.       И Мито вновь не могла найти покоя, осознавая, что её завтра — это очередное вчера.