Дьявол Пандоры

- Гэгэ? Все четверо не сказали больше ни слова. И если два Оматикайя по вполне понятным причинам: один ждал ответа, второй в целом не собирался что-либо говорить - то аватары молчали совсем не из-за этого. Они, скажем так, были в шоке. Цинсюань стоял, широко открыв рот, как рыба, выброшенная на сушу. На его лице отразились непонимание и вопрос: "Гэгэ?!?!". А вот Се Лянь хотел провалиться сквозь землю. Ему было стыдно за себя прошлого. Все дело в том, что когда, будучи ребенком, он узнал, что у Хуа Чэна есть братья, то стал завидовать. Ему тоже хотелось, чтобы у него был братик или сестренка, причем младшие. Поэтому тогда он без зазрения совести попросил родителей передать, чтобы его друг называл его "Гэгэ"... а тот по доброте душевной согласился... Вот только биолог рассчитывал, что Хуа Чэн забыл об этом. Ведь что не говори, а Се Лянь заставил человека(???), который на пять лет старше, называть себя старшим братом... Вопиющее неуважение. Подавляя желание с разбегу прыгнуть в ту реку, из которой они с Цинсюанем еле выбрались днем, он легонько кивнул, не в силах сделать больше. Ответом ему послужил судорожный выдох. Он не видел лицо Хуа Чэна, так как смотрел в землю, и был очень этому рад. Они так и стояли бы дальше, но Цинсюань вышел из ступора первым. Он даже и не заметил, в какой момент абориген за ним перестал держать парня за косу и опустил кинжал. Он и не стал вдаваться в подробности, просто поспешил отойти подальше, пока этот Оматикайя не опомнился. Понаблюдав за этим немым кино ещё какое-то время, Цинсюань не выдержал. Он решительно пошел к этой несчастной парочке и встал между ними, расставляя руки в стороны, чтобы оттолкнуть их подальше друг от друга. Вообще Се Лянь никогда не хотел быть "подальше" от Хуа Чэна, но сейчас был как никогда благодарен другу, потому что уже не знал, куда себя девать от всей этой неловкости и смущения. Хуа Чэн смерил этого смертника, который помешал им, убийственным взглядом, но Цинсюань кажется не обратил на это никакого внимания. А вот второй Оматикайя, который теперь стоял без дела, опомнился. Поморгав пару раз, он посмотрел сначала на аватара, который широко расставил руки, потом на свой кинжал и снова на аватара. Оценив ситуацию, он решил, что они и без него там неплохо справляются, поэтому тихо убрал кинжал в ножны и просто продолжил наблюдать. А Цинсюань тем временем решил высказать свое мнение о сложившейся ситуации: - Все, хватит! Потом друг на друга насмотритесь! - он развернулся к Хуа Чэну и тоже стал сверлить его взглядом. - У нас тут вообще-то проблемы, если вы не забыли!! Се Лянь и Хуа Чэн снова посмотрели друг на друга... Ну то есть как. Хуа Чэн со своим ростом действительно посмотрел на Се Ляня, а вот он из-за Цинсюаня не мог его нормально увидеть, но направление взгляда было правильное. Постояв так пару секунд, они одновременно выдали: - Точно... - Вспомнили наконец?! - возмутился Цинсюань. Нет, он был очень рад за друга, но сейчас не место и не время, потом намилуются. - Мы тут вообще-то весь день блуждали и очень устали. Куда ты там собирался нас вести? В деревню? Вот и веди, по дороге поговорите! Оба Оматикайя потеряли дар речи от такой наглости. На'ви с костяным ожерельем нахмурился и недовольно замотал хвостом, но говорить ничего не стал, в любом случае не он тут главный. Вести их куда-то или нет, не ему решать. Хуа Чэн тоже выглядел недовольно: он сложил руки на груди и начал вилять хвостом. Его состояние заметил Се Лянь и решил попытаться сгладить ситуацию. Всё-таки что не говори, а его друг был прав. Им бы отдохнуть. Юноша обошел Цинсюаня и приблизился к Хуа Чэну, легонько коснувшись его предплечья, он сказал: - А-Чэн, не злись... - неловко начал он. - Но Цинсюань в чем-то прав... Нам и правда не помешало бы отдохнуть... Пока Се Лянь говорил, он не смотрел на аборигена, его взгляд был устремлен на землю, но потом переместился на хвост. К собственному удивлению он заметил, что тот перестал вилять и висел абсолютно спокойно, как будто Хуа Чэн полностью расслабился. Юноша аккуратно поднял глаза на Оматикайя и убедился, что тот и впрямь