Не всякий огонь есть свет

      У огня нет совести

      Нега разливалась по телу сладкой истомой. Казалось, каждая клеточка стала гиперчувствительной, что даже лёгкое прикосновение воздуха ощущалось в разы сильнее обычного. И чужое дыхание на коже. И губы, ласкающие кончики пальцев. Фел успел забыть, каково это, просто наслаждаться прикосновениями, и что-то шевелилось глубоко внутри, пробуждая эти канувшие в Лету чувства.       За эти две недели он успел снова поцапаться с Коршуном — за то, что не явился в Меридиан. Подумаешь, велика потеря. Слава и без него предоставил всё данные о выручке, а обсуждать было решительно нечего. Слушать о подвигах Ворона на любовном фронте? Увольте. И уж тем более не рассказывать же о своих. Хотя поделиться и хотелось. А лучше продолжить. Но Саша не давал никаких обещаний — оставалось уповать только на следующую Игру.       Внутри всё сжималось в тугой комок при одной мысли о том вечере, скручивая низ живота сладостной тяжестью и вынуждая раз за разом принимать холодный душ в попытке успокоить изголодавшееся по ласкам тело. Его так и подмывало схватиться за телефон и набрать заветный номер, просыпаясь среди ночи от откровенно горячих снов. Но понимание, что у Саши может быть своя жизнь, далёкая от сухой выжимки в досье, заставляла попридержать коней. Да и страх присутствовал — вдруг всему виной был алкоголь, выпили-то прилично в тот вечер. Или что Саша тоже того типа людей, что предпочитают встречи на один раз. И Фел заставлял себя сидеть на жопе ровно, отсчитывая дни до следующей поездки в Гнездо, и молиться, чтобы Полянский не решил пропустить.       Славка не брал телефон всю неделю. Его диплом, в отличие от Феликсовского, был вполне себе реальным и уже маячил на горизонте. И Фел не настаивал, ограничиваясь одной попыткой дозвона в день. Но компании хотелось отчаянно. Настолько, что согласился стать личным шофёром сестре и её подругам. А заодно и носильщиком, потому что, несмотря на устроенную дома примерочную из маминых шмоток, Лиза всё равно решила скупить половину торгового центра в поисках идеального платья на выпускной.       Он слушал щебетание девчонок вполуха, отбрехиваясь, что сосредоточен на дороге, за что получал синхронное недовольное «ну Феликс!» в три голоса, а сам был мыслями в игровой, у бильярдного стола, выцеловывая родинку на смуглом животе. Перед глазами плыло, и он усилием воли заставлял себя взаправду сосредоточиться на движении, радуясь, что огромное худи скрывает столь несвоевременный стояк.       Днём тащился в зал, зависая по три часа на тренажёрах и даже на беговых дорожках, чтобы после, обессилевшим, завалиться в сауну или отмокнуть в бассейне, пока охуевшее от нагрузок тело не придёт в подобие нормы. Ночами колесил по опустевшим улицам, заглушая мысли иностранным роком, и никак не мог отделаться от необъяснимого желания повторить. Потом получал по шапке от Лизы, которой самой во время его возвращения уже давно полагалось бы спать, но повторял из ночи в ночь, будучи не в силах уснуть, пока не свалится в полном изнеможении.       Про собственную учёбу вспомнил буквально накануне встречи. Благо, с Серёгой не нужно было их согласовывать. Как условились, так все пять лет и встречались по расписанию. Собрав себя в кучу, Фел оторвал сонную тушку от кровати, наскоро умылся и уже через час был на месте.       — Вот и подошло к концу наше плодотворное сотрудничество? — спросил Серёга вместо приветствия, кривовато улыбаясь.       Пожав руки, они уселись за стол. Уютное кафе множество раз приютило их за эти годы. Каждый последний понедельник месяца. Феликсу нравилось следовать расписанию — раз в неделю сборы птиц в Меридиане, каждые две — Игра, раз в месяц — оплата за обучение. Наверняка, будь у него собственная хата, он бы и квитанции оплачивал строго день в день, ещё и с удовольствием, а не с вечными муками на лице.       Ради приличия заказав лёгкий салат и имбирный чай, он отпустил официанта и протянул Серёге подарочный конверт. Тот кивнул и спрятал его в наплечную сумку.       — Не жалеешь, что столько бабла отвалил за вышку? Мог бы купить диплом и не париться, — парень взялся за недоеденный французский тост, от которого его отвлекло появление Феликса.       — Я же говорил, — Фел подпёр голову рукой, — папенька должен думать, что я усердно грызу гранит науки и в целом занят только учёбой.       Конечно, купить было проще. Ещё в старших классах он задумывался об этом и даже нашёл пару гарантированных вариантов, но жизнь предложила кое-что интереснее. И для этого надо было отвлечь родительское внимание от аферы, проворачиваемой прямо под носом. И так кстати подвернулся Серёга — уже окончивший универ на тот момент и к тому же давнишний знакомый Коршуна. Близкая специальность и схожая внешность делали его просто идеальным решением для задуманного. Феликс помнил, будто это было вчера, как сидели на прокуренной кухне Егора, пока вся кодла тусила в гостиной, и обсуждали — по пьяни, конечно, — как было бы забавно сделать этакую подмену. Потому что Серёга натурально был его копией. Он был года на четыре старше, носил сантиметровые тоннели в ушах и ходил с абстрактными узорами на выбритых висках. Чуть ниже, чуть крупнее, но на лицо, не приглядываясь, будто две капли воды. С близорукостью вообще было бы не отличить. Даже в жуть бросило поначалу.       И через пару дней, теперь уже на трезвую башку, обговаривали детали. Сошлись на ежемесячной оплате — мало ли, Фел сам захочет доучиться или бросить к херам никому не нужную учёбу. И понеслась. Птицы создавали игру, а простой парень Серёга стал отныне Феликсом Шестаковым. Заочка не требовала от него постоянного притворства — Фел знал, что тот уже нашёл работу, хоть и не особо вдавался, где и кем. Их отношения сразу стали строго деловыми — Фел платил, Сергей учился. И вот уже диплом не за горами. Охренеть, как быстро летит время.       — Ты намекни, если захочешь второе образование получить, — Серёга тряхнул африканскими косами, отодвигая пустую тарелку.       Прежнее сходство померкло со временем. Феликс сильно раздался в плечах по сравнению с ним, ещё больше вытянулся и по-прежнему не понимал его страсти к экспериментам со внешностью — из года в год что-то менялось. То дреды, то какой-нибудь вырвиглазный цвет отросших волос. Когда Сергей на очередную оплату пришёл лысым, Фел даже не сразу понял, что именно с ним должен был встретиться. Но условий он не ставил — какая разница? Пускай в универе его, Феликса, считают безбашенным парнем. Всё равно ни с кем из одногруппников он не знаком, а у преподов Серёга на хорошем счету, несмотря на все его закидоны, — он уверенно шёл на красный диплом, видимо, сам втянулся в учёбу.       — Я лучше тебя на работу найму. И похрену, что без образования.       — Но-но-но! Я бы попросил, — хмыкнул он в кулак. — А что, уже есть вакансия? Что-то я засиделся в продажах.       Глаза заинтересованно блеснули.       — Дай хоть диплом подержать в руках, торопыга.       Фел не шутил. Однажды он с радостью предложит ему место. К тому же, что-то подсказывало, что его не смутит даже не вполне легальная работа, если бы вдруг Фел позвал его присоединиться к Игре. Стал бы кто-то ещё притворяться другим человеком в течение стольких лет? То-то же. Серёге он доверял на подкорке.       — Придётся проставиться, — тот только развёл руками.       — А что, там не хватит? — усмехнулся, кинув взгляд на сумку.       У Сергея не было привычки пересчитывать полученную сумму. Она всегда была одинаковая, лежала хрустящими зелёными купюрами и ждала своего часа, когда, уже дома, конверт будет бережно открыт, чтобы перекочевать в кошелёк для похода в банк и обмена. Сегодня Феликс положил больше. Он и впрямь был благодарен. Сам бы не смог потратить столько времени на то, что считал бессмысленным. А время, как говорится, — деньги. И другого пути высказать свою благодарность он пока не знал.       — Ладно-ладно, наглеть не буду. Но если и впрямь смогу чем помочь, ты пиши. И хрен с ним, с деньгами.       В такую вероятность слабо верилось, но в жизни всякое случается, и отказываться от подобного было не в правилах Феликса. Поэтому, ударив по рукам, они распрощались — не навсегда, лишь до следующей встречи. Как минимум до передачи диплома, а там уж как пойдёт.       