Can I Help You?

Дазай опаздывал. Снова. Он проснулся за десять минут до начала пары. Снова. Он пообещал себе, что встанет хотя бы на час раньше, чтобы успеть собраться, принять лекарства, позавтракать и, возможно, достаточно поныть под дверью спальни Куникиды, чтобы заставить его отвезти Дазая в кампус. Но сейчас был полдень — да, полдень: он не ложился спать, перечитывая «Сон в летнюю ночь» до 6 утра. Снова. (Осмелюсь сказать, у Тесея было несколько действительно хороших моментов в этом последнем акте) — и Куникида, который по какой-то чертовой причине просыпался каждый день в гребаные 5 утра, уже взял машину и уехал. Итак, это означало, что Дазаю пришлось идти до здания «Мирового Искусства и Науки», очень недосыпающему и очень неорганизованному. Он даже не знал, где находится его аудитория, не говоря уже о том, был ли его профессор особенно скуп на опоздавших студентов, но в этот момент утра Дазаю было все равно. Менее чем за пять минут он умудрился сварить горячий кофе в термосе, принять таблетки и облачиться в полуприличный наряд, который на самом деле был более чем приличным, поскольку он и так выглядел хорошо без особых усилий, и разве вам не хочется просто свернуть ему шею, дорогой Читатель? Он даже волосы почти не расчесывал! К тому времени, как пробил полдень, Дазая не было в квартире: он проверял расписание занятий на своем телефоне, чтобы узнать номер аудитории, быстрым шагом шел в кампус и жевал кусок шоколада («Завтрак!»). Он очень опаздывал. Но, к счастью, препод тоже. Когда Дазай добрался до аудитории, она была примерно на четверть заполнена студентами. Курс криминальной и детективной литературы был тайно известен своей сложностью, поэтому немногие люди брали его. Несмотря на то, что это был всего лишь второй год обучения, его профессор, доктор Огай Мори, по слухам, был безжалостным и жестким человеком. Множество идиотов за пределами гуманитарных факультетов, просто отчаянно желающих выполнить свои основные требования, зарегистрировались на курс, думая, что это будет легко, это просто дешевые детективы и фильмы-нуар, плюс там много свободных мест, было бы глупо не записаться, да? Однако Дазай знал, что не стоит недооценивать любой тип литературы. Особенно, если его преподавал Огай Мори, который, помимо своей преподавательской работы, также имел лицензию практикующего врача и обширные знания по теории экономических игр, которые он излагал на лекциях на уровне конференций аспирантам в самых разных областях, от психологии до музыки. Пары доктора Мори не были легкими, но Дазай считал, что ему давно пора принять этот вызов. Он быстро прошел большую часть курсов литературы, которые этот университет мог предложить для первого, второго и третьего курсов (с его первой попыткой поступить на четвертый уровень в следующем семестре). Ему было скучно. А вместе со скукой пришла апатия — состояние, опасно близкое к тому, чтобы спровоцировать еще один меланхолический эпизод и психический спад, которых Дазай и его психотерапевт действительно хотели избежать, насколько это возможно, в этом учебном году. (Для тех, кто озадачен этим, казалось бы, нетрадиционным ущербом для обучения — поскольку вундеркинды часто считаются безупречными в учебном деле и, следовательно, невосприимчивыми к трудностям, которые среднестатистический ученик подавляет каждый раз, когда разогревает в микроволновке рамен в 3 часа ночи — было бы разумно иметь в виду, что, несмотря на то, что он был гением и имел определенные привилегии, которые освобождали его от некоторых обязанностей, академические занятия все еще были обузой для Дазая из-за своего регламентированного режима. Да, ему было скучно — а кому бы не было скучно, если никто из его сверстников не знал ни одного из основных классических мифов древних цивилизаций и религий? — но он также был пойман в ловушку ритмов жесткой, требовательной и утомительной системы образования, которая разграничивала его мозг вместо того, чтобы развивать его. По сути, дорогой