цветы, что питаются кровью

Скарамучча очень боится смерти. ему тяжело представить, что в один нелепый момент его жизнь может оборваться. однако, в этот вечер, все его тормоза здравого разума отказали напрочь. пара рюмок сакэ сделали свое дело - он связан. разум помутнен. хрупкое тело крепко сковывает шершавая вервь, стягивая запястья сзади, от чего лежать на спине было крайне некомфортно, и ему приходилось бесстыдно приподнимать бедра, чуть сгиная ноги в коленях. хотя... почему же бесстыдно... все щеки и плечи Скара были покрыты багровым румянцем от уязвимости своего положения. и от того, что прямо перед ним сейчас стоят двое его хороших друзей, и игриво ухмыляются. ухмыляются, безумно пьяной улыбкой, но абсолютно трезвого, в отличие от предвестника, разума. Кадзуха обходит дрожащее, в предвкушении и страхе, тело сзади, и садится на пол, приподнимая связанного, и поддтаскивая его к своим коленям. усаживает на себя, прижимает его голую спину к своей груди, будто защищая, даря ощущение безопасности. позволяет его затылку опуститься на свое плечо. его холодные ладони скользят по вздымающейся груди, пальцы пересчитывают выпирающие ребра, и обхватывают худые, напряженные бедра, разводя их в стороны. мягкие горячие губы прижимаются к алеющему ушку, и шепчут — Кудзуши... расслабься... от своего настоящего имени, скользнувшего с уст друга за спиной, Скара обмяк. по телу пробежали мурашки, и приятный, холодный озноб, когда Хейзо пристроился спереди, и невесомо пробежался кончиками пальцев по стоячему члену, игриво мурлыкая — позволь нам сделать тебе приятно~ дыхание предвестника зашлось глубокими толчками в легких. такими же глубокими, как в его анусе. пальцы Хейзо, смоченные лишь собственной слюной, плавно и ритмично проникали в разгоряченное алкоголем нутро, выталкивая наружу сладенькие стоны парнишки. в это же время ладони Кадзу оглаживали грудь, нежно массируя розовенькие сосочки, слегка пощипывая, параллельно скользя губами по шее и плечу Кудзуши. Скара стонал. стонал негромко, но тяжело, изнуренно, на выдохе. эта сладкая пытка все ещё кажется сном. сном, в котором не хочется просыпаться. пока в его поле зрения не попадает нож. он был предупрежден об этом. он знал на что шел. поэтому и оказался связан. сам попросил. ведь блядская танатофобия никогда не позволила бы ему пойти на подобное, не будь он в чьем-то добровольном подчинении, в чей-либо власти... Кадзу прижал холодное лезвие к дрожащей от страха груди. в блеске хладного металла отражался пылающий огнем взгляд алых глаз Хейзо, что уже закончил растягивать мальчика, и награждал его плавными фрикциями по истекающему от нетерпения пенису. Кадзу снова прижался губами к ушку младшего, и шепнул, кладя вторую руку на его сердце — не бойся.. я с тобой.. сосредоточься на том, что чувствуешь между ног, и боль покажется лишь приятным дополнением~ томный, вкрадчивый шепот оборвался сдавленным, болезненным стоном сабмиссива, когда лезвие провело плавное, скользящее движение вдоль груди, и на бледной коже выступила алая жидкость. — тшшщ... тише, милый... тише... но стоны нижнего практически не унимались.. Хейзо тут же прильнул к ране губами, нежно полизывая, сглатывая горячую кровь, не переставая надрачивать зудящий от возбуждения орган предвестника. затем, Синканоин подхватывает бедра младшего, и пристраивает меж них уже свой член, входя именно в тот момент, когда Кадзу наносит второй порез, на плече. ощущение горячего члена друга внутри, и резкой боли от лезвия, слились в Скараммуче единым целым, и пронзили его немым криком, переходящим в блаженные, задыхающиеся стоны. губы Кадзу тут же легли на вторую рану, смакуя сладкий металл плазмической жидкости, и Хейзо, не прекращая поступательных движений в предвестника, потянулся к Каэдэхаре за кровавым поцелуем. Кадзуха набрал в рот достаточно крови, посасывающими движениями на ране, и отстранившись, сомкнул уста с ненасытным ротиком друга, переплетая языки, переливая эритроцитовый коктейль в губы напротив. крови оказалось довольно много, она стекала через край ротика Хейзо, и капала с нижней челюсти, прямо на грудь ее владельца. Комнату заполнили звуки шлепков, сдавленных криков, и изнуренных стонов. Парнишка, чьи волосы были того же цвета, что сладкая кровь младшего, разгоняется без устали, несщадно совершая ритмичные толчки с нарастающей силой. Его ладонь резко опускается на ягодицу нижнего, со звонким шлепком, от чего тот вскрикивает, взывая губы старшего к одобрительной улыбке. затем ещё один.. и ещё, и ещё, пока предвестник не срывает голос на откровенный крик. от жгучей боли алеющих бедер, до ноющих от затекания конечностей. от острой боли глубоких порезов, до натертой кожи шершавой веревкой. от судорожно сокращающейся, под мощными толчками, простаты, до ласковых, нежных губ на шее. от жестокого Хейзо, до заботливого Кадзухи. от боли до экстаза.. от крови до семени.. от страха до эйфории..