Скульптор: Инстинкт убийцы

Знаете процесс разной бумажной волокиты при вмешательстве судебного прокурора, проходит невероятно быстро. Я искренне верила, что с Луз мы застрянем надолго, ведь освободить серийного убийцу и отпустить его к детям, это даже звучит как сплошной маразм. Но когда имя какого-то знакомого Иды, оказалось в низу документа, Луз чуть-ли не силой пихнули мне в машину, и миролюбиво помахав ручками, отправили в последний путь. Я конечно удивилась, но как-то возмущаться не стала, взяв Носеду подмышку, посадила её на переднее сиденье, напихала её вещи на в багажник, кстати говоря от вещей там было только название, ведь на деле это было пару мыльно рыльных принадлежностей, да нижнее бельё. Когда мы оказались один на один с долгой дорогой, я встретилась с первой проблемой, ведь висящая атмосфера давила как танк, а Луз всё время смотрела на меня с детским интересом, но молчала, видимо понимая, что морально я ещё не готова к полноценному диалогу о том, что действительно о ней думаю. — Ты смотришь на меня слишком долго, — говорю я, а она отскакивает, отворачивается смотря в окно и стыдливо поджимая губы. — Прости? — она словно спрашивает меня, стоит-ли ей извиняться или лучше заткнуться и делать вид, словно мы не знакомы, — просто я давно тебя не видела… Все четыре года, я думала только о тебе. Её откровение сбивает меня с толку, рука дрогает и машина виляет влево, я сильная, я не должна поддаться этому чувству, я не должна перегибаться через коробку передач и страстно её целовать, честно отвечая, что она тоже плотно засела у меня не только в сердце, но и голове. — Вот как… Ну, это круто… Наверное, — мой холод окутывает машину, но Луз знает, что я в действительности думаю и её это веселит, она кладёт руки на приборную панель, ложиться на них и смотрит на меня с лисьим прищуром, будто говоря, что словила меня на лжи. — Я надеялась, ты станешь первой после Боши кто меня навестит, но она сказала, что ты уехала работать в Сиэтл, ты не представляешь, как сильно я тогда расстроилась, — голос баюкающий, сводящий мой трезвый взгляд на жизнь с ума… Я кусаю внутреннюю часть щеки, не отвожу взгляда с дороги, но Луз только моего дыхания хватает, чтобы понять, как нужно действовать. — Я уехала, потому что, не знала куда себя деть после произошедшего, словно ты, это всё что связывало меня с Вашингтоном. — Не злись на меня, я не хотела бежать. Я была виновата, я должна быть наказана, — говорит она уверенно, а я сразу начинаю нервничать, думая как так на неё гаркнуть, чтобы она поняла, что никому она ничего не должна была, — так же я знала, что ты не станешь бежать, а для меня, такая разлука была сравни смерти. — Но по итогу, мы всё равно расстались! — я ударяю ногой по педали, машина с треском гальки остаётся на обочине дороги. Моё тело склоняется к ней, глаза строго смотрят в её испуганное лицо. — Но ведь четыре года, это совершенно ничего, по сравнению с тем расставанием, которое могло нас ожидать, если бы я сбежала, — она отчаянно оправдывается, а я лишь больше злюсь. — Да ты хоть понимаешь, что мы даже не знали примерного приговора для тебя?! А если бы тебя отправили на электрический стул или на эвтаназию, чтобы было тогда?! Голос надрывается до хрипотцы, она смотрит на меня всё так-же, словно мои эмоции необоснованные, будто она сама не представляла, что случилось бы, если вместо отсидки её отнесли на койку и одним укольчиком отправили к праотцам. Её взгляд смягчается, он любящий, он нежный и я поддаюсь слегка вперёд, она что-то нежно бормочет себе под нос, словно мурлыкая, а я очарованная и слова вымолвить не могу, лишь сижу и жду, когда её чары смогут развеяться. Ком в горле нарастает, я чувствую, как её измученная тяжкой работой рука проходиться по моей щеке, задерживаясь около глаз, пальцы зарываются в волосы, немного давят на висок, я вижу как она приближается и что-то трескается внутри меня. Я отстраняюсь ударяясь спиной в дверь машины, достаю ключ зажигания, выхожу на улицу и встаю перед машиной, заблокировав двери, чтобы Носеда даже не посмела выйти. Мне нужен таймаут, ведь если это продолжиться, я сдамся, снова оправдаю её и буду выгораживать до последнего, нарушая свои идеалы честности и справедливости. — Ты не сможешь стоять там вечно, — доноситься её голос за моей спиной, я его расслышала ели-ели, но он заставил меня трезво оценить мою минутную слабость. — Прости, кажется я ещё не готова к такому, — садясь за руль, я громко хлопаю дверью, вновь вставив ключ на место. — И ты меня прости, я не посмею притронуться к тебе больше, без твоего на то желания, — она садиться ровно и вжимается в дверь, что бы не посметь даже пальчиком меня коснуться и возможно, я ей за это благодарна.