спокоен. А ещё он заметил лёгкую улыбку. Хуа Чэн взял его руку в свою и стал отходить, утягивая за собой: - Пойдъем. Се Лянь, как завороженный, спокойно двинулся следом. Цинсюань вообще завис ненадолго, от таких резких изменений необычного друга своего А-Ляня, но потом тоже пошел. Но не по своей воле. Его в плече толкнул второй абориген, который до этого стоял без дела. Парень был возмущен до глубины души, но перечить не стал, сказал только: - Иду я, иду, - а потом, немного помолчав, продолжил. - тебя как зовут-то, молчун? Цинсюань шел впереди и не видел, что делает Оматикайя за ним, да и ответа не услышал. Он хотел уже повторить вопрос на своем ломаном на'вийском, думая, что его не поняли, но тут ему как-то нехотя ответили: - Хэ Сюань. - У тебя тоже китайское имя?! - удивился парень. - Тебя тоже растили люди? Расскажешь? Но ответом ему послужил ещё один толчок в плече, намекающий идти быстрее и желательно молча. Юноша только фыркнул на это и ускорил шаг. За всей этой ситуацией, биологи и не заметили, как лес преображается ночью. Многие растения стали светиться розовым, фиолетовым, голубым и зелёным, превращая планету Пандора в какой-то фэнтезийный мир. Мох под ногами реагировал на каждый шаг, начиная слабо светиться. Некоторые растения казались в темноте обычными, но если их задевали, то они тоже начинали мерцать. Биологи активно крутили головой, рассматривая волшебный лес. Они бы сказали, что чувствуют себя так, будто попали на другую планету, но они и так на другой планете. Однако за всю свою жизнь такой красоты не видели ни разу. Из-за забора все это великолепие не видно, а ночью за территорию их никто не выпустит. Вот и получается, что все это волшебство было так близко, но, если бы не череда случайных событий, они бы этого так и не увидели. Пока они шли, Се Лянь заметил двойной солнцецвет. Когда они стали приближаться к нему, он начал ярко светиться, хотя его никто не трогал. Это удивительное растение, которое поражало многих ученых, которые до этого не сталкивались с подобным. Засмотревшись на растение, Лянь не заметил, что они выходят на более открытое место, где был обрыв, а в отдалении дорога продолжалась на том же уровне. Пересечь его можно было по массивному корню дерева, который протянулся над своеобразным ущельем, внизу которого также были растения, необычные и мерцающие. Он уже занес ногу и чуть не ступил в пустоту, но его под руку поддержал Хуа Чэн, все время идущий рядом, после чего предостерег: - Гэгэ, смотры под ноги, тут лэгко упастъ. Цинсюань, идущий следом за ними и тоже крутящий головой услышал предупреждение и стал смотреть вниз, на всякий случай. Ему за сегодня и одного падения хватило. Убедившись, что до обрыва еще метров пять, он сказал: - А-Лянь, ты в порядке? - Да, все хорошо, - ответил тот Цинсюаню, а потом повернулся к стоящему рядом мужчине. – спасибо, А-Чэн. Абориген в ответ ласково улыбнулся, но выглядел как-то расстроено. Однако, ничего не сказав, он лишь жестом предложил пойти дальше. Се Лянь не понимал, в чем дело, почему он выглядит грустным? Все же было хорошо. Молча следуя за ним, так как идти рядом по не очень-то и широкому корню не получалось, он пытался понять, что сделал не так. На середине пути, так и не придя ни к какому ответу, он не выдержал и аккуратно поинтересовался: - А-Чэн, ты выглядишь расстроенным… я сделал что-то не так? Он говорил не очень быстро, чтобы аборигену было проще его понять. Он конечно более или менее знал язык людей, родители Се Ляня постарались, но, во-первых, он не знал насколько хорошо этот На’ви знает китайский, а во-вторых, как бы хорошо ты не знал язык, если так долго не практиковаться, то многое может забыться. Поначалу ответа не было, но потом ему тихо, но так, чтобы он точно услышал, и немного обиженно ответили: - Почему ты нэ зовешь мэня Сань Ланом? Се Лянь подавился воздухом, а Цинсюань смехом, из-за чего оба Оматикайя смерили его вопросительным взглядом, но тот лишь помахал перед собой рукой, как будто отгонял какую-то назойливую муху, и, прикрывая рот, пробормотал: «Извините». А вот всплыла и вторая постыдная история из