На Игру Фел приехал взбудораженным, задолго до прибытия гостей. С любопытством следил, как Сокол читает напутствующую речь перед персоналом, увещевая о том, как хорошо они справились две недели назад, и со смешком смотрел на бильярдный стол, идеально отдраенный — даже следов от ногтей не было заметно. Заметил пару новых лиц, внимающих каждому слову, но волноваться было не о чем. Каждый знал, куда пришёл. Каждый пришёл зарабатывать и молчать в тряпочку о том, что здесь увидит. Каждого тщательно инструктировали до приезда. Каждого тщательно проверяли. Слава был крайне щепетилен в вопросах безопасности, и Фел молился на такого друга, хоть и не стремился проверять, откуда тот берёт сведения. И без него всё работало как часы.       — У тебя второе дыхание что ли открылось? — смешливо спросил Сокол, отпустив собравшихся до приезда первых гостей.       — Вроде того, — Фел покрутил телефон в руках. Приезжать рано не было смысла — разве что накидаться перед началом, но сегодня хотелось сохранить разум чистым. — В тот раз я прям отдохнул, будто мы только заварили всю эту кашу.       — Бальзам на душу, — Слава задумчиво качнул пальцем биток и запулил в пирамиду, лишь слегка потревожив застоявшиеся без внимания шары. Феликс уловил нотки сарказма. Взял на заметку. — Я уж думал, пора прикрывать лавочку. Если ты теряешь интерес — пиши пропало.       — Мы и так уже заработали на безбедную старость, — Фел оторвался от лестничных перил и подхватил кий со стойки. Вдумчиво натёр набойку мелком, прицелился и отправил шар в кластер.       — Значит, не показалось, — Слава прикусил губу, глядя, как шары друг за другом закатываются в лузу.       — Только не говори, что ты расстроен. Ты же не думал, что мы до скончания веков будем этим заниматься?       — Не думал. Только предупреди заранее, когда захочешь поставить точку.       Если бы он не знал Сокола как облупленного, подумал бы, что тот обиделся. Но в его голосе не было ни намёка на расстройство. Даже наоборот, облегчение что ли. Фел никогда не задумывался, всех ли устраивает эта тема. Его самого изначально пьянила мысль, что всё это незаконно. А уж высокая доходность тем более воодушевляла продолжать. Все расходы были отбиты если не за первую игру, так к третьей уж точно. Зарабатывать налегке и навеселе было приятно. Он знал парней, готовых жопу порвать ради кайфа, ради пассивного дохода и независимости от родаков. И с его подачи всё осуществилось. И был Слава с его высокоморальным компасом, который ни слова не сказал против. Тогда это казалось нормальным. А теперь задумался, не тяготило ли его заниматься Игрой все пять лет?       — Ты никогда не хотел в это лезть, да? — Фел опёрся на кий, внимательно глянув на друга.       — Если честно…       Громкий сигнал клаксона прервал его откровение. Первые гости прибыли. Пообещав вернуться к этому разговору, Сокол направился к двери — встречать, как подобает радушному хозяину. Феликс забил ещё пару шаров и отдал кий новенькому парнишке из персонала, чтобы успел привести всё в первоначальный вид, и тоже поспешил на улицу.       Весь его вновь вспыхнувший интерес сводился лишь к одному элементу, но Полянского не оказалось среди первой волны. Глупо было оставаться снаружи в ожидании принца на серебристом коне, не зная точно, появится ли. Пришлось скрасить ожидание бессмысленным трёпом с завсегдатаями, уже расчехлившими электронные кошельки. Виктор сокрушался, что не смог приехать в прошлый раз, — ему уже успели донести, как лихо Фел уделывал всех той ночью. Не став выяснять, откуда уши растут, Фел поддерживал беседу — разогрев перед предстоящей схваткой, потому что Виктор явно был настроен на реванш давних поражений и реабилитацию пропуска. Они даже успели отыграть пару партий в покер, пока без ставок, остановившись на ничьей, прежде чем начали подтягиваться остальные.       Птицы добрались где-то через полчаса — дружной вереницей. Если бы не водители, Фел знал, они бы сигналили напропалую и пытались обогнать друг друга до самых ворот. Но сегодня даже Коршун был не за рулём — явный признак, что будет пить. Уж кто, а он точно никогда бы не сел за руль бухим. Ворон ввалился в дом под руку с какой-то блондинкой с затуманенным взглядом, шортики которой едва прикрывали те самые места, ради которых он её сюда и приволок. Снял или подцепил где-то, Феликс не планировал выяснять, но всё равно недовольно скривился. Даже если она в полном неадеквате, на кой чёрт было везти её за тридевять земель от города? Трахнулись бы в отеле, если в штанах свербит, да и разошлись. Но когда девчонка пересела на колени к Грифу, Фел с трудом удержал лицо. Устроили тут бордель блядь. Будто в городе негде.       