По кругу

      Приветливый запах встретил Мито Сайто сразу после пробуждения — резкого и недоброго.       Моментально приняв положение сидя, её руки вцепились в седые волосы, оттягивая те вниз. Дыхание спёрло, превратив то в тугой ком внутри горла, а надрывающие спазмы в лёгких требовали выхода, как и требовал пути наружу желудок.       Мито подорвалась с места, обуваясь как можно быстрее и набрасывая на себя лишь жалкую курточку, чувствуя, как лавина накрывает её с голой: все эмоции, вся боль, что оставалась в её груди с «того» раза. Всё, что могло ей отчетливо сказать — это правда.       Она не шла, а бежала, сворачиваясь клубочком в ближайшем переулке, стоило выпустить душу наружу вплоть до водянистой жижи изо рта. А позади ту догоняли быстрые шаги и оклики Шинсо.       — Мито! — сорвался его голос в хрип, когда расстояние сократилось до нуля, и он присел близь неё в переулке, собирая седые волосы на затылке в хвост. — Что такое? Что случилось?       Истерика накатывала с новой силой. Тяжесть оплела внутренности и жуткая истина застыла цементом в её ногах.       Всё стало хуже; и жалость, и отвращение поселилось в Мито, тлеющей от того, что непризнанная и нежеланная сила выходила ей боком, а не в радость.       Шинсо был рядом. Шинсо оберегал их и клялся защитить во что бы то ни стало. И Шинсо же умирал дважды, а следом и вся группа, включая её саму.       Она рассказала всё вплоть до того самого сна из её последнего класса средней школы, до того как та начала крутить колесо общественного резонанса, до создания Центра социальной помощи беспричудным и того, как нашла свою жизненную цель в помощи другим. Кричала, зная, что боль отрезвляет.       — Мы сейчас соберёмся, поедим, и пойдём дальше. — Хитоши обхватил её плечи, медленно поднимая со снега, призывая Мито смотреть ему в лицо. — Хорошо?       Даже если бы Сайто отказалась, то ей пришлось вновь пережить весь ужас с самого начала.       Остальное время без перерыва Сайто штормило так, что её глаза были выпучены наружу как глаза бешеной собаки: недоверие и злость смешивались в гремучий коктейль и мысли заполонили чуждые ранее вопросы. Все точки складывались в чёткую картинку событий, но подсознание Сайто не могло с ней смириться. Отвращение вынуждало искать новые контраргументы против, но лишь сводило все точки над i.       Все тяжбы управления и контроля за детским садом пали на Шинсо, не менее раздражённого и уставшего, но и напуганного не меньше Мито. Если все слова Сайто — правда, то каждый их шаг — это лишь загон добычи в угол.       Ночь наступила быстро на окраине спальных районов. Но сон не шёл, будто сегодня оказалось первым днём их вынужденного скитания.       Ситуацию осложнял вернувшийся собачий холод и хлюпающие носом дети. Предел почти достигнут. Сколько они ещё пройдут, прежде чем все слягут в лихорадке?       Нарочитое спокойствие Шинсо не передавалось Сайто. И не зря: стоило большинству уснуть, как чуждые звуки загомонили на улице. Сначала неспешно, аккуратно, будто принюхиваясь и подбираясь, а после лавина заволокла их небольшое укрытие, погребя частично половину так, что заметить собачью пасть на своей шее успевали лишь к самому финалу.       Не помогла поднятая тревога. Ничего особо и не помогло.       Мито раскрывает глаза, пока в ноздри забивался приятный запах супа.       Она поднялась со спальника в отчуждённом от реальности состоянии, волочась к Шинсо, помешивающему суп.       — Шинсо. — она тронула его за локоть. — Ты помнишь что-нибудь?       Он не понял.       — Например, что? — хмыкнул весь напрягшийся Хитоши, глазами уплывая в мысли, будто считая дни. — Ну, чуть больше месяца с начала наших отношений. Что ещё? Не смотри на меня так.       Мито поняла ещё одну вещь: иногда Шинсо был идиотом.       Позже она поела любимого горячего супа и, признавая, что её проклятие лишь началось, безапелляционно объявила после обеда:       — Собираемся и уходим.       Не смотря на лёгкое негодование, группа быстро собралась (опять же лишь при помощи причуды Маски) и двинулась вперёд.       Мито изменила направление после странного диалога с Шинсо, первоначально не поверившему явлению Сайто о будущем.       Ранее их движение шло в очевидном и простом направлении: меньше разрушений и вдоль сети метро. Теперь они позволили себе хаотичное смещение.       — Плохая идея. — признал Шинсо. — Едва ли найдём прикрытый и безопасный ночлег.       — Не думаю, что у нас есть варианты лучше. — хмыкнула тому в ответ девушка, вспоминая прошлые дни. — Везде одинаково шансов.       Устраивая детей ко сну, Мито думала лишь о том, что ей следует сделать ещё.       Ночью их догоняют гончие.       Что ещё она должна сделать?       Гонка на выносливость оказалась плохой идеей изначально.       Ещё раз…       Шинсо решил выиграть им времени ложными следами, но, кажется, это дало лишь час форы.       Как ей нужно было подобрать необходимый ключик к выживанию?       — Мито, не плачь. — в дороге сказал Шинсо, боясь смотреть в её болезненное лицо, всё взмокшее и отёкшее, ведь знал, что, если увидит, его сердце разобьётся и Маска уже не сможет вести их дальше. — Глаза остудишь.       Она же просто хохотнула без затейливой задней мысли, ведь теперь плакать ей хотелось постоянно и невыносимо горько.       Каждое поражение — боль, обида и жгучая ненависть. Немного разочарования к себе и другим. Все умирали, чуть раньше или позже, быстро или болезненно. С этим невозможно было примириться, нельзя просто принять и сказать: «Это лишь одна из попыток!» — ведь было неизвестно сколько таких попыток у неё ещё осталось.       Либо она что-то изменит и проживёт ещё один день, либо они все умрут.       Иного выбора не было.