Читатель, этот стереотипный портрет учтивого, вежливого и всезнающего литературного ученого, хотя и достоверный и озаряющий своим неподдельным блеском, также отбрасывает собственные мрачные тени на нашего самоуверенного главного героя. Можно было бы подумать, что такие предостережения усмирят его и тем самым уменьшат его придурковатое поведение, но нет, это не так: он человек, а не ангел). Даже не потрудившись осмотреть помещение, Дазай прошел мимо приемной и кафедры лектора в поисках места у стены или окна, на которое он мог бы опереться, если и когда пара станет слишком скучной, чтобы сидеть слишком вертикально. Однако его планы относительно такого конкретного расположения мест были жестоко нарушены Чуей, который уже больше получаса ждал появления этого ублюдка, чтобы схватить его за фалды и насильно запихнуть на место рядом с собой в самом первом ряду. Когда плоская, ничего не подозревающая задница более высокого парня плюхнулась на стул, Дазай быстро заметил неграмотного, поверхностного и миниатюрного сына Рембо-сана, которого видел несколько месяцев назад, и автоматически нахмурился, не слишком радуясь видеть его снова — не говоря уже о том, чтобы сидеть рядом с ним на паре, на которой Дазай планировал блистать с минимумом отвлекающих факторов. — Это больно, — прошипел он, борясь с желанием пойти в туалет, чтобы проверить, не развязались ли где-нибудь его бинты в промежутке между всеми этими ненужными дерганиями. — Как будто меня это волнует, — прорычал в ответ Чуя (который в этот момент, я также должен отметить, был более чем с легким похмельем после вечеринки у бассейна, с которой его вытащили друзья всего шесть часов назад). Прежде чем Дазай успел даже спросить, почему Чуя здесь — ты не читаешь ?!?! зачем ??? ты ??? делаешь это ??? с собой ?!? — или сообщить ему о своей пожизненной ненависти к любому виду боли, Чуя прервал его, начав излагать план, над которым он работал с тех пор, как понял, что застрял в классе с единственным человеком, которого он хотел избегать с осени: — Ты взял последнюю «Антологию детективов Лонгмана» из Illuminations. Дазай моргнул, не понимая, почему его самая (и единственная) недавняя покупка имела большое значение. — Да, и что? — И то, что ты собираешься вернуть ее мне. — Ха?! Как это работает?! — Поскольку технически до тебя это была книга моего отца, я владею ею по праву рождения или что-то в этом роде. — Какого хрена? — Такого хрена! — Ты вообще биологический сын своих отцов?? — На какое гомофобное дерьмо ты намекаешь?! — Гомофо-…? Я буквально би?!? — Дай мне антологию. — Нет! — Дай ее! — Нет! Я купил ее, так что она моя! — Хочешь вернуть деньги? Ладно, я могу снова купить ее у тебя... — Нет! Здесь есть эссе Рэймонда Чандлера «Простое искусство убивать», и я уже целую вечность ищу его перевод. — Что?.. Кто?..Ты не можешь найти это в интернете или еще где-то? Дазай посмотрел на Чую так, словно тот каким-то образом бросил вызов гравитации и начал парить в воздухе.  — Онлайн — это не бумага, — сказал он, как будто это было священное правило, забыв о котором, собеседник бессмысленно погрузил себя в ересь. — Кроме того, если ты записался на этот курс, ты должен был получить требуемый учебник раньше. — Я буквально только что зарегистрировался на этот курс в прошлую пятницу. — Почему ты это сделал?! Ты же в, — Дазай явно подавился, — STEM. — Что, черт возьми, это должно означать? — огрызнулся Чуя, потирая виски в слабой попытке унять пульсирующую головную боль, раздавливающую его череп. — Слушай, это не твое дело, почему я здесь. Мне нужна эта антология. — Не-а! Мое ​​эссе о Рэймонде Чандлере! — Я буквально распечатаю копию, физически закреплю и переплету ее для тебя, если ты отдашь мне антологию. — Нет! — Ладно! Ладно — о боже — ладно, тогда тебе придется поделиться ею со мной. — Эээ?!?! — Да! — Еще раз, как это работает?! — Я не знаю, мы могли бы оформить что-то вроде опеки... — Опеки?!?! Это же книга! — Я, блять, не знаю, как это называется!!! — Почему