Дождавшись окончания партии, он выскочил в курилку. Желающих составить ему компанию пока не нашлось, и Феликс с лёгким разочарованием похлопал себя по карманам в поисках пачки. Не взял. Потом вспомнил, что все две недели не курил. Вообще не тянуло, пока не видел этих опостылевших рож. Да и к чёрту. Обойдётся. Просто подышать тоже сойдёт.       Птицы дурили. И это было угрозой. Мало ли что девка ляпнет подругам. Азартные игры, крутые солидные дядьки, алкоголь рекой. Сервис на высшем уровне даже по отношению к ней, заявившейся уже в сопли. Ещё и секс впридачу. Фел не сомневался, что им всё и закончится. И что среди её окружения найдутся желающие повторить этот путь. Где один, там и толпа. А там, где толпа, уже нет безопасности. Это слухи, а они неизбежно приведут к проверке. И пусть Славка озаботился оформлением кейтеринга и полным отсутствием наличности на играх, превращая их в дружеские выездные встречи богатеев, пусть и с азартными играми, «но не на деньги же», нервяк верно накрывал уже сейчас. Играть снова не хотелось.       Пришлось.       Он обводил игроков скучающим взглядом, курсируя между столами и комнатами. Кое-где задерживался ради галочки, делая середнячковую ставку под насмешливое «разогреваешься?» и шёл дальше, не зная, сколько ещё выдержит. Отключил голову, сосредоточился на картах, лишь бы не думать о том, что Полянский может и вовсе не приехать. Мало ли планы поменялись или, что хуже, вдруг его тяготит прошлая выходка, и на этот раз он решит, что не стоит играть с огнём. Не получилось не думать. Настолько, что не заметил, как вылетел в элементарной игре, что даже дилер подвис — такое произошло впервые.       Взяв передышку, он просто наблюдал, потягивая тоник со льдом из высокого бокала. Слушал, как Виктор жалуется на подчинённых и предлагает местным акулам поработать на него. Слышал дружный смех — шутку оценили. Кто-то резонно заметил, что тому уже на пенсию пора, на что Вик заявил, что всему молодняку даст фору и уходить с бизнеса ещё минимум лет двадцать никуда не планирует.       За беззлобной перебранкой он едва заметил, как приоткрылась дверь, пропуская внутрь столь ожидаемого гостя. Полянский выглядел уставшим. Круги под глазами, будто с неделю не спал. Мятая рубашка с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами. Хотелось усадить его в кресло, принести горячего чаю и, пожалуй, пожрать, но Феликс даже не дёрнулся в его сторону. Ни к чему афишировать. Но в груди потеплело.       — Чё грустный? Хуй сосал невкусный? — Гриф хрюкнул в стакан, довольный собственной наитупейшей шуткой.       — На совете директоров всегда либо пики точёные, либо хуи дрочёные. — Саша посмеялся, игнорируя подстёбку, и взгромоздился на диван, двигая Феликса бедром. — Дайте минутку отдышаться — загонял лошадей, боялся, вы уже все бабки успели слить.       И прикрыл глаза, растекаясь по обволакивающей обивке.       — Предоставим это гуру проигрышей, — кто-то хмыкнул, но его, как и остальных, тут же утянули обратно в прерванную партию.       Феликс подозвал официанта, попросил чашку крепкого кофе для гостя, и наклонился вперёд, с удвоенным рвением следя за игрой и ходом разговора. К прикорнувшему Полянскому интерес игроков быстро пропал, и Фел позволил себе окунуться в ощущение жара, где соприкасались бёдра, прочувствовать его дыхание на предплечье, когда Саша тяжело выдыхал. Не больше минуты. Потому что больше — не выдержал бы, поцеловал, прильнул к груди, уткнулся носом в соблазнительный вырез рубашки, отчего-то очень ласково, потому что сердце затопляло нежностью. Сам не знал, что с ним, всего-то раз переспали.       Он выскользнул из комнаты прежде, чем официант притащил дымящуюся кружку, будучи готовым вот-вот сорваться. Надо было остыть.       