Часть 14
11 июня 2025 г., 16:02
— Я знаю, что ты пытаешься вернуть Саске в Коноху. Но что, если все пойдет не так, как ты того хочешь?
— Что если он не просто не вернется, что если он захочет напасть на Коноху? Остановишь его? Или, может, убьешь, если возникнет нужда? Поставишь ли ты его, того, кого назвал своим братом, выше деревни?
В тот день, когда он встретился с Наруто перед боем с Саске, Итачи не без причины сформулировал вопрос именно так. Конфликт Учиха и Конохи возник не на пустом месте, и к восстанию клан готовился не один день, так что Итачи успел вкусить все «прелести» мук выбора между семьей и деревней, между родными и миром, между тем, кого он любил, и тем, что правильно. Итачи отлично помнил, какой ужас он испытал, поняв, к чему все идет. Поняв, что клан уже не спасти, и остается только надеяться, что удастся вытащить хотя бы младшего брата, потому что судьба остальных уже была предрешена.
Но задавая тот вопрос, Итачи и предположить не мог, что Наруто окажется точно перед таким же выбором. Он знал, что Саске возжелает мести деревне, как когда-то Учиха возжелали того же, и Наруто придется защищать ее от него. Знал, что Данзо откроет охоту на Саске, как он когда-то открыл охоту на остальных Учиха. Итачи даже знал, что некоторые шиноби решат самостоятельно избавиться от Саске.
Но он не думал, что возглавит это мероприятие одна из ближайших подруг Наруто, и тот будет вынужден выбирать между названным братом и девушкой, к которой он — очевидно —испытывал романтические чувства.
Итачи еще со времен охоты на Однохвостого знал, как Наруто относился к Казекаге, с каким рвением защищал его. Сегодня же он увидел, как Казекаге предупредил Наруто о том, что не проявит милосердия к Саске, что ему придется столкнуться с Альянсом Шиноби, если он решит поддержать Акацуки и Мадару.
Он видел выражение лица Наруто, осознавшего, что ему действительно предстояло выбрать между друзьями, возлюбленной, возможно, даже целым миром — и Саске. И паническая атака, накрывшая юношу даже несмотря на предупреждения Итачи, показала, что этот выбор для Наруто ничуть не легче, чем тот выбор, перед которым в свое время оказался сам Итачи.
Это одновременно причиняло боль понимания, что кошмар его жизни все никак не кончался, более того, повторялся с пугающей схожестью, только теперь с другим человеком, но и давало облегчение от осознания, что еще не все было потеряно. Саске очень повезло, что у него был такой друг, как Наруто, Итачи это отмечал не в первый раз. Наруто сможет защитить деревню от Саске, но прямо сейчас Итачи поможет ему защитить названного брата от друзей.
Ямато уложил бессознательного Наруто на футон, чтобы тот немного отдохнул после приступа панической атаки. Они оба с Какаши выглядели донельзя обеспокоенными и не сводили с парня глаз.
— Иди, Какаши, — произнес Ямато. — Я побуду с ним. Тебе нужно разобраться с Саске и не дать ему убить Сакуру, она ему не ровня.
— Это так, — вздохнул Какаши, тяжелым взглядом посмотрев на Наруто.
— Боюсь, ни один из вас ему сейчас не ровня, — произнес клон Итачи, неожиданно появившись за ними. Оба мужчины инстинктивно встали в боевую стойку, закрыв собой бессознательного Наруто, но Итачи лишь поднял раскрытые ладони, спокойно посмотрев на обоих.
— Значит, ты жив, — заметил Какаши, на всякий случай не расслабляясь. Даже несмотря на «правду» Мадары об Итачи, он не мог быть уверен, насколько она соответствовала действительности на самом деле. В конце концов, он на собственной шкуре однажды испытал Цукуеми, поверить в невинность Итачи после такого было, мягко говоря, сложно.