детства. Все дело в том, что, когда Се Лянь был маленьким, ему было сложно выговаривать имя аборигена. Расстроенный своими неудачами, он попросил родителей передать, что будет звать его Сань Ланом, что означало третий сын, и спросить, не против ли такого имени маленький Хуа. И тот сказал, что не против. Вот только когда Се подрос, он познакомился с так называемой «игрой слов». Оказалось, что иероглиф «Лан» имел одно интересное значение: ласковое обращение девушки к возлюбленному. И из-за этой «игры слов» обращение также можно было понять, как «муженек». Вот и причина, по которой Цинсюань давился смехом, а Лянь смотрел на пропасть под ногами с надеждой. Ему как тогда было стыдно за это, хотя он и не подозревал о таком значении слов, так и сейчас. Вот и получалось, что Хуа Чэн буквально спросил его: «Почему ты не зовешь меня муженьком?»!!! Безусловно, Оматикайя не мог знать о втором значении этого иероглифа, и слава богу!!! Но это обстоятельство особо ничего не меняло. Прокашлявшись и закрыв глаза в натянутой улыбке, Лянь предложил: - Может я продолжу звать тебя А-Чэном? – боже, как он надеялся, что абориген согласится. – Все-таки намного лучше, когда к тебе обращаются по настоящему имени… Но увы. Его молитвы не были услышаны. Хуа Чэн сложил руки на груди и, заглянув в глаза парня, уверенно сказал: - Нэт, мне нравится, когда ты называешь мэня Сань Ланом! Се Лянь закрыл лицо руками, пытаясь хоть как-то абстрагироваться от того, что сейчас происходит, а Цинсюань больше не мог сдерживаться и рассмеялся во весь голос, снова привлекая к себе недовольные взгляды На’ви. Он так хохотал, что не удержал равновесие и начал падать с корня, издав короткое ах! Лянь повернулся на звук и уже было бросился ловить друга, но Хэ Сюань успел раньше. Схватив аватара Цинсюаня за руку, он затащил его на центр корня, вернув равновесие. - Ты как младэнэц! – недовольно прошипел он, отпуская руку биолога. – Агр, эти демоны… Цинсюань резко успокоился и пробормотав слова благодарности, сконцентрировал все свое внимание на импровизированном мосте, по которому они шли. В конце концов, за одни сутки три раза побывать в смертельно опасной ситуации – это уже слишком. Но не смотря на опасность момента, все сложилось как нельзя кстати. Хуа Чэн, посчитав, что непривыкшим к таким прогулкам ученым, не стоит надолго задерживаться над обрывом, предложил пойти дальше, забыв про недавний разговор. Дальше они шли молча. Аборигены осматривались по сторонам, говорили к каким растениям лучше не подходить и следили за обстановкой, чтобы в случае нападения защититься. По этой же причине они попросили биологов издавать поменьше звуков, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но исполнить эту просьбу было сложно. Аватары, будучи в ботинках, издавали довольно много звуков даже обычной ходьбой. Также их одежда, которой, в отличие от обмундирования аборигенов, было действительно много, постоянно шуршала, а вещи в рюкзаках бренчали, вызывая своими звуками тихую ругань Хэ Сюаня. А вот Оматикайя передвигались на удивление бесшумно, даже когда перепрыгивали с одного корня, на другой, продвигаясь по неровной поверхности. Се Ляню каждый раз было больно смотреть, на их босые ноги, особенно когда они шли по неровной каменистой поверхности. Но сами На’ви как будто этого не замечали. В какой-то момент Хуа Чэн предложил пробежаться, чтобы ускорить их перемещение и быстрее добраться до деревни. Аватары хотели бы отказаться, они и так сильно устали за сегодня, но не могли. Ребята прекрасно понимали, что чем быстрее они дойдут, тем быстрее смогут отдохнуть. Но хватило их ненадолго. Уже минут через двадцать, они, задыхаясь, попросили перейти на шаг. Аборигены удивленно переглянулись, но согласились. В итоге, их пешая прогулка длилась часа четыре, пока юноши не увидели гигантское дерево. Се Лянь как-то читал, что на земле есть небоскребы, разрезающие своими крышами облака, но они не шли ни в какое сравнение с этим исполином. Он уже видел подобные деревья на фотографиях, но в живую они куда… куда крупнее!!! - Ни черта себе деревце… - протянул Цинсюань, присвистывая. - Это