Глава 5.
24 мая 2024 г., 22:22
На вопрос, есть ли что-то, чего он боится, у Авантюрина множество ответов. Ощущение чужого присутствия в пустой квартире — когда от протянувшегося между раскрытыми окнами сквозняка хлопают двери, когда в отдалении проминается, как под шагами, напольная плитка, когда раздаются отзвуки квартир сверху-снизу-сбоку. Свивших сети по потолочным углам комнат тонколапых пауков — они возникают в поле зрения неожиданно, бесшумно спускаясь на невидимой нитке паутины, не представляют опасности, но шевелят внутри первозданный ужас. Наводняющих глубокую темноту демонов — те тоже приходят незванными гостями, подкрадываются со спины и щекочут фантомными прикосновениями, бередя воспоминания и по-прежнему воспаленные раны.
Боится, в общем, чего-то глупого, совершенно того не заслуживающего. Ни болезни, ни смерть, ни одиночество — ничего не колышет. До момента, пока юркий червь без имени, только рабочей кличкой, не прогрызает дыру в мозжечке. Док порождает первозданный хаос в и без того беспорядочных мыслях. Авантюрин не знает, как разобрать бардак в голове — в принципе это даже не нужно. Нет смысла. Он весь — в другом.
В надавливающих на корень языка пальцах — рвотный рефлекс падает ниц перед их великолепием. В мокрой звонкой пощечине — напоминание держать разум в узде и не терять сознание. В удушающем захвате под углами челюсти — ни сглотнуть, ни вздохнуть, ни издать звука. В гипнотизирующих кошачье-янтарных глазах — по радужке витиеватым каллиграфическим почерком выведено предупреждение не ждать милосердия.
Реальность расщепляет и собирает воедино из разбросанных по телу ощущениями кусочков уверенной рукой.
— Красиво, — произносит Док, открывая легкие для кислорода. — Когда ты плачешь.
Авантюрин, кашляя, трется лицом о плечо. Сырая кожа покрывается мурашками на холодном воздухе. На языке солоно — и правда слезы. Удивительно, что организм еще помнит, как это делается.
— Все для вас, — раболепно рассыпается в словесном ублажении.
Док подставляет раскрытую ладонь, и Авантюрин не заставляет ждать — обтирает о нее щеки, нос, подбородок, ластится котом и с разрешения метит территорию. Осторожно — безболезненно и безопасно — прикусывает напоследок мякоть теперь соленых пальцев.
— Настолько красиво, что я спущу тебе с рук эту вольность, — говорит Док, рассматривая слабый след от зубов вдоль фаланг. — В будущем так не пойдет.
— Жаль, — томно вздыхает Авантюрин, ерзая на его коленях и перекидывая скованные запястья за его голову. Иллюзорно запирая в клетке. — Вы вкусный. Хочется обглодать каждую косточку дочиста.
— Не нарывайся, — устало откидывается на спинку дивана Док.
— Уже выдохлись? — подначивает Авантюрин и тычется губами в острый подбородок. Предусмотрительно не кусает, чтобы не выводить из себя окончательно — хардкорный режим сейчас не переживет. Плюс это осложнит неминуемое возвращение в офис через сутки от сессии.
— Нет настроения.
— На что именно? — искрой озорства.
— На наказания.
— А на все остальное? — вкрадчивым шепотом по кромке уха.
— Тоже нет желания.
Авантюрин обиженно дует губы. Идет на ультимативную дерзость, запуская пятерню в волосы на затылке и сильно дергая. Док невпечатленно вскидывает бровь — молчаливо, говоря только взглядом.
— У нас еще час, если не больше, — напоминает Авантюрин.
— Хватит на то, чтобы привести себя в порядок, — резко отбривает Док.
— Прекратите издеваться, — взвивается Авантюрин.
— Это моя работа, — недобро ухмыляется Док. — А твоя — принимать все, что я даю.