бы тебе не попросить кого-то другого?!?! — Потому что я пьян и не хочу общаться ни с кем, кто потенциально лучше тебя!! — Хорошо, — доктор Мори, который появился в аудитории около пяти минут назад и неловко слушал, как эти двое громогласно препирались громким шепотом, прежде чем он вошел, хлопнул в ладоши и прервал их спор. Его (очень низкооплачиваемый) ассистент, Эдгар Аллан По, который пришел в то же время, что и Мори, нерешительно выглянул из-за плеча мужчины (он был очень чувствителен к шуму, дорогой Читатель). Дазай и Чуя тут же закрыли рты, как будто кто-то заставил их обоих замолчать, резко повернув головы к профессору, прежде чем обернуться и увидеть, что все остальные в рядах позади них тоже смотрят на них со странным смущением (и страхом: кто приходит на первое занятие с таким похмельем, что их шляпа-со-свиным-пирогом сильно контрастирует с блевотно-зеленой толстовкой, которую они надели?). — Я... — они оба начали заикаться (одновременно, могу я добавить, поскольку они были почти идентичны в своем новообретенном желании не наложить в штаны прямо сейчас), — извините, мы просто... Мори поднял руку, чтобы успокоить их, прежде чем наклониться к Эдгару и сказать: — Продолжайте. Я разберусь с этим. Эдгар, так обрадованный тем, что большая часть его работы заключалась в том, чтобы быть невидимым, не нуждался в повторении дважды. Порывшись в своей дорожной сумке, он достал ноутбук и начал настраивать вводную презентацию слайд-шоу по только что написанному им рассказу «Убийства на улице Морг», который доктор Мори однажды по наитию прочитал и настоял, что его следует использовать в качестве первой лекции по криминальной и детективной литературе, потому что в нем заключена «суть основополагающего современного детектива». Сегодня был первый день Эдгара в качестве ассистента, и необходимость слушать, как полная комната людей анализирует и обсуждает его работу прямо у него на глазах, была, мягко говоря, нервирующей. Краем глаза из-под челки Эдгар увидел, как его енот Карл и его парень Ранпо ободряюще машут ему за окном аудитории (они уже несколько минут прятались под окном, надеясь хоть краем глаза увидеть По в действии; и да, они также подслушали уморительно унизительную ссору между нашими двумя главными героями. Хотя это не совсем важная информация для тебя, дорогой Читатель, я, как твой рассказчик, все равно хотел, чтобы ты был в курсе). Увидев своих сторонников, Эдгар застенчиво улыбнулся им в ответ с кафедры лектора, что побудило весь класс посмотреть туда, куда он махал, только чтобы не обнаружить абсолютно ничего за окном, кроме приглушенных звуков шагов, несомненно, убегающих из класса в большой спешке, а также звуков визга животного, которое, возможно, жаловалось на то, что его так сильно подняли для безумного рывка, дабы избежать обнаружения. — Джентельмены, — сказал Мори, не обращая внимания на все, что только что произошло, но не совсем, поскольку он знал, что его ассистент всегда внутренне паникует и нуждается в частой моральной поддержке даже во времена дискомфортного индивидуализма. — Простите, что прерываю вашу... дискуссию, но занятие началось. Пожалуйста, держите себя в руках, — в этот момент натянутая улыбка искривила его тонкие губы, придав ему вид самого воплощения зла. — Я также хотел бы воспользоваться этим моментом, чтобы извиниться за свое неожиданное опоздание. Уверяю вас, это больше не повторится. — (При этом он повернулся лицом ко всему классу, но следующую фразу явно адресовал двум наглым соплякам в первом ряду). — Я хотел бы предположить, что другие неполадки, которые произошли в этот первый день, также больше не повторятся, хм? Дазай и Чуя, 20-летние, заметно надувшиеся, ёрзали на своих местах и ​​отказывались смотреть друг другу (или кому-либо ещё в аудитории) в глаза, прежде чем кивнули и позволили доктору Мори взять на себя руководство занятием. Следующие полтора часа Мори проверял посещаемость, зачитывал программу занятий и приказывал Эдгару раздать