Скульптор: Инстинкт убийцы

Наверное вы обо мне не знаете, но я не смею вас судить, уже давно я пропала с заголовков газет и осела в Сиэтле, помогая юным агентам пройти экзамены по стрельбе, чтобы получить своё первое оружие. Я известна людям благодаря скандальному делу о скульпторе, это было давно, наверное целых четыре года! Не смею судить, давно не следила за ходом времени. Моя жизнь поменялась и я тому рада, новые знакомства, новая квартира и новая мерка безопасности, ведь раньше, я даже не представляла насколько страшная моя ситуация была тогда, когда я сломя голову неслась по следам убийцы, но сейчас я свою шкурку ценю.

***

Проснувшись рано утром, я потёрла слипшиеся после сна глаза, сдвигая брови я нехотя хлопаю рукой по телефону, лишь бы заткнуть адское звучание, какой-то ну прям очень «расслабляющей» мелодии. Утро это рутина, ненавижу рутину, хоть теперь она является неотъемлемой частью моей жизни, раньше я даже не знала, вернусь ли я домой вечером, а теперь мне самой и не хочется возвращаться сюда без лишней порции адреналина. Подойдя к календарю, я упёрлась руками в свою поясницу и уставилась на пометки, которые оставила на сегодняшний день. — И так, у нас сегодня в расписании два экзамена и вечерняя тренировка на стрельбище… Ничего сложного, — я сказала это не громко в попытке зарядить себя позитивом и настроится на работу, но в итоге я лишь раздражённо вздохнула, даже привыкнув. Кого я обманываю? Я ненавижу эту работу и ненавижу такую жизнь… Но она далека от той, которая осталась где-то там, в Вашингтоне, закрытая решётками вместе с Луз. Я часто о ней думала. Прошло уже четыре года, но я никак не могла забыть наши совместные вечера, так-же у меня не вышло забыть тот вечер, когда я на коленях умоляла её бежать, но Луз была безразлична, она пила пиво и обещала сдаться, обещала исправится… Но зачем? Зачем такой хладнокровной убийце как она исправляться? Надев на себя свой привычный костюм, я потягиваю кофе прямо с кофейницы и мне не важно, что оно холоднее чем чувства Уиллоу по отношениям к костям, которые постоянно лежали на её столе для исследований. Сначала была машина, но следом за ней в динамике этого дня появилась и работа. Офис Сиэтла был намного зауряднее офиса в Вашингтоне, приходя на работу я видела лишь гнилой от времени ковролин, да заплесневелые углы, вот тебе и государственная структура. Возле моего места как обычно было налеплено кучу стикеров с пожеланиями хорошего дня от бывших учеников и нынешних воздыхателей, кто знал, что у меня появиться их настолько много, что они будут напоминать мне рой надоедливых москитов. — Блайт? А ты сегодня поздновато, — Чарли Мильтон, я его ненавидела всей душой. Его образ слишком типичен для агента: костюм тройка и зализанные назад блондинистые волосы, даже если бы в теории мне нравились парни, я бы никогда не выбрала Чарли. — Проснулась только от третьего будильника, — усевшись в кресло, мне пришлось какое-то время постучать по старому системному блоку, прежде чем тот с ужасным рёвом начал свою работу. — Как у тебя сегодня с графиком? — улыбнувшись, он нагло перевалился через мой стол, его надоедливая рожа была ко мне чуть-ли не в плотную, что вызвало только новую волну отвращения. — Планировала разобраться с двумя экзаменами и провести маленькую тренировку на стрельбище, на этом всё, — кажется после моих слов, его глаза заметно засияли, наверное бедный мальчик посчитал, что это шанс и сегодня я не смогу спрятаться от него за своим плотным графиком, — а вечером, у меня будет… Свидание? — Свидание? — Он отшатнулся, его брови сдвинулись, а на лице появилось заметное смущение, — что-ж, удачного дня. Как