Игра в Штосс слегка прочистила мозги. Казна стремительно пополнялась, спектр эмоций игроков ширился с каждой ставкой. Краем глаза он заметил проскользнувших наверх Ворона с Грифом в компании всё той же безымянной девицы. Хотел было фыркнуть, но подавился воздухом, заметив в дверном проёме Сашу.       — Спасибо за кофе, — шепнул, устраиваясь на соседнее свободное место.       Феликс растаял как масло на сковородке. От простой благодарности, от обжигающего дыхания у уха, от крепко сжавших колено пальцев под столом. И не осталось для него ничего вожделеннее этих рук и губ.       Карты выкладывались на стол механически, выигрыш-проигрыш, ай да без разницы. Всё внимание сосредоточилось на его движениях. Как поправляет туго застёгнутые рукава рубашки, крутит запонки, наверняка намеренно делая вид, что нервничает. Саше везло — настолько, что обронённая не так давно фраза про мастера неудач звучала лишь неуместной издёвкой. Или это Феликсова удача перешла к нему, пока тот сидел рядом, всё больше пасуя — просто потому что хотел откинуться на спинку стула, имея лучший обзор. Не на игровое поле, разумеется. На то, как завиваются отросшие кончики волос на шее. На проколотое ухо — ныне без серьги. На то, как переливаются мышцы широкой спины под рубашкой, когда Полянский наконец стянул стесняющий движения пиджак. На его пальцы, то и дело ныряющие под стол, чтобы скользнуть по ноге дразнящими движениями. На сосредоточенное лицо, по которому невозможно понять, о чём думает. Но Фел понимал, даже не пытаясь его считывать. Только не знал пока, дотянут ли они до самого конца, в точности повторяя предыдущую игру, или же в какой-то момент сорвутся, наплевав на нормы и приличия, и запрутся в комнате до самого утра.       — Может, в Блэкджек?       Сопротивляться этой улыбке Феликс разучился, впервые осознав, что она предназначена именно ему. Куда бы Саша ни повёл его, он бы согласился. Его и самого вело, будто влил в себя не меньше литра горячительного, хоть и налегал только на тоник. И понятия не имел, сколько времени прошло от начала игры и точно ли играли исключительно в Штосс.       Саша уверенно выезжал на удвоении и бонусах, но не позволял азарту себя захватить. Предпочитал спасовать, позволяя дилеру и другим игрокам вырывать победу. Но всё равно сидел с видом победителя, потому что главный приз уже был в его руках. Сидел прямо напротив — пустующих соседних мест не оказалось, — и с нетерпением ждал окончания ни одному из них двоих не нужной игры.       Промучившись ещё с полчаса, Фел бросил на него умоляющий взгляд, закусив губу. Саша понял без слов. Поднялся, поблагодарил за игру, полюбовно прощаясь с соигроками, расстроенно тянущими, чтобы оставался. Не он один был очарован.       — Я бы с удовольствием, но у меня скоро харя треснет улыбаться, — рассмеялся Полянский, закидывая пиджак на плечо. — А хмурые лица здесь, как я помню, не в почёте. Так что развлекайтесь. Увидимся через две недели.       Феликс поднялся следом, догоняя уже у распахнутой входной двери.       — Вечер и впрямь окончен? — тихо спросил он, наблюдая, как Саша достаёт брелок от машины, периферическим зрением отмечая мошек, облепивших уличный фонарь, летящих на огонь, не ведающих, что могут в нём сгореть. И внезапно почувствовал себя одной из них. Полетел на пламя по имени Саша, понятия не имея, что его ждёт…       — Сыграй ещё минут двадцать и выезжай. И позвони, как будешь в пути. Я… — он запнулся, глядя Феликсу за спину. — Уж простите, пацаны, стар я уже, чтобы всю ночь играть, тем более после работы. В следующий раз задержусь подольше. И на счёт закину, а то обдираете только в путь. — Саша махнул рукой подошедшему Коршуну. — Хорошей игры!       И, не оборачиваясь, поспешил на стоянку.       — Стар, как же. В прошлый раз я что-то не заметил, — проворчал Егор, упираясь плечом в косяк, доставая сигарету. — Мутный он какой-то.       — У тебя каждый второй мутный, — отрезал Фел, возвращаясь в игровую.       Не собирался он налаживать общение. Уж точно не за счёт Полянского. Что в тот раз Коршун сорвался без причины, что сейчас попытался наехать. Ревнует, что ли? Дверь ощутимо хлопнула за спиной, привлекая внимание играющих, но Феликс лишь пожал плечами, устраиваясь за покерным столом. Ему предстояло пережить самые долгие двадцать минут в его жизни, и он собирался расправиться с ними как можно скорее.       