***

Несколько часов мы добирались к моей квартире, как оказалось ФБР ещё на стадии переговоров с директором заведения, ведь она была наслышана как и обо мне, так и о Луз, а если родители узнают, что их дитятка живут рядом с серийным убийцей, школу тут-же закроют. Ида сказала, что дело в деньгах и пока они устанавливают требуемую сумму, Луз должна жить со мной, чтобы потом мы сразу были готовы к делу. Я постелила себе на диване, ведь если она захочет выскочить ночью, ей придётся пройти через меня, а в спальне есть громадный риск не заметить, как она крадётся ночью. Хотя я и верила, что она вряд-ли сбежит, всё равно часть меня допускала некое сомнение в честности Луз. Она неувернно зашла в ванну, словно принимала её впервые за четыре года. Я стояла в проходе складывая руки на груди, мой взгляд был где угодно но не на её теле. Странно, что я пошла за ней, но пришлось это сделать, ведь кто знает, вдруг она вздумает сделать из своих рук вишнёвую слойку. — Знаешь, мне довольно неловко, — пробиваются мелодичные нотки её голоса, сквозь белый шум воды. Мои губы поджимаются, когда я вижу её силуэт за шторкой, её формы никак не изменились, мышцы всё так-же виднелись на её теле, хотя это всё было лишь одним тёмным силуэтом, который я уже доработала в своей фанатазии, — тебе обязательно стоять тут? С твоей ванной я вряд ли смогу сбежать. — А вдруг ты вздумаешь вскрыть вены? — вода стихает, она высовывает мокрую голову из-за шторки, капли воды падают на коврик, казалось бы беззвучно. — Звучит как идея, — она ухмыляется, тянется к бритве, старается её раскалупать на моих глазах и мне, приходиться подаваться вперед, открывать шторку, сталкиваться с голой ней и отнять бритву, что между прочим выходило у меня не очень. Мы боремся, разбрасывая по всей ванной баночки с шампунями и гелями, я уже вся мокрая ведь измазалась в мыльной воде которая с неё стекала, ещё минута и я всё-же выхватываю бритву, выкидываю её в другую часть комнаты, а после невольно сталкиваюсь взглядом с её телом, всё как в моих фанатзиях. Рука невольно касается её плеча, пальцы скользят по ключице, а после я испуганно отскакиваю, падая задницей на пол своей ванной. — Не вздумай выкинуть подобного! — я словно рычу, а она плутовка смеётся, вновь задёргивая шторку и включая воду. Моё лицо краснеет, губы расплываются в глупой усмешке, я знала что она ничего серьёзного не задумывала, но всё равно кинулась, повелась на её уловку и осталась лишь с болью не только в заднице, но и в сердце. — Даже не собиралась, — она смывает с себя остатки мыла, тянется за полотенцем, обтягивает им тело, а после проходя мимо краснеющей меня, идёт в комнату, чтобы одеться. Когда она покидает ванну, я падаю на спину широко расставив руки и смотря в безжизненный белый потолок. Стоило-ли оно того? Может мне нужно было поддаваться искушению, прижаться к ней и утолить голод, который так давно меня сводит с ума. Я не позволяла никому притронуться к себе эти четыре года, даже забыв, что у меня может быть хоть какое-то желание, но стоило мне только заметить Луз и её попытки расколоть мой здравый смысл, тут же интим проник в мою голову, плотно засев где-то в корке мозга. Я уверена, что она знает, что делает с моим разумом и её ни капельки не интересует мои протесты. Согнувшись как креветка, я прячу лицо руками, бормоча что-то бессмысленное, растянутая футболка мерзко прилипала ко мне, обдавая мою