Долгая дорога домой

Саймон отвел взгляд: настолько невыносимо ему было видеть в чужих глазах отблески позабытых давно эмоций. Звездам должно быть хладными и пустыми, но эти, казалось, прожигали насквозь его душу, взрезали морозные чары с такой поразительной легкостью, что он начинал задыхаться. «Неправда», — думал Саймон, невольно потянувшись ощупать закованную в черный колет грудину, — «это Лилу, это уже не мое дело». Только сам себе не верил и думать мог разве лишь о том, как бережно и трусливо Кристофер сжимал ладонь Марты. — Ты… — будто в бреду шептал Кристофер. — Это всё — ты… Нет, хотел ответить ему Саймон, то Король Пик, то чужие амбиции и мир, слишком огромный и сложный для юного рыцаря, но так и не смог ни слова испустить, и жалкие оправдания обратились пустым вздохом: ты сам принес эту ночь на крыльях чудовища, а не явился на гребне оной, и это — безжизненный взгляд родных глаз, усеянных мертвыми звездами — есть твоя расплата. — Мастер Клин… — зашептала Изабель и протянула к нему руки, сама особо не ведая, чего хотела добиться тем, но не решилась продолжать и только задрожала сильнее, стоило ему развернуться к ней. Саймону почти сделалось её жаль, а в груди лавиной обрушилась тяжесть: Кристофера она ныне боялась едва ли не больше, чем его. — Но зачем? — скрывающимся голосом продолжал Кристофер и нервно засмеялся. Каждое его движение сквозило надломанной резкостью, нереальностью. Он медленно поднялся, будто шарнирная кукла, и уставился на Саймона болезненно и жутко, но совершенно его не видел. — Что она такого сделала?.. Саймон на миг смежил веки, и в нос тут же ударило удушливым ароматом цветущих груш: то Изабель торопливо оттянула Марта подальше от нарождающегося сражения и попыталась выставить хоть какую-то защиту, но силы не желали ей подчиняться. Юноша слышал ее судорожный лепет, а от запаха хотелось чихать и кружилась голова. Оттого ли, словно злая шутка, представилось ему вдруг, как Лилу из глубины чернильных небес низвергает на площадь пламенный ливень и кости сплавляются с плотью в монструозные конструкции — никакому волшебству огня не сберечь хозяина. Но этот мир из огня и боли пах отчего-то трепетными грушами, и Саймона замутило сильнее: нет, никак нельзя, ведь иначе руки не расцепятся уже никогда. Бледное лицо Марты испещрило сетью мелких ссадин. Саймону подумалось, что Кристофер явно находил ее трогательной. — Конечно, вы не ладили, но зачем пытаться убить? Он не мог не находить ее трогательной. Если даже сумасшедший Валет Треф не устоял перед очарованием ее лукавой улыбки, то куда Кристоферу?.. Саймону пришлось до боли сжать кулаки, чтобы вытащить сознание из пучины горьких образов. Происходящее казалось ему удивительной грёзой, так удивительной похожей на жизнь — но и столь же от нее далекой. Кристоферу отчаяние исказило черты. Он смотрел на Саймона открыто и прямо, но видел только Марту, ее переломанный лик и едва вздымающуюся при слабом дыхании грудь. «Она просто была с тобой рядом», — подумал Саймон. Густо затопивший площадь цветочный аромат сводил его с ума. — Ей просто не повезло, — произнес он вслух. Леденящее равнодушие голоса пробило сердца юным волшебникам насквозь, и тем прелюдия перед боем пришла наконец к окончанию. Грёза истлела, рассыпалось, как колдовской мираж. На белоснежном полотне щек Кристофера воспылали россыпями алые розы. Теперь он видел Саймона, по-настоящему видел, и сердце его разом лишилось оков сострадания. Время словно замедлилось для них, исчезли цвета и звуки, а Саймон наяву лицезрел, как умирало в его друге человеческое — трусливое, мелочное, полное бессмысленных надежд и обид, — как обнажились тайные глубины чужого пылающего сердца, о каких тот, станется, не ведал сам. Юношу обдало волной жара — сметающая любые преграды воля Кристофера горела столь же ярко, как и приколотая к его груди пламенная астра, — и он едва не пропустил первый удар. Кристофер ныне — сплошная ярость. Саймону нетрудно было отбиться, тело его выучилось действовать вперед мысли, но недостаток мастерства его противник компенсировал с лихвой напором. От каждого его удара приятно ныло в мышцах, а по рукам растекался знакомый трепет. Память сохранила ему любовь к фехтованию. Стиль боя Короля Пик отличался диким, аристократически-жестоким изяществом и ни в какое сравнение не шел с тем, как Кристофер работал мечом. Он допускал слишком много ошибок, открывался там, где легко было достать, и чудом одним только избегал рока: Саймон с