— Я клон, — сразу предупредил Итачи. — Будьте уверены, мне сейчас не с руки вступать с вами в бой, — сказал он серьезно, демонстративно погасив Шаринган. Какаши знал: без Шарингана Итачи был практически слеп, ведь Мангекё действительно лишал зрения, так что, переглянувшись с Ямато, Какаши выдохнул, опустив руки.
Итачи расценил это как готовность выслушать его, поэтому продолжил:
— Саске действительно невероятно силен. Я выжил после боя с ним чудом — учитывая, что на тот момент он еще не владел Мангекё Шаринганом, это говорит о многом. Сейчас он его уже пробудил. — Он сделал паузу, дав своим собеседникам осознать сказанное, ведь одно дело — слышать от третьих лиц о том, как Саске ворвался на Саммит пяти Каге и устроил там переполох, и совсем другое — получать оценку непосредственно от того, кто вступал с Саске в практически смертельный бой. Судя по тому, как сосредоточились и Какаши, и Ямато, разговор Итачи начал вполне успешно. — Хуже того, он зол. И вы знаете, что Мадара собирается использовать это для своей выгоды. Попытаетесь напасть на Саске — лишь подтолкнете его к Мадаре, поскольку у моего брата и без того есть, за что злиться на Коноху.
— Хочешь сказать, что история о том, как Данзо приказал тебе вырезать клан, правда? — спросил Ямато с недоверием.
— Неважно, правда это или нет. Я не смогу это сейчас доказать, даже если бы хотел, — спокойно ответил Итачи, словно недоверие совершенно никак его не задело, ведь он давно привык к тому, кем его все видят. — Важно то, что Саске в это поверил. И, боюсь, вы не совсем осознаете, насколько критично то, на чьей стороне выступит в этой войне мой младший брат.
— И насколько же? — задал вопрос Какаши.
— Саске после моей «гибели» пробудил Мангекё Шаринган. Мадара знает, что в потенциале Саске может пробудить и Вечный Мангекё Шаринган, если найдет мои глаза, и таким образом станет вторым Учиха с таким доуджутсу после самого Мадары. Саске действительно способен стать ему ровней, а если он объединится с Наруто, который после атаки Пейна показал, на что способен, — они вместе станут очень серьезной угрозой Мадаре и его планам. Мадара настолько всерьез рассматривает эту угрозу, что буквально объявил вам о своем намерении сеять раздор между Наруто и Саске в тот же день, когда объявил войну всему миру, — пояснил Итачи, переведя взгляд с Какаши на Ямато. — Подумайте сами, хотите ли вы, чтобы Саске остался на стороне деревни.
— Он уже поддержал Акацуки, он напал на Каге, мы уже не можем так просто спустить ему это с рук, и ты прекрасно это знаешь, — ответил Какаши, хотя Итачи различил нотку сожаления в его голосе.
Конечно, вы переживаете за него, Какаши-сан. Он же тоже ваш подопечный. Вы ведь и за меня так же переживали, не так ли?
— Саске не нападал на Каге, — поправил Итачи. — Это Каге на него напали, посчитав его угрозой, не зная, что никакого Восьмихвостого Саске для Акацуки не поймал, лишь скормил им подмену, заодно выиграв для вас немного времени. Ему совершенно нет дела ни до Каге, ни до Акацуки, ни до всего происходящего.
Он уверенно смотрел Какаши в лицо, словно настаивая на своих словах, и по тому, как Какаши слегка наклонил голову в бок, Итачи понял: для Какаши было совершенно очевидно, что сказанное — не совсем правда, но и совсем не ложь, и самого Какаши вполне устраивал вариант, где это — правда.
Признаться, это чуточку успокоило, хотя до этого момента Итачи даже не осознавал, что он был взволнован.
— Саске интересовал Данзо, — продолжил он. — И вы прекрасно знаете, что то, почему его интересовал Данзо, может быть правдой.
Какаши усмехнулся. Ямато тяжело вздохнул. Итачи знал: все они были в АНБУ. Все они имели контакт с Данзо в той или иной степени. Какаши, бывший капитан, даже непосредственно участвовал в слежке за Учиха по видеокамерам. Все в АНБУ догадывались о том, как сильно Данзо недолюбливал Учиха, но капитаны знали точно, что он держал клан под особо пристальным присмотром. Круглосуточно.