Дэрево-Дом, - пояснил Хуа Чэн. Группа только начала подходить к своеобразному входу, который являлся промежутком между огромными корнями дерева, которые выступали из земли, как к ним подбежала миловидная На’ви, выкрикивая: - Хуа Чэн, ты вернулся! – мужчина кивнул в знак приветствия, а девушка замедлилась и уставилась на людей, которые с ним пришли. – кто это с тобой? - Это люди Юйши, они потерялись и пока побудут здесь. Девушка заметно расслабилась и улыбнулась, а Се Лянь и Цинсюань смогли ее рассмотреть. Она была не очень высокой, ниже их на целую голову. Волосы, как и у Хуа Чэна, были заплетены в косички, которые были чуть ниже плеч и украшений в них почти не было. Зато, что-то вроде браслета с бусинами и перьями плотно облегал руку рядом с плечевым суставом, аккурат над бицепсом. Как и все На’ви она была утонченной, как говорится, ни грамма жира. На ней была темно-фиолетовая набедренная повязка, к которой были прикреплены ножны с кинжалом, а грудь прикрывал своеобразный топик, состоящий из веревки, перекинутой через шею, с нанизанными на нее перьями под цвет набедренной повязки. Для непривыкших людей ее вид был очень вызывающим, но аборигены не обращали на это никакого внимания. В конце концов это их обычная одежда. - Бань Юэ, вы еще не ели? – спросил Хэ Сюань. - Нет, ждали вас, - ответила девушка. - Идите к костру, мы скоро будем, - сказал Хуа Чэн и повернулся к аватарам, пришедшим с ними. – пойдем, сменитэ одэжду. - Ух ты! – обрадовался Цинсюань. – А во что будем переодеваться?! Се Лянь тем временем вопросов не задавал. Он сразу понял, во что им предложат переодеться и энтузиазм друга не поддерживал. Это Цинсюань ярый сторонник экспериментов, который был готов наряжаться во что угодно, лишь бы интересно выглядело, но не Се Лянь. Он даже представить себе не мог, чтобы ходить по улице в таком виде. - Нет-нет-нет, подождите, - он судорожно помахал руками перед собой. – извините, но я это не надену! – он обвел рукой стоящих перед ним аборигенов. - Тэбя в это и не одэнут, - спокойно пояснил Хэ Сюань. – украшеныя вам носить нэльзя. - Почему это?! – возмутился Цинсюань. - Потому что вы тут никто, - безразлично бросил Сюань. Оба юноши заметно расстроились, из-за чего немного поджали уши. Заметив это, Хуа Чэн негромко рыкнул на своего друга, после чего постарался объяснить: - Украшеныя – показатэль вашей значимости, но вы нэ часть клана, - он помотал головой. – поэтому вам их носить нэльзя. Закончив объяснение, он немного нахмурил брови и потупил взгляд. Видимо, мужчина посчитал, что плохо справился, и остался недовольным собой. Но Се Лянь поспешил его разубедить: - То есть украшения – это показатель статуса, а мы, как незваные гости, не имеем права их носить? - Вы нэ нэзваные, - возразил он. – но… правыльно. Се Лянь понятливо закивал, из-за чего Хуа Чэн улыбнулся. Юноше нравилось видеть его улыбку, но он был вынужден ее стереть: - Я все равно не могу это надеть, это… слишком. Тут в разговор вступил Хэ Сюань: - В этом вам нэльзя, вы слишком выделяетэсь, - заметив сомнение на лицах аватаров, он добавил. – лыбо в этом, - он указал на свою одежду. – лыбо спите в лесу. За такое заявление, Хуа Чэн толкнул друга, но тот лишь фыркнул и ушел внутрь, оставив этих троих разбираться самостоятельно. Се Лянь виновато посмотрел на аборигена в красном. Ему было неловко, что он доставляет ему столько проблем, но его моральные принципы не могли позволить ему одеться в такое. Видимо, Хуа Чэн тоже это понимал, по нему было видно, что он задумался. Цинсюань тем временем уже был готов натянуть на себя что угодно, лишь бы наконец сесть, а лучше лечь и отдохнуть, поэтому начал уговаривать друга: - А-Лянь, давай переоденемся в то, что предлагают, мы не в том положении, чтобы выбирать, - попытался достучаться он. - Прости, но я правда не могу, это выше моих сил… Цинсюань только вздохнул. Он прекрасно знал, что переубедить друга не сможет, а вот Хуа Чэн на удивление взбодрился, он дернул ушами, как будто поймал ими какую-то мысль, после чего сказал: - Хоть сейчас и тэпло, я могу дать тэбе накидку, чтобы ты укрылся. Лянь, услышав