я и предполагала, его настрой сегодня был на высоте, но банальная выдумка быстро его осадила, и Чарли сбежал не оставив за собой и следа. Наконец когда надоедливый зуд пропал с моего поля зрения, можно было приступить к работе, которая так-же висела на моей шее. Открывая график, я быстро ознакомилась с агентами, которые идеально подходили по критериям и которые смогли бы сегодня сдать экзамен и получить оружие. Первым в моём списке был Филипп Митчел, его уже давно рекомендовали психологи, а в тире он показывал высокие результаты, но его скорость слишком меня раздражала, он стрелял слишком быстро, чем не оставлял места для рассуждения и осмысления его цели, такие люди не должны владеть оружием, но мои умозаключения не могут просто так, забраковать его возможность для получения его первого кольта, так что придётся сильно сжать челюсти и всё-же дать допуск к экзамену. Потянувшись до стационарного телефона, я ещё с минуту подумала, а после набрав номер отдела кадров, я сильно хмуря брови, слышала довольно неприятные длительные гудки. Этому отделу ФБР явно не хватало сотрудников, ведь в Вашингтоне я ни разу не ждала, прежде чем ответить. — Да мисс Блайт? — голос диспетчера был тихим, и только помехи телефонной связи мешали нашему диалогу. — Можете оповестить агента Митчела, что сегодня я ожидаю его для сдачи финального экзамена, в двенадцать часов дня, передайте, чтобы он не смел задерживаться иначе я просто не допущу его к пересдаче, — я стала говорить настолько сурово, что на момент начала себя сравнивать с матерью, которая собиралась отчитать нерадивого ребёнка. — Агент Митчел будет поставлен в известность как можно скорее. После этих слов в телефонной трубке зазвучало тусклое молчание. Ознакомившись с остатками таблицы, я поняла одно, моя работа инструктора в этом городе окончиться уже через пару дней, ведь весь список желающих агентов уже подготовлен для получение оружия, а значит мне нужно искать новое место или-же вовсе позабыть о ФБР. Откатившись назад на стуле с колёсиками, я раздражённо сдвинула брови плотно сжав губы, мне никак не хотелось покидать новую уютную зону, в которой я прожила настолько много времени. Выровнявшись в кресле, я спрятала лицо в ладони лишь бы не взвыть от тоски, тихо слушая как ко мне приближался странный звук, похожий на скрип коляски. — Специальный агент Эмити Блайт? — голос был знакомым, но я не могу даже представить где-же я его слышала, потому испытав судьбу я поднимаю голову и вижу Иду, ранее она просто хромала и выглядела как ворчливая старушка, но сейчас, её лицо стало более морщинистым, ну и из главных изменений, она сидела в инвалидной коляске. — Ида? — мои брови изогнулись в непонимании, ведь она была главой Вашингтонского отдела и она явно не стала бы просто так ехать в Сиэтл. — Правильно милочка, признала меня. Хорошо-ли ты устроилась? — она сжала ручку кресла, заставив меня слегка прищуриться, ей что-то нужно, да только что? — Ну скоро придётся переезжать, работа моя тут окончена, — её глаза заинтересованно блестят. — Думаю ты догадалась, что я здесь не просто так… Нам нужна помощь. Глава отдела тяжких преступлений совсем плох и нам нужно найти более лучшего лидера. Потому-что произошёл форс-мажор, — её лицо искажается, она складывает руки на своих коленях и в её взгляде я могу лишь разглядеть грусть. — Что-то случилось? Ты можешь быть со мной откровенной, — я придвигаюсь к ней, присаживаюсь на корточки и беру морщинистые руки в свои, её взгляд на момент притупляется, словно она что-то вспомнила, а после она вновь глянула на меня, улыбнувшись так по доброму, словно бабуля, которая увидела внучку. — Скульптор вернулся.