— Если найдется хотя бы одно — хотя бы косвенное — доказательство, что Данзо действительно имел отношение к гибели Учиха, это уже будет основанием для того, чтобы обвинить его в геноциде и государственной измене. А действия Саске будут выглядеть уже совершенно по-другому, их можно будет ввести в границы правового поля, — закончил Учиха.
В номере повисло молчание. Какаши явно обдумывал сказанное Итачи, и тот ему не мешал, поскольку действительно не имел ни желания, ни возможности, ни времени на бой с ним и Ямато. Но, по всей видимости, Какаши был больше склонен верить ему, чем нет, потому что после нескольких секунд паузы он, наконец, произнес:
— Значит, ты уверен, что доказательства того, что клан Учиха мертв по вине Данзо, имеются, — скорее утвердил, чем спросил он.
— Конечно. Мой оригинал сейчас работает над тем, чтобы не дать Данзо унести их с собой в могилу, — заверил Итачи. — Я смогу убедить Саске вернуться на сторону Конохи. Я — смогу.
— Тогда зачем ты здесь? — спросил Ямато, но вместо Итачи ответил Наруто:
— За тем, что он отдал мне на хранение перед боем с Саске.
Все трое обернулись на парня, который минуту назад был без сознания. Наруто сел на футоне, глядя куда-то перед собой опустошенным взглядом, руки его сжали края одеяла в кулаки.
— Перед боем с Саске? — переспросил Ямато чуть удивленно, очевидно, не имевший понятия, что Наруто контактировал с членом Акацуки и имел смелость (или глупость) не доложить об этом. Но Наруто проигнорировал вопрос и посмотрел на Итачи.
— Ты знал, что так будет? Ты поэтому ту ворону в меня засунул?
Итачи медленно кивнул, уверенно встретив взгляд юноши. Тот тоже кивнул в ответ и опустил взгляд, но Итачи даже с испорченным в конец зрением видел, насколько напряженной была его поза.
— Ты думаешь, Саске действительно сошел с ума и единственный способ его остановить — это биться с ним насмерть? Выбирать между ним и остальными? — голос парня звенел от отчаянной ярости. Это отозвалось тупой болью в груди от воспоминаний о том, как он сам восемь лет назад задавался таким вопросом. Итачи прикусил губу изнутри, на мгновение погрузившись в свои мысли, но вдруг обнаружил, что и Какаши, и Ямато выжидательно смотрят на него, видимо, интересуясь ответом тоже.
И ему было что сказать.
— Я говорил тебе, Наруто: шиноби должны уметь принимать тяжелые решения.
Наруто шумно вдохнул, стиснув зубы и сжав кулаки сильнее, но прежде, чем он что-то смог ответить, Итачи продолжил:
— Убить — это не тяжелое решение.
Слова Итачи словно хлыстом ударили по спине, и Наруто снова посмотрел на него — на этот раз с удивлением, с непониманием, но Итачи был готов ответить на все его незаданные вопросы.
— Я пошел по этому пути восемь лет назад, потому что мне не хватило ни сил, ни упрямства, чтобы следовать тому пути, которому я всей душой хотел следовать. Ты же, Наруто, уже не раз доказал, что из всех шиноби именно ты — тот, кто способен делать правильный выбор и стоять на нем до конца, — голос Итачи был негромким, но уверенным. Он едва ли был хорошим мотиватором, но здесь ему не нужно было стараться: он искренне уважал Наруто и всего лишь напоминал ему, кем тот являлся. — Благодаря этому жив Казекаге — тебя даже его смерть не остановила. Тебя не остановила даже гибель стольких твоих друзей и знакомых в атаке Пейна — ты все равно сделал все правильно, и в результате, посмотри, деревня разрушена, но не уничтожена, люди живы и готовы бороться… — Итачи сделал шаг ближе и присел на колено, чтобы быть с Наруто на одном уровне глаз: — Ты вернул людям больше, чем жизнь. Ты вернул им веру. Ты выбираешь мир. Выбираешь не сдаваться и не подводить других. В мире шиноби ты выбираешь оставаться человеком — и поэтому ты так силен.