это с облегчением выдохнул и охотно закивал, после наконец улыбнулся и сказал: - Накидка отлично подойдет! Спасибо, А-Чэн. Цинсюань надеялся, что их сейчас уже поведут переодеваться и есть, но их проводник и с места не сдвинулся. Он стоял, нахмурив брови и немного поджав уши, сложил руки на груди и начал размеренно мотать своим хвостом, стараясь показать, что недоволен. Парень сначала не понял, в чем дело, но потом до него дошло, и он толкнул друга в бок: - Ты не так к нему обратился, А-Лянь, - ехидно улыбаясь, сказал он. Парень покраснел, но пойти на попятную не мог. Он и так устроил сцену, пока их уговаривали переодеться, если он и сейчас начнет упираться, кто знает, к чему это приведет. Поэтому, немного опустив голову, он поправил себя: - Спасибо… Сань Лан. Мужчина сразу же поднял уши и заулыбался как довольный кот, после чего ответил: «Мне нэ сложно, гэгэ» - и повел их внутрь. Цинсюань, заметив такую перемену, наклонился к Ляню и прошептал ему на ухо: - Твой друг так быстро меняет эмоции… он что, робот? Се на такое заявление лишь улыбнулся и помотал головой, после чего поспешил за Хуа Чэном. Дерево на проверку оказалось несколькими деревьями, сросшимися вместе, из-за чего внутри было много щелей и отверстий, в которые можно залезть или что-то разместить. В самом низу, где они сейчас шли, было на удивление много места и было ощущение, что они в пещере. Тут и там в землю были воткнуты большие столбы с горючей смолой сверху, которые неплохо освещали пространство. Впереди было видно еще одно дерево, намного тоньше, я его ветки были расставлены так, что оно напоминало винтовую лестницу. Рассмотреть все не получалось, как бы они ни старались. Вокруг толпились десятки, если не сотни На’ви, старающихся поближе рассмотреть чужаков, которых привел их вождь. Они что-то выкрикивали, а некоторые тянули руки, чтобы дотронуться, но делали это так резко, как будто касались чего-то очень горячего, что это больше было похоже на удар, чем на прикосновение. Заметив поведение своего народа, Хуа Чэн поспешил вмешаться. Если до этого он шел впереди, то теперь зашел им за спины и, положив руки на их плечи, как бы приобнимая, повел дальше. В таком положении потрогать чужаков не выйдет, можно ненароком коснуться вождя, более того, своими действиями он показал важность этой парочки, поэтому все стали расступаться, освобождая больше места. Добравшись наконец до лестницы, они стали подниматься наверх и это было… долго. Дерево немаленькое, пока дойдешь до нужного яруса оставишь где-то по дороге свои суставы, на что и пожаловался Цинсюань, когда они пришли к нужному «этажу». Хуа Чэн завел их в одну из расщелин в древесине, проход в которую был закрыт чем-то вроде лиан. Внутри было довольно просторное помещение, хоть и немного темное. Мужчина отошел на некоторое время, после чего вернулся с одеждой, точнее с двумя набедренными повязками и накидкой. Передав вещи аватарам, он предупредил, что пойдет за лекарственными травами, чтобы обработать их травмы, и ушел. Оставшись наедине, юноши начали переодеваться. - Честно говоря, - начал Цинсюань. – я сначала обрадовался, что нас принарядят… а в итоге, - он выше поднял набедренную повязку. – нам дали только это. Выглядело действительно скучно. У одежды был очень простой дизайн, буквально кусок ткани и веревка для крепления. Различались они только по цвету: одна была приятного зеленого, другая нежно-коричневая, почти бежевая. Се Лянь взял себе вторую. Рассмотрев предмет одежды поближе, парень покраснел. По большому счету, это были стринги с длинным куском ткани спереди и отверстием под хвост сзади. Цинсюань, тоже увидев это, присвистнул: - А у этих ребят есть вкус, - сказал он и начал переодеваться. - Я не представляю, как в этом можно ходить… - промямлил Лянь. - Да брось, тут все такое носят, выделяться не будешь, - сказал Ши уже натягивая на себя эти своеобразные трусы. – да и потом, тебе, такому стеснительному мальчику, дали накидку. Се Лянь молча простонал, но в итоге тоже начал переодеваться. Надев на себя эти «штаны», парень взял накидку. Она была похожего цвета, разве что оттенок был