***

Собирая вещи в чемодан, я даже на минуту не задумывалась о правильности своего решения, если скульптор вернулся, значит тогда, пару лет назад мы поймали не того. Самое противное для меня как для агента, осознавать, что я могла быть не права, а это, страшнее любого греха. Мне ещё повезло, что Луз была принята не вменяемой и просто отделалась пожизненным, а если бы её казнили? Что было бы тогда? Я последний раз смотрю на ту квартиру, которую я ненавидела всей своей душой. Я последний раз вижу безвкусную планировку и интерьер и в последний раз вижу противные края Сиэтла. Впереди важные дела, которые я оставила незаконченными. Спускаясь по старенькой лестнице, я оглянулась и заметила соседского мальчонку, который провожал меня взглядом, помахав ему, я заметила блеск в его по-детски наивных глазках, кажется он думает, что я как обычно иду на работу, а после вернусь и заметив его побитого на лестничной клетке, отведу домой и накормлю, но теперь это наша последняя встреча и я никогда больше не буду вспоминать о том, что буквально в соседней от меня квартире, происходит насилие над ребёнком, которого родители привели в этот свет без любви друг к другу. Внизу меня ждала Ида на штатской машине, казалось бы, как она управлялась с этой бандурой сама находясь в инвалидном кресле, но оказалось, что у неё уже год есть личный помощник, который всячески за ней следит и не позволяет этой женщине лишний раз вставать на и так измучанные жизнью ноги. Расположили меня на заднем сидении универсального авто, там было просторно и приятно пахло, да и в принципе вечерняя поездка домой, в Вашингтон выдалась убаюкивающей, я даже забыла, какого это путешествовать находясь в транспорте, ведь последняя моя такая поездка, была в двенадцать лет с ныне покойными родителями.