Уголки губ Итачи изогнулись в легкой, чуть грустной улыбке, но он все еще уверенно держал взгляд собеседника.
— Поэтому нет, Наруто. Я думаю, что ты сможешь избежать необходимости делать выбор между другом и миром. Что есть другое решение, в существовании которого ты так горячо меня убеждал в ту нашу встречу.
— Ты поэтому меня тогда спросил, что я выберу? — негромко спросил Наруто. — Потому что когда-то сам оказался вынужден выбирать? Ты хотел убедиться, что я не сделаю того, что выбрал ты?
Итачи покачал головой, не отпуская взгляд юноши.
— Мой выбор был обусловлен огромным количеством факторов, ни один из которых меня не оправдает. Я хотел убедиться, что ты хотя бы попытаешься не сделать того, что сделал я. Что ты хотя бы попытаешься не убить Саске, если он пойдет на Коноху войной.
Наруто видимо пробрало от того, сколько бессильной боли звучало в голосе Итачи, но того это совершенно не смутило, поскольку эта искренность, которая внезапно вырвалась из него, играла ему только на руку. Впервые за многие годы ему не нужно было никем притворяться, не нужно было надевать какие-то маски, играть какие-то роли: Итачи мог быть собой и делать что-то для мира, для деревни и своего брата. Удивительное чувство. Итачи даже не помнил, когда его ощущал в последний раз. И ощущал ли вообще. Он снова улыбнулся, на этот раз более воодушевленно, и добавил:
— Когда я оказался перед своим выбором, я был один. Я не мог ни на кого рассчитывать или кому-то доверять, и это было моим самым слабым местом. Я знаю, ты чувствуешь сейчас что-то очень похожее, может быть, то же самое, что чувствовал я. Но, Наруто, ты не один. По крайней мере, на твоей стороне буду я. Я сделаю так, что Саске вернется на сторону Конохи, а ты сделаешь так, чтобы ему было куда возвращаться. Вместе справимся, — заверил Итачи.
Узумаки тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза. Кивнув, он уже гораздо более уверенно, с готовностью и без страха посмотрел прямо в глаза Итачи и сказал:
— Давай, вытаскивай свою ворону. Только сделай это быстро, ощущения просто отвратительные.
Итачи хмыкнул, активировал Шаринган, и под ошарашенные взгляды Какаши и Ямато изо рта Наруто выпорхнула ворона, тут же улетев в окно. Пока Наруто откашливал ощущение перьев в глотке, Итачи поднялся и посмотрел на Какаши.
— Спасибо, что дали возможность поговорить, Какаши-сан.
Какаши отстраненно смотрел куда-то перед собой.
— Когда я узнал, что ты вырезал клан, я долго не мог поверить. Почему ты ничего не сказал мне? Я ведь обещал, что помогу тебе в чем угодно, — спросил он.
— Поверьте, на то были причины. Сейчас нет большого смысла их разбирать, есть задачи приоритетнее, — качнул головой Итачи. — Остановите Сакуру и других шиноби, которые отправились по душу Саске. Возвращайтесь в Коноху и займитесь подготовкой к войне. Как только я разберусь с Саске, я присоединюсь к вам и расскажу все, что я разузнал о Мадаре, Акацуки и их планах.
Какаши усмехнулся тихо, неожиданно осознав, что Конохе очень сильно повезло, что Итачи оказался жив и был на их стороне, ведь уж чего нельзя было отрицать, так это того, что Итачи Учиха был одним из самых сильных, умных и опасных шиноби из всех, кого Какаши знал.
И, откровенно говоря, Какаши был просто по-человечески рад узнать, что его когда-то друг, когда-то подопечный не был тем маньяком и монстром, за которого себя выдавал. От этого как-то на душе стало поспокойнее.