темнее. Он ожидал, что ткань будет грубой, но на удивление она была приятной к телу. Набросив ее на плечи, он начал думать, как замотаться и пришел к выводу, что лучший вариант – сделать это на манер туники. Уже обмотав половину ткани вокруг пояса, он стал возиться с оставшейся частью, но тут вернулся Хуа Чэн. Он отодвинул лианы и прошел внутрь, держа в руке небольшую деревянную емкость и крупные листы какого-то растения. Юноши, занятые своим делом, даже не заметили его появления, он передвигался настолько бесшумно, что это даже пугало. Увидев его, оба аватара дернулись в легком испуге. Но мужчина не обратил на это никакого внимания. Он прошел в центр помещения и сел на корточки, поставив на пол принесенную чашечку, после чего поднял взгляд на Се Ляня: - Садись, гэгэ, я тэбе помогу. Парень сел рядом, немного боком к нему, чтобы аборигену было удобнее. Хуа Чэн окунул пальцы в мисочку, и поднес их к плечу парня, после чего предупредил: - Может быть нэприятно, потэрпи немного. Получив в ответ кивок, он начал осторожно, еле касаясь, наносить мазь. Затем к обработанному участку он приложил крупный плотный лист растения и замотал длинной клейкой травой. Увидев, что они закончили, Цинсюань собирался уже отправиться на ужин, но Хуа Чэн поймал его на выходе из помещения, снова утащив внутрь и усадив на пол, спиной к себе. Это произошло так быстро, что парень даже не успел спросить, что этот Оматикайя делает. Оказалось, что Цинсюань тоже поранился. Когда змееволк повалил его на землю, он поцарапал ему шею, а парни даже не заметили, в отличие от одного очень внимательного аборигена. Проделав все тоже самое со вторым аватаром, мужчина повел их обратно на лестницу. Спустившись на пару ярусов вниз, они оказались в просторном помещении, по центру которого было специальное углубление для костра. Вокруг кострища рассаживались На’ви, передавая друг другу нечто, завернутое в зеленые листья. Аборигены разговаривали и пели какую-то песню, но увидев вновь прибывших чужаков все резко замолчали и уставились на них. Хуа Чэн пошел между рядов к свободным местам, где уже сидел Хэ Сюань, увлекая за собой ребят. Се Лянь, стараясь спрятаться от сверлящих его взглядом, засеменил за мужчиной, опустив голову, а вот Цинсюань держался на удивление бодро: - Всем привет! На’ви уставились на него как на восьмое чудо света. Ши тем временем, начиная продвигаться между сидящими аборигенами, старался разрядить атмосферу своими разговорами: - Сидите, ребят, сидите. Он шел дальше, но из-за того, что Оматикайя сидели очень близко друг к другу, парень наступил одному из них на хвост, из-за чего несчастный абориген зашипел и, немного повернувшись, стал отмахиваться от него рукой, намекая сойти с него поскорее. Цинсюань поспешил убрать ногу и извиниться: - Прошу прощения… Как только парень подошел к свободному месту, рядом с Хэ Сюанем, тот встал и усадил его, надавив на плечи, а сам ушел за едой. Рядом с парнем сидел Лянь, явно чувствуя себя максимально неловко, но оно и понятно, все на него пялились. На улице было довольно тепло, к тому же горел костер, а он был замотан в ткань как гусеница. Ему и самому было жарко, особенно учитывая тот факт, что они сидели в первом ряду, ближе всего к огню. Но юноша считал, что уж лучше так, чем сидеть почти полностью обнаженным. Цинсюань решил отвлечь друга, заведя разговор: - Как они все время сидят на корточках? – спросил он. – У меня уже ноги затекли… - в подтверждение он привстал и потер затекшие конечности под коленками. - Думаю – это дело привычки, - ответил Лянь. - Возможно… Пока они ждали возвращения двух аборигенов, на них обратила внимание маленькая девочка, сидящая рядом, через одно пустующее место. Ребенок улыбнулся и, опершись на одну руку, подался в их сторону, видимо желая дотронуться до чужаков, но абориген, сидящий рядом, выставил перед ней руку в запрещающем жесте и шикнул на ребенка, из-за чего тот вернулась в прежнее положение. Но юноши успели ответить на ее улыбку, так что малышка осталась в целом довольна. Тут уже вернулись Хуа Чэн с Хэ Сюанем, неся в руках те самые свертки. Усаживаясь рядом, с