кожу льдом. — Ты всё ещё тут? — Она уже одетая стояла в проходе, словно теперь она будет смотреть на меня, пока я приму душ. — Да, минутку, просто я немного истощилась, ха, — я стараюсь отшутиться, поднимаюсь и толкаю её плечом, проходя в глубь моей квартиры. Луз привычно видеть в ней, словно она была её неотъемлемой частью ещё со времён застроченного плана. — Ну и ну, раньше мне казалось, что строгий агент Блайт, более подтянута, — она говорит это недвусмысленно, теперь оценивающе оглядывая мои мышцы на руках и в целом, на видимых частях. — Работа в офисе и мороженое на ночь, меня не пощадили, — мы вместе плавно переходим в кухню, где Луз по хозяйски открывает холодильник, осматривает скудный набор продуктов и выложив некоторые, ставит сковородку на плиту. Я сижу за столом, смотрю на неё с упоением, словно всё так и должно быть, словно никогда не случалось скульптора и я никогда не раскрывала, её настоящего нутра. — Смотря на твой нынешний рацион, могу уверить тебя, что даже в тюрьме я питалась намного лучше, — в её голосе слышалось пренебрежение и меня это повеселило. — Скажу больше, я даже последние пару дней не появлялась в этой квартире, а если и появлялась, то только спала и переодевалась, — она резко на меня поворачивается, прищуривается и пытается что-то выискать своими любопытными глазами. — Не уж то, решила заняться личной жизнью? — её голос неожиданно громко кольнул ревностью. — Нет, я всё это время работала над делом, — я сглатываю слюну, она меня ревнует, значит её чувства действительны… Но что мне с этим делать? Даже когда дело закончиться, её вряд-ли оправдают, а значит, она вернётся обратно в тюрьму, а мне придётся вновь зализывать раны. — Ты хочешь сказать, что у тебя не было ни одной интрижки? — она заинтересованно оборачивается, ставя локти на стол и смотря в мои глаза с интересом. Я неувернно сглатываю ком в горле. — Паршивка, ты не выходила у меня из головы четыре года… о каких интрижках могла быть речь? — она довольно хмыкает, пальцем цепляет ворот моей футболки, притягивает меня ближе, заглядывается в мои глаза, проверяя говорю-ли я правду, а потом довольно отворачивается к вареву, кипящему на сковороде. — Это… Странно, но меня это радует, — её голос сводит меня с ума даже больше, чем действия, которые она позволяет себе со мной вытворять. То, что я обещала Боше никак не исполнялось, я не могу относиться к Луз с холодной головой, как бы ни старалась. Словно почувствовав, что я о ней думаю, Миллер набирает мой номер и телефон громкой трелью раздаётся на всю квартиру. Пробежавшись взглядом по Носеде, что была отвлечена готовкой, я подрываюсь и взяв телефон с застеленного дивана, косолапой походкой бреду на балкон своей спальни. На смятой кровати лежала футболка, которая была на Луз когда мы ехали сюда и я неуверенно хватаюсь за неё, не обращая внимания на орущий телефон. Ткань я бережно прижимаю к лицу, вздыхаю её запах и сжимаю в ладони. Через минуту я оказываюсь на балконе с тканью зажатой меж пальцами. — Почему ты так долго не отвечаешь? — недовольный тон Боши сразу подразумевает, что она время на разговор со мной, буквально вырвала из своего рабочего графика, так что мне на минутку даже стало стыдно. — Просто не могла найти телефон, — вру я и кажется она верит, громко вдыхая в трубку. — Блайт, ты просто не исправима, — хотелось бы мне ответить, что я это знаю, но я молчу, ожидая того, что