***
— Спишь? Герта настойчиво трясет за плечо — подняла бы мертвого из могилы. Авантюрин вытягивается по струнке и поворачивается к ней вместе с компьютерным креслом. Шутливо отдает честь, заверяя: — Прикрыл глаза на пару минут. Биздев под боком мешает сосредоточиться. — Лучше бы они на встречах так языками мололи. Но нет: один непредсказанный вопрос — и они засовывают их себе в задницу, — фыркает Герта, закатывая глаза. — Кстати, об этом. В следующий понедельник встреча с клиентом по проекту. Явка обязательна, и это не обсуждается. Приведи внешний вид в порядок, а то еще подумают, что я держу тебя прикованным к батарее в подвале. Авантюрин беззвучно прыскает в кулак — он выглядел в разы лучше, когда действительно обитал в подвале на привязи. Жаль, Герте такое не скажешь. Никому в принципе — себе же во благо. — А бюджет на апдейт внешнего вида предполагается? — уточняет Авантюрин, расплываясь в милейшей улыбке. — Ага, — кивает Герта. Складывает фигу и тычет ей в переносицу. — Получите и распишитесь. — Подам на вас жалобу в комиссию по этике. Нельзя нарушать чужое личное пространство без разрешения. — Попробуй. Какие твои доказательства? Нет их. — Черт бы побрал презумпцию невиновности! — Ладно, шутки в сторону, — хлопает в ладоши Герта, завершая бессмысленный спектакль. — Я отметила в календаре встречу, напоминалка уже у тебя на почте. Там же найдешь перечень того, что необходимо подготовить. Нужно поразить этих придурков, чтобы они задумались о смене подрядчика по другим цифровым продуктам и выбрали в итоге нас. Там такие суммы, из которых можно будет выделять бюджет на что угодно. На твою мордашку в том числе. — Есть, мэм! — снова салютует Авантюрин. — Вас понял, будет исполнено! — Не сомневаюсь, — дергает уголком губ Герта. — Однажды клонирование станет доступным, и я размножу тебя на сотню копий. Вот насколько я в тебе уверена. Авантюрин чуть не отпускает хохму, что тогда у выражения «коллективная травма» появится новое значение.***
Чем выше запрокидываешь голову, тем отчетливее видны струи дыма — небо оттяжкой раскрашено от бледно-желтого до серо-синего. Авантюрин достает из пачки вторую сигарету и прикуривает ее от уголька предыдущей. Возвращаться в душный ресторан не тянет — ветер треплет выбившиеся из лаковой укладки пряди, рассеивает алкогольный туман, остужает перегревшийся от напряжения мозг. — Долгий день, — озвучивает его мысли другой голос. — Не то слово, — соглашается он. Мужчина поправляет длинную челку, защищая волосы от пламени зажигалки. Вверх взвивается уже столп дыма. Авантюрин загребает его пальцами, но получается только рассечь. Новая затяжка на вкус кислая, как некачественный кофе, который так любит Келус — выливать остатки из его кружки всегда жалко, приходится допивать. Неискоренимая психология бедности. — Показалось, что вам было некомфортно сегодня. Не могли усидеть на месте. — Какой вы внимательный, ничего от вас не скрыть. Должно быть, в офисе компании висит ваш портрет с подписью «Лучший сотрудник кибербеза». — А у вас такое практикуют? Что за мелочная потребность в поощрении? — Все живут ради признания. Хоть кем-то. — И вы? Авантюрин игнорирует обращенный к нему пристальный взгляд, безуспешно пытаясь скрыть внутренние метания. Чистосердечное признание лаконично ложится на мысли, но не срывается с языка. Недостаточный для откровений и переизбыточный для волнения градус в крови. Правду не скажешь — и врать как-то не к месту. Истлевший бычок выдергивают из губ. Мужчина участливо протягивает открытую пачку ментолового «парламента», предлагая еще. Авантюрин колеблется, рука замирает в сантиметрах от. — Я не кусаюсь, — склабится мужчина. — А я — да, — отбивает Авантюрин. — Очаровательно. — Сомнительное утверждение. Дверь ресторана позади распахивается со звоном колокольчика и пьяными женскими смешками. Герта приваливается к плечу Авантюрина и нагло цепляет все еще протянутые сигареты. Пожимает плечами на безмолвные растерянность и удивление. — Иногда тянет после выпивки. — Угощайтесь, — запоздало и недовольно цедит мужчина. — Уже! — с лучезарным превосходством помахивает сигаретой Герта. — Вас так долго не было, что мы с Астой решили — пора закругляться. Счет оплачен. Такси каждый вызывает себе сам. И спасибо всем за плодотворную встречу. Авантюрин с облегчением выдыхает — теперь, в компании коллег, от него не потребуют ответ на вопрос. Убеждение оказывается обманом. Последняя машина уезжает, вновь оставляя его наедине с мужчиной. — Все же мне любопытно. Ждете ли вы признания? Хоть кем-то? — Ставлю все на зеро, — стоп-слово ощущается чем-то невозможно непривычным и неуместным. — Поздравляю, вы нащупали мои границы, Док. Авантюрин сует руки в карманы пиджака и, развернувшись на пятках в сторону ближайшей подземки, бросает через плечо: — В следующий раз будьте помягче, если вас просят. Сидеть действительно сложновато.