***

Родной отдел встретил меня радостно, агенты которые проходили мимо меня, приветливо тянули руки, улыбались и задавали обычные для встречи вопросы, на момент я даже почувствовала себя важной, словно я какой-нибудь президент. Моменты всех моих дел проскакивали у меня в голове, когда я зашла в свой старый кабинет, сейчас он был пуст, но только одно выделялось в этом помещении, мой снимок за трибуной, когда я давала комментарии по поводу дела скульптора, я даже на момент забыла, насколько хорошее дело я сделала для Вашингтона, но теперь я даже не уверена, права-ли была тогда я? И права ли тогда была Луз? — Мы старались ничего не трогать и каждый год верили, что наш птенчик рано или поздно вернётся в гнездо, — Ида мягко улыбнулась, а потом проехала подле меня и остановилась прям возле стола, — я положила подробности дела в стол, можешь с сегодняшнего дня, приступить к работе. Далее наш диалог не задался и сославшись на работы, старушка Ида просто укатила куда-то в глубь человейника, который наше агенство называло офисом по продвинутой системе. Усевшись за кресло, я включаю компьютер, который меня встречает классической заставкой виндоус экспи, наверное наши гос.структуры никогда не перейдут на более свежие версии, но что уж поделать, как говориться: « — чем богаты, тем и рады», потому кусая внутреннюю часть щеки, я без особого внимания и интереса быстро захожу в свой аккаунт и посмотрев на все свои документы, без зазрения совести, удаляю график учений и файл с фамилиями тех агентов, которые имели право получить вооружение, после прохождения специального курса. Наконец я почувствовала истинную свободу. А теперь можно преступить к работе с документами, открывая папку, я натыкаюсь на фотографию останков, сначала я увидела скульптуру, как и полагается в деле того, кто пару лет назад, заставлял кровь жителей Вашингтона стынуть в жилах. Первое заметное отличие от работ нашего прошлого душегуба было слишком заметным. Скульптор всегда делал свои произведения искусства в полный рост, потому-что знал, что ему придётся вместить туда целое тело, а на фотографии конкретно видно бюст. Так-же на внешний вид, работа из штукатура были серыми и кривоватыми, а вот эта была идеально белая, полагаю, что это мрамор. Но было и то, что объединяло работы, кусочек отбитого лица у статую, через которую виднелось лицо, которое уже посерело и даже в многих местах принимало зеленовато-жёлтый оттенок. — Вот и ты, я думала, что Ида не сможет уломать тебя приехать, — неожиданно в кабинет зашла Боша, увидев её я хотела бы презрительно фыркнуть, дабы не показывать то, что я действительно по ней скучала, но улыбка сама всплыла на моём лице. — В Сиэтле совершенно не осталось работы, а тут… — Да, я знаю. — Она на момент замолкает, потом опирается спиной на стену, презрительно смотрит в пол и вновь вздохнув, переводит взгляд на меня, — Я проводила допросы Луз и работаю с ней по сей день. Я больше чем уверена, что она и была прошлым скульптором, но появления этого… — Это подражатель, — хлопнув по столу папкой, я не планирую дальше изучать дело, ведь сразу понятно, что истинный скульптор сидит там, где ему положено, но теперь, у меня новая задача, поймать подражателя. — Ты так думаешь? — Боша молчит где-то с минуту, а в её глазах отражается неплохая такая тень сомнения, — возможно скульпторов было два, так-как психический анализ Луз показалась её довольно добрую сущность. — Что ты имеешь ввиду? — Я хмурю брови слегка поджав губы, я никогда не думала, что кто-то кроме меня, смог-бы понять Луз такой, какой она была. Ведь в первую очередь, я была к ней ближе всех и морально чувствовала, что она делала всё так, как считала справедливым и в какой-то мере, старалась пресекти будущие злодеяния противных богачей и растлителей. — Как я сказала ранее, на преступления Луз шла во благо, как она думала конечно. И это было связанно с её слегка искажённой картиной мира. В момент суда с ней работал другой специалист и я подняла всё то дело, начиная изучать материалы, которые доктор Йозеф позволил мне увидеть, — опираясь бедром на мой стол, она говорит это так, словно пытается меня в чём-то заверить, но если честно, я слабо представляю то, что мы тогда могли допустить ошибку и Луз была невиновна, — в своём портрете Луз, Йозеф пишет, что она была социопатична и в какой-то мере агрессивна, такие выводы он сделал, когда ознакомился с её досье, где было указано то, что девушка в ходе игры столкнула свою младшую сестру с лестницы. — Да, верно, такая история была, — я покивала, зажимая меж пальцами синюю ручку. — Так вот. Во время убийства, как полагал доктор, Луз испытывала истинное удовольствие, что меня и смутило. Когда на суде ты рассказала, что Носеда сама согласилась сдаться, я поняла кое-что, она чувствует раскаянье, — размахивая руками, боша чуть-ли не шлёпая меня ладонью по лицу, — Затем я получила разрешение от окружного суда на то, чтобы работать с Носедой и стимулировать её на возвращение в общество, ведь если мне бы удалось доказать, что она не станет повторят подобное на свободе и её месть наконец свершилась, она бы могла выйти на свободу через двадцать пять лет, понимаешь? — Но зачем тебе это нужно? — Я слегка приподнимаюсь на стуле и смотрю в голубые глаза Боши, в них читается некое сочувствие и мне становиться понятно, что она ловко раскусила мои переживание тогда, да что греха таить… Я до сих пор вижу в кошмарах, как стоя на коленях я обнимаю её колени рыдая от безысходности, а она попивая пиво просто улыбается, говоря, что настало время искупления. — Я считаю, что все заслуживают второй шанс, а тем более с тем что она сделала… Она его точно заслужила, — наконец она расправляет плечи и поднявшись уходит к дверному проёму, — мы с Луз встречаемся в комнате допросов на этой неделе, хочешь присутствовать? — Конечно!