она от меня хочет, — значит слушай, как проходит ваш с Луз день наедине? — Своеобразно, — я не лгу, просто стараюсь не добавлять детали. — Ты смогла быть с ней строгой? — говорит она с насторожённостью, а я начинаю анализировать произошедшее между нами. — Можно и так сказать. — Хорошо, просто помни то, что я не настаиваю, чтобы ты её сторонилась. Если у вас идёт таянье ледников, это нормально, но не позволь ей вскружить себе голову. — Что ты имеешь ввиду? — мне становиться любопытно, вдруг я уже позволила Носеде запудрить мои мозги. — Любовники после разлуки, это довольно трудно. Я могу сказать тебе одно, принимай Луз дозами, не стоит нырять в неё сразу, ведь тогда, я боюсь ты никогда не сможешь от неё отвязаться, — я киваю, а после задумываюсь о её словах, — Луз всё ещё тебя любит, это я знаю из терапии, так что она будет способна на множество безрассудных действий, с твоей стороны требуется лишь отказы, иначе последствия для двоих могут быть необратимыми, понимаешь? — То есть, если она начнёт лезть в мои трусы, мне её по рукам бить? — я слабо смеюсь, стараясь опять сгладить углы больной и острой темы, а она не смеётся, я даже на минуту представила, как она смотрит в трубку своим убийственным взглядом. — Что-то вроде того, только формулировка другая, но ход мыслей верный, — она говорит это приободряющее, а после немного попрощавшись, быстро отключилась, видимо к ней пришёл новый пациент. Я ещё десять минут стою на балконе, довольствуясь тем, как холодные ветра обжигают мои щёки, ноги в носках уже окончательно промерзли, но грудь ещё греет ощущения, что я наконец-то недалеко от любимой, хоть и на немного урезанных условиях, словно бы демо-версия наших отношений, жаль нельзя заплатить за лицензию. Футболка всё ещё покоиться в моих руках, а после, когда я слышу недовольное бурчание Луз, мне приходиться выходить с моей безопасной зоны. По квартире уже разнёсся приятный запах домашней стряпни, вроде запахи не имеют температуры, но он был довольно согревающий, уложив футболку на место, я чуть-было не была застукана на горячем, ведь стоило мне отстраниться, дверь в комнату расспахнулась и на пороге стояла недовольная Носеда. — Эмити, ты прилично задержалась, пойдём скорее, пока ужин не остыл, — мне нравиться когда она строго проговаривает моё имя, словно бы она сейчас правит моим телом и мыслями, но я не могу ей этого позволить. — Рабочий звонок, — я говорю это с мягкой улыбкой и она невольно вздыхает, широко раскрыв дверь и контролируя то, чтобы я действительно вышла из комнаты. Обедаем мы в тишине, странно было с ней о чем-то говорить, потому что я знала, что если мы зацепимся языками, я даже не успею заметить, как поддамся чувствам и сделаю то, что Боша настоятельно просила не делать. После ужина, мы смотрим какую-то комедию, сидя по разные стороны дивана, её глаза время от времени падают на меня, смазывают мой образ довольно хищно, наверное она тоже на исходе, но как она и обещала, она меня не трогает, просто прижимает колени к животу, пальцем играясь с выступающей обивкой дивана. Слюна в горле пересыхает, Луз становиться всё ближе, мы словно сами тянемся друг к дугу, но не смеем ничего сказать, просто тяжело дышим, краснея как школьницы. — Мы не должны этого делать и ты это знаешь, — говорю я когда фильм уже кончается, а наши руки, сплетаются вместе, пальцы впиваются в костяшки, оставляя зазубрины на коже. — Знаю.