Карты перестали приносить удовольствие. Он больше отвлекался на наручные часы, следя за издевательски медленным ходом секундной стрелки. Сбоку хохотал Виктор, изрядно наклюкавшийся бренди. Напротив хмуро поглядывал Коршун, нервируя и будто заставляя время ещё сильнее замедлиться.       Его хватило ровно на одну игру. Двенадцать бесконечных минут. Прощаться не стал, задумчиво поболтав подтаявшим льдом в опустевшем бокале, сделав вид, что собирается за новым, но подоспевшую официантку с протянутой рукой проигнорировал — сам направился в подсобку. Ребята никогда не спрашивали, что он здесь забыл, мирно продолжая делать свою работу. Блестели отмытые бокалы, готовые пополниться по первой просьбе. Закуски уже ожидали подачи. Девчонки тихонько переговаривались, просвещая новичков о предпочтениях игроков в спиртном и в целом о том, как часто те здесь бывают и как надолго задерживаются. Фел постоял с ними минутку, убеждаясь, что ничего не рухнет от его отсутствия, сунул бокал в мойку и вышел с чёрного хода.       Денис встретил его, беспощадно расправляясь с сэндвичем, сидя в компании других скучающих и вкушающих водил. Кухня для них всегда была доступна, Феликс озаботился. Кроме алкоголя, разумеется. Сытый работник — хороший работник.       — Едем? — спросил он, виновато дожевывая.       — Не торопись, — усмехнулся. — Подожду.       А внутри всё просто распирало от крика «давай живее, руки в ноги и погнали». Он заставил себя медленно дойти до машины, медленно открыть дверь, медленно забраться в салон, медленно достать телефон. Медленно и глубоко дышать.       «Крэпс?» — прилетело от Коршуна. — «Тебе в нём везёт больше, чем в покере».       Углядел таки, что Фел улизнул.       «Влом. Домой поеду».       «Ты заебал. Наконец нормальные чуваки собрались, а ты опять мотаешь».       «Ну и зачем там я тогда? Хорошей тебе игры с нормальными чуваками».       Он достал телефон из чехла, сминая неподдающийся пластик в руке. Бесит. Феликс не желал быть визитной карточкой Игры. И оправдываться устал до трясучки.       — Я закончил. Куда ехать?       Саша ответил на звонок спустя шесть гудков. Денис успел завершить поздний ужин и уже завёл мотор.       — Ты чересчур пунктуален, — послышался лёгкий смех в трубке. — Измучился?       — Даже не представляешь.       — Ладно, не буду томить. По трассе, километра через три после деревни, есть придорожное кафе. Не пропустишь. И водителя отпусти потом.       — Кафе? Мы на свидание что ли? — рассмеялся, глядя на открывающиеся ворота.       — Местная кухня тебе вряд ли придётся по душе, но я постараюсь сгладить твоё впечатление об этом месте.       Игривые нотки в голосе сбросили весь груз вечера с плеч. Фел отключился, вернул чехол на место и отдал указания Денису. Кончики пальцев покалывало от предвкушения. Впервые за долгое время он ехал именно туда, куда хотел, а не куда был должен. И, даже если этой ночью сказка окончится, он постарается выжать из неё максимум.       Денис скептически обводил взглядом потрёпанную вывеску «У Михалыча», под которой на покосившемся столе мужики квасили самогон. Смотрел на припаркованные Лады разной свежести и разбитости, заржавевший эвакуатор, явно служащий экспонатом для антуража. На шатающиеся, наспех сколоченные скамейки для любителей выпить на свежем воздухе и поплывшие лица оных, во все очи пялящих на слепящий автомобиль.       Со вздохом спросил:       — Точно сюда?       Феликс уже сам не был уверен, но телефон пиликнул сообщением — Сашка скинул улыбающееся селфи на фоне местного безобразия, показывая рукой знак мира.       — Абсолютно, — хмыкнул, подхватывая куртку. — Можешь ехать.       Денис ещё раз тяжело вздохнул, но так и остался стоять, пока Фел не скрылся за скрипнувшей дверью с облезшей краской.       — Здрасьте, — кивнул он дородной женщине, растекшейся пышной грудью по столу — импровизированной регистрационной стойке. — Мне бы переночевать…       — Мы чё тебе отель? — хамовато вздёрнула бровь та, закуривая прямо в помещении.       