***

Густой вечер затянул небо своими красками, всё казалось другим, таким родным, которым мне никогда не казался Сиэтл. Я просто всей душой стала ненавидеть тот городишко, а когда вернулась в Вашингтон, поняла что просто скучала и по факту, просто не должна была так сбегать не поставив точки во всех наших предложениях. В моих руках тортик, который я держу парочкой пальцев, подцепив его за бант из атласной ленты, а перед глазами тёмная дверь, возможно из дерева. Решаться на звонок приходилось долго, но оно того стоило, я должна была встретиться с ней сначала тут, а уже потом совместно работать над тем делом, которое оставило осадок в каждом из нас. Нажав на звонок, я слышу бессмысленную трель больше напоминающую пение птиц, а за дверью послышалось копошение, и громкий топот маленьких ножек, точно… Я ведь совсем забыла, что Уиллоу должна была родить, я ведь даже на выписку не соизволила явиться, просто прислав какую-то глупую открытку в фейсбуке. — Здравствуйте… Вы к маме? — маленький мальчишка, лет трёх стоял на пороге. Его светло зелёные глаза так напоминали его мать, а вот нос точно достался от отца, да и громоздкий нос с бледной кожей точно заслуга Хантера. — Да-да, не мог бы ты её позвать, — я смущённо вторю это так быстро, как только могу, а пальцы сами по себе сжимаются за лентой, подтягивая тортик поближе к моей ладони. — А я вас знаю! Вы та тётенька с записи! — ткнув пальцем в меня, он слабо засмеялся даже подпрыгнув от возбуждения, его глаза кажется заблестели только ярче, а я всё так-же стою и смотрю на него как истукан, который даже ответа дать не может. — Бенни! Сколько раз я просила тебя не открывать дверь, а звать маму! — наконец я услышала Уиллоу, я скучала по её голосу, ведь он был таким родным для меня, словно этот город. В этом голосе, я видела спокойствие и стабильность, но никак не страх или злость, — Эмити? Я думала ты в Сиэтле. — Случились непредвиденные обстоятельства. Я могу войти? — Я слабо раскидываю руки а она на меня строго смотрит, как-будто я что-то плохое успела сотворить, но после черты её лица смягчились и она с улыбкой устремилась ко мне, крепко обжимая и впиваясь очками мне в плечо… Как давно я не чувствовала себя настолько жданым гостем. Проводя меня внутырь дома, Уиллоу мелодично рассказывала мене о своём новом быту и о том, как-же быстро Бенни начал взрослеть, попутно разгребая игрушки ногой и делая это настолько аккуратно, чтобы я даже не заметила, но всё равно её техника терпит прокол, когда игрушечный минивэн вместо безобидного пластика, был сделан из железа и после удара ногой, она выдавила из себя ели слышимый взвизг. Наконец мы оказались в кухне, та была слишком простая, в нежных жёлтых цветах, а запах сладкой выпечки пропитал в ней всё, даже лимонные шторы. — Ты конечно с тортом прогадала, я только спекла шарлотку, — мягко улыбнувшись, она указывает на стул во главе стола. — Ну оставите себе, потом когда будет ленивый день, поедите, — поставив торт на стол, я молчаливо скрещиваю руки на груди, смотрю в пол а потом поднимаю голову и вижу ту самую фотографию Хантера, с его полевых учений, край фотографии перетянут лентой, а возле неё лежит кривоватая подделка с пожеланиями хорошего дня отца, — как ты? — Я? Хаф… — она громко вздыхает через рот, а после зачесав волосы назад, ставит противень с шарлоткой возле раковины, с настолько громким стуком, что я даже вздорила, — я знаю почему ты тут… Новое тело в нашей лаборатории. Конечно ты удивлена, ведь я тебе писала, что наконец ушла с работы, но я соврала. У меня начало не хватать денег, а подработки не предлагали столького, потому я вернулась работать в ФБР. — Почему ты не написала мне? Я бы помогла с деньгами! — я вскакиваю с места, а она поворачивается с таким грозным лицом, что я напугано присаживаюсь на место. — Потому что это не выход. Я знала что ты захочешь помочь, потому я ничего не рассказала, - Уиллоу пожимает плечами, смотрит на меня со слабым прищуром и вцепившись пальцами в большой кухонный нож, та втыкает его в сердцевину бедной шарлотки, - в любом случае, всё предельно ясно. Либо скульптор явился вновь, либо у Луз есть подражатель. - Я-я... Ну, кто его знает, - в первое время я задумалась о том, что справедливость должна остаться где-то на скамье запасных, ведь если у меня получится доказать, что подражатель ответственен за прошлые убийства, это может стать золотым билетом, для Луз. - Кстати Луз интересовалась, как ты, - вдруг словно гром среди ясного неба, выдает она как не бывало. Вот так вязала, кинула в меня информацией и продолжает нарезать выпечку! Я слегка опешив, перевожу взгляд на стол. - Ты говорила с ней? - я сдвигаю брови, а Парк повернувшись на меня кивает, слабо так. - Говорила, да и можно сказать, до сих пор говорю, - она слабо посмеивается, а после перекладывает кусок шарлотки на тарелку, поставив ту перед моим носом, - Боша сказала, что Луз не такая уж и безнадёжная, мол ей стыдно и нужно это доказать, - отрезав кусок побольше, она ставит его у изголовья стола, - потому я, как непосредственное последствие её действий, должна была провести с ней беседу, а Боша проанализировав, должна была сказать, была ли она права или нет. - И как прошла ваша беседа? - отломив кусочек выпечки вилкой, я кладу её в рот, прикусив железное основание и не сводя взгляда с слегка озадаченной Уиллоу. - Да в целом ничего, конечно сначала я разбила ей нос, но то была минутная слабость, - она вновь посмеялась так беззаботно, а мой рот автоматом открывается, - Луз действительно способна раскается и признать ошибки.

Если Луз не так плоха, тогда я должна сделать всё, чтобы она оказалась на свободе, а её подражатель сел в тюрьму за теперь слишком большое количество убийств.