удивительной для себя легкостью считывал его ходы, подмечал недостатки, а глазами мог дорисовать в воздухе ленты траекторий движения чужого оружия. За тем только не удалось ему заметить, как собственная душа поддалась рваному ритму и концепция победы перестала существовать. Танцевал Кристофер скверно, но все равно Саймон позволил ему вести: что угодно, лишь бы продлить сражение — пока еще луны не окончили небесный парад, пока еще драконьи эмоции довлеют над колдовским льдом, пока еще никто не начал задаваться неудобными вопросами. Где-то вдалеке, за пределами видимости, Лилу тоже вступила в бой. Над площадью пронесся ее разрывающий дух рев, а Саймону так обожгло нутро, что перед глазами заплясали на несколько секунд черные искры. Он машинально обернулся на ее зов и чуть не пропустил очередной выпад. Зазвенела сталь, ноющей болью отдавшись в запястье рабочей руки: Кристофер тоже стал сильнее и ловчее. Саймон поддался его напору и отступил на два шага, когда случайно услышал быстрый задушенный вздох. На периферии зрения он успел заметить, как встрепенулась Изабель: они так увлеклись игрой в рыцарство, что вот-вот готовы были налететь на девушек. Времени хватило только чтоб мысленно выругаться и начать рискованный маневр. Саймон резко дернулся в сторону, увлекая противника прочь: чужое оружие просвистело у самого виска и едва не срубило плечо. Будь на месте его Король Пик, с рукой можно было бы прощаться, а после, вестимо, умолять Ардиана сотворить ему ледяной протез. Вновь засверкали мечи, Кристофер и не думал сбавлять темп. По лицу его градом катился пот, заливал глаза, но он не замечал ни его, ни усталости. Саймон полностью завладел его вниманием — редкая удача и столь же редкое проклятье. Впрочем, порадоваться тому не получалось: Кристофер опасно замахнулся, воздел руки над головой и с силой обрушил вниз меч. Саймон заблокировал удар, но неудачно выгнул запястье — сустав пронзило колючей болью и пришлось упереться второй ладонью в клинок, чтоб удержаться на месте. Насилу он оттолкнул Кристофера, а после его серые глаза вспыхнули, когда он призвал силу: налетевший из ниоткуда ветер подхватил его под ноги и утянул вверх. Саймон перевернулся в воздухе и тяжело приземлился в нескольких шагах от Кристофера. У Короля Пик выходило изящнее. Кристофер опустил руки и стрельнул в Саймона угрюмым взглядом. Мимолетное затишье они отдали дабы перевести дух, и тогда случилось неожиданное. Юноши синхронно обернулись к воскликнувшей Изабель. Досель цепко следившая за Саймоном со смесью тревоги и неоднозначной благодарности, всецело теперь переключила внимание на Марту. Та тяжело дышала и насилу разлепила веки. У Саймона зазвенело в ушах. Никто не решался сдвинуться с места. — Что случилось? — пролепетала Марта и попыталась приподняться на локтях, но Изабель ее удержала. От Саймона не укрылось, как дрогнул меч у Кристофера в руке, и возжегшийся было в сердце огонек игривого азарта сгинул в ледяной пучине. — Как вы? — только Изабель нашла достаточно доблести перебить натянутую до предела струну удушливой тишины. Напряжение стремительно покидало ее, и вместе с тем стихал аромат цветов. Саймон решил не заметить ее быстрого взгляда на него. Зачем он вообще ринулся их защищать?.. Теперь у него тоже дрожали руки, только отнюдь не от страха. Он стремительно вспоминал, что не имел прав на веселье и игры — только не здесь. Не с Кристофером. — Голова раскалывается… — ответила Марта и страшно закашлялась. Саймон проследил за взглядом Кристофера, и лед перестал ломать ему грудину. Верно, он ведь уже принял решение. — Не отвлекайся, — холодно обронил он. Кристофер шумно выдохнул и крепче перехватил рукоять меча. Припадок оставил его дух, но начал разгораться с новой силой, стоило только их взглядам пересечься. — Оставь нас в покое, — порыкивающие нотки в его голове перекрывало вековой усталостью, а глаза затянуло грозовыми тучами, и ныне там не было звезд — ни живых, ни мертвых. Саймон сделал вид, будто его отчаянное «нас» не заставило силу наливаться морозом. — Не могу. Он размеренно и глубоко задышал, позволяя магии перекатываться в крови. Внемля его воле, ветряные ленты взвились вокруг него клетью. «Если остановиться сейчас, то точно проиграешь», — бился ему в виски голос Короля Пик. Он не имел подобной роскоши. — Почему? — голос Кристофера дрожал, словно на грани рыданий. — Мне нужен ты. Мгновение звенящей тишины — затишье перед истинной бурей — снизошло на укутанную тьмой землю.