Помещением это, впрочем, можно было назвать с большущей натяжкой. Небольшая проходная с прилегающими проходами в столовую и подсобку и массивной, даже на вид скрипучей лестницей наверх. Саша успел предупредить, что его ждёт испытание по прибытии, но чтобы такое…       — А если водочки, мяска и, — вытащил из кошелька свеженькую рыжую купюру, — сдачи не надо?       — А сдачи и нету! — сведя брови, тётка сграбастала деньги пухлыми пальцами и стала проверять на подлинность, едва ли не пробуя на зуб. — Михалыч! Тут ещё один туземец, — проорала она, явно путая истинное значение слова. — Есть койка?       Фел ожидал увидеть грузного мужика ей под стать, широкоплечего с мощной порослью на лице, сломанным носом и кривой усмешкой полубеззубого рта. Но из дверного проёма столовки высунулся седовласый старик раза в три тоще заправляющей местным кабаком мадам.       — Есть, бусинка. Третий ключик выдай, — блаженно улыбнулся он, подходя к столу.       — Михалыч! — вспыхнула она, когда тот ласково погладил её по плечу. — Так, короче! — обратилась уже к гостю. — Пузырь тебе Михалыч выдаст, стакан наверху есть, и не дай бог спиздишь чего — из-под земли достану. Тару оставишь, мы сдаём. Закусь в столовке наберёшь — самообслуживание. Тарелку чтобы тоже вернул. Сортир на этаже один, сразу как поднимешься — справа. И давай без позы орла, чтоб не пришлось за тобой говно со стен отскребать, нормальный там толкан, полгода как поставили. Всё, шуруй.       Стоически выдержав наставления, сохраняя невозмутимое выражение на лице, Феликс кивнул, чувствуя, как внутри ржут кони, и проследовал за Михалычем, подхватив выданный ключ.       — Ты уж не обижайся, она у меня баба боевая, — пожал плечами старик, потирая козлиную бородку. — К нам нечасто на таких тачках заваливаются, всё местные обычно да дальнобои. Переживает.       — Даже не думал, — улыбнулся, забирая самогонку с благодарным кивком. Но клятвенно пообещал себе надрать Саше зад за такое приключение.       От закуски отказался — не хватало ещё травануться на радостях, — мигом прошмыгнув мимо увлечённо смотрящей сериал тётки наверх. Лестница скрипела на все лады, хоть в симфонический оркестр её тащи, столь музыкальна была. Сразу завернул в туалет, вызывающе опрятный на фоне всеобщей разрухи, и слил мутную жижу в унитаз. За такой перевод продукта местные бы с радостью оторвали ему голову, но все они, к счастью, горланили песни под окнами и наверх ещё явно не собирались. Он закинул бутылку в «номер», не включая свет, и выскользнул в коридор в поисках таблички с цифрой восемь. Искать долго не пришлось — Полянский выглянул сам, растрёпанный, в одних приспущенных джинсах. Зазывно улыбающийся.       — Я говорил, что ты извращенец?       — Говорил, — томно прошептал Саша, втаскивая его в комнату и запирая дверь.       — Конспиролог хренов, неужели нельзя было в городе снять номер? — процедил Фел, вцепившись в неподдающуюся пряжку его ремня. — Любой питерский мотель даст фору этому клоповнику.       — Я бы не доехал до Питера, — признался Саша, вжимая Феликса в хлипкую дверь, и прикусил кожу на шее. — У меня срывает тормоза, когда тебя вижу.       — Помешанный, — выдохнул, отклоняя голову вбок, подставляясь под жадные губы. Будто сам был лучше.       — Я нам «люкс» между прочим выбил, — щекотно рассмеялся куда-то в ключицы.       — Боюсь представить, что тогда в моей комнате. И как ты договаривался тоже.       — Сказал Манюне, что у неё прекрасные глаза.       — Боже, ты даже имя узнал, — усмехнулся Феликс, наконец расправившись с чёртовым ремнём, рванул молнию вниз и запустил пальцы под тугую резинку трусов.       Вздрогнув, Саша прижался сильнее, заставляя мурашки побежать по телу. Под окном затянули «Черный ворон».       — Незабываемый опыт.       Фел щёлкнул выключателем, погружая комнату в полумрак. Ему, впрочем, было всё равно, где и как. Он бы согласился и на заднем сиденье Сашкиной тачки со всеми сопутствующими неудобствами, поэтому пережить древнюю кровать со скрипящими ламелями и застиранным постельным бельём проблемой не было. И даже на нестройный хор пьянчуг и ароматы шашлыка, который те жарили в три часа ночи, было плевать, пока под его руками плавилась чужая кожа.       — Я надеюсь. Не хочу, чтобы кто-то меня переплюнул.       — Любишь же ты попиздеть, — Фел дёрнулся вперёд, сминая его губы поцелуем.       