двух сторон от юношей, они дали каждому из них по три штуки, после чего начали их разворачивать и там были… личинки?! Цинсюаня чуть не стошнило, когда он увидел, как мрачный абориген, сидящий рядом с ним, потащил их в рот. Се Лянь тоже был немного удивлен. Он не собирался комментировать рацион На’ви, наверняка они испокон веков так питаются, но и пробовать это он как-то не очень спешил. Посмотрев на его замешательство, Хуа Чэн спросил: - Ты нэ голодэн? Сам он в этот момент уже достал одну личинку из свертка и собирался отправить в рот. Лянь кое-как поборол в себе желание выбить «еду» из его рук со словами: «Брось бяку!». Вместо этого он решил уточнить: - Что это, Сань Лан? – он поднял открытый сверток выше. - Это тейлу, - пояснил он. – очэнь вкусно, гэгэ, попробуй. - О-они сырые? – спросил парень. Хуа Чэн помотал головой и указал в сторону костра. Повернув голову, Лянь увидел, что рядом с ним стоит какая-то глубокая емкость, а сверху на ней лежит плетеное сито, на котором как раз и располагались эти свертки. Видимо их готовили на пару. Повернувшись обратно, он увидел, что мужчина уже во всю уплетает эту «вкусняшку». Понаблюдав за ним, он сглотнул подступающую тошноту и, решив, что отказываться будет грубо, тоже достал белую личинку, поднося ее ко рту. Плотно зажмурившись, он откусил кусочек, заставляя себя жевать. Распробовав вкус, он резко открыл глаза и уставился на еду в своих руках. Цинсюань, заметив это, заволновался: - Тебе плохо?! Скорее выплюнь! – он стал хлопать парня по спине. Однако юноша не стал ничего выплевывать, а просто проглотил, из-за чего Ши схватился за голову, а Лянь удивленно произнес: - Надо же… и правда вкусно! После такого заявления рядом послышался тихий смех Хуа Чэна, который с интересом наблюдал за этим спектаклем. «Красивый смех…», - подумал Се. Из мыслей его выдернул Цинсюань, который недоверчиво спросил: - Что, серьезно вкусно? - Да, напоминает креветку, - Ши смерил его недоверчивым взглядом. – правда, попробуй. Если не нравится их вид, просто закрой глаза. Парень решил послушать совет друга. Все-таки сложно не есть, когда желудок уже просто прилип к позвоночнику, а все вокруг так аппетитно чавкают. Плотно закрыв глаза он откусил малюсенький кусок и стал быстро его жевать. Не прошло и трех секунд, как он воскликнул: - Ничего себе!! И правда креветка! Что ж, этот гастрономический опыт прошел более чем удачно. Еда, хоть и выглядела странно, оказалась вкусной, а сам ужин проходил очень интересно. Пение вскоре после их прихода снова возобновилось, а приятная компания делала это место более уютным, чем им показалось на первый взгляд.

***

После ужина ребят повели спать. Биологи думали, что их отведут куда-то вниз, к каким-нибудь циновкам или чему-то вроде этого. Вот только отправились они наверх, а поднявшись почти на самую вершину вышли на одну из веток, но так и не увидели ничего, напоминающего кровать. Аборигены стали идти дальше по ветке, а вот аватары остановились в проходе. Им было страшно идти дальше. Хоть ветка и была достаточно широкой, чтобы все четверо шли рядом, они были очень высоко над землей, из-за чего ноги немного дрожали. Оматикайя, заметив, что их гости остановились, вернулись к ним. Хуа Чэн подошел почти вплотную к Се Ляню и спросил: - Что случилось? - Ничего просто… очень высоко… Мужчина ласково улыбнулся и осторожно взял парня за руку, увлекая за собой: - Не бойся, гэгэ, я тэбя дэржу. Юноша робко кивнул и осторожно пошел за ним, стараясь не смотреть вниз. Цинсюань, понимая, что моральной помощи ему не предложат, спешно схватился за плечо друга и пошел следом. Пройдя немного, он все же решил спросить: - А где мы будем спать? - В гамаках, - спокойно ответил Хуа Чэн. - Что?! – воскликнул Ши и стал вертеть головой, чтобы найти эти самые гамаки. Оглядывая пространство, он увидел, как Хэ Сюань спокойно перепрыгивает на соседнюю ветку, которая к слову была довольно тонкой, по сравнению с той, на которой они сейчас стояли, после чего повиснув на ней, встал на что-то и стал опускаться, пропадая из вида. Немного наклонившись, парень увидел, что тот лег в гамак, подвешенный