столько раздаточных материалов, что некоторые студенты задавались вопросом, не перебил ли он целый лес только для того, чтобы распечатать их. В течение последних двадцати минут По нервно излагал свою точку зрения на «Убийства на улице Морг» и подсказывал, на что следует обратить внимание, когда они будут перечитывать ее для обсуждения в следующий раз. Чуя, который все это время вел себя подчеркнуто тихо, надеясь привлечь к себе как можно меньше внимания, быстро понял, что ему, вероятно, следовало отнестись к встрече с научным руководителем серьезнее и, возможно, выбрать геологию вместо литературы, потому что, срань господня, он увязнет в долгах. Когда Мори наконец отпустил студентов, выпроводив их с кучей чтения и домашним заданием, которое нужно было сдать в следующий раз, рыжий внутренне запаниковал — (тревога, несомненно, сильно усугубленная алкоголем) — из-за того, что вся эта странная терминология и лингвистика, которые он едва помнил со старшей школы, снова стали неудобно актуальными. Однако, к удивлению Чуи, Дазай, который все еще сидел рядом с ним, даже не выглядел обеспокоенным, когда была зачитана учебная программа и график сдачи экзаменов. Когда был изложен большой финальный проект — исследовательское эссе на 3000 слов — этот засранец даже вздохнул, словно был разочарован подсказками к исследованию. Это натолкнуло Чую, в разгар его преувеличенного ужаса, на (сюжетную) идею. — Эй! Урод! — очаровательно крикнул он, пытаясь подняться со своего места, используя свои слегка нетрезвые двигательные функции, чтобы последовать за Дазаем из аудитории, в его вибрирующей голове формировался новый план. Гений закатил глаза, прежде чем остановиться в коридоре, чтобы другой мог догнать его. — Да? — сухо сказал он. Чуя наткнулся на него — в этом коридоре всегда был так темно?? почему здесь было два фонтанчика прямо рядом друг с другом?? погодите, все просто двоится?? — и красиво выпалил: — Мне нужен чай-латте. Дазай моргнул, временно удивленный, но раздраженно вздохнул после того, как Чуя больше ничего не сказал. — Сомневаюсь, что это поможет тебе справиться с тем, что ты пьян, — сказал он как ни в чем не бывало. — Не имеет значения, пока у меня есть что выпить, — отрезал Чуя, залезая в карман толстовки и вытаскивая бумажник. — Давай пойдем в Starbucks в библиотеке. Я куплю тебе что-нибудь. Дазай снова моргнул. — ...Эм...Что? — Поскольку ты так грубо купил у моего отца учебник, который по праву принадлежит мне, и отказываешься, черт возьми, вернуть его обратно, — ответил Чуя, на его лице появилась ухмылка, заставившая собеседника нахмуриться в растерянном раздражении. — Я подумал, что смогу убедить тебя поделиться им со мной. Дазай скрестил руки на груди. — И как ты собираешься это сделать? — Подкупив тебя кофе. — С чего ты взял, что я приму кофе? Чуя даже не попытался скрыть оценивающий взгляд, которым он окинул Дазая, прежде чем невозмутимо произнести: — Ты выглядишь так, будто половина твоей крови состоит из кофеина и ибупрофена. Дазай, который привык быть сукой, но не тем, на ком отыгрывают сучье поведение, отвесил челюсть, комично оскорбленный, отчего его собеседник фыркнул и прикрыл рот. — Пошли, — хихикнул Чуя, проходя мимо него в сторону библиотеки и приподняв подбородок в знак приглашения (и если он немного вытянул шею, чтобы продемонстрировать свой черный чокер в неосознанной попытке воспользоваться ситуацией, ну, Чуя определенно стал бы это отрицать — но, если бы он когда-нибудь захотел развлечься и объясниться за это, дорогой Читатель, он бы просто сказал, что Дазаю следует научиться держать свою бисексуальность более скрытно в будущем, а не просто небрежно поднимать эту тему во время споров об учебниках по литературе перед парой). Дазай, который все равно собирался пойти домой и поваляться в постели после учебы (и его очень соблазняла мысль о том, что кто-то заплатит за него в Starbucks, учитывая, что он пребывал в состоянии нежелательной бережливости с тех пор, как его мать потеряла работу несколько месяцев назад), в конце концов — и поступил разумно — смягчился и решил последовать за ним. Эти двое почти ничего не говорили, пока не встали в очередь в Starbucks. Не то чтобы это было неловко, но Чуя был не из тех, кто просто ничего не говорит. Он наблюдал, как Дазай молча перебирает лямки рюкзака и рассеянно теребит рукава свитера, прежде чем прочистить горло и спросить: — Чего ты хочешь? — Воля к жизни была бы кстати. — Я имел в виду твой заказ на кофе, ты, гребаный псих. — О. Эмм...