Пальцы дразняще скользили по выбритому лобку — подготовился в отличие от прошлого раза. Но, как и раньше, едва держался на ногах. Феликс снисходительно потеснил Полянского к кровати, опустил на лопатки и уселся тому на ноги, даже во тьме видя восторженный взгляд.       — Что ты со мной делаешь… — прошептал Саша, пробравшись рукой под футболку и скользя по торсу дрожащими пальцами.       — Снимай, — приказал Фел, поёрзав. Мучительно хотелось почувствовать близость кожа к коже, слои одежды только раздражали.       Полянский послушно приподнялся, придерживая его ладонями под зад. Не преминул воспользоваться возможностью облапать, сжимая ягодицы, и, прижимаясь щекой к груди, куснуть сосок через ткань. Феликс не удержал стон. Хотел возмутиться, но Саша уже потянул футболку наверх, отшвырнул куда-то в сторону и теперь извинительно скользил губами и языком по укушенному месту.       — Ты дьявол во плоти, — вздрогнул Фел, зарываясь пальцами в его волосы. — Совратил, приручил, пропал на две недели, а я теперь жить без тебя не могу.       — Мог бы и написать. Думаешь, мне легче было?       Мысль о звонке не раз посещала его одуревшую от желания голову. Стоило на минуту замереть, никуда не двигаться, не бежать на тренажёре, заглушить двигатель, лечь в холодную постель, как руки тут же тянулись к телефону. Пролистать соцсеть, отыскать страницу с заблокированным от лишних глаз профилем, взглянуть на суровую фотку серьёзного начальника, в очередной раз матернуться на то, что аватар даже не открыть, чтобы посмотреть поближе. И со стоном отбросить бесполезный кусок металла, пока не сорвался и не набрал уже забитый в контакты номер, кляня на чём свет стоит настройки приватности и этот несвоевременный всплеск гормонов.       — Ты же всего лишь хотел наверстать упущенное. Я не был уверен даже, что ты сегодня приедешь.       Пальцы скользнули по спине, надавливая на позвоночник, заставляя прогнуться навстречу.       — Разве я мог упустить такой шанс?       — Так понравилось?       — Кто из нас ещё говорливый? — рассмеялся Саша, опрокидывая своего наездника на спину.       Навис на вытянутых руках, рассматривая покорное тело, кусая собственные губы, словно не веря. Феликс не стал торопить. Сегодня не нужно было ставить будильник и лихорадочно собираться, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох. Можно было всецело отдаться удовольствию.       Пальцы нежно обвели крылья птицы — набитой слева на рёбрах татухи. Фел шумно втянул воздух. Прежде он не позволял такого своим партнёрам. Каждый из них был случайным встречным, у кого не было ни единого шанса повторить. Нежности жёстко отодвигались в сторону, уступая место жадности и страсти. И пустоте, заметной лишь теперь, спустя годы. Встретились, потрахались, разбежались. Многие жили по аналогичному принципу.       И как же он был рад, что не встретил Сашу тогда. Всё бы закончилось охуенным, но опять же разовым перепихоном, будь Полянский хоть на йоту менее уверенным, чем сейчас.       Сейчас вся его настойчивость превратилась в ласку. В медленные поцелуи, заставляющие трепетать от восторга. Феликс понятия не имел, что его тело может так отзываться на нежность. Когда даже руки никак не задействованы в процессе, потому что пальцы переплетены в замок, а губы спускаются все ниже, к уже оголённым бёдрам, и всё целуют, целуют, прихватывают тонкую кожу — а то и зубами, но очень осторожно. Как скользит — почему-то носом — по подрагивающему от напряжения члену. Как прижимает к кровати, чтобы не рыпался, прося большего. Он без раздумий отдал бразды правления над своим телом Саше, потому что тот и не просил — просто взял то, что ему причитается. И даже в это вложил всего себя.       — Это чтобы я не драл тебя как Сидорову козу за то, что столько времени мучил меня? — расслабленно поинтересовался Феликс, поглаживая пальцы всё ещё не отпустившей его руки.       Столь яркая стимуляция без рук и проникновения случилась с ним впервые. Натурально до звёзд перед глазами. Хотя натуральностью тут, конечно, и не пахло.       Саша подтянулся повыше, умостил голову на часто вздымающейся груди, и довольно произнёс:       — Это наоборот — чтобы драл.