за две ветки. Округлив глаза, он выкрикнул: - ДА ВЫ ШУТИТЕ?! ТУТ ЖЕ ДО ЗЕМЛИ МЕТРОВ ДВЕСТИ НЕ МЕНЬШЕ!!! Я ТУДА НЕ ПОЛЕЗУ!!! Се Лянь, увидев это, тоже испугался. Согласитесь, что после того, как ты всю жизнь спал в мягкой кроватке в сорока сантиметрах от пола, страшно лезть на тонкий гамак, расположенный над пропастью. Панику ребят прервал спокойный голос мужчины, стоящего рядом с ними: - Нэ стоит бояться, - пояснил он. – они очэнь прочные, к тому же закрытые, - он мотнул головой в сторону Хэ Сюаня. Повернув голову в указанном направлении, юноши увидели, что гамак, в котором лежал мужчина, каким-то неведомым образом закрылся, образуя своеобразный кокон. - Вы нэ выпадете из нэго, - продолжил Хуа Чэн. – и вас нэ достанут насекомые. Все еще наблюдая сомнение на их лицах, он решил показать все на практике. Отпустив руку Се Ляня, он ловко спрыгнул на соседнюю ветку, развернувшись и ухватившись руками за дерево, он стал опускаться на гамак. Как только его ноги коснулись ткани, он отпустил ветку и улегся в гамаке. Под изумленный взгляды аватаров, он, коснувшись двумя пальцами края гамака, легонько его потянул, и тот стал закрываться, образуя тот самый кокон. Материал, из которого был сделан гамак был пористым и через него можно было увидеть, как мужчина спокойно лежит, сложив руки на животе. Через некоторое время он также, почти невесомо, потянул за край и кокон раскрылся, превращаясь в привычный гамак. Мужчина поднялся и залез обратно на ветку, где стояли ребята. Он снова протянул руку к Се Ляню и предложил ему лечь и отдохнуть. Парень мелко кивнул. Он понимал, что все спят в таких гамаках и другое место для отдыха ему вряд ли предложат. Спустившись с мужчиной на соседнюю ветку, он стал медленно разворачиваться спиной к гамаку, чтобы, как ему и показывали, ухватиться за ветку и спуститься на свое спальное место. Как только он полностью повернулся, то стал садиться на корточки, и Хуа Чэн опускался вместе с ним, продолжая придерживать юношу, за что тот был безмерно благодарен. Когда Се Лянь, собравшись с силами, повис на ветке, то судорожно выдохнул. Ему было очень страшно. От жуткой паники его спасали только руки, которые крепко, но при этом достаточно нежно держали его за запястья. Парень начал судорожно болтать ногами, стараясь нащупать гамак, и как только это получилось, он встал на него, отпустив ветку. Хуа Чэн уже собирался убрать руки, как Се Лянь сам ухватился за него. Гамак юноши сильно шатался, из-за того, что держать равновесие на не очень-то плотно натянутой ткани было сложно. Мужчина, заметив его панику, покрепче перехватил руки аватара, а сам окончательно опустился на ветку, обхватив ее ногами, и стал корпусом опускаться вместе с юношей, чтобы тот не упал. Как только Лянь лег, он отпустил его и ловко вернулся в прежнее положение, а сам юноша поспешил потянуть край гамака, чтобы случайно не выпасть, и только оказавшись в плотно закрытом коконе смог расслабиться. Хуа Чэн же поднялся и повторил то же самое с Цинсюанем, помогая ему разместиться на спальном месте между Се Лянем и Хэ Сюанем, после чего отправился в гамак, соседствующий с первым юношей. Лянь, увидев что мужчина тоже решил спать здесь, удивился: - Сань Лан, ты тоже спишь тут? – Хуа Чэн, усевшийся в гамаке, немного наклонил голову в немом вопросе, поэтому парень поспешил объяснить. – Ты же вождь, разве у тебя не отдельное место для сна? - А… - мужчина глубоко кивнул, выражая понимание, а потом продолжил. – Вождь – опора клана. Он должен охранять и оберегать его, он очэнь важен и все его уважают… - немного помолчав, Хуа Чэн продолжил. – но он не должен отдаляться от народа. Мы все – одна большая сэмья, - закончив свою речь он как-то грустно улыбнулся. - Вот оно что… - протянул Се Лянь. – это здорово, что ты для своего народа не только правитель, - закончил парень, улыбаясь. Мужчина кивнул ему в ответ и лег в свой гамак, закрывая его. Немного помолчав, аватар решил сказать то, что уже давно мечтал, но не мог в силу обстоятельств: - Сань Лан? - Ммм? -… Спокойной ночи. Через несколько секунд молчания ему тихо ответили: - Спокойной ночи, гэгэ.