макиато...? Без взбитых сливок и лишнего сахара... — Дазай прикусил губу, когда увидел цену в меню. — ...Пожалуйста и спасибо. — О, у тебя есть манеры! — Чуя ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как, по большей части, он сегодня одержал верх. — Мямля. Этот образ паиньки тебе не совсем к лицу. Меня от этого тошнит. Дазай нахмурился от комментария, но больше ничего не сказал. Чуя сделал заказы, и они оба молча ждали, пока бариста их выполнит. Когда они закончили, и Чуя протянул Дазаю его напиток, глаза высокого парня, казалось, расширились за стеклами его очков. — Ты выглядишь почти так же странно, как и тогда, когда получаешь новую книгу, — пошутил Чуя. Дазай проигнорировал его и сделал глоток своего макиато. Несмотря на то, что он был со льдом и пенился от подсластителя, он буквально таял. После минуты молчания (и таращения на…признаться...не такое невыносимое выражение лица Дазая), Чуя огляделся вокруг и небрежно сказал: — Итак. Где ты хочешь сесть? — А? — Чтобы сделать домашнее задание, которое нам только что задал доктор Мори. — Эээ? — Я только что купил тебе кофе, тупица. Взамен, ты поможешь мне с этим предметом. — Я думал, ты сказал, что хочешь только, чтобы я поделился с тобой учебником? — О, так теперь ты поделишься со мной учебником? — Чуя ухмыльнулся. — Рад, что мы смогли договориться об этом. Дазай нахмурился, выдыхая воздух ртом так, что несколько прядей волос с его челки взлетели вверх, а затем снова упали ему на лоб. — Чиииибиииии! — захныкал он. — Не называй меня так! — Тогда не будь такой жабой! — Что это вообще значит?! — Я ненавижу жаб! — Как ты можешь ненавидеть— — У них странные глаза! — О, мой гребаный Бог, просто выбери, где присесть. Дазай плюхнулся на ближайший диван и свел колени вместе, глядя на Чую большими карими глазами и с любопытством потягивая свой напиток. Он выглядел как ребенок. Чуя поднял бровь и положил руку на бедро.  — Так ты собираешься помочь мне? И поделиться учебником? Дазай громко отхлебнул, прежде чем сказать: — Продолжай покупать мне кофе, и я подумаю об этом. — Что, разве ты обычно не покупаешь себе что-то в Starbucks каждый раз, когда зависаешь здесь? Ацуши сказал, что ты практически живешь в библиотеке. Тело Дазая на мгновение напряглось, и это немного застало Чую врасплох, прежде чем тот быстро пожал плечами и ответил: — Я считаю успешным любое мероприятие, которое не предполагает, что я за что-то плачу. Даже тусовки с такими слизняками, как ты. Проигнорировав подкол, Чуя вздохнул, направляясь к дивану, чтобы сесть рядом с ним. — Не слишком ли здесь шумно для учебы? — Он бросил сумку на пол и начал рыться в ее содержимом. Дазай моргнул (Почему он так часто моргал? Он просто сделал это, чтобы взмахнуть своими длинными ресницами?). Он не сделал ни малейшего движения, чтобы достать свои вещи. — Для более сложного задания, да, я бы не выбрал это место, но для «Убийств на улице Морг» это место вполне подойдет. — Ты уже прочитал его? — спросил Чуя, доставая из рюкзака свой экземпляр рассказа По: непрочитанный, без пометок и такой же нетронутый, каким был Куникида, поскольку этот человек никогда не выходил на улицу и даже не разговаривал с людьми за пределами своего Фармацевтического круга. — Просмотрел, но перечитать не повредит, — промычал Дазай, нахально выхватывая бумагу из рук рыжего. — У тебя есть карандаш? Ручка? Фломастер? Чуя нахмурился, но все равно протянул ему ручку из своего пенала. Тот, что повыше, взял ручку и покрутил ее между своими длинными пальцами, при этом пишущий инструмент ритмично танцевал и постукивал по его ногтям. Глядя на рассказ, Дазай прикусил губу в неожиданно сильной концентрации, его глаза быстро сканировали слова и время от времени делали пометки на полях бумаги. Казалось, всего за несколько минут он закончил бегло просматривать последнюю страницу и драматичным взмахом ручки, словно это была какая-то волшебная палочка, вернул рассказ Чуе, заявив: — Вот. Можешь просмотреть мои заметки.  