Скульптор: Инстинкт убийцы

Вечер наступил быстро, окончание рабочего дня тоже, но я немогу вернуться в дом, я так близко к тому чтобы увидеть Луз и нас разделяют всего-лишь считаные часы, ну как… скорее половина суток, но мне это кажется мгновением по сравнению с тем, что мы не виделись четыре года. Прошло столько времени, а моё тело всё ещё помнит её, мои глаза рисуют её образ, я помню её запах и так-же мой мозг помнит все её плохие поступки. Я хороший человек, я борюсь за справедливость… А она? Она ведь тоже боролась за справедливость, мстила за своего отца которого умертвили а после признали невесть кем, но при этом, она полагалась на свои силы и считала что жертвы не стоят результата, что нас и рознит. Мои мысли были как запутанные виноградные лозы и я в них терялась, сидя в кабинете Уиллоу на удобном диване, обнимая себя за рёбра, кажется вот-вот усну да и забуду всё, хотя бы на мгновение, но увы, мне приходиться напуганно поднять голову, когда я вижу Уиллоу, она стоит в проходе, её улыбка кривовато добрая как у матери. — Думала ты спишь, — её голос нежный, словно бы я до сих пор спала, а она старалась меня деликатно разбудить. — Некогда мне, что-то новое узнали? — говорю строго я, а она смеётся, подходит ко мне потрепав мои волосы. — Все заслуживают сна, даже такие работяги как ты, — Парк садиться рядом, смотрит в стену, а потом хмыкает, — знаешь, убийцу Кейси нельзя будет судить по нежности, не важно, если это даже ребёнок… Просто знаешь… Новые факты которые мы установили. — Ближе к делу Парк! — Да-да, конечно, — она отвлекается от мыслей, массирует переносицу и смотрит куда-то а пол, стараясь перемогаться, — Кейси умирала в муках… Когда от удара ей проломило рёбра, те пробились в её лёгкие, разорвали их… Возможно убийца увидел как она посинела, но ничего не предпринял, отойдя назад… Она упала на пол, задыхалась, капилляры в глазах лопнули. И всё. — Чёрт… звучит ужасно жестоко, — я складываю руки на коленях, мои глаза устремляются в тот-же угол и мне становиться больно, словно я могла бы как-то повлиять на смерть Кейси, но не сделала этого. — Потому я и говорю, мы не должны жалеть убийцу, — её голос стал ледяным, я понимала что она чувствовала, ведь она потеряла мужа из-за скульптора и теперь, ей приходиться работать над этим делом вновь. Мы молчим сидя по разные стороны дивана, я знала, что возможно она меня осуждает за решение освободить Луз для расследования, но в то же время, это должно стать эффективной практикой, главное конечно как-то придумать и закрутить всё так перед директором и учениками, чтобы те не поняли, кто есть кто. — Ты не хочешь поехать домой и отдохнуть? — вдруг поднимая голову спрашивает Уиллоу, а я непонимающе смотрю в её глаза, что спрятались в круглой оправе очков, — у тебя завтра важный день, ты ведь знаешь? — Да как такое забыть?! — вдруг вскипаю я подскочив, — я даже на секунду не могу представить, как я буду с ней говорить! — Успокойся бога ради… Луз всё та же Луз, говори с ней как говорила, — она старается меня подбодрить, но делает всё только хуже. — В этом и проблема! Она всё та-же Луз! Она убийца которая убила важного для меня и тебя человека! — я всплескиваю руками, а она грустно улыбается. — Это сложно объяснить… Но я её простила, — глубоко вздыхая, она меня ставит в ступор. Как можно простить? Как можно забыть-то, что твой ребёнок растёт без любви и заботы отца, лишь по вине какой-то соплячки, что возмнив себя богом, решала чьи жизни забирать. — Но почему? — единственое что я могла выдать, но ответа мне оказывается и не нужно, ведь я тоже готова её простить. Я готова простить ей всё, что только вздумается, я даже готова простить её за то, что она решила понести наказание, а не сбежать, как я ей предлагала. — Поехали домой, кажется ты уже совсем… мх… засыпаешь, — положив руку на моё плечо, она его сжимает, приглашая меня провести ночь у неё, что я и делаю, поднимаясь с дивана и держа в руках свой пиджак, бреду за ней в беспамятстве.

***

Утро я помню смутно, в том же невминозе, в котором я уснула, я и встала. На глазах у меня появились синие мешки под глазами, взгляд глупый, устремленный в пол, а волосы напоминали небрежно брошенную в траву солому. В таком виде я стояла перед дверью комнаты допросов, я знала, что там сейчас находиться Луз, ведь видела как надзиратель заводил её, но смотрела я за этим, прячась в дальней части коридора, лишь бы она меня не увидела. Страх сковывал меня цепями, ледяными когтями крался под рёбра, но я держусь, стараясь казаться сильной, словно я не просто тяну время держась за стёртую от времени ручку двери, я листаю пустой телефон, здороваюсь и говорю по минутке с коллегами, но моя безупречная маскировка была разгадана одним человеком, что ждал меня лучше, чем я сама. — Ты не можешь зайти? — Боша выходит из камерной комнаты, смотря на меня с не понимаем, кажется я уже была прочитана ей в момент, когда мяла ручку двери. — Пф… Я? Да я в этой комнате живу! ха… — от моей напыщенной беззаботности мне стало заметно неловко, а вот Миллер сдвинув брови, невольно хмыкнула. — Давай отойдем в мой кабинет на минутку, я не предвидела, что с тобой нужно поработать, — сопротивляться я не стала, смотря как Боша подзывает рукой надзирателя и тот заходит в кабинет, дабы поболтать с Луз и заверить, что та должна недолго посидеть и подождать. Крепко сжав моё запястье своей холодной рукой, психолог быстрым шагом тянет меня как маленького провинившегося ребёнка в сторону своего кабинета с застеклёнными стенами, что прикрывались лишь черными безвкусными жалюзи. — Садись, мне нужно узнать, что ты чувствуешь сейчас, — её голос не строгий, как бывало обычно, он был слащаво нежный, словно она старалась расположить меня к себе, но при том держать на расстоянии серьёзностью сказанных слов. — Страх, возможно обиду, — я уже выучила, что с Бошей нельзя увиливать от своих настоящих чувств, с ней надо выворачивать израненную душу на изнанку, чтобы та своими профессиональными терминами, старалась её залатать. — Могу тебя заверить, это нормально. Луз предала тебя, находилась рядом и узнавала о расследовании, но вся обида кроется не в том, что она убийца, а в том, что она не захотела бежать и спустя четыре года, ты не можешь отпустить ту боль, когда на заседании узнала, что более не сможешь с ней контактировать, я ведь права? — От части. — Ты все эти года считала, что не сможешь её увидеть, потому даже не представляла вашего возможного диалога? — Она попадает прямо в точку со своими утверждениями, ведь я правда не думала о том, что заговорю с ней в живую. — Не представляла. — Хорошо, тогда всё становиться труднее, — она себе противоречит, ходит кругами потирая подбородок и это сводило меня с ума, словно тревожность единственное чувство, которое у меня осталось. Она находиться в раздумьях ещё минуту, а после словно загоревшись, прыгает в кресло напротив меня, сразу уставившись своими небесно-голубыми радужками в мою душу, — Сейчас, о Луз ты должна думать как о работнике, отметай все ваши отношения и разговоры, если не выдерживаешь, стукай пальцами по столу, я постараюсь тебе помочь. Я не знаю насколько сильно была рабочая её тактика, но она с верой в свои убеждения, вытолкала меня из кабинета и вновь оставила стоять у двери. Я нерешительно выдыхаю в свои ботинки и нажав на ручку с полной неуверенностью о своих поступках, вхожу в комнату. Луз сидела напротив толстого комедийного конвоира, который видимо не сильно был доволен тем, что ему приходиться катать зечку в офис ФБР чуть-ли не каждую неделю. Уидев меня, он деликатно поднялся, покивал и запихнув руки в карманы вышел. Я наварено не смотрела в сторону Луз, делая это настолько несуразно, что даже стало слышно её кривоватую усмешку. — Ты даже не взглянешь на меня? — Вопросительный тон комом забивается в моём горле, я не могу на неё глянуть, я не могу ответить, садясь, я стукаю пальцами по столу и тут-же на связь в наушник выходит Боша. — Блайт, я знаю какая ты профи, срочно отмети свои чувства. Маленькая Кейси не сможет долго ждать, пока мы будем наводить справедливость, — её слова были манипулятивными, но действенными. Отмахиваясь от своих мыслей, от нахлынувших воспоминаний, я смотрю в её пустые глаза, они когда-то были моими, но сейчас… Кажется напротив меня сидит абсолютно чужой мне человек, который старается казаться слащаво добрым. — Я даже не знала, что ты вернулась, — её голос смягчается за счёт улыбки, такой яркой и честной. — Меня не пускали к тебе, — я говорю это стыдливо, словно я действительно виновата. — Даже так? Ну ладно, раз уж ты тут, то что-то происходит, да? — она была слишком рассудительна, вводила меня в ступор. — Ты права, у нас объявился скульптор и у нас есть основания полагать, что ты… кхм… Не виновата, — я смотрела на неё так, чтобы Луз сразу поняла, что не нужно признавать свою вину в очередной раз, что она сможет освободится. — У тебя в папочке труп жертвы? — Носеда заинтересовано склоняет голову, поправляет очки, а я лишь киваю, — дай глянуть. — Да, конечно, — я открываю папку, достаю фотографии тела, фотографию скульптуры и фотографию ребёнка. — Готова сказать одно, убийца в скульптуре подкован, но не очень хорошо, а жертва… — она обрывается на полу слове, смотрит на фотографию Кейси и в её глазах появляется боль, кажется она испытывает сочувствие, — как так можно-то… Она-же ребёночком совсем была. — Эмбер тоже была ребёнком Луз, — мои чувства дали бой, я сказала строго, словно корила её за убийство, хотя так оно и было. Она испуганно подскакивает, смотрит на меня в недоумении, а потом грустно улыбается. — Да, ты права, она тоже была ребёнком, — Носеда пальцами проходиться по фотографии, словно её гладит. — У нас есть все основания полагать, что убийца находиться в частной школе и активно проходит курсы по скульптуре, — я возвращаюсь к делу, ведь разговор о прошлом деле, мне даётся очень горько и трудно, да и она видимо, воспринимает это с большой болью, потому, я отворачиваюсь, ища в себе силы, — я договорилась с Идой, тебя отпустят под мою ответственность для того, чтобы ты могла стать учителем скульптуры и проверить всех студентов. — Разве вы не боитесь меня отпускать? Вдруг надумаю сбежать? А может и вовсе надумаю убить еще кого-то? — Она усмехается, словно бы пытаясь поймать меня на ошибке, передразнить и показать, какая она умная. — Боша сделала твой психологический портрет и только благодоря ему, мы можем тебя отпустить, — я откидываюсь на спинку стула, складываю руки на груди и пытаюсь показать своё превосходство, — ты не способна убить снова, твои убийства мести кончились. А то, что ты осталась нести наказание, не зная каким оно будет, говорит о том, что ты готова раскаяться, готова даже умереть, лишь бы искупить вину перед законом. — Вау, ты стала больше общаться с Бошей? Мне казалось, когда мы встречались, ты терпеть её не могла, — она старается зацепиться за меня зубами, да только зачем? От любопытства-ли? или может от желания сделать больно? — Я просто повзрослела.