Нерешительно взяв бумагу, Чуя ответил:  — Когда я сказал «помоги мне с занятием», я не имел в виду сделать всю работу за меня. Дазай пренебрежительно отмахнулся от него, поставил свой рюкзак и достал из него «Антигону» Софокла. — Я не делал за тебя всю работу. Я просто отметил, на что тебе следует обратить внимание, и подобрал несколько цитат, которые помогут тебе с заданием для обсуждения. Проведя рукой по волосам, он взял ручку Чуи и начал взволнованно комментировать новую пьесу, которую держал в руках. —…Тебе обязательно читать это для занятия? — спросил Чуя. — Нет? С чего ты взял? — Братан. Дазай нахмурился, немного сдувшись.  — Что? — Ты комментируешь что-то по приколу? — усмехнулся Чуя. — Да?? — О мой Бог, ты сумасшедший. —…Я мог бы вместо этого комментировать свой экземпляр «Дяди Вани» Антона Чехова? — И ты думаешь, это заставит меня думать, что ты менее безумен? — Чехов лучше Софокла, я просто хотел сегодня дочитать все три фиванские пьесы, — пробормотал Дазай, слегка надувшись, невнимательно надевая и снимая колпачок с ручки. Чуя фыркнул. — Для человека, который так любит книги, я удивлен, что ты даже не взял в руки ту книгу Оскара Уайльда, о которой ты так много говорил, когда мы впервые встретились. Дазай замолчал, звук лениво щелкающей ручки — но теперь уже медленнее — был единственным признаком того, что он все еще слушал. Он ничего не сказал, но начал делать пометки в «Антигоне», лежащей у него на коленях, очевидно, думая о чем-то, что он не собирался говорить в ближайшее время. Чуя наклонил голову, немного сбитый с толку внезапной тишиной. Опустив взгляд, чтобы начать читать заметки собеседника об «Убийствах на улице Морг», он обернулся и спросил: — Эй, как ты узнал? — А? — Дазай даже не оторвал взгляда от Софокла. — В смысле, как ты узнал, что мистер Жид отменит бронь? — О, у меня просто так все складывается, — честно признался он (Ты же не действительно предполагал, что Дазай предсказал такой поворот событий в свою пользу, не так ли, дорогой Читатель? О да, как мы знаем, он гений и у него может быть определенный двойник в альтернативной — осмелюсь сказать, более канонической — вселенной, который довольно изумителен в самостоятельной организации сложных схем и выводов, но задумывались ли вы когда-нибудь, даже в рамках мельчайших возможностей и во всех измерениях, в которых он существует, что Осаму Дазай был просто удачливым ублюдком?). — Ты, блять, несерьезно, — Чуя недоверчиво усмехнулся. — Ты...Ты был так уверен… — Да, уверенность: лучшая шарада, которую ты можешь разыграть в этом мире, полном неуверенных в себе идиотов, которые только и ждут, когда кто-нибудь ворвется и всё изменит, как будто притворяясь, пока ты не убедишь в этом кого-то, обладающего сверхъестественными способностями или что-то в этом роде. — Ты такой придурок. — Да, да, — беззаботно сказал Дазай. — Перечитай рассказ, посмотри мои заметки и скажи мне, что ты думаешь, когда закончишь. Чуя подчинился, и в течение долгого периода блаженной тишины, которая состояла из того, что он листал страницы, а Дазай время от времени что-то строчил в своей собственной книге, эти двое, с очень отстранённой и великодушной точки зрения, казалось, прекрасно справлялись с этим затруднительным положением. Однако, примерно через тридцать минут такого почти спокойствия, Чуя закончил читать, отложил страницы, повернулся к Дазаю и сказал с нескрываемым стыдом:  — Я не понимаю. Дазай чуть